– Вот уж не думаю, что этот, как ты выразился, проклятый Саркани помер, – медленно произнес Гор и допил вино.

– Да? Не помер? Вот и Юри сомневалась…

– Ты что ж полагаешь, речник, что принца королевской крови так просто можно убить или хотя бы ранить? О, нет! Мы тут изучаем род Саркани со времен короля Ли, и я тебе говорю со всей уверенностью – за шесть сотен лет ни один из них не умер насильственной смертью. А ведь великий король Ди выходил на поле боя без доспехов и оружия! Все Саркани скончались в своей постели во сне. Короли… осененные божественным светом, любимцы небес. Они сотворены из другого, куда более совершенно материала, чем мы простые смертные. Принц не мог погибнуть в тот день, просто потому что в нем течет кровь Саркани. Я его видел вот также, как тебя сейчас. Заглянул в его ледяные глаза цвета аконита. И знаешь что, речник, я даже не уверен, что он человек…

Гор замолк и через минуту уже спал, свесив голову на грудь.

– Сударь Ян Ян, – тихонько позвал Яшка, – Правда же он ужас как похож на карпуля, а? Эти его уши и нос… ну вылитый карпуль…

Ян Ян ухмыльнулся, погасил фонарь и прошептал одними губами:

– Пусть дед поспит немного, и мы отдохнем.

Прошло не больше часа с тех пор, как все трое уснули. Миновала полночь. Нежбор укутала плотная ночная темнота, какая бывает только в пасмурные дни. Вдали у Реки раздавался глухой мерный стук колотушки ночного обходчика.

Две серые тени выскользнули из переулка и устремились к дверям Ведомства по делам Усопших и Скорбящих. Свет тусклого масляного фонаря упал на одного из ночных гостей. Под плащом угадывалась крепкая фигура и ножны на поясе. Блеснули новенькие шпоры. Второй, подоспевший следом, был тучный и неловкий. То и дело натягивал капюшон поглубже и путался в складках слишком длинного, как будто с чужого плеча, плаща. Оказавшись у двери, он начал суетливо ощупывать круглые бока. Его спутник молча стоял рядом, но в его позе так явственно чувствовалась угроза, что белые пухлые руки толстяка тряслись и потели. Поэтому, когда все же нашлась в кармане серой мантии связка ключей, она тут же проскользнула меж его пальцев и с оглушающим звоном упала на мостовую.

Ян Ян проснулся. Резко мотнул головой, стряхивая остатки сна. Ему казалось, он только-только закрыл глаза, но затекшее ноющее тело тут же дало понять, что в неудобной позе, привалившись спиной к холодной стене, он провел уже немало времени. Свернувшийся на полу калачиком Яшка, разбуженный тем же звуком, встрепенулся и немедленно вскочил на ноги. Ян Ян подумал, что этот трюк ему точно не повторить.

– Прошу прощения, господин Ажу, – послышался с улицы высокий, похожий на женский голос.

– Не называй меня по имени, жирная ты скотина, – последовал ответ, – Открывай уже, чего же ты там возишься, свиномордая дрянь.

Лязгнул замок, скрипнула, а затем почти сразу же хлопнула дверь. Яшка насторожился.

– Буди старого, – прошептал Ян Ян.

Стоило мальчишке коснуться плеча Гора, как тот сразу же открыл глаза.

– Господин Гор, уважаемый, – прошептал Яшка, – Тут господин Ажу и с ним кто-то жирный, только что в дверь вошли.

– А? Что?

– Тут двое явились среди ночи, уже вошли. Я слышу их шаги внизу, – сказал Ян Ян, как мог тихо.

– А? Ты нашел топор? – спросил Гор.

– Топор?

– Да, болван! Топор! – воскликнул старик, и Яшка тут же приложил к его губам обе свои грязные ладошки.

– Тихо, уважаемый, тихо же…

Гор отпихнул мальчишку и вопросительно посмотрел на Ян Яна. Тот поднялся, с трудом преодолев сопротивление измученного тела.

– Господин Гор, в здание сейчас вошли двое, мы слышали их, потому и проснулись. Некий господин Ажу и с ним, судя по голосу… рискну предположить… ваш помощник, ну тот, который толстый и писклявый, как барышня.

– А… Пиштон Кита, так его зовут… Стало быть, это он… Что ж я удивлен и в то же время нет. Стало быть, явились за ковчегом. Стало быть, у него моя печать и цепь. Вот же дурень, похлеще вас обоих, ха! Ты нашел топор, речник?

– Нет, не нашел я топор, – процедил сквозь зубы Ян Ян.

Гор махнул на него рукой и раздраженно цыкнул.

– А ну как они сюда придут? – спросил Яшка, – Может надо нам схорониться, а?

– Да не пойдут они сюда, – буркнул старик, – Им нужен ковчег, значит, пойдут в хранилище. Мы спокойно подождем, пока они уйдут. Ключ при них, так что долго не провозятся.

– Так разве же… То есть, вы же мне плешь проели с этим вашим ковчегом, а теперь пусть забирают? – спросил Ян Ян с изрядной долей сарказма, испытывая огромное облегчение от того, что не придется тащить с собой никакой ковчег, ни большой, ни маленький.

Гор хмыкнул. В свете единственной свечи его маленькие глаза блестели как у безумца. Ян Ян подумал, что больше всего на свете хочет повернуть время вспять и никогда не открывать проклятый черный сундук.

– Уважаемый господин Гор, – со вздохом произнес Ян Ян, – Или вы сейчас мне все толком объясните, или мы с Яшкой уходим пока не рассвело. И знаете, я-то, положа руку на сердце, предпочел бы второе.

– Нда… – пробормотал старик, – Раз мы все трое стали орудием провидения… Нда… Слушай, речник…

Золотой ковчег, по словам Гора, главное тайное сокровище ведомства по делам Усопших и Скорбящих, представлял собой небольшую, размером с мужскую ладонь, шкатулку из металла цилиндрической формы, покрытую орнаментом и таинственными письменами. Знаки неизвестного алфавита вырезаны на опоясывающих шкатулку кольцах, крутящихся так, что буквы становились в разном порядке. Несколько поколений мудрецов ведомства безуспешно пытались понять, к какому языку принадлежат знаки и в каком порядке их следует расположить. Предшественнику Гора на посту главы ведомства удалось обнаружить некоторое сходство одной из букв со знаком, похожим на тот, что стоял на некоторых документах двухсотлетней давности, оставшихся, видимо, по ошибке в библиотеке после очередного королевского визита в Храм. Ветхие пергаменты были ничем иным, как списком взятых в поездку вещей, принадлежащих правящей династии. Напротив некоторых пунктов перечня вроде «перстень с рубином», «сапоги оленей кожи» или «кальсоны халлийского шелка, белоснежные» стоял оттиск, напоминающий шар в пасти дракона. Так было сделано величайшее открытие – один из знаков на шкатулке, очевидно, означал «собственность Саркани» или что-то вроде того.

В глазах Гора пылал огонь живого азарта. Видя, что старик готов разглагольствовать о знаках и письменах всю ночь напролет, Ян Ян настойчиво прервал его и потребовал переходить к делу. Помрачнев Гор продолжил.

Все сокровища ведомства находятся в подземном хранилище, запертом на замок, ключ от которого есть только у главы. Именно он висит на цепи рядом с черепом и дланью.

– Дланью? Чего это такое дланью? – спросил пораженный Яшка.

Гор отмахнулся от вопроса и продолжил рассказ.

Когда Гора арестовали, цепь, что вполне логично, попала в руки Пиштона Кита, первого секретаря. И вот сейчас он с подельником собирается выкрасть ковчег и передать в руки Мастера или Кириша, не столь важно, раз уж они все заодно.

– Да зачем он им сдался? – спросил Ян Ян, – Тоже что ли хотят шарады поразгадывать?

– Болван, дурень, олух ты! Шарады! Неуч, дубина, вся сила в кулаках, а ума горошина! – воскликнул Гор и стукнул по столу так, что путая бутылка из под могденского подскочила и чуть было не упала на пол. Все трое испуганно замерли.

– А я вспомнил, когда я там уже содержался у них в подвале, и они решали, как меня завтра вешать будут… – произнес шепотом Яшка, – Этот страшный одноглазый господин приказал кому-то, кого я не видел, чтобы ему срочно принесли ковчег. Я только не понял, что он сказал ковчег, это я только сейчас понял… А тогда я подумал, что он сказал «принесите мне почек сегодня же ночью». И я такой думаю, ну он странный, почки по ночам есть. А он, верно, сказал «ковчег», а не «почек». Так-то оно понятно тогда, а то чудно как-то почки ночью есть, да ведь, уважаемые? Хотя сейчас я бы поел чего-нибудь, хоть бы и даже и почек.

– Одноглазый? – спросил Гор.

– Да, теперь он одноглазый, – ответил Ян Ян, – Этот человек Мастер, он ведь допрашивал вас?

– И куда же подевался его глаз, разрешите полюбопытствовать? Впрочем, не важно куда, куда бы не подевался, я очень рад! – Гор усмехнулся, – Человек, который допрашивал меня, имел оба глаза.

– Да, он это, он! Теперь-то я вспомнил, – воскликнул Яшка, – Это тот самый, что с сундуками таскается на…

– Завали, Яшка, когда взрослые говорят, – грозно прикрикнул на мальчишку Ян Ян и тот сразу замолчал, то ли понял, что не стоит попусту трепать имя Гароша Бома, то ли и вправду устыдился своей невоспитанности.

– Словом, эти подлецы хотят завладеть ковчегом, – сказал Гор, глядя в пустоту, – надеются, что разгадают его тайну и поймут, как присвоить то, что принадлежит Саркани – божественную королевскую силу.

– Господин Гор, может быть, нам надо отдать ковчег лари? Ролдари? – спросил Ян Ян, – Раз это собственность Саркани, может быть, вернув его им, получим помилование? Да, верно, вы так и хотите поступить? Теперь-то я понял! Да, эта вещица нам определенно пригодится… Но погодите, Пиштон и тот господин, что сейчас с ним! Они же нас опередят.

– Нет, Пиштон не знает, что ковчег, выставленный на виду, подделка. Так что волноваться не о чем. Все что нам нужно – подождать пока они уйдут и найти топор. Так что не стоит медлить, пойдемте искать. Где-то на кухне должен быть один, не могут же они обойтись без топора…

И действительно на кухне они нашли топор. Ян Ян покрутил его и подивился тому, как удобно легла в ладонь рукоять, и какое острое лезвие. Потом заметил на верхней части обуха клеймо – подкову в круге – и понял, что это работа кузнеца Абиша Подковы, чей младший, восьмой, сын Роб подался в речники. Ян Ян улыбнулся, сочтя такое совпадение добрым знаком. Яшка набил рот и карманы хлебом и колбасой. Гор перелил в дорожную флягу глоткодер из нескольких початых бутылок. Выпил пол кружки почти что залпом и закусил толстым колбасным кружком, пахнущим чесноком и перцем. Ян Ян заставил себя проглотить кусок размоченного в воде черствого хлеба, показавшегося ему совершенно безвкусным.

Кухня, как и полагается, находилась на первом этаже и выходила окнами на задний двор к конюшням. Ян Ян думал о том, стоит ли им взять лошадей или же так они привлекут больше внимания. Вряд ли старик и мальчишка хорошие наездники, да и сам Ян Ян едва умел держаться в седле. Гор считал, что им надо покинуть ведомство с первыми лучами солнца через заднюю дверь, выходящую на узкую тропинку между заборами, по которой ходят только младшие служащие и прислуга. Мантия и шляпа с полями спрячет любого, считал старик. Что ж вот и будет случай проверить.

Размышления Ян Яна прервали голоса, доносившиеся из приемного зала. Гор, поддавшись искушению подслушать разговор, вышел из кухни и спрятался за колонной, навострив свои огромные уши, порозовевшие после крепкого спиртного. Ян Ян встревожился и последовал за ним, наказав мальчишке сидеть тише воды, ниже травы.

Через приемный зал, освещенный падающим из высоких окон скупым светом уличных фонарей, с неожиданной скоростью семенил толстяк, прижимая к груди сверток. Лицо его багровое, как закат перед бурей, перекосилось от страха.

– Стой, жирная тварь, – кричал ему вслед мужчина в черном плаще с фонарем в руках. Он шагал широко, уверенной походкой человека, знающего себе цену, и вскоре с легкостью нагнал Пиштона Кита. Не сбавляя шага, пнул толстяка ногой, тот завалился на живот и проехал по гладкому мраморному полу.

– Дай сюда, паскудная рожа, – потребовал господин Ажу, поставив ногу в сапоге с блестящей новенькой шпорой Пиштону на спину.

Толстяк неожиданно взбрыкнул, перекатился на бок и, сжавшись калачиком, пропищал:

– Не отдам, не отдам! Где расписка? Было обещано вернуть мне расписку!

– Кто обещал? – спросил Ажу, сложив руки на груди.

– Уважаемый Лошак обещал!

– Так пусть он и возвращает, раз обещал. А я обещал, что, если ты меня разозлишь, я с тебя столько мяса срежу, чтобы хватило на рулет. Так вот ты меня уже очень разозлил, шкура свиная.

– Не отдам! А вот режь! Мне терять нечего! Я и так покойник, уж лучше тут помру, чем в Шулимах!

– Ох, ты какой смелый поросенок… – пропел Ажу, откинув с головы капюшон, бережно поставил фонарь на пол и вынул из голенища охотничий нож.

Ян Ян и Гор не видели его лица, только широкую спину и затылок, украшенный тонкой длинной, почти полностью седой косичкой с вплетенной черной лентой. Зато трясущегося от страха Пиштона в свете фонаря они видели отлично. На мгновение Ажу наклонился над ним, перекрыв обзор, и тут же снова поднялся. Пиштон взвизгнул и кинул в сторону сверток, из которого со стуком выкатился металлический предмет. Лицо толстяка, обезображенное несколькими крестообразными неглубокими надрезами на щеках и на лбу, обмякло, превратившись в кровавую маску. Он скулил и трясся, как больной пес под дождем.

– Вставай, жирная сволочь, какая же ты мерзкая тварь, – весело сказал Ажу, поднимая блестящий ковчег и пряча за пазуху.

– Потом еще спасибо мне скажешь, что я тебе кровопускание сделал, а то хватил бы тебя удар тут, а! – Ажу рассмеялся и повернулся к свету.

На вид ему было около пятидесяти лет. Плотная сетка морщин покрывала загорелое лицо с выдающимся горбатым носом и тонкими губами. Щеки впали так глубоко, как бывает, если во рту не хватает зубов. Живые глаза блестели огнем. Походка, пружинистая и плавная, похожая на полет хищной птицы, выдавала в нем человека, до краев полного жизненной силой.

Гор хрипло прошептал Ян Яну на ухо:

– Я узнал его… Это же, это же Могденский Мясник… Кровавый Змаевич…

Господин Ажу остановился, прислушиваясь. Он скользнул быстрым взглядом по колонне, за которой замерли, стараясь не дышать, Гор и Ян Ян, и уставился куда-то в темноту. Пожал плечами и натянул на голову капюшон.