Стараясь наверстать упущенное время, я торопливо шёл по пустынным гулким коридорам. Больше никуда не сворачивая и с нахохлившимся на спине Грифоном настороженно прислушиваясь к каждому шороху. Совсем скоро я должен был попасть в подземное цокольное крыло, укрывающее в своей каменной утробе городскую казну.

Несколько раз я проходил мимо ведущих на верх каменных ступенек. Они шли к выходам из катакомб. Я знал, что для того, чтобы забраться в тайник, мне придётся совсем скоро воспользоваться одним из них и выбраться наружу. Вход в казну вел только из одного места во всей огромной резиденции северных герцогов. И начинался он сразу за главным приемным залом. А это, можно сказать, было довольно оживлённое местечко в прежние времена.

Надеюсь, сейчас там, наверху, так же как и в подземных катакомбах, царит относительное затишье и… Чуть было не сказал " безлюдье"! Ха. Людей наверху я и не думал встретить. А вот всех остальных…

Я повернул влево, прошел коротким отрезком, чувствуя, как пол под моми ногами начал ощутимо подниматься, свернул ещё раз направо и остановился перед небольшой, в десяток ступенек, кирпичной лестницей, ведущей наверх, к закрытым дверям. Ближайший выход с нижних ярусов в этом замковом крыле. Я ловко взбежал по ступеням и на пробу надавил на дверь. Заперты снаружи. Ну что, похоже, без радикальных методов и тут не обойтись.

Выломав ее так же легко, как и предыдущую, я чуток не подрасчитал и сломал не только замок, но и петли. Что ж, тем лучше иметь свободный выход на обратном пути. Я поставил вырванную дверь рядом с проемом и осмотрелся.

Я оказался в небольшом квадратном зальчике, через единственное окно которого, напоминающего большую, расчерченную кованным переплётом арку, попадал серый дневной свет, холодный воздух и свист ветра. В нескольких фрагментах переплёта ещё оставались осколки грязных, невылетевших за столько лет стекол. И они мелко дребезжали, когда ветер особенно сильно задувал внутрь.

Голые, затянутые паутиной и густо поросшие плесенью стены. Растрескавшиеся гранитные плиты под ногами. Я присмотрелся к ним. Грязные и истоптаные. Значит, мне не зря показалось, что этим ходом для спуска в катакомбы пользуются довольно часто. Здесь витал отчётливый невыветриваемый запах чего-то едкого, кислого и вызывающего желание хорошо сблевануть. Запах чужемирной заразы, скверны, что поглотила Яроград и расползалась, как щупальца неизлечимой смертельной хвори, на много миль в разные стороны.

Из пустого зальчика вела только одна, так же наверняка закрытая на запор дверь. И вот тут шуметь уже было опасно. Сразу за этим помещением располагался небольшой холл, откуда можно было попасть в центральные приёмные покои крепости и смежные с ними комнаты. В одной из которых вполне себе могла располагаться нынешняя хозяйка города. Но мне по-любому нужно было войти в этот холл.

Там, за одной из стеновых фальшпанелей, скрывался тайный ход в главную городскую казну. И именно там же до сих пор должна была храниться дьявольская, наполненная чудовищной темной магией удивительная машина, способная открыть врата в иное измерение. И, как вы понимаете, я во чтобы то ни стало намеревался туда пройти. Чего бы это мне не стоило. Забрать машину и этим же путем, вернувшись на подземные уровни, со всех ног бежать к ведущему прочь из города подземному туннелю.

Спину вдруг обожгло незримым пламенем. Грифон, приняв угрожающую позу, предостерегающе заворчал. Ему явно очень не понравилась моя идея покинуть эту комнату и выходить в главный холл. На меня тут же накатила волна холодной ледяной тревоги. Тяжело вздохнув, я пробормотал себе под нос:

— Ну что, дружище, кажется, незамеченными нам все-таки не пройти…

Грифон согласно рыкнул. Магический амулет по-прежнему отводил от меня взор нечисти, я не поднял никакого грандиозного преполоха и меня все ещё никто не обнаружил. Но отчего-то во мне поселилось стойкое убеждение, что за дверью подстерегает огромнейшая опасность. И Грифон полностью разделял мою точку зрения. Но отступить назад я уже просто не мог.

Не знаю, кого я там встречу, но выйду за эту чёртову дверь в любом случае. Мне нужна эта проклятая машина, близнец которой сто лет назад разрушил старую Столицу и едва ли не все наше государство.

* * *

Очнувшись от крепкого дневного сна, Ухора открыла свои черные, поглащенные вечной ночью глаза. Опасность, кричали все ее сверхъестественные нечеловеческие чувства. Опасность, говорила ее древняя, пропитавшее все естество черная магия. Опасность, родился в мозгу беззвучный крик ее верного боевого зверя — огромной демонической кошки.

Глаза Ухоры, на миг сверкнув, превратились в жёлтые, с продольными чёрными зрачками глаза гигантской кошки. Ведьма увидела то, что зрела ее любимица. И увиденное тут же прогнало остатки расслабляющего сытного дневного сна.

Кости действительно не врали. Невиданная до селе опасность оказалась вполне себе реальной. И более того, она не просто пересекла границу и подступы к Ярограду, которые должны были усиленно охраняться, но и пробралась в ее жилище. Она уже была совсем рядом.

Ухора смотрела глазами кошки, как что-то невидимое схватило верного Гуха за шею, подняло в воздух, легко, как котёнка, а затем так же играючи размозжило ему голову. И бросило бездыханный труп на пол. Этот некто был невидим и непроницаем даже для острого зрения огромного зверя, но выходило так, что он сам отлично видел в темноте, был невероятно силен, беспрепятственно проник на ее территорию и находится где-то здесь, прямо во дворце.

Ухора вскочила на ноги и машинально облизала тонкие губы раздвоенным черным языком. Ее глаза вновь заволокли бездонные агатовые тучи. Тот, о ком предупреждали все знаки, всё же пришел…

И Ухора не почуяла его. Полностью упустила появление столь опасного и хитрого противника. Он уже у нее под носом и если бы не ментальная связь между ней и ее скакуном, то она и дальше продолжала бы безмятежно спать, не подозревая о том, что рядом бродит чужак!

Но как же так? Что за неизвестная магия скрывает его? Ухора злобно зашипела, как царица гадюк и, сжав кулаки, послала во все стороны, в самые дальние концы огромного дворца-крепости тревожные, пробуждающие сигналы. Срочно! Враг уже на пороге.

Ведьма была готова принять бой. И кто бы не отважился сюда прийти, он не скроется от ее взора. Ухора умела находить то, что хотела…

* * *

Я замер перед закрытой дверью. Внимательно прислушиваясь и полностью погрузившись в себя. Все мои инстинкты оголтело выли в один голос. Беги. Беги, безумец! Еще не поздно. И я это, скрепя сердце, отчётливо понимал.

Если я сейчас, прислушавшись в своим инстинктам, голосу разума и предупреждающему рычанию встревоженного Грифона, и развернувшись, просто уйду, то успею скрыться в катакомбах и добежать до тайного хода в соединяющий дворец с шахтой туннель. И никто меня не сможет догнать. Да, время есть и я успею.

Но не для того я шел столько миль, бросил свой родной дом и своих близких, добирался сюда, преступая через опасности и трудности, что бы сейчас, смалодушничав, трусливо развернуться к врагу спиной и задать стрекоча. Я шел за доказательствами невиновности моего славного прадеда, Великого Герцого Владимира Бестужева, если бы не который, то первая война с ведьмами была бы гарантировано проигранна ещё тогда. И я намеревался сделать всё от меня зависящее, чтобы нынешние населяющие Империю люди это снова вспомнили.

Так что, мысленно обратился я к своему Родовому зверю, извини, дружище, но иного выхода нет. Я выйду за эту чёртову дверь, пройду через холл и проникну в главную казну герцогской резиденции. И заберу хранящуюся там адскую машину. И никто меня не остановит. Пусть даже на моем пути встанут все полчища Хаоса.

Я отсегнул черный рунный клинок и потянул за отполированную бесчисленными прикосновениями бронзовую ручку дубовой, потемневшей от въевшейся в нее за сто лет грязи двери.

Я переступил через порог и оказался в лишенном окон большом помещении, из которого вели целых четыре двери. С высокого потолка свисали лохмотья паутины и болтающиеся на ржавых цепях давным давно погасшие люстры. Здесь так же властвовал мрак, который не был препятствием ни для меня, ни для тех, кто меня поджидал.

А меня ожидала целая почётная делегация. Грифон, ещё раз осуждающе куснув меня (мол, я же предупреждал!) затих. Я застыл прямо на пороге. Не скажу, что теперь в холле яблоку негде было упасть, но собравшаяся здесь толпа чудовищ определённо внушала. И все они ждали исключительно меня. Словно знали, что я рано или поздно сюда приду. Но как⁈ Неужели меня все-таки каким-то образом обнаружили и отследили? Кто?

И ответ пришёл сам собой. Ухора. Только она одна во всем огромном городе была способна, несмотря на оберегающий меня отводящий глаза магический амулет, найти. Что ж, не скажу, что так уж сильно и удивился. Подспудно я ожидал чего-то подобного.

Замерев, я наряженно рассматривал заполонившую зал нечить. Страшной ведьмы среди них не было. И пока что из тех уродов, что застыли, глядя на открывшиеся за моей спиной двери, меня никто не видел. Все твари смотрели словно сквозь меня.

На миг во мне блеснула надежда, что я, продолжая пользоваться своей невидимостью, смогу даже пройти через холл и миновать их ряды. Но… Я-то невидим, да, но, не будучи идиотами, они наверняка зададутся вопросом, а каким это дивным образом вдруг сдвинулась в сторону часть покрытой плесенью стены, ведущей в казну и кто это проделал?

Но чудищам даже не пришлось дожидаться этого момента, потому что распахнулись большущие, ведущие в главный приёмный зал двери, и в холл вошла она. Сто лет назад взявшая Яроград с помощью жуткой чудовищной черной магии ведьма. Младшая сестра Вальпургии. Никак не изменившееся за все это время исчадие ада в обличии жуткого худощавого существа, похожего на хрупкую женщину.

Ухора. Одетая в уже виденный мною костюм из облегающей ее костлявое тело человеческой кожи, простоволосая и взъерошенная, как разъярённая кошка. С огромными, на пол лица, чёрными глазами.

И эти жуткие агатовые озёра остановились на мне. Скуластое серое лицо ведьмы искривила радостная ухмылка. И я понял, что эта тварь меня увидела.

* * *

Возможно потому, что Валентин был опытнейшим человеком, сотрудником Тайной разведки и доверенным лицом Свелого князя, а возможно и потому, что он знал об истиной природе этого существа, но только взглянув на посланника Вальрургии, он сразу понял, что перед ним нелюдь.

Внешне это существо, кутаясь в грязный, пропитаный пылью и запахом пота драный серый плащ странствующего пилигрима, с замотаной шарфом нижней половиной лица, ничем не отличалось от человека. И стоя пред Валентином, находясь под прицелом двух арбалетов и трёх колесцовых мушкетов, он ничем не выдавал ни малейшей тревоги или волнения. Всего лишь заурядная тусклая безликая фигура в низко надвинутом на глаза капюшоне.

Но стоило ему чуть вздёрнуть голову, так, что во тьме под клобуком плаща сверкнули его глаза, как Валентин подивился про себя, почему его раньше не раскусили. Глаза то у этой твари точно были нечеловеческими. Черные булавочные головки зрачков в обрамлении неестественно жёлтой дужки. Белки, испещренные багровыми прожилками. Живущая в этих глазах просто поразившая Валентина холодная отстранённость и что-то, что он расценил как брезгливость, отвращение.

Да эта тварь просто презирает нас, внезапно осенило его! Это существо испытывает к ним такие же разумные и вполне человеческие чувства, как и они к нему. Оно смотрит на людей, как мы смотрим на мерзкого гада. И оно искренне считает, что на этой земле нечисти и людям чересчур тесно. Откашлявшись и постаравшись, чтобы его голос звучал твёрже и властнее, Валентин произнёс:

— Слушай внимательно. И запоминай. Все, что я передам на словах, идёт от уст людей, облачённых доверием Государя и полномочиями говорить от его имени. Ты меня поднимаешь?

— Вполне. И я внимательно тебя слушаю.

Валентину показалось или в шершавом, приглушённом шарфом голосе иного существа, помимо едва уловимого акцента проскользнула усмешка? Нахмурившись, он решил не заострять на этом внимание. Главное, убедиться, что это создание его поняло и выполнить задание князя.

— Что ж, рад, что имею дело с разумным, хм… Созданием. Тогда запоминай. Никаких бумаг и написанных строчек не будет. Только мои слова. И звучат они как волеизъявление Императора Великорусской Империи.

Я, Константин Коренев, принимаю предложение Верховной Ведьмы Ковена Ровенны. И назначаю встречу в городе Кромлех ровно через десять дней. На моих условиях, на моей земле, в присутсвии столького числа верных мне людей, сколько я сочту нужным. Ты же явишься одна. Мои люди встретят тебя на границе. И проводят к городу. Встреча будет проходить в состоянии полнейшей секретности. Таковы мои условия. Они непреложны и окончательны. Решение за тобой.

В тесной и душной караулке, в застенках которой посланник ведьм и провел все последнее время, в данный момент находились исключительно проверенные и надежные люди. Лучшие сотрудники разведки, вооружённые до зубов. Люди, которые в случае принятия обоюдного соглашения двух сторон, так же будут присутствовать и на будущей встрече двух владык. Всех местных стражников бесцеремонно выгнали на улицу.

Поэтому Валентин говорил открыто, ничего не тая. Он знал, что пятеро держащих закутанную в плащ тварь на мушке человек скорее проглотят свои языки, чем разболтают об услышанном. Он лично их подбирал в своё время. И мог за них поручиться.

— Все услышал и запомнил? Ответом твоей госпожи будет ее личное присутствие ровно через десять дней между сорок четвёртым и сорок пятым верстовыми столбами на западной границе близ Кромлеха.

— Я передам твои слова, все до последнего, — чуть наклонив скрытую капюшоном голову, прошелестело человекоподобное существо. — Я могу идти?

Караулка, в которой держали тварь, была одной из самых ближайших к главным городским воротам. И разумеется Валентин изнывал от желания лично проследить за всем путем передвижения нечисти. Но конечно, он сам не мог отправиться за ним. Эту задачу возьмут на себя уже занявшие позиции другие люди. И Валентин, и сам Князь небезосновательно полагали, что посланник Ковена вполне мог действовать не один. Что, возможно, в огромнейшем городе у него есть сообщники. И что они вместе покинут пределы городских стен.

Неужели это существо так и пришло в Новоград пешком, и никто ни разу не обратил на него внимания? Валентин ещё раз осмотрел его стопанные пыльные сапоги и драный замызганный плащ. А стал бы он сам обращать внимание на подобного бродягу? Сколько их ходит по дорогам и весям огромного государства?

— Конечно, ты можешь идти. И если желаешь добраться до дома целым и невредимым, советую и дальше побольше молчать и сохранять маскировку.

В голосе советника Рокоссовского не проскочило ни одной лишней эмоции, но ему показалось, что в ответ на его пространные слова это создание негромко усмехнулось в шарф. Оно направилось к выходу из камеры. Затянутые в проклепанную кожу, шерсть и кольчуги немногословные суровые люди, повинуясь знаку Валентина, расступились, опуская оружие.

Провожая мрачным взглядом спину неспешно выходящего за порог так похожего на странствующего пилигрима существа, Валентин не мог отделаться от нехорошего предчувствия…