— Не знаю, — повторил Юнге.
— Лан…
— Поверь, ты будешь знать наверняка, когда придет время. Ни с чем не перепутаешь, — сказал наставник.
— Лан…
— Светает… Пора спать. Я так устал, я так смертельно устал, что едва держу глаза открытыми.
В костре треснула ветка и искры взметнулись в темное небо. Рем протянул руки к огню.
— Так вот тут в базилике я понял, что он имел ввиду. И знаю наверняка, что именно должен сделать. Понимаешь, Юри? Знаю это наверняка.
Из темноты бесшумно выступил черный тигр и встал у своего торра за спиной.
— Да, верно, Церна… Знаю наверняка, что мы должны сделать.
Черный тигр скользил по ночному лесу бесшумно, как призрак. Северный ветер трепал высокие кроны деревьев зикка, сквозь которые смотрела вниз растущая холодная луна. Ее скупого света было так мало, что лес слился в непроглядную темноту. От бесплодных попыток разглядеть хоть что-нибудь у Юри разболелись глаза, так что она решила полностью довериться Церне и вскоре задремала, покачиваясь у него на спине. В полусне ей привиделся преследующий их во тьме леса Саррканен, неслышно струящийся по мягкой земле между сосен. Она чувствовала на себе его злой цепкий взгляд. Казалось, он видит ее насквозь, видит ее прошлое, ее мысли и страхи, мечты и самые тайные желания, скрытые от нее самой. И ей уже никогда не спрятаться от этого пристального взгляда. От ужаса перед неизбежностью у нее перехватило дыхание, она потеряла опору и скользнула в бесконечную тьму. И тотчас, очнувшись, поняла, что Рем по-прежнему крепко держит ее.
— Спи, ты устала.
— Да в порядке я, пусти, — ответила Юри и отстранилась, надеясь так положить конец охватившему ее волнению.
— Не отпущу.
В молчании они проделали большую часть пути. Сон слетел с Юри, и она размышляла обо всем, что узнала сегодня. Мысли ее, как обычно, перепрыгивали с одного на другое, пока она не решилась спросить:
— Значит, отправишься со мной на Ислу, да? Когда собираешься рассказать бабуле?
— Скажу, когда будет подходящее время, — ответил Рем.
— Осерчает она сильно. Расстроится.
— Может быть, и нет. Я ведь не оправдал возложенных на меня надежд. Мой тигр оказался недостаточно силен.
— Прикипела она к тебе сердцем, так-то. Все ж родная кровь.
— Не выдумывай. Рада преследует свои собственные интересы, я для нее не больше, чем возможность свести счеты с Рубо. Она надеялась, что я смогу и захочу бросить ему вызов и завладеть копьем Героя. А теперь разочарована.
— Вот ты, конечно, всегда в людях подозреваешь корысть и все самое дурное! А она, между прочим, готова была со мной в Лабиринт идти и тебя выручать. Мы сговорились об этом, но ты сам вернулся.
— Неужели? Это правда?
— Да, так и было. Сказала, что осмотрим болота, и если не найдем тебя там, то она сама зайдет в Лабиринт. Да, волнуется она за тебя и хорошего тебе желает, так и знай. И вообще, ты, может, и про меня думаешь, что я камень за пазухой прячу?
— Нет, про тебя я так не думаю.
— Отчего же мне честь такая?
Рем медлил с ответом, и Юри успела пожалеть, что выбрала для разговора такой неподходящий момент. Наконец, он сказал:
— На то есть много причин, а самая первая — когда мы выпили ядовитый сок, я ясно видел твои мысли и подлинные чувства. И знаю наверняка, что в тебе нет лукавства.
— О, — только и смогла выдавить Юри.
Слова Рема смутили ее. Она подумала, что теперь ни за что на свете не хотела бы снова открыть ему свои мысли и уж тем более подлинные чувства — лучше на месте умереть! И тут ее обожгла страшная догадка.
— Рем, Рем, а ведь и Саррканен тоже, — воскликнула она, обернувшись, — Он ведь тоже, тоже видел? Да?
— Да, вероятно…
— И сейчас? И сейчас он меня видит?
— Я не знаю… Наверное, нет… Послушай, именно потому я хочу, чтобы ты осталась в Пенторре с Радой. Она достойная и добрая женщина, и вы вроде неплохо ладите друг с другом.
— Что? — поразилась Юри.
— Разве нет?
— Да… наверное, мы неплохо ладим, но остаться здесь? Без тебя?
— Я вернусь. Сразу, как только разберусь во всем. Клянусь солнцем, Юри! Иногда мне кажется, что я больше торр, чем человек, и мое истинное место тут в Пенторре. Знаешь, я думаю, когда все будет кончено, мы действительно сможем быть счастливы здесь.
У городских ворот они попрощались с Церной. Он растаял, на мгновение окутав своего торра темным маревом. Город спал. Редкие снежинки вились в воздухе, пританцовывая в лунном свете. Юри глядела по сторонам в растерянности, пытаясь понять в какой части Пенторра они очутились. Видела ли она прежде этот силуэт полуразрушенного акведука? Ходила ли по этой кривой петляющей улочке? Рем шел вперед, как всегда, уверенно и легко, но это вовсе не означало, что он на самом деле знает дорогу. Когда Юри решила, что они уже наверняка заблудились, он остановился у небольшого особняка в два этажа с высокой башенкой с круглыми окошками. Постоял несколько минут, задрав голову, а потом развернулся и пошел обратно. Юри замерла посреди мостовой, растерянно глядя ему вслед.
— Пойдем домой! — позвал он, — Не отставай!
После испытаний у Пенторрского ущелья все споры о положении тотто Ремуша Темена среди торров улеглись сами собой. Однако с новой силой разгорелись вокруг него костры брачных надежд. Почти каждый вечер приходил Каллис. Он пребывал в прекрасном настроении, даже тяжелые скорбные складки на его лице немного разгладились. Впрочем, вскоре они появились вновь, потому что тотто Ремуш не принял ни одну из предложенных брачных стратегий и вел себя так, словно вовсе не собирался жениться этой весной. Сколько не старались Каллис и Рада объяснить, как выгодные браки с дочерьми старших торров из Совета укрепят его положение, все без толку. В лучшем случае Рем выслушивал доводы и отвечал коротким «нет», но все чаще просто поднимался и уходил, оставляя собеседников в полной растерянности. Его младший товарищ Арри, напротив, времени не терял понапрасну — отправил первый подарок Лале, девочке, которую раньше все звали Плаксой. Она была еще слишком юна для свадьбы, но приняла бусы из разноцветных опалов и носила их с гордостью. Второй подарок ее семья ожидала не раньше следующего года. Арри предложили должность распорядителя, он согласился и начал обучение, которое должно было продлиться до следующей осени. Узнав об этом, Юри удивилась — неужели так сложно стучать молотком по куску железа? Как оказалось, должность распорядителя включала в себя множество обязанностей и подразумевала немалые знания по самым разным предметам. Распорядитель был хранителем традиций и памяти торров, выступал судьей в спорах о законности, правах и обязанностях, а также следил за чистотой нравов и выдавал разрешения на браки. Словом, такая почетная и ответственная миссия едва ли подходила неопытному мальчишке. По словам Каллиса, своим назначением Арри был обязан протекции Рубо Червона, который, очевидно, хотел получить в свое распоряжение послушную марионетку, не способную противостоять его авторитету. Рем спросил, когда мальчишка получит ключи от дома своего предшественника Кана, и узнав, что вряд ли раньше, чем закончит обучение, потер горбинку на носу и нахмурился.
Рада с каждым днем становилась все сумрачней. С утра до вечера безучастно сидела у очага и молча смотрела на пляшущее пламя, то и дело подбрасывая туда крохотные шарики желтого ладана — подношение умершим. Забросила вязание и почти ничего не ела. Юри всерьез забеспокоилась, что бабуля больна. Рем объяснил, что приближается годовщина смерти его деда Церны, и на Раду, должно быть, вновь опустилась тень давней утраты. Из сочувствия и уважения к трауру, Юри ходила по дому на цыпочках и старалась поменьше греметь посудой.
Так проходили зимние дни один за другим, похожие друг на друга как те нефритовые бусины, что Юри носила на шее. А когда она подумала, что стало совсем скучно без происшествий и хоть бы что-нибудь, наконец, произошло в этом дремотном царстве, на Совете торров Рем так повздорил с Рубо Червоном, что весь Пенторр не спал до полуночи, обсуждая случившееся.
Подробности стали известны от Каллиса, который теперь проводил у Рады на кухне едва ли не больше времени, чем в собственном доме. Он явился мрачный, потрепанный больше обычного, с лицом жалобным и окончательно поплывшим вниз от расстройства. Потребовал крепкого сладкого ликера. Выпив одну за другой пару рюмок, тяжело вздохнул и, смахнув со лба прилипшие седоватые пряди, выругался.
— Нда… — произнес он, оглядывая кухню, сидящую у огня Раду и Юри, застывшую рядом с зажатой в руке деревянной ложкой, которой она только что помешивала пряную чечевичную похлебку.
Рада подняла на Каллиса глаза и спросила:
— Дорогой братец, случилось что? Какой-то ты сегодня взъерошенный.
— Случилось-случилось! Твой чокнутый внук случился с нами со всеми! — выкрикнул Каллис и налил себе еще, — И как же теперь быть? Может, сбежать из Пенторра? У меня племянник в Полуторре… Не выгонит старика, как думаешь, а?
— Откуда мне знать? Я бы тебя выгнала, — ответила Рада — Что он сделал?
— Назвал Рубо старой отупевшей скотиной, разбухшей от собственного дерьма.
Юри присвистнула от неожиданности. А Рада, зло усмехнувшись, сказала:
— Что ж малыш склонен говорить правду, это я давно заметила. И что дальше?
— Вообще-то этим то все как раз закончилось… — ответил Каллис, тихонько икнув в кулак, — Дальше уже ничего и не было, потому что все орали, как стая чаек, а Заб Полубагрянец, пользуясь общей суматохой, накинулся с кулаками на Олла Синего… Это тот, что сидит теперь во главе казначейства. Их стали разнимать и чуть не затоптали двух стариков из партии Крайних. Рубо стоял столбом красный, как его тигр, а твой Ремуш преспокойно развернулся к нему спиной и вышел прочь. Его никто даже не попытался остановить! А Миро смеялся, я уверен, что видел его гаденькую улыбочку!
— А с чего началось? — невозмутимо спросила Рада.
— Хм… началось с того, что Рубо объявил, ты знаешь, как он это делает, разве что в боевой рог не трубил перед речью… Словом, объявил, что тотто Ремуш должен немедленно отправиться в Торрган, чтобы оказать содействие местному Совету в сборе земельного налога, который он, его жирное превосходительство Рубо, решил поднять почти на треть… И это в конце зимы, представь себе! Иначе говоря, решил сослать мальчишку на край земли кормить комаров и собрать все шишки от местных. На что Ремуш произнес свое обычное «нет» и собрался уходить. Тут Рубо принялся кричать на него, угрожать, слюной забрызгал все первые ряды… Да ты знаешь, с каким удовольствием он орет на всех, дай только повод, а тут явно давно копилось. И тебя припомнил, само собой. В том смысле, что от жаболды лебеди не родятся… Нда… А когда он замолчал, устал, видать, годы-то берут свое, твой внук рассказал, что думает о Рубо, и о его приказах, и о его налогах… весьма подробно и в таких выражениях… скажем так, весьма обидных для мужского достоинства торра. Звучал грозно, никто и не ожидал, особенно сам Рубо. Ну а потом все как обычно переругались… налог-то этот новый мало кому нравится. Так что семена, что твой чокнутый мальчишка посеял своими дерзкими словами, упали в знатно унавоженною почву. Само собой, ничем хорошим это все не кончится. Тотто такой наглости не спустят… Как бы всех нас в Торрган не сослали, а то и куда подальше.
— И о чем ты думал, бестолковый? — спросила Рада внука, — Или отправляй подарки Славле Злате или отправляйся в Торрган!
— Нет, — ответил Рем, — Не стану делать ни то, ни другое.
— Считаешь, что со своим мелким тигренком сможешь бросить вызов Рубо Червону?
Рем только пожал плечами.
— И почему он у тебя такой хилый… Все потому, что кормил ты его кое-как и рос он взаперти… Ремуш, ты понимаешь, что твое положение в Пенторре…
Голос у нее вдруг осел и зазвучал глухо, будто треснул. Она замолкла на полуслове, а потом спросила зло и колко:
— Что собрался сбежать в Карилар на корабле, что прибудет в начале весны?
— Я вернусь.
Рада только махнула рукой и отвернулась к огню.
В те дни Юри множество раз возвращалась мыслями к тому, что увидела в базилике. Она больше не подвергала сомнению ни выводы Рема о древнем чудовище, ни его решение отправиться в Храм Упокоения на встречу с ним. В глубине души она все еще надеялась, что найдет способ вернуть матушку домой. Быть может, когда Рем покончит с Саррканеном это станет возможно. Братья должны помочь ей, ведь они также как и она тосковали о прошлом семейном счастье, просто слишком быстро отчаялись и опустили руки.
Стоило ей вспомнить братьев, как тут же перед глазами вставало перекошенное от ярости окровавленное лицо Мастера. Знал ли Гарош с кем связался? По трезвому размышлению, Юри пришла к выводу, что старший брат, охваченный жаждой наживы, вполне мог стать слепым орудием в руках гроттенского шпиона. И все же вряд ли он не знал, что такое веселый табак. Его самого с трубочкой она не разу не видела. Не курил веселого и Багош, а застав однажды за этим делом Дима и Юри, задал обоим такую трепку, что мало не показалось. Стало быть, и он знал о мерзостных свойствах этой отравы. Что же понадобилось Мастеру на Исле? Зачем привозить через тайный западный перевал веселый табак и торговать им так дешево, что всякий босоногий мальчишка мог позволить себе щепотку? Зачем ему понадобилось убийство принца? Зачем распускать шулимских каторжников? И что так упорно искал Мастер на болотах? Ей отчаянно хотелось, чтобы Рем ответил на все вопросы, растолковал ей события прошлого и снял с нее гнет неопределенности. Когда она спросила его об этом, он ответил, что толком и сам еще не разобрался.
Погода который день стояла промозглая и ветреная. Из всех щелей старого дома сквозило и тянуло сыростью. Юри то и дело шмыгала носом, в горле у нее что-то чесалось, и она все время чихала. Громко, как научил ее Багош, объяснивший, что громогласный чих отгоняет не только простуду, но и кулешат. Живут ли здесь на берегу Окада проказливые невидимые глазу крохотные бесы ей было неизвестно, но осторожность никогда не повредит, верно?