– Мое имя Ремуш Немо, – ответил речник и поклонился, немного старомодно – приложив руку к сердцу, как делалось в те годы, когда Бурут Гут был молод.

– Это что ж рак на горе свистнул, и речник решил подстричься в цирюльне? – спросил Гут насмешливо.

Ремуш Немо сверкнул зубами и ответил:

– Нет-нет, ни в коем случае!

– Тогда чего ж тебе тут надо?

– Хочу сыграть с вами партию в ла-да-бадук, – сказал Ремуш, указывая на доску.

– А ты умеешь что ли играть?

– Я играю очень хорошо.

Гут хмыкнул и оглядел речника внимательно.

– Нда… А деньги у тебя есть? – спросил он с сомнением, – Учти на медные гроши мне играть не интересно.

– У меня есть пятьдесят семь монет серебром.

Гут скривился:

– Подыми до золотого.

– Только пятьдесят семь. Больше у меня нет.

– Ты собрался играть на все свои деньги?

– Верно.

– Хорошо, сыграем одну партию, – согласился Гут и добавил, – Только есть условие, пока играем, ты молчишь.

Ремуш кивнул, расстегнул куртку и достал из кармана серебряные монеты – десять больших с крылатым драконом на одной стороне и надписью «Глори Саркани» на другой, и семь поменьше с изображением короны и солнца. Гут подозвал усатого и велел принести ровно ту же сумму. Затем жестом пригласил речника сесть за игральную доску.

– Какой цвет выберешь? – великодушно спросил Гут.

Ремуш молча взял черный резной камушек, предоставив хозяину возможность сделать первый ход.

Когда Юри вышла к Углам, игра была уже в разгаре. Она увидела за низеньким столиком господина Гута и сидящего напротив Рема. Правой рукой он облокотился на колено, а левой гладил огромную лохматую собаку цирюльника. «Кошак ладит с животными», – подумала Юри и подошла ближе. Доска уже на треть была заполнена черными и белыми камнями. Гут хмурился и так сильно скреб свой мясистый подбородок, что на нем оставались красные борозды.

– Юри, Юри, иди к нам! – позвала Олюшка, —Ты что тут делаешь? Гляди, речник играет с самим хозяином Гутом. А его злющая собака! Ты видишь? Мы с Нашук думали, она его загрызет, а он ее гладит! А ты его знаешь? Ты же тоже из Нежбора, да? Как его зовут?

– Знаю, так-то, звать его Ремуш, – ответила Юри, – А кто выигрывает?

– О, мы не понимаем… Никто тут не знает правил… А у него есть невеста?

– Да, есть, – ответила Юри, кусая губу, и пробурчала себе под нос, – Только попробуй проиграть, Ремчик, леща тебе в рыло…

Олюшка заметно погрустнела.

– Ой, Олюш, не грусти! Это жена не башмак, с ноги не сбросишь, а невеста в два счета разневестится, – попыталась приободрить подругу Нашук, – Верно же, Юри?

Тем временем Гут сделал ход, откинулся назад и рассмеялся, явно довольный собой. Рем нахмурился и сосредоточенно уставился на доску.

– Ко мне, Люта! – приказал Гут.

Собака подбежала к хозяину и улеглась у его ног. Он потрепал ее по холке и вполне добродушно заметил:

– А ты, оказывается, та еще шаболда!

И бросил через плечо усатому:

– Принеси-ка мою наливку.

Тот исчез за дверью и вернулся с подносом, на котором стоял миниатюрный графин, наполненный розовой густой жидкостью и изящная рюмочка на длинной высокой ножке. Гут поискал глазами торговок мидиями и ухмыльнулся, увидев, что девушек уже пятеро и все они внимательно следят за партией в ла-да-бадук. Он махнул рукой, подзывая кого-нибудь из них подойти. После небольшой суеты девушки вытолкали вперед разрумянившуюся Олюшку.

Гут выбрал несколько самых крупных раковин и опустошил их одну за другой, вслед за рюмкой наливки. Олюшка, смущаясь и краснея, предложила мидии Рему.

– У него денег нет, милая, – весело произнес Гут.

– Господин Ремуш, вы можете просто так взять, если хотите… – предложила Олюшка.

Но речник не обратил на ее слова внимания. Он наконец сделал ход. Постукивая по доске черным камушком, продвинул его вперед на семь клеток, убрав по ходу движения пять белых, принадлежащих сопернику камней.

– Ах, ты, бес! – воскликнул Гут, – А ты уйти с глаз, дура блудливая! …Ах ты бес, вот же хитрый, зараза!

Вернувшись к подругам, Олюшка сообщила, что, кажется, господин Ремуш выигрывает. Настроение у Юри сразу улучшилось, она перестала грызть ногти и вытерла вспотевшие ладошки о юбку. «Давай, Кошак, дави этого старого сома! Ты же самый умный на всем белом свете! Оплатим гостиницу, сотенку отложим, а там, глядишь, и насобираем денежек на гамак до Халли», – подумала она и тут же почувствовала острый укол в сердце. Все это время Юри боялась, что их планы о путешествии в далекую страну, где живут странные люди с красной кожей и говорят на непонятном, похожем на птичье пение языке, – пустая болтовня. Вроде тех глупых фантазий, что захватывали ее воображение в детстве, о том, как она полетит на бумажных крыльях над морем, оседлает огромное чудовище, найдет золотой клад, научится дышать под водой, соберет разбойничью армию и откроет новые земли на другом краю мира. И вот теперь, глядя, на злое потное лицо господина Гута, Юри поняла, что они действительно смогут отправиться в Халли. Не сразу, конечно, но первый самый трудный шаг будет сделан. И главное, теперь она не должна возвращаться в Нежбор, ей не надо говорить с братьями, смотреть в лицо Гарошу, проплывать мимо Дортомира и вдыхать тот воздух, что раньше они делили с Маришкой на двоих.

Юри представила, как поднимается по трапу на один из тех огромных трехмачтовых кораблей, при виде которых у нее перехватывало дыхание от восторга. Путь до Халли занимает три месяца. А с учетом времени, которое потребуется, чтобы дождаться своей очереди на проход через Коралловый пролив, все четыре. Рем пообещал, что в дороге научит ее халлибану. По его словам, это совсем простой язык, на котором говорят на улицах, а Три Ножа такая сообразительная, что с легкостью все освоит, тем более, что он, Ремуш Саркани, прекрасный учитель. А еще он сказал, что там в Халли их примет семья его наставника, уважаемые почтенные люди, которые не откажут в гостеприимстве. Они живут во дворце Семь водопадов и владеют плантациями дорханов, разводят певчих птиц и торгуют шелком. Неужели она сможет увидеть все эти чудеса своими глазами?

Погрузившись в размышления, Юри на время перестала наблюдать за происходящим, потому упустила момент, когда к цирюльне подошли двое мужчин в шляпах с пестрыми перьями и небольшими деревянными сундучками в руках. Гут мельком взглянул на них и раздраженно махнул рукой. Посетители замерли у входа, в недоумении поглядывая то на хмурого Гута, то на одетого в обноски лохматого речника, который с ухмылкой щелкал черным камушком по доске. Когда Ремуш сделал ход, Гут крякнул и вперился злым взглядом в доску. Через некоторое время, он, не поворачиваясь, жестом подозвал усатого помощника:

– Скажи, чтобы проваливали. Завтра жду их в это же время, а сегодня я занят.

На лицах посетителей отразилось возмущение, потому как они прекрасно слышали, что он сказал. Тем не менее, усатый подошел и, вежливо поклонившись, передал, что хозяин занят крайне важным неотложным делом, и будет счастлив видеть уважаемых господ завтра в это же время. Пестрые перья на шляпах сникли. Один из мужчин тихо в пол голоса выругался. Усатый сдвинул брови, и этого оказалось достаточно, чтобы оба посетителя суетливо поклонились и поспешили прочь, зажав подмышками свои сундучки.

Игра шла так долго, что торговки мидиями, устав следить за состязанием, правил которого совсем не понимали, разбрелись по набережной, наперебой предлагая свой товар звонкими голосами. С Юри осталась только Олюшка. Она все порывалась расспросить новую подругу про жизнь в Нежборе, про речников, про то как они женятся и большое ли приданое у невесты господина Ремуша. Но Юри отвечала коротко, нехотя, а то и невпопад. Происходящее на Углах занимало ее куда больше, чем болтовня о женихах и невестах. Она заметила, что на игроков поглядывают и цирюльники, и их посетители, капитаны и матросы. Несколько прохожих остановились, чтобы понаблюдать за происходящим. Когда старик, в котором Юри узнала недавнего соперника Гута, приковылял на площадь и увидел, что его место за доской занято, он немедля отправил куда-то мальчишку. Вскоре тот привел на Углы двух седых почтенных мужчин в старомодных длинных сюртуках, слишком теплых для начала осени. Собравшись втроем, старики встали на почтительном расстоянии от игроков, щурясь, глядели на доску, многозначительно цокали языками и поглаживали бороды с видом знатоков. Юри подошла к ним поближе, чтобы выяснить, как продвигается партия и скоро ли кончится. Но не успела задать вопрос, потому что они вдруг необычайно оживились и захлопали в ладоши, довольные как дети.

– Ла-да-бадук, господа, видали?

– Вот это партия! Ла-да-бадук! Тут без сомнения!

– Блестящий ход, какой финал! Ла-да-бадук состоялся! Это игра!

– Молодой игрок боролся, как лев! Но опыт, я всегда говорил и буду говорить, в ла-да-бадук нужен опыт!

– Все верно! До седых волос за доску не садись, так в наши времена учили. И были ведь не дураки.

– Поздравляем-поздравляем, господин Гут!

– Красивая игра, блестящая победа! Вы, господин Гут, как всегда на высоте!

Юри не смогла сдержать стон разочарования. Она выглянула из-за спин стариков и бросила на Рема испепеляющий взгляд, надеясь, что прожжет дырку в его глупой башке.

Гут откинулся на спинку стула, положив огромные ручища на колени и внимательно смотрел на побежденного соперника. Рем сказал:

– Благодарю, уважаемый. Это была очень интересная игра.

Поднялся с места, вежливо поклонился и собрался уходить.

– Постой-ка, господин Ремуш Немо, – остановил его Гут, – Ты что же не хочешь меня о чем-то попросить?

Рем удивленно приподнял бровь:

– Если вы о том, чтобы мне отыграться, я бы с радостью. Но, как вы верно заметили, у меня пока что денег нет.

Гут хмыкнул:

– Садись-ка обратно, чаю выпьем.

Рем замер в нерешительности, как будто подбирая слова для вежливого отказа.

– Окажи любезность старику, – процедил Гут сквозь зубы.

Стоящий за его спиной усатый помощник воткнул в речника немигающий взгляд. Рем опустился на все еще теплый стул и произнес почтительно:

– Благодарю за приглашение.

Усатый сгреб со стола камушки, доску, серебряные монеты и скрылся за дверями цирюльни. Гут молча разглядывал своего недавнего соперника, а тот в свою очередь разглядывал Гута. Когда на столе появились пузатый расписной чайник, две чашки из тонкого фарфора с цветочным узором и тарелка с сушеными финиками, Гут спросил:

– И где научился играть?

– Мой наставник научил меня. Он был настоящий мастер игры.

– Хм… наставник, значит… И чему еще он тебя научил?

– Множеству полезных вещей… – Рем потер переносицу, – Говорить и писать на халли, например.

– Ха, этим ты ту никого не удивишь, – усмехнулся Гут, – Каждый второй моряк говорит на халли, как канарейка поет.

– На халлибане.

– Да-да, на халлибане…. Погоди-ка, —Гут подался вперед, – Ты что ли читаешь на высоком халли?

– На высоком халли и на подлинном халли. Каллиграфия у меня скверная, не стану вас обманывать, писать на подлинном халли я не умею.

Лицо Гута изменилось, взгляд стал тяжелым как могильная плита, заплясали желваки на скулах. Он посмотрел Рему прямо в глаза и тихо спросил, чеканя каждое слово:

– Умеешь читать на подлинном халли?

– Да, – ответил Рем и отправил в рот сразу несколько фиников.

Юри не слышала, о чем говорили за круглым столиком. Она ходила взад-вперед по набережной, бросая на Рема выразительные взгляды, но он не обращал на нее внимания. Сперва ей показалось, что разговор не задался. В какой-то момент лицо Бурут Гута стало настолько суровым, что Юри испугалась, как бы дело не дошло до драки. Но вскоре он снова переменился, улыбнулся и широким движением хлопнул Рема огромной ручищей по плечу с такой силой, что тот едва не слетел со стула на пыльную мостовую.

– Похоже, господин Ремуш поладил с хозяином, – сказала Олюшка. Торговля шла бойко, ее лоток почти опустел.

– Олюш, скажи, а ведь этот господин Гут, он ведь не цирюльник, так-то? – спросила Юри.

– Ну… – девушка замялась, – Наверное, нет… То есть… я знаю только, что его называют хозяином Углов…

Она наклонилась и зашептала Юри на ухо:

– А еще я знаю, что вон тот господин с красивыми усами ходит к нашей Мамашке…

Вскоре Рем, распрощался с Гутом и направился прямиком к Юри.

– Привет, Три Ножа! – весело сказал он, – И почему мне кажется, что я опять тебе не нравлюсь?

– Никогда ты мне не нравился, так-то, – буркнула Юри, – Проклятие, Рем, какого лешего ты проиграл? И что мы теперь будем делать? Вдова нас погонит, мы уже за сегодня ей задолжали… А мне так нужна была всего одна монета!

– Всего одна? Ты очень скромная девушка, Три Ножа. Пойдем отсюда, у нас есть время до отлива.

– Что вообще происходит, а? – спросила Юри, когда они оставили позади площадь и поднимались по узкой улочке в сторону «Золотой скумбрии».

– Мы должны вернуться в цирюльню господина Бурут Гута с началом отлива, когда часы пробьют четыре после полудня. У нас назначена встреча с капитаном «Пьяной ведьмы». Как я понял, ему очень нужна моя помощь, чтобы добраться до Халли.

– Это тебе хозяин Углов сказал?

– Хозяин Углов?

– Да-да, господин Гут, твой новый приятель.

– Хм… что-то такое я и подозревал. Хотя, почти уверен, ему принадлежат не только Углы. Это очень умный и очень опасный человек, Три Ножа.

– Ты узнал это сыграв с ним партию в ла-да-бадук?

– Верно.

– А много ли он понял про тебя, интересно?

– Вот уж не знаю! Надеюсь, только не то, что я нарочно проиграл ему.

На встречу с капитаном «Пьяной ведьмы» Юри идти отчаянно не хотелось. Но Рем все же уговорил ее.

– Мы отправляемся в Халли вместе, значит, вместе должны решать, как именно это случиться.

«Отправимся в Халли», – повторила про себя Юри, и почувствовала, как будто внутри расцветает цветок. «Куда угодно, лишь бы не в Нежбор», – подумала она.