Юри позабыла обо всем на свете и слушала, замерев с открытым ртом. Рада замолчала, довольная произведенным впечатлением, и принялась, как ни в чем ни бывало, снова шелушить орехи. Наконец, опомнившись, Юри спросила:

— А что было дальше? А что стало с Като? А с копьем? А как же его друзья?

Рада не смогла удержать на лице притворную серьезность и рассмеялась.

— Юри, сколько тебе лет? Ты слушаешь эту историю точно также, как пятилетний ребенок!

— Весной будет девятнадцать, — ответила Юрии, смущаясь, — А что же стало с Като и с копьем потом?

— Что ж, потом Като и его друзья вернулись с победой и стали править торрами. Копье Като сейчас в руках Повелителя торров. Это символ его власти, знак доверия народа.

После всего услышанного Юри едва могла усидеть на месте от возбуждения. Неужели меч, что светился золотым огнем в руке Рема, тоже божественное оружие? Разве не так называли его жрецы? Но почему они требовали убить им ее, Юри? Разве она чудовище? Уж она бы знала, если так… А вдруг нет? Рем ведь не знал в детстве, что он торр… Юри замерла, прислушиваясь к себе. И вскоре пришла к выводу, что она самый обыкновенный человек на свете. Что же тогда все это значит?

* * *

Все дни напролет Рем готовился к испытаниям. Первое время Рада сопровождала его, но все чаще он уходил один. Куда и зачем, Юри не знала. Из скупых объяснений она поняла лишь, что ему придется многое наверстать, чтобы стать настоящим торром. В тот вечер он пришел, как назло, позднее обычного.

— Ты слыхал историю о герое Като? — спросила Юри, стоило ему переступить порог.

— Да, — ответил он, — Тебе рассказала госпожа Рада? Я хотел сам, прости, но не было времени. Звездочет только что объявил — звезды собрались в созвездие Тигра. Испытания начнутся уже завтра.

Только теперь Юри заметила, как он взволнован.

— Все будет хорошо, Рем, — сказала она, собрав всю уверенностью, какую смогла.

— Конечно будет! — воскликнула Рада, — В том нет у меня сомнений!

Утром Рем ушел с первыми лучами солнца. Юри порывалась проводить его, но Рада строго настрого запретила, сказав, что это испытание для торра и проходить его он должен сам от первого шага до последнего.

К полудню в дом стали наведываться соседи. Все они приносили с собой мясо — тушеных в сметане кроликов, запеченные ребра косули, пахнущий лавровым листом кабаний окорок, колбасы из гусиного мяса, жаркое из печени лося. Вскоре все поверхности на кухне были заставлены большими и маленькими горшками, тарелками и блюдами. Гости же надолго не задерживались, торжественно поздравляли Раду, мельком глядели на Юри, но бесед не заводили и старались как можно быстрее покинуть дом. На прощание Рада говорила им всем слова благодарности и добавляла:

— Не забудьте закрыть дверь понадежнее. Кто знает, как все обернется.

Соседи понимающе кивали, кланялись и поспешно уходили прочь. Вскоре Юре поняла, что все это слишком похоже на поминки, но ведь никто не умер, верно?

— Он ведь не умрет? — спросила она встревоженно.

— Нет-нет, дурочка. Успокойся и сходи с сад, нарви листьев олео. Те, что я показывала тебе на днях. Рви самые жирные. Надо сделать мазь. И не переживай! Все будет хорошо!

Юри прекрасно помнила наставления Рады о лекарственных свойствах мясистых, пачкающих руки коричневым соком листьев олео, потому не очень-то поверила, что все действительно будет хорошо. Пока готовили лекарство — очищали листья от мелких колючек, разминали и толкли — Юри не унималась с расспросами, пытаясь выведать то так, то эдак, что же все-таки происходит и в какой именно опасности находиться сейчас Рем.

— Маленькая негодяйка, ты сведешь меня с ума! — воскликнула Рада.

— Просто расскажите мне! Что они там с ним делают? Все же знают, кроме меня! Это не честно!

— Ай, чтоб тебя пауки съели! Ничего опасного там не происходит! Он просто развязывает узелки на веревках.

— А мазь тогда зачем?

— Очень много узелков.

— И что с того?

— Говорю же, очень много узелков!

Юри с недоверием покосилась на нее, но быстро поняла, что другого объяснения ей не дождаться.

Рем вернулся на закате. Услышав, как скрипят под его ногами камушки на дорожке перед крыльцом, Рада отбросила в сторону мотыгу, которой рыхлила грядки с ортушками, и бросилась в дом. Юри последовала за ней, как привязанная. Стоило ей увидеть распухшие и кровоточащие пальцы Рема, она поняла, что узелков было действительно немало. На лице у него повисло странное выражение, он выглядел так, словно изрядно напился. Уж пьяных она повидала на своем веку немало — этот блуждающий мутный взгляд ни с чем не перепутаешь. Рада молча подошла к внуку и легонько подтолкнула к лавке, стоящей вдоль стола. Он безропотно сел, как-то ошалело огляделся по сторонам и, наконец, заметил Юри. Губы его немедленно растянулись в улыбке, а взгляд немного просветлел.

— Руки опусти сюда, — скомандовала Рада, подвигая к нему миску, полную лекарственной мази.

Когда мазь загустела и стала темной, как плодородная земля, Рем уже вовсе не казался пьяным. Взгляд стал осмысленным и цепким. Лицо заострилось, в нем появилась доселе незнакомая жесткость.

— Тебе надо поесть. Юри, принеси лосиную печень и окорок.

Никогда прежде Юри не видела, чтобы Ремуш ел с таким зверским аппетитом, разрывал куски мяса руками, глотал, почти не жуя, и не глядел никуда кроме тарелки. Розоватый мясной сок тонкими струйками стекал по запястьям в рукава, лился по подбородку, капал на грудь, оставляя жирные пятна на рубашке. Покончив с печенью и окороком, Рем принялся за колбасы. Остановился только, когда обглодал до белизны последнее ребрышко косули. Потребовал воды и выпил залпом целый кувшин.

Рада стояла, сложив руки на груди. Смотрела на внука внимательно и насторожено, словно она ждала какого-то подвоха. Юри передалось ее настроение. Она чувствовала, что что-то не так, что-то неуловимо изменилось в Реме и дело вовсе не в его манерах за столом.

— Благодарю вас за заботу, — сказал Ремуш, разглядывая свои опухшие руки, — Мои пальцы уже не болят. Только я их почти не чувствую…

— Что ж, это из-за мази, скоро пройдет… — медленно ответила Рада.

И тут же дернулась, как ошпаренная и завопила:

— Мерзкие твари! Чтоб вы сдохли! Сдохните! Сдохните! Откуда вы тут взялись, проклятые?

Проследив за ее гневным взглядом, Юри увидела, что в саду на ветвях сливового дерева сидят несколько зубоклюев. Никогда прежде она не видела птиц поблизости от дома. Все потому что Рада вела с ними непримиримую борьбу, полную жгучей ненависти на грани безумия. И вот сейчас не в силах совладать с собой, она побежала в сад и принялась швырять в зубоклюев камни, которые Юри совсем недавно собрала для нее вдоль дороги.

— Подойди, — позвал Рем, — Подойди, сядь со мной рядом. Мы так давно не были вместе.

Юри послушно уселась на лавку и спросила:

— Как ты себя чувствуешь? — и тут же, не удержавшись, воскликнула, — Ох, мне надо о стольком поговорить с тобой!

— Теперь, когда ты рядом, я чувствую себя намного лучше, — ответил Рем, голос его звучал непривычно хрипло, — ты так приятно пахнешь, Юри. Сядь ближе, хочу рассказать тебе кое-что очень важное.

— Да, говори уж, услышу, так-то не совсем я глухая, — смущенно буркнула Юри, подумав, и чего это на него нашло?

— Хочу рассказать тебе тайну, — сказал Рем так тихо, что Юри и правда пришлось придвинуться, чтобы расслышать. Он наклонился очень близко, и она ощутила его дыхание на щеке, а потом на шее у самого уха. Замерла, готовая слушать, чувствуя, как ускоряется сердце.

— Юри, Коротышка… — произнес Рем шепотом, но вместо продолжения горячий язык скользнул по ее шее, оставляя влажный след, и она почувствовала, как острые зубы сомкнулись, прикусив мочку уха. В смятении, она попыталась нащупать на поясе нож, но там было пусто.

— Ах, ты пакостник ларийский! — раздался гневный вопль Рады, — Отпусти ее немедленно!

Юри почувствовала, как зубы разжались, и в ту же секунду отскочила назад, едва не свалившись на пол, потому что ноги стали ватными, как у поминальной куклы. Уши и щеки горели огнем от гнева и смущения.

— Девочка, иди с комнату и запри дверь на засов, — приказала Рада твердо.

— Не смей указывать ей, старуха! — прохрипел Рем и вскочил на ноги, опрокинув тяжелую лавку.

— Быстрее, Юри, — велела Рада.

Она смотрела на внука в упор, задрав подбородок вверх, расставив ноги и уперев руки в бока. Шрам на щеке побагровел.

— Не слушай старую ведьму, Три Ножа, она путает твой ум. Иди ко мне, встань рядом.

— Очнись, Ремуш! Вспомни, кто ты и зачем здесь.

— Я — ларийский пакостник, — зло процедил Рем — Звереныш. Безродная мразь. Шлюхин сын. Животное. Ублюдок.

— Ты мой внук! Последний в роду великих лунных тигров! — воскликнула Рада, сверкнув темными глазами, — Не смей забывать об этом!

— Так ли это, бабуля? Сама-то веришь, что я сын Като? Ответь! Посмотри мне в глаза и скажи! Ты говорила, что чуешь ложь. Так вот и я чую твое двуличие так сильно, что у меня першит в горле от этого смрада! Чую, твою фальшь! Знаю, что ты задумала! Говоришь про лунных тигров, ха! Наплела старикам из Совета сказок про моего безупречного белого тигра. Смешно и противно слушать эту ложь и участвовать в ней еще противнее. Тебе же прекрасно известно, что мой тигр черный, черный, как Проклятый Зверь! Как ты думаешь, если он явит себя никто этого не заметит?

— Когда он явит себя, всем будет уже все равно, — ответила Рада, — Он так силен, что я чувствую его даже сейчас! Эта блудливая кошка Славли Злата встанет рядом с тобой, а за ней и Миро! Никто не оспорит твое право на Копье! Рубо Червон старый неудачник с тупым тигром. Он ничто без поддержки Совета!

— Хочешь Копье? Забирай его сама. Твои счеты с Рубо меня не касаются.

— Что ж, глупый заносчивый мальчик, поглядим сколько ты тут протянешь, если я отрекусь от тебя! Ты и твоя лупоглазая шакалата!

Рем зарычал и в миг оказался прямо перед Радой.

— Я — Ре Саркани! Еще хоть слово скажешь, сломаю тебе шею, старая глупая курица!

— Попробуй, щенок.

Воздух вокруг Рема сгустился, волна жара ударила во все стороны. Юри, поняв, что сейчас произойдет, почувствовала, как подгибаются ноги.

— Рем, Рем, — закричала она, — Кошак! Какого лешего так сильно пугаешь меня?

Он замер, и холодная ярость на его лице дала трещину.

— Где вода? — прохрипел он, — Не смогу удержаться…

— Пруд там, — ответила Рада, указав рукой в окно.

Рем перемахнул через подоконник и исчез в темноте сада.

— Что это с ним? — спросила Юри.

— Развязал очень много узелков, — ответила Рада, прислонилась к стене и смахнула со лба проступившую испарину.

После того, как они заперли дверь своей маленькой спальни на засов, Рада настояла на том, чтобы подпереть ее таким тяжелым сундуком, что они вдвоем едва смогли сдвинуть его с места. Затем закрыла окно, которое прежде всегда оставляла распахнутым на всю ночь.

Сон не шел к Юри, похоже, она навсегда утратила способность спать в пасте льва. К тому же Рада все время ворочалась с боку на бок. Кровать под ней тревожно скрипела, каждый раз заставляя вздрагивать.

— Что значит шакалата? — спросила Юри, — Я слышу, вы не спите, так что скажите мне.

— Забудь, — буркнула Рада, — Я сказала так, потому что разозлилась.

— Да уж я поняла, что это какая-то гадость… Так он все верно сказал? Не рады, значит, что он ваш внук… Не нравится он вам?

— Нравится или нет, какая разница? Это ничего не меняет.

— Конечно меняет. Если кому на всем свете и нужна любящая родня, так это ему.

Рада ничего не ответила. Снова скрипнула кровать. Через некоторое время Юри все же провалилась в забытье, сквозь которое снова и снова пробивался тревожащий сердце скрип.

* * *

В лучах утреннего солнца кухня выглядела, как поле боя. Лавка, опрокинутая в пылу ссоры, разбила при падении несколько глиняных сосудов, к счастью, пустых. Миска с лекарственной мазью перевернулась, а ее содержимое застыло и прилипло к столу. Повсюду валялась перепачканная посуда и обглоданные кости. Один сапог, облепленный грязью, скрючился посреди комнаты, второго не было видно. У двери — брошенная мокрая провонявшая тиной одежда.

Рем торопился на следующее испытание. На ходу натянул чистую рубаху, но никак не мог найти сапог, зло озираясь по сторонам.

— Сапоги тебе сегодня не понадобятся, — проворчала Рада, подталкивая его в сторону двери, — Ступай босиком!

Он что-то буркнул под нос, дернулся, уклоняясь от ее руки, и выбежал на улицу, хлопнув дверью с такой силой, что по стене побежала новая трещина.

Спустя час в дверь робко постучали. Отворив, Юри с удивлением обнаружила на пороге Мозу и Мизу. Девушки, как обычно вооруженные короткими копьями, сегодня выглядели особенно нарядно — на шее разноцветные бусы в несколько рядов, на запястьях плетеные браслеты почти до самых локтей. Картину портил только свежий синяк под глазом у Мизы. Увидев Юри, она смутилась и закрыла лицо рукой. Темно-коричневые пятна на ее пальцах, без сомнения, указывали на то, что она тоже готовила вчера лекарственную мазь из листьев олео.

— Что случилось, Миза? Кто это тебя так? — спросила Юри.

— Ничего-ничего, — ответила девушка, улыбаясь, — Это всего лишь мой младший брат Арри. Он тоже проходит испытания, как и Ремуш. Старшие не очень верят в успех, а я верю!

— Вот ты глупая, Миза! — воскликнула Моза, — Если у Арри получится, тебя точно отдадут Миро Злату.

Миза тяжело вздохнула и сказала:

— Разве могу я не желать успеха моему любимому брату? Пусть даже и так…

— О чем это вы? — спросила Юри, — Что значит отдадут Миро Злату?

— Расскажем по дороге, — ответила Моза, — Мы пришли, чтобы позвать тебя посмотреть на испытания. Спроси старуху, отпустит ли с нами.

— Не буду я ее спрашивать, — ответила Юри, затворяя за собой дверь, — Она мне задолжала немного вежливости за вчерашнее.