* * *

В ущелье густо пахло прошлогодней листвой. Дул влажный противный ветер. Река обмелела. Ледяная вода ручьями струилась меж серых валунов. С отвесных неприступных склонов свисали гроздья длинных сосулек.

Юри осторожно шла по каменистому обмелевшему руслу. Она куталась в длинный плащ, но все равно отчаянно мерзла. На сердце кошки скребли из-за того, что прощание с Радой вышло натянутым и скомканным. Бабуля смотрела так холодно, что приготовленные загодя прощальные слова комом застряли в горле. Доведется ли им увидеться вновь? Размышляя об оставленном позади Пенторре, Юри пришла к выводу, что была там по-своему счастлива. Ей нравились наставления Рады и ее прямота. Будь бабуля хоть немного ласковее, Юри полюбила бы ее всем сердцем, и, пожалуй, обливалась бы сейчас горькими слезами из-за предстоящей разлуки. Она была уверена, что всю жизнь ей теперь суждено видеть во снах таинственный, мрачный, пустынный и прекрасный древний город торров. Заключенная в нем тайна изменила ее, сделала больше и сильнее, но в то же время поселила где-то под сердцем незнакомое раньше сомнение в том, что она знает хоть что-то о мире, в котором живет. Юри в самом деле полюбила своих соседок — добрых девушек, ставших ей настоящими подругами на чужбине, несмотря на то, что она заморца. Ей будет не хватать рассудительной Мозы, ее прямоты и щедрости. И как славно, что Миза отправится с ней на Ислу. Славная милая Миза, такая веселая и такая грустная. Наверняка она понравится Диму, вот было бы здорово, если бы они поженились. Эта мысль рассмешила ее, но она тут же снова нахмурилась. Ее страшило предстоящее объяснение с Ремом. Она представляла его злой взгляд, от которого по спине мурашки бегут, как он сложит руки на груди и скажет холодным чужим голосом: «проклятие, Юри!», или того хуже — загадочное, как заклинание — «карртан фаррак!» И все же надеялась, что он поймет — это единственный выход для бедной Мизы и для Арри и даже, наверное, для Славли Златы, хоть до нее Юри не было никакого дела.

Вскоре она добралась до условленного места. Несколько громадных глыб темно-красного мрамора, похожих на расколотый на части обелиск, лежали вдоль русла реки. Неподалеку по склону крутой лестницей уходили вверх каменные истертые временем ступени. На боку у одной из глыб сквозь наросты лишайника проступали знаки, напоминающие буквы языка царей. Они вязью обрамляли круг с точкой посередине и расходящимися во все стороны лучами. «Похоже на солнце», — подумала Юри и поглядела на небо. Приближался полдень и теплые согревающие лучи падали на дно ущелья.

— Меня ждешь, красавица? — раздался откуда-то сзади знакомый насмешливый голос.

Юри попятилась, едва не споткнулась и угодила ногами в ледяную воду. Миро Злат шел навстречу с радостной улыбкой на румяном довольном лице. Он перепрыгнул с камня на камень, словно красовался перед ней, и оказавшись совсем рядом, шутливо поклонился и протянул руку:

— Обопрись, косолапая, того и гляди в воду упадешь.

— Где Миза? Что ты с ней сделал? Где она? — спросила Юри, стараясь унять дрожь в голосе.

— И чего ты за нее так волнуешься? Эта хитрая стерва продала тебя за новые сережки, — ответил Миро, смахивая с расшитого золотом красного плаща невидимую соринку.

Юри отшатнулась от него и заорала во всю мощь своих легких:

— Рем! Ловушка! Уходи!

— Кричи! Кричи громче, — сказал Миро ласково, — Пусть приходит посмотреть, как нам с тобой весело.

Юри побежала.

— Держи ее! Лови! — закричал Миро и свистнул, отрывисто и коротко, как делают охотники, подзывающие собак.

Сап и Силапп выскочили из тени расколотого обелиска и бросились наперехват. Юри потянулась за ножами и с ужасом поняла, что ножны остались в брошенном где-то мешке. Все что у нее есть — крохотный ножик, прозванный коготь тигра. Она ударила им Сапа, оказавшегося проворнее сестры. Он не успел увернуться, не ожидал, что жертва окажет сопротивление. Острое лезвие рассекло запястье. Брызнула кровь, и шакалата возмущенно вскрикнул и отступил назад, зажимая рану. Свист кнута распорол воздух. Удар пришелся точно по руке, держащей нож, но Юри только сильнее сомкнула пальцы на рукояти. Силапп ударила снова на этот раз по ногам. А потом еще и еще. Юри попятилась, уворачиваясь от свистящего кнута, и не заметила, как Сап подобрался сзади. Он схватил ее, немного неловко — берег раненную руку, — потому ей удалось вывернуться и ударить ножом снова. Она метила в шею, но промахнулась. Лезвие распороло стеганную набитую ватой куртку, не причинив вреда. В этот миг Силапп ударила Юри кулаком по лицу с такой силой, что та едва удержалась на ногах. Перед глазами запрыгали красные пятна. Кровь зазвенела в ушах. Шакалаты схватили Юри с двух сторон и повалили на землю, вырвали нож, и он с коротким всхлипом упал в воду. Острые камни впились в спину. Миро наклонился к ней, и она попыталась ударить его ногой. Тогда он поймал ее за щиколотки, резко дернул, словно вытряхивал мусор с ковра, и крикнул:

— Сап, держи ей ноги!

Юри попыталась вырваться, когда Сап ослабил хватку, но Силапп сжала ее запястья с такой силой, что хрустнули кости. Солнце в зените заливало ущелье светом, отчего все происходящее приобретало болезненную невозможную четкость. Юри почувствовала, что ей на лоб капает что-то горячее и увидела прямо над собой лицо шакалаты с застывшим звериным оскалом, обнажившим нижний ряд редких зубов. С них текла слюна, как у голодной собаки.

— Кричи! Давай, кричи! Зови своего хозяина, — приказал Миро, — Хочу, чтобы ублюдок видел.

Он наклонился и ловким движением распорол на ней стеганные штаны. Юри поняла, что он сделал это ее ножом, и зарычала от злости и отвращения. В ушах звенело. Глаза наполнились слезами, но она не закричала. Ей казалось, что рот и горло набиты песком, и она не смогла бы издать ни звука, даже если бы захотела. Голова взорвалась такой болью, что все прочие ощущения пропали. Юри перестала чувствовать острые камни, вонзающиеся в спину, железную хватку Силапп и тяжелый запах ее пота, колено Сапа, придавившее ее ногу к земле, руки Миро на своих бедрах. Не слышала его голос, не замечала его удары. Он что-то потребовал у Сапа, и тот на мгновение отпустил ее ногу. Юри сразу же почти инстинктивно пнула Миро, и тот в ответ ударил ее по голове с такой силой, что она стукнулась о камень затылком, и звенящий свист в ушах, заменивший все прочие звуки, пропал.

— Держите эту бешеную тварь крепче! — услышала она голос Миро.

Он рывком раздвинул ей ноги и развязал свой пояс.

— Только посмей ударить меня, тигру скормлю.

Над головой пролетело что-то сверкнувшее на солнце. Силапп разжала хватку, упала на спину, дернулась и издала хриплый свистящий звук, безуспешно пытаясь сделать последний вдох. Она лежала, запрокинув голову, с все тем же застывшим на лице пугающим хищным оскалом. Из ее неподвижной груди торчало короткое копье. Сап бросился к сестре. На его побледневшем лице безмолвно хлопали синие губы. Небрежно замотанная повязка на запястье разбухла от крови. Он упал на колени рядом с сестрой и замер в оцепенении. Вокруг Миро заплясал вихрь из золотых искр.

Юри с усилием перекатилась на бок и поползла по камням. Она понимала, ей не убежать, не хватит сил даже подняться на ноги, но смиряться не собиралась. От страха и от боли мутило. Язык походил на наждак. Добравшись до ближайшего ручья, она жадно припала к ледяной воде, от которой тотчас свело зубы. И все же река ободрила ее. Она огляделась и увидела разгневанную Славли Злату верхом на золотой тигрице. Всадница остановилась рядом с братом и крикнула:

— Что за мерзость ты вытворяешь? Противно смотреть, как низко ты пал!

Она спрыгнула на землю, поправила расшитый золотом светлый плащ и вытащила свое копье из застывшего в неестественной изломанной позе тела Силапп. Сап очнулся и заскулил, испуганно уставившись на хозяина. Миро разглядывал мертвую шакалату с острым холодным любопытством. Его тигр уже соткался из золотого вихря и теперь стоял рядом, бил хвостом по лапам и скалился.

— Снова ты сломала мою игрушку, старшая сестра, — произнес Миро зло, — Поверь, ты очень скоро пожалеешь об этом.

— Как бы тебе не пожалеть о содеянном, — ответила Славли, — Мне надоели твои выходки! Завяжи свой пояс, брат!

— Ты что же ревнуешь к этой заморской шакалате? Не волнуйся, на самом деле я люблю только тебя, — протянул Миро и подошел к сестре почти вплотную.

— Прекрати! Хватит! От тебя несет безумием, — воскликнула Славли и отшатнулась от него, как от прокаженного.

И тут Миро обеими руками схватил ее за горло, притянул к себе и прокричал ей прямо в лицо:

— Скоро я до тебя доберусь, сестра! Скоро, скоро, скоро! Будешь любить меня, как прежде!

Тигрица бросилась на помощь хрипящей задыхающейся Славле Злате, но тигр Миро преградил ей путь. Оба зверя ощетинились, показывая клыки, готовые вот-вот вцепиться друг в друга.

Мощный, как гром, рык разорвал воздух. Золотые тигры замерли и поджали хвосты. Миро тотчас разжал руки. Багровое лицо Славли задергалось в приступе нервного тика. Она несколько раз глубоко вдохнула и ударила брата в лицо кулаком с такой силой, что у того пошла носом кровь.

Из-за красных камней выплыл Рубо Червон верхом на огромном звере. Огненный тигр скалился, и его пасть блестела от слюны.

— Опять вы собачитесь, как дети малые, — крикнул Рубо и привычным жестом перекинул копье Героя из одной руки в другую. Он огляделся вокруг и потер подбородок, обезображенный намечающейся жидкой бородой. Потом неожиданно ловко для такого грузного человека спрыгнул на землю.

— Миро, ты уже совсем берегов не видишь. Пора тебя проучить, мелкий ты паршивец. Пора наказать как следует. Думал, я не знаю, что ты там придумал-задумал. Беднягу Кана до смерти довел, и ради чего, а? Бедняга Кан, а? Безобидный цветочек незабудка… Эх молодость, вам не понять. Вам бы все побыстрее, захапать-нахапать, под себя подмять. Куда спешите-торопитесь? Зачем? И ты чего, вообразил, что ты первый тотто на свете, который понял, как этот мир устроен? Такой же дурак, как твоя прекрасная мамаша. Надеюсь, ты хотя бы не от меня!

Миро стоял понурившись. Кровь из разбитого носа капала ему на грудь, но он не обращал на это внимания.

— А ты, Славли, моя рыбка, моя птичка! — продолжил Рубо, ласково глядя на девушку, — Замуж тебя выдать надо поскорее. Ничего, это мы решим, с этим мы разберемся. Так, а теперь к делу. Вы тут, я смотрю, уже набедокурили. И куда полезли, а? Почему не слушаетесь взрослых, а?

Он огляделся по сторонам и остановил свой взгляд на Юри, которая, едва держась на трясущихся ногах, медленно отступала к склону ущелья. Она надеялась ускользнуть, убежать или спрятаться, но в глубине души понимала, что на самом деле не сможет скрыться от всадников тотто.

— Приведи ее, — приказал Рубо.

Миро тотчас сорвался с места. Схватил Юри за волосы и поволок обратно.

— Эй, заморца! Полукровка! — заорал Рубо, задрав голову, — Иди сюда живо!

Его слова эхом отскочили от сводов ущелья и унеслись куда-то высоко вверх в синее полуденное небо.

Огромный огненно-красный тигр, не мигая, смотрел на Сапа, застывшего на коленях перед мертвым телом сестры. На бледном лице юноши резко выделялись темные, широко распахнутые глаза, в которых не читалось ничего кроме растерянности. Он прижимал к груди раненную руку и слегка раскачивался из стороны в сторону. Рубо хмыкнул и произнес коротко, будто выплюнул:

— Можно.

В тот же миг его тигр рванул вперед и могучие челюсти сомкнулись, с отвратительным хрустом перекусывая Сапа пополам. Кровь брызнула во все стороны, и Славли Злата отшатнулась, смахивая алые капли со своего расшитого золотой нитью плаща.

— Ну и ладно, — обиженно произнес Миро, — Все равно он мне не нравился.

— Полукровка! — заорал Рубо, — Иди сюда! Твоя шакалата пойдет следующим блюдом!

Он подошел к сидящей на камнях Юри.

— Ай, девушка, где твой хозяин, а? — спросил он, — Давай, зови его.

Юри не пошевелилась и ничего не ответила. Она завороженно смотрела, как течет меж серых гладко отполированных камней быстрая ледяная вода, окрашенная кровью Сапа. В ушах стоял непрекращающийся звон, сквозь который едва доносилось все остальное.

— Она что глухая? — спросил Рубо.

— Вроде нет, — ответил Миро.

Рубо перекинул копье Героя из руки в руку и резким отточенным движением воткнул наконечник Юри в бедро. Она вскрикнула от неожиданности больше, чем от боли, и упала на землю. Теплая кровь потекла по ноге, пропитывая то, что осталось от штанов. Рубо ударил снова, и снова острое блестящее лезвие нанесло ей рану, на этот раз глубокую, пропоров ногу почти до кости. Юри закричала. Попыталась отползти от своего мучителя, но у нее совсем не осталось сил. Сжалась в комок, прикусила ворот плаща, ожидая следующего удара, но Рубо вдруг отошел в сторону. Она увидела, как он взлетел на спину огненного тигра, а вслед за ним Славли и Миро оседлали своих. Теперь все трое стояли рядом — Рубо в центре с копьем Героя в руке, брат и сестра по бокам от него.

Ремуш бегом спускался по склону, перепрыгивая через несколько ступеней сразу, рискуя сломать себе шею. Добравшись до низу, бросился к Юри, но тигр Рубо преградил ему путь.

— На колени! — воскликнула Славли Злата, — Склонись перед Повелителем торров!

— Склонись, полукровка, или сдохнешь вместе со своей шакалатой! — крикнул Миро.

«Мне так жаль… Пожалуйста, прости меня! Пожалуйста, прочти мои мысли, прошу, прочти мои мысли… В последний раз, ведь я сейчас умру, прочти мои мысли… Прости меня… мне так жаль…», — думала Юри, как могла громко.

Она увидела, что Рем опустился перед огненным тигром на колени, и у нее сжалось сердце.

— Кем ты возомнил себя? Возомнил, что ты торр? Что ты на самом деле можешь быть тотто? Ты жалок! Ты ублюдок, родившийся по ошибке, урод, которому не место среди торров, — слышала Юри крики Рубо, пробивающиеся сквозь звон в ушах.

«Не слушай его, не слушай его… Прекрасней тебя нет никого на свете. Пожалуйста, прочти мои мысли… Прекрасней тебя нет на свете ни человека, ни торра…»