Находка так растревожила ее, что она никак не могла найти себе места и бродила по комнатам, выписывая круги и восьмерки. И потому, как только услышала шаги на ведущей к крыльцу дорожке полетела к дверям, надеясь увидеть Рема. Навстречу шла Рада. Вид у нее был усталый и озабоченный. Оглядев с ног до головы разрумянившуюся от переживаний Юри, она проворчала:

— Что ж теперь-то хоть ясно, что он в тебе нашел! Как будто оттого мне легче…

— Простите, госпожа Рада, я разбила вашу чашку… — покаялась Юри, кланяясь.

— Меня не было всего-ничего, а ты уже громишь мой дом, маленькая негодяйка! Ступай за метлой, надо прибрать в комнатах. Негоже моему внуку спать на лавке у очага.

— А где же он сам?

— Делом занят в отличие от тебя, — проворчала Рада и добавила уже теплее, — Через полтора месяца звезды соберутся в созвездие Голодного Тигра. Самое благоприятное время для того, чтобы выпустить дух зверя. Ему надо много успеть и во всем разобраться до того дня. Хватит болтать, берись за метлу. Самая лучшая комната, вон та справа. Приведи ее в порядок пока солнце не село.

Юри обрадовалась возможности занять себя делом, к тому же считала нужным отплатить хозяйке за гостеприимство и щедрость. Хоть Рада и шпыняла ее и ругала, видно было, что у бабули доброе сердце, которое не спрячешь за грубыми речами.

Рем вернулся поздно. Юри, утомленная дневными заботами, сквозь сон услышала его шаги, но не смогла заставить себя разлепить глаза и снова провалилась в глубокое забытье без сновидений.

Следующие несколько дней они тоже провели в разлуке. Виделись только утром, но бабуля не оставляла их наедине ни на минуту. Больше того, стоило Рему оказаться дома, старалась найти повод отослать Юри с каким-нибудь поручением. Однажды, даже отправила собирать вдоль улицы камни размером с кулак. Нелепость этого занятия разозлила Юри, но она все же собрала в корзину пару десятков увесистых булыжников. Так и познакомилась с Мозой и Мизой — девушками одних с ней лет, живущими по соседству. Сперва они показались очень похожими друг на друга. Обе были черноволосы и носили одинаковые прически — ровный пробор посередине и две косички, уложенные над ушами аккуратными рожками. Однако, стоило присмотреться, как становилось ясно — девушки совсем разные. Рассудительная и степенная Моза казалась старше своих лет. Основательность ее натуры проявилась и во внешности — в плавных движениях, крепких ногах, широких бедрах и плечах, низком голосе и внимательном взгляде. Ее подругу слепили из совсем другого теста. Тонкая, большеглазая, все время как будто немного испуганная, Миза легко смеялась и так же легко могла расплакаться, но как бы ни были горьки ее слезы, высыхали они очень быстро.

Соседки объяснили, что камни на самом деле нужны Раде, чтобы бросать в птиц, которых она ненавидит с лютой силой. Юри все еще с трудом понимала речь хобов, или вернее торров, как они сами себя именовали. Но Моза и Миза старались говорить просто, подкрепляя речь жестами и доброжелательными улыбками. Узнав, что Юри разговорилась с соседскими девушками, Рада обрадовалась и велела обязательно продолжить знакомство. И даже сама попросила соседок сопроводить заморскую гостью в походе за покупками на торговую улицу.

— Хватит глаза мне мозолить целыми днями, ступай с ними, — сказала Рада, вручая девушке корзинку и деньги — продолговатые брусочки серебра с тонким орнаментом из треугольников.

— Купи себе бусы, — приказала бабуля, — А-то ходишь, как вдова. Стыдно-стыдно и жалко смотреть. И черных ниток, надо Ремушу рукава надставить, и еще свиного сала возьми, скажешь, как обычно для госпожи Чиста.

Юри при помощи скудного запаса слов, дополненного жестами и гримасами, исполнила поручение Рады, разве что не купила бусы, посчитав это пустой тратой денег. Вместо украшений она с увлечением рассматривала изогнутые серпом ножи, немного похожие на те, что показывал боцман Ришкун Лат, объясняя, что такая форма клинка идеально подходит для ножевого боя. Рада строго настрого запретила носить с собой оружие, заставила снять даже скрытые под юбкой ножны, потому Юри чувствовала себя неуютно и тревожно. Не удержалась и попросила новых подруг помочь с покупкой самого маленького из изогнутых ножей.

— Одарик то Ремуша? — спросила Миза с лукавой усмешкой.

— Оп Ремуш статен да и величав, а сет подрезок крохоток! Дурнень одарик, Юри, — покачала головой Моза, но спорить не стала и помогла в переговорах с продавцом, который с таким любопытством разглядывал заморскую девушку, что едва ли толком пересчитал причитающееся ему серебро.

Как оказалось, про Юри знали уже все торры, даже те, что жили на окраинах и за воротами Пенторра. Рассматривали во все глаза, показывали пальцами и открыто обсуждали ее примечательную для здешних краев внешность. Несколько раз незнакомые женщины на улице трогали ее волосы, не обращая внимания на протесты. По пути домой за ней вслед увязалась стайка чумазых детей. Осмелев, самые бойкие хватали ее за руки, а один мальчишка даже попытался ущипнуть за бок. Тогда Моза сняла со спины копье и грозно на них прикрикнула, заставив с визгом разбежаться в разные стороны.

— Торры никогда прежде не видали таких как ты, — сказала Рада в ответ на возмущение Юри, — Никогда не видали таких кучерявых волос и таких больших зеленых глаз.

Юри провела рукой по волосам. По какой-то неведомой причине здесь на берегу Окада они перестали походить на разоренное птичье гнездо, а лежали крупными мягкими локонами.

— Покажи бусы, что купила, — потребовала Рада.

— Я не купила. Зачем мне бусы? Не было никогда, так стоит ли деньги пускать на ветер…

— Маленькая негодяйка, а на что ж ты тогда потратила мои деньги?

Юри молча показала похожий на серп ножик, заключенный в простые кожаные ножны. Рада выругалась непонятным словом и замахнулась для оплеухи:

— А ну дай сюда!

— Не дам! Он совсем маленький! Никто и не заметит!

— А ну отдай, негодяйка, себе же беду наживешь! Почему не слушаешь старших? Невоспитанная ша… негодяйка!

— Да тут все девушки ходят с копьями! А у меня только эта малявка!

— Они торры, а ты нет, вот же глупая жаболда!

— Не отдам!

— Что происходит? Почему вы кричите, женщины? — задал вопрос Рем, переступив порог. Вид у него был строгий, но глаза смеялись.

— Я велела твоей маленькой негодяйке купить бусы, чтобы не позориться, а она вместо этого притащила тигровый коготь! — возмущенно воскликнула Рада.

— А что такого! По мне так нож завсегда лучше любых бус! — парировала Юри.

— Это же моя Юри! Конечно она предпочла оружие.

— И чему ты радуешься, дурень? — спросила Рада, закатив глаза.

— Я радуюсь тому, что этот ваш друг Каллис, наконец, соизволил огласить решение Совета торров. Неделю хитрые старцы мучили меня и спорили друг с другом, и вот свершилось — я признан вашим внуком, бабушка, а также торром вполне годным для того, чтобы начать проходить испытания.

— Слава великому Первопредку! — воскликнула Рада и отправила вверх воздушный поцелуй, — Давай, Юри, чисть новым ножом ортушки, это надо как следует отпраздновать!

* * *

С этого дня в доме постоянно бывали гости. С утра до вечера хлопала дверь, звучали возбужденные голоса. Приходили старые знакомые Рады, помнящие далекое прошлое лучше прошедшей недели. Они рассматривали Ремуша, сощурив подслеповатые глаза, и важно оглашали вердикт — у него улыбка Церны или в профиль он вылитый Като. И добавляли, что надеются увидеть его белоснежного тигра, как можно скорее. Вслед за стариками под каким-нибудь благовидным предлогом приходили матери дочерей и глядели на Рема так, словно на глаз пытались определить, сколько он весит. А если не заставали его самого, то стремились выведать о нем, как можно больше, донимая расспросами Раду и мучая Юри, с трудом понимающую, что от нее хотят. Однако, благодаря этим назойливым визитам, она стала все лучше и лучше распознавать речь торров. Рада заметила ее успехи и перестала говорить с ней на кариларском. Сперва Юри растерялась и разозлилась, но спустя всего неделю речь торров звучала почти также, как родная. А если попадались незнакомые слова или понятия, Рада терпеливо и обстоятельно объясняла их значение.

Как-то раз они устроились в саду шелушить сладкие орехи, чтобы позже смешать с лепестками белой розы и сварить варение. Собравшись с духом, Юри спросила бабулю об орнаменте из треугольников, указав на свой пояс.

— Это врата, что связывают воедино все три мира. Небесный мир духов и богов, мир подземный загробный, и наш мир, тот, где мы рождаемся и умираем. Торры рисуют этот знак, чтобы духи предков видели нас и защитили от бед. На поясе у девушек. На посуде из которой едим и пьем, на стенах комнат, где растут наши дети.

Такое простое объяснение разочаровало Юри.

— А на ладонях? — спросила она.

— Где это ты слышала о таком? — удивилась Рада.

— Может, я не так поняла, перепутала. Все еще плохо понимаю язык торров. Простите меня, уважаемая, если я сказала что-то не то.

— Все в порядке, Юри, ты действительно что-то не так поняла. Торры никогда не нанесут врата миров на ладонь. Это кощунство! Разве что дети глупых родителей, когда впервые слышат сказание о Благородном Като и Проклятом Звере. Вот и мой Като, когда ему едва исполнилось пять сделал так, нарисовал углем врата на ладошке, дурачок. Церна его так сильно отшлепал… А ведь он сам назвал сына в честь героя Като, решил, что это забавно, представляешь? Потому что, его-то тигр черный… Поняла, в чем тут шутка?

Юри замотала головой.

— А, конечно, ты же ничего не знаешь, глупышка заморская… — Рада улыбнулась, — Вот уж не думала, что мне доведется еще раз в жизни поведать кому-нибудь сказание о Герое Като… внуков ведь у меня нет, а все торры старше пяти лет уже знают его назубок.

— Теперь у вас, уважаемая, есть внук. Нечаянная радость на склоне лет, так говорят у нас на Исле.

— Да… верно…есть, — медленно произнесла Рада. Юри показалось, что по ее лицу пробежала тень, как будто в погожий день густое облако вдруг заволокло солнце.

— Так вы расскажите? Интересно послушать!

— Что ж, слушай, неразумное дитя, — Рада снова улыбнулась, — То были годы страшных бедствий. На солнцепоклонников и их бессовестных прислужников лунных пастырей небеса направили свой праведный гнев. Случилось так, потому что те плодили чудовищ без счета, не ведая ни жалости, ни стыда, надругались над законами естества, смешивали кровь людей и животных, порождая так все новых и новых кровожадных и уродливых созданий. За все это боги покарали их — разрушили Семь золотых городов небесным огнем. Он падал с неба три ночи подряд, а после задрожала земля и обрушилась вниз, превратив цветущие земли в море огня и ядовитого газа. Тогда люди и чудовища, лишившись дома, устремились к побережью, в надежде завладеть землями торров и роштанов. Трижды сходились армии в битве. В конце концов все чудовища были повержены и преданы лютой смерти. Сгинули все лунные пастыри. Уцелевшие по милости торров солнцепоклонники бежали через океан, спасая свои жалкие жизни. Но остался один зверь, черный тигр, прозванный Проклятым. Он был огромен и свиреп, внушал ужас всякому одним лишь своим присутствием и убивал любого по прихоти. Даже храбрые торры боялись его. Их тигры скулили, поджимали хвосты и склоняли головы до самой земли, стоило им услышать рев чудовища. А торры падали на землю, дрожа всем телом и заливаясь слезами, когда он говорил с ними на их языке. Все животные и все птицы леса повиновались Проклятому Зверю. Ночные птицы пели для него солнечным днем, а волки танцевали с оленями, чтобы развлечь его. Множество раз торры отправлялись в логово Зверя, желая убить его, но терпели неудачу и расплачивались за самонадеянность жизнями. Зверь же только смеялся и после каждой новой попытки требовал в уплату юную деву, желая насытиться ее телом и духом. Торры неустанно молились о заступничестве небес. Взывали к духам предков. Бросали в священные колодцы золото, серебро и драгоценные камни, надеясь умилостивить богов. И вот однажды юный торр по имени Като, чью старшую сестру только что отдали чудовищу на поругание, отправился к Вечному древу, что растет сразу в двух мирах. Много дней и ночей он молил о помощи, поливая ствол и корни собственной кровью. В тот миг, когда юноша уже почти лишился сил, он услыхал голос, сотканный из света, который велел без страха отправляться в логово Зверя. И если у героя чистое сердце, и в роковой миг он не дрогнет, то ему будет даровано божественное оружие, способное с одного удара поразить свирепое чудовище. В знак своей особой милости Вечное древо пожаловало юноше крепкую ветвь, чтобы служила ему посохом. Храбрый Като собрал дюжину верных друзей и отправился в путь. Сперва его товарищи следовали за ним, уверенные в успехе, но чем ближе подходили к Черной горе, тем сильнее их охватывал ужас. Были те, кто отступился и повернул назад. Их имена торры забыли. И все же, не смотря на страх, несколько друзей Като последовали с ним дальше. Их именами мы и теперь называем детей — Славли, Лучи, Миро, Рада, Тибол, Арри и Като. Все они были отважные торры с сильными тиграми. Тогда тигры были не то что сейчас… И все же как бы сильны они ни были, перед Зверем любой превращался в котенка. Немало испытаний и чудес ждало героев в пути. Они чуть не погибли в бурных водах горной реки. Там Като утратил свое оружие. Стадо обезумевших валдаков напало на них после, а следом атаковала стая зубоклюев — верных прислужников Проклятого Зверя. Так погибли Тибол и Миро. Обвал накрыл торров уже на подступах к логову чудовища, и Лучи сорвался в пропасть, а Славли погибла вместе с тигрицей — они спасли Като, укрыв его своими телами от камнепада. Втроем герои отправились дальше. Сердца Арри и Рады сжимались от ужаса, но Като верил обещанию богов и шел вперед без страха, хоть и не имел при себе никакого оружия кроме храбрости. И вот они добрались до вершины. Зверь вышел к ним на встречу. Он хохотал, радуясь, что сможет напиться крови молодых воинов. Увидев его, Арри и Рада задрожали, упали на колени и застыли на месте, словно каменные изваяния. Като же стоял прямо и смотрел на Зверя, не отводя взгляд. И в тот миг, когда их глаза встретились, руку Като охватило золотое пламя, а на ладони появился горящий огнем знак — врата миров, а в руке духовное божественное оружие — Копье Героя. Его наконечник испускал солнечное сияние столь сильное, что его видели все торры до единого. Като собрал все свои силы и метнул копье, как учил его отец, а того его отец. Сияющее копье пронзило чудовище в то же мгновение. Зверь рухнул, сотрясая землю, и больше никогда не сделал ни единого вдоха, превратившись в груду горячего пепла.