– Вставай, тварь! Или ползи, если тебе так привычней.

Мясник несколько раз ударил Пиштон ногой, точно попадая в особо чувствительные места, от чего толстяк скулил все сильнее.

– Или, может, тебя прям тут и зарезать, а?

– Пощадите… – простонал толстяк, поднимаясь. Он так дрожал, что ноги едва слушались его.

– Слушай, свиноморд, а за что тебя взяли-то? Что в той расписке?

Пиштон молчал.

– Отвечай на вопрос или уши отрежу.

– Я… Я убил… – едва выдавил Пиштон и прикрыл пухлыми руками уши.

– Ты? И кого же? Комарика прихлопнул, а?

– Мальчика… в веселом доме… я не хотел! Так вышло случайно, он сам собой… может он и больной был, слабенький, может он бы и так сам собой помер!

– О, боги мои, ну ты и мразь, – весело воскликнул Мясник, – Тебе самое место в Шулимах, там такой убогий флик, как ты, был бы нарасхват. Зря ты туда не хочешь.

– Что же мне теперь делать, господин Ажу? Вдруг пропажу обнаружат? Вдруг откроют хранилище? – спросил Пиштон, семеня вслед за своим мучителем. Но тот не удостоил его ответим. Хлопнула дверь и ведомство по делам Усопших и Скорбящих снова погрузилось в тишину.

Ян Ян чувствовал, как вскипающая ярость заполняет его и вот-вот лишит рассудка. Он выругался, не разжимая зубов, хрипло, нечленораздельно, и бахнул кулаком в стену. Волна боли отрезвила его, но во рту явственно ощущался отвратительный привкус желчи.

– Спокойно-спокойно… – прошептал Гор, – Успокойся, юноша, чего же ты себя калечишь?

– Да, как же успокоиться? У убийцы ребенка они взяли расписку! Каждого мелкого воришку готовы отправить в Шулимы, а этот… этот поганый флик одним со мной воздухом дышит. Как же так-то, а? – спросил Ян Ян.

Его раскосые хищные глаза сверкнули в полутьме, и старик отшатнулся.

– Я-то думал, что они берут эти свои расписки у всякой ерунды, навроде шулеров, за пьяные драки, с мелких жуликов мзду собирают и все такое. За что Шулимы были б слишком. А вот оно, значит, что… Значит с любого, кто готов заплатить Дрошкин берет, а потом они делят меж собой. Это – старшине Лошаку, это – ночному, это – командиру, а это – на всех, по монетке каждому, чтобы рот на замке держали! И не важно, что сделано, главное, уплачено! А в Шулимы едут только те, кто без гроша? Так что ли, а? Так, господин Гор?

Старик молчал.

– И я бы стал брать? Так значит? Стал бы или они б меня… как там эта гнида Лошак сказал… глоткодеру в горло и с волчьим билетом. Стал бы я брать, а? А вы, уважаемый, знали, что они вот так вот всех душегубов и упырей от каторги берегут?

– Не всех, не всех, речник, – мрачно ответил Гор.

– Что не всех?

– Не всех берегут душегубов. Вот того, что ты сейчас наблюдал, этого веселого господина Ажу, его как раз в Шулимы отправили. Я сам, своей рукой подписал о том бумаги, в числе прочих, кто присутствовал на суде, где лично наместник Мишалим оглашал приговор. Этот Ажу, никакой не Ажу. Он – Могденский Мясник, известный также как Кровавый Князь Змаевич. Слыхал о таком? Я его сразу узнал… Он мне несколько лет после того суда являлся в кошмарах. Стало быть, он жив…

– Кто он такой? Мне кажется, я что-то слышал… должно быть, он тот душегуб из Могды?

– Ах, да, ты ж совсем еще мальчишка, – Гор вздохнул, – Князь Змаевич, родом из могденских благородных виноделов, поставщик королевского дома. Доподлинно известно о ста сорока его жертвах. Все умерли страшной смертью, замучены… Любил он все обставить, как представление в театре, с музыкой и обязательно зрителями. И чтоб те знали, что их тоже на эту кровавую сцену в любой момент затащат. Поверь, речник, ты не хочешь знать всех подробностей, я и сам бы предпочел их не знать! Прозвали его Кровавым за то, что он любил человеческую кровь в винные бутылки разливать. Полный погреб нашли таких бутылок. И это еще не самое страшное, что там нашли… Мужчины, женщины, дети… столько чудовищных вещей мы тогда узнали от свидетелей его преступлений, от слуг. Их всех, кстати, повесили, да… По личному распоряжению Мишалима. Мясника тоже должны были казнить. По всем законам совести, на медленном огне сжечь. Но так уж вышло, что он из благородного рода, потому нашлись и у него заступники. Тогда-то, в наше оправдание, все мы были уверены, что на руднике ему долго не протянуть, а вон как вышло. Господин Ажу…

Гор замолчал. Щербатая луна холодно светила в высокие стрельчатые окна. Ян Яна знобило от усталости и от опустошающей бессильной ярости.

– Не рассказывайте Яшке насчет всего этого, он и так страху натерпелся, – попросил он старика.

– Без тебя, болвана, догадался бы… – буркнул Гор, отхлебывая из фляги глоткодер.

Они собрались было уже вернуться на кухню за мальчишкой, но тут на островок падающего из окна света робко выступила из тени изящная фигура, укутанная в мантию. От неожиданности Ян Ян вздрогнул и схватился за топор. Гор положил руку юноше на плечо и шагнул вперед.

– Аври, это ты, мой мальчик?

– Да, господин Гор, это я, – ответил юноша и повернулся к свету так, чтобы можно было разглядеть его лицо. Сперва Ян Ян решил, что Аври совсем ребенок, но приглядевшись понял свою ошибку. Детские черты – большие распахнутые глаза, вздернутый нос и маленькие пухлые, почти как у младенца, губы – соседствовали с длинной безусой бородой, как будто украденной с чужого лица.

– Господин Гор, думаю, наше Хранилище ограблено, – произнес Аври твердо, – Нам следует поднять тревогу и оповестить стражу. Я видел грабителей, но не решился вмешаться, а после заметил и вас с господином… с этим господином из сыскной стражи. Вы, верно, ведете какое-то расследование?

Аври прикоснулся к груди рукой, и Ян Ян понял, что тот указывает на черного сокола, вышитого у него на сюртуке – эмблему сыскной стражи.

– Да, все верно, Аври, – подтвердил Гор, – Это мой помощник из сыскной стражи, господин Ян Ян, мы здесь, потому что ищем предателя. И похоже нашли.

– Я узнал преступника, – Аври кивнул, – Но не поверил своим глазам. Вы ведь тоже видели его, верно?

– Пиштон Кита, кто бы мог подумать, а? – воскликнул Гор.

– А тот человек с ним? Глава, вы узнали его?

– Это Могденский Мясник собственной персоной.

– Возможно ли такое? – Аври вскинул руки к лицу и схватился за бороду, – Он давно мертв!

– Разумеется, это он! – раздраженно крикнул Гор, – Уж мне-то прекрасно известно, как он выглядит.

– Простите, глава, просто это ошарашило меня, – Аври поклонился, – Раз это он самый, то тем более следует скорее поднять тревогу. Вы оставайтесь здесь, а я побегу на угол до сигнального колокола. Быть может, стража успеет догнать их? Что они украли, вы знаете?

– Стойте на месте, уважаемый, – подал голос Ян Ян.

– Простите, простите, господин Ян Ян. Конечно, это вам следует вызвать стражу, ваших товарищей. Поспешите, прошу вас! Боюсь, украден Золотой Ковчег… эта потеря невосполнима!

– Аври, мой дорогой, прошу тебя ответь, что ты делаешь здесь в столь поздний час, —спросил Гор строго.

– Простите меня, глава, я… после вашего ареста, я обосновался здесь в Ведомстве, работаю и днем ночью над прошением к нашей мудрейшей королеве о вашем скорейшем помиловании, в связи с недоразумением всего случившегося. Пишу глубочайшее обоснование, если можно так выразиться, даже и трактат, о несомненных причинах, которые побудили вас, как главу Ведомства, ответственного за благополучные отношения, обратиться к его высочеству, ныне покойному принцу, с просьбой о соблюдении надлежащих церемоний отбытия в Храм Упокоения. Я только закончил первую вступительную часть, где с усердием перечислил все ваши заслуги, а также вклад и в целом вашу добросердечную натуру описал во всех подробностях. Да что там лишний раз говорить! Я буду рад, счастлив даже, если вы прочтете, там всего-то семнадцать страниц, не считая справки о прошлогоднем доходе ведомства и отчислениях в казну, произведенных, как полагается и даже с опережением. Желаете прочесть?

Аври сцепил пальцы и прижал руки к груди в умоляющем жесте.

– Прочту-прочту, но позже, – ответил Гор, – Так значит, ты здесь ночуешь?

– Да-да, стараюсь работать ночами, днем тут страшная неразбериха! Вы бы знали, какой бедлам организовал в этих стенах Пиштон! Все бегают и дрожат по углам, а ведь скоро начнется сезон… Простите, глава, без вас мы оказались бессильны перед лицом трагедии.

Аври сокрушенно взмахнул руками и снова уцепился за бороду.

– Так вот я закончил первую часть, как раз, как говорится, подвел черту и собрался было переписать все набело, но усталость и постоянная тревога за вас, глава, дали о себе знать, и я уснул прямо на стуле. Где и был разбужен этими разбойниками! Я услыхал шаги и разговор, из которого понял лишь, что они ищут топор! Сперва я решил, что это какие-то незадачливые, совсем глупые грабители, решили, что железные врата Хранилища можно топором отворить! Вот думаю, будет о чем посмеяться. Но потом услыхал, как врата и вправду открылись и понял, что тут все не так, а совсем иначе. Спустился и увидел Пиштона собственной персоной и всю эту безобразную сцену прямо в этих благородных стенах… Вообразите мое удивление. А после, увидел и вас. Не стану лукавить, сперва я принял вас за призрак, восставший ради отмщения! И только разглядев вашего спутника, понял, что вы тут во плоти, так сказать, не просто бесплотный дух, а полностью человек, так сказать, облеченный в действующую плоть и…

Аври осекся и замолк, то ли осознав, что продолжать подобную речь не стоит, то ли подбирал слова для продолжения. Гор не стал дожидаться и строго сказал:

– Мой мальчик, ступай домой и ложись спать. О том, что здесь случилось не стоит волноваться. Со мной опытный стражник, господин Ян Ян. Он знает, что делать и во всем разберется.

– Да что вы, как можно! – воскликнул Аври, – Да разве же я буду способен на сон, после всего что тут случилось? Ковчег похищен, а вы в здравии вернулись к нам! И горе, и радость, да как же уснуть? Нет, прошу даже не думайте, что сможете прогнать меня, теперь я от вас ни на шаг не отступлю! Так что вы, любезный господин Ян Ян, торопитесь к вашим товарищам, а мы с достопочтенным главой пока дождемся у меня в кабинете. Мне столько надо у вас узнать, но и еще более того, доложить случившиеся сведения. Если бы только Пиштон, о глава, вы даже не сможете вообразить сколько отвратительный неблагодарных людишек, как оказалось, пригрели вы на своей святой груди!

Гор нахмурился. Ян Ян растерянно переводил взгляд со старика на Аври, не зная, что ему следует предпринять. Единственное, что приходило в голову, как-нибудь аккуратно угомонить паренька и запереть покрепче. Повисшую тягостную паузу прервал приближающийся мерный стук колотушки ночного обходчика. Тук-тук-тук. Ян Ян знал, что это бредет по улицам стражник по прозвищу Косолапый – здоровенный глуповатый парень, знаменитый тем, что в одиночку скрутил пятерых вооруженных охотников, учинивших пьяный дебош посреди ночи. Встречаться с ним не хотелось. Ян Ян снова положил руку на рукоять топора, раздумывая, случись что, хватит ли у него смелости и сноровки им воспользоваться. Только бы малыш Аври не наделал глупостей. Ян Ян посмотрел на худенького паренька, который же не отрывая взгляд глядел на топор. На детском лице застыло растерянное выражение, отчего он еще больше стал походить на испуганного ребенка, разбуженного посреди дурного сна. Он уже открыл рот, чтобы закричать, позвать на помощь Косолапого, но из пухлогубого рта вырвался только слабый хрип. Аври попятился и чуть не свалился с ног, и это его немного привело в чувство, и он снова сделала попытку закричать.

– Аври, сынок, не пугайся, мы тебе не враги! – выпалил Гор, – Я все объясню, но прошу не надо никого сейчас звать. Поверь мне, мой мальчик, все не так, как кажется.

– Как так, не так? – спросил Аври, запинаясь.

– Ковчег не украден. Он все еще находится в хранилище. Мы здесь, чтобы уберечь его от предателей. Поверь мне, Аври, ты же знаешь меня. Ты знаешь, как важен для меня ковчег и наши изыскания.

– Так разве Пиштон не забрал его?

– Нет, они забрали фальшивку, что была выставлена на всеобщее обозрение. Настоящий ковчег в безопасности.

– Так вот почему вы так спокойны… Потому не стали мешать им… Но… Но все это слишком странно, слишком странно, чтобы я мог вам поверить на слово… Все же так странно, вы здесь среди ночи… вы были арестованы по такому обвинению… Измена… Глава, простите меня, умоляю, простите, но все же я не могу вот так поверить вам. Нам надо все проверить, позвать кого-нибудь. Арестовать Пиштона, забрать у него цепь… он не достоин носить ее… и проверить своими глазами, убедиться. Тогда я поверю, если увижу, что наш ковчег в целости и сохранности.

– Ну, хорошо, – согласился Гор, поджав губы, – Давай, пойдем сейчас в Хранилище, и ты сам убедишься в правдивости моих слов, раз после стольких лет и всего, что я для тебя сделал, тебе все еще сложно поверить мне на слово. Пойдем-пойдем, посмотришь сам.

– Но, глава, ключ ведь у Пиштона, разве нет?

– Как ты верно сейчас заметил, я – глава, а значит, и ключ у меня имеется, – ответил Гор и повернувшись к Аври спиной, величественно поплыл в сторону лестницы, ведущей вниз к Хранилищу.

Стоя у железных дверей, запертых на самый хитрый замок на всем острове, Ян Ян думал, что Аври, не смотря на всю ученость, редкий недоумок. Сам бы он ни за что на свете не пошел бы в подвал с двумя подозрительными мужчинами, один из которых был недавно арестован по подозрению в измене, а у второго в руках топор. Все же ума в книгах не сыщешь, верно говорит капитан Кречет.

В свете фонарей стало заметно, что Аври не так уж и молод. Высокий лоб перечеркивали две глубокие морщины, под глазами лежали черные тени, свидетельствующие о бессонных ночах. Мантия едва скрывала болезненную худобу.

Гор перебирал ключи на связке, а когда наконец нашел тот что нужно, Аври удивленно ахнул:

– Неужели же ключ от хранилища все это врем я был у вас? А как же тот, что на…