У входа в башню стоял, широко расставив ноги, личный помощник командира Кириша – крепкий коротконогий стражник с высокими залысинами и близко посаженными очень светлыми злыми глазами. Его невозмутимое лицо не выражало ничего кроме скуки. Ян Ян показал ему несколько докладов, помеченных отпечатками больших пальцев, и произнес почти скороговоркой:

– Старшина наш, Лошак, отбыл по срочному делу, а мне велел мой дописать и отнести лично командиру Киришу…

– Благородному господину Киришу Немо, – поправил его стражник, бегая острым взглядом по лицу и сюртуку Ян Яна.

– Извиняюсь, уважаемый, я на службе недавно, не обвыкся еще.

– Господин Жар Жак.

– А, нет… меня звать Ян Ян.

Стражник рассмеялся, запрокинув голову:

–Ну ты и дурень, новичок. Господин Жар Жак это я. Покажи, что там у тебя. А доклады о происшествиях… А чего так рано?

– Не знаю, господин Жар Жак… Мое дело маленькое, взял да неси.

– Оставь мне, я сам передам.

– Простите, господин Жар Жак, уважаемый Лошак велел отдать благородному господину Киришу Немо, а также на словах передать кое-что, касаемо важного дела.

Жар Жак снял картуз и поскреб в жидких русых волосах на затылке.

– Что ж, новичок, погоди-ка тут, узнаю.

Еще раз цепко оглядел Ян Яна, привычным движением хрустнул костяшками пальцев и скрылся за дверью.

Прошло не мало времени прежде, чем дверь снова отворилась, и Жар Жак жестом поманил новичка внутрь. Наверх в кабинет вела узкая закрученная спиралью деревянная лестница, скрипевшая при каждом шаге. В воздухе стоял густой запах пота, и вскоре стало ясно почему. Весь второй этаж занимала тренировочная комната, уставленная снарядами для упражнений и полная оружия – от копий до топоров. Здесь были пудовые гири, которые Ян Ян прежде видел только на выступлениях ярмарочных силачей. На цепи с потолка свешивался мешок, набитый песком. В углу в беспорядке валялись изрубленные соломенные чучела. В нескольких местах на полу доски сильно протерлись, – там, где хозяин башни изо дня в день упражнялся с мечом. Сам он, голый по пояс, склонился над медным тазом и умывался, фыркая и разбрызгивая вокруг себя воду, как огромный щенок. Ян Ян прочистил горло и произнес, громче, чем собирался:

– Командир, приветствую вас и разрешите обратиться!

– Доклады положи на лавку. Что там передал Лошак? – ответил Кириш и повернулся, вытирая раскрасневшееся лицо полотенцем. С его длинных рыжих волос вода стекала на широкую грудь и могучие густо усыпанные веснушками плечи. Он посмотрел на стоящего в дверях долговязого парня с пачкой бумаг в руке, и в его взгляде мелькнуло узнавание.

– Напомни свое имя, стражник, – приказал он.

– Ян Ян, новичок.

– Да, я вспомнил тебя. Это же ты в кулачном бою уложил Могденского Горомадину! Я против тебя поставил, но не жалею. Зрелище было, что надо. А потом ты придумал срисовать с дохлых давов их мерзкие отметины, чтобы искать тех, кто видел их прежде. Молодец! Такие сильные и смышленые парни как ты нужны Исле!

Кириш подошел к Ян Яну и великодушно хлопнул его по плечу, словно награду вручил.

– Что передал Лошак?

– Ничего, – ответил Ян Ян и положил бумаги на лавку, – Я воспользовался предлогом, чтобы поговорить с вами с глазу на глаз.

Кириш нахмурился и спросил без прежней теплоты в голосе:

– И о чем же?

– О речных кланах. Сам я из речников, с детства на весле. Из клана Бом, синие платки, – ответил Ян Ян.

Он старался говорить веско и размерено, сдерживать порывистые жесты. Запнувшись, заметил на лице Кириша нетерпение.

– Все речники друг другу братья, наша… то есть их сила в единстве. И эта сила велика. На Реке уж точно. Речной уклад таков, что не допускает никакого безобразия… Как бы это сказать… На Реке речники, они вроде как стража в Нежборе. Следят, чтоб везде был порядок.

– Знаю, – перебил его Кириш, – К чему ты ведешь?

– Да, конечно… Может быть, вы слышали, что уже несколько дней, как собрался Совет кланов, в том числе и потому, что воды Реки осквернены кровью. То убийство пассажиров, где выжил один мальчишка.

– Да, я помню, убили нарушителей, которые хотели незаконно покинуть город, – ответил Кириш. Он снял с крючка рубашку и начал одеваться, – И что же Совет решил?

– Это мне не известно. Но очевидно, что речные кланы в стороне не останутся и будут искать убийц.

– И что сделают, когда найдут? Передадут нам для праведного суда?

– Возможно. Я точно знаю, что если мы договоримся с кланами, то сможем заручиться их помощью в розыске и поимке преступников. Тем более сейчас, когда убийств стало так много и они так жестоки. Командир, вы знаете, что у нас едва хватает людей. Мы пишем доклады о преступлениях, но не успеваем их расследовать! Просто складываем в стопки и все.

Кириш застегнул все до единой золотые пуговицы на сюртуке с черным соколом у сердца и зачесал гребнем влажные волосы назад. Теперь стало заметно, как он похож на своего отца лари – высокий лоб, тонкий длинный нос, острый подбородок. От матери ему достались только красиво очерченные полные губы и глаза цвета гречишного меда. Ян Ян только сейчас понял, что Кириш младше его самого на пару лет. Должно быть, он родился в тот же год, что и Роб Подкова, которого Ян Ян с высоты своего возраста называл не иначе, как малой.

– Стало быть, ты хочешь все это устроить? Выступить посредником между стражей и речниками? Потому что ты один из них? – спросил Кириш.

Он все еще хмурился, но с лица пропало выражение настороженности.

– Да, вы верно истолковали мои намерения, – ответил Ян Ян.

Кириш довольно хмыкнул.

– Что ж я сразу понял, что ты парень честолюбивый. Для начала устрой-ка мне встречу с главами кланов. С каждым по отдельности.

– Слушаюсь, командир. Но есть одно обстоятельство… Точнее даже проблема, которую надо решить прежде, чем говорить с кем-либо из речников.

– Продолжай.

– Сейчас внизу, в камере, где давы, сидит мальчишка. Его зовут Яков Немо, он сирота из клана Бом.

Кириш скривился:

– Что украл, вернуть и пусть клан возместит в трехкратном размере владельцу. Ну и Дрошкину, как обычно, за беспокойство.

– Командир, дело не в краже. Яшка – урожденный дав. У него всего одна метка, уже была, когда его подобрали.

– Тут решают лари, – произнес Кириш так, словно выплюнул каждое слово.

– Кланы не оставят это просто так. Дело даже не в том, что Яшка еще ребенок, а в том, что он носит платок.

– Если лари уже знают о нем, я ничего не смогу сделать, – произнес Кириш так тихо, что Ян Яну пришлось сделать шаг вперед, чтобы расслышать, как следует.

– Ролдари намерен убить всех дав на Исле и за ее пределами, – продолжил Кириш, – он считает, что только так у него есть хотя бы призрачный шанс заслужить прощение королевы. С его стороны, это никакое не возмездие и не долг, а просто-напросто стратегия выживания. И ему абсолютно наплевать, что будет с Ислой и с нами всеми. Знаешь, что он сказал мне? Он сказал, что если мы не найдем принца или хотя бы его тело и не убьем всех дав на острове, то королева пришлет сюда отряд багряных лари, и они утопят Нежбор в крови. Для лари мы никто, вся Исла кроме Храма не имеет никакого значения. Знаешь, что сказал мне мой отец перед тем, как упиться до беспамятства? Он сказал: спасай свою жизнь, сынок, беги… Но куда нам бежать? Исла – наша родина, Нежбор – наш дом.

– И что же нам делать? – растерянно спросил Ян Ян.

Кириш тяжело вздохнул и ответил, глядя сквозь узкое, похожее на бойницу окно на сверкающую гладь Реки:

– Бороться за то, что нам дорого.

На мгновение Ян Яну отчаянно захотелось рассказать этому уверенному сильному человеку о своих подозрениях насчет гибели рыцарей.

Кириш махнул рукой:

– Ступай пока, скоро позову тебя. Напомни свое имя.

– Ян Ян.

– Ступай. Мне надо подумать.

Ян Ян поклонился и побрел вниз по скрипящей лестнице.

В полутьме первого этажа он увидел стоящего напротив единственного узкого окна невысокого мужчину, перед которым в почтительном полупоклоне замер Жар Жак. Незнакомец расстегивал пуговицы на сюртуке с такой яростью, что вырвал несколько, и они покатились по каменному полу. Ян Ян хотел было поднять, но Жар Жак шикнул на него и замахал руками, указывая на дверь. Незнакомец обернулся, и свет на мгновение упал на его обезображенное свежей раной лицо и заплывший красно-кровавый глаз.

В булочной гудел шум разгоряченных голосов. Как оказалось, вернулись с новостями стражники, еще на рассвете отбывшие в поместье Дортомир. Весть о гибели старого пьяницы Якуша принесли накануне сборщики яблок, явившиеся в условленный срок на работу. Четверо стражников, отправленных старшиной разобраться в случившемся, обнаружили мертвое тело хозяина поместья, очевидно, принявшего смерть от рук жестоких убийц. А в кустах жимолости, неподалеку от флигеля, нашли еще одного покойника, в котором опознали Ларика по прозванию Козел, известного нежборского шулера и любителя подрезать кошельки у богатых паломников. Он исправно платил Дрошкину за беспокойство, да и вообще был, по словам стражников, славным малым, любителем музыки и веселых попоек. В конце концов именно пьяное дело и привело его в Шулимы. Ларик, разжившись тяжелым кошельком, пропивал его содержимое два дня, а на третий, совсем уже ошалев от выпивки и неправедного богатства, повздорил с хозяином трактира, пожелавшим призвать его к порядку. Пьяный Ларик не унимался, продолжал голосить, сыпать руганью во все стороны и дошел в своей дерзости до того, что принялся швырять в хозяина его же собственной посудой. Тут уже кинулись к нему и посетители – хватали за руки, тянули за ворот, уговаривали и угрожали. Вокруг собралась публика – любителей бесплатных развлечений в Нежборе всегда было навалом. Ларик не помнил, как так вышло, но в руке у него оказался чей-то нож. Он рассказывал и сам себя дергал за пышные шелковые усы, словно надеясь так вернуть память на место. Как бы то ни было, тем ножом он ударил всего разочек, не целясь и не глядя, но, как говорят давы, судьба свое возьмет. Удар пришелся точно в молодое горло младшего сына нотариуса, и, несмотря на то, что юноша каким-то чудом остался жив, лишившись, правда, возможности произнести хоть слово, спасти Ларика от Шулим не смогли никакие деньги. И вот какого же было удивление стражников, помнящих всю эту историю, увидеть Ларика в Дортомире, с ранами от двух точных ударов мечом. По всему было ясно, что умер он в доме, и убил его благородный господин Якуш Дортомир, пусть меча при нем и не нашли. Подельники же Ларика, совершив расправу над стариком, оттащили товарища в кусты и бросили на съедение лисицам.

Ян Ян едва мог усидеть на месте, слушая рассказ стражников. Стоило им на мгновение замолкнуть, он тут же спросил:

– А что с Маришкой Дортомир? С дочерью Якуша?

– Ты-то откуда ее знаешь, новичок? – спросил один из стражников, молодой курносый парень с открытым веселым лицом.

– Да кто же ее не знает, а? Первая красавица Нежбора! – ответил старший стражник, подкручивая седой ус, – Не нашли мы ее… Да ты не волнуйся, новичок! Она, видать, еще раньше во Врат уплыла. Вот погляди!

Он достал из-за пояса сложенную в несколько раз бумагу, бережно развернул и положил на стол для всеобщего обозрения. Ян Ян никогда прежде не видел письма, написанного столь изящным и безупречным почерком. Каждое предложение начиналось с такой витиеватой буквы, что опознать ее удавалось не сразу.

– Благородное письмо с первого взгляда видно, – со знанием дела произнес старший из стражников. Остальные закивали.

– Ну что, новичок, сможешь прочесть, а? Понял, о чем речь? – спросил курносый со смешком.

– Да, понял, чего не понять… – ответил Ян Ян, задумчиво, – Стало быть, тут сказано, что брат Маришки, Петриш Дортомир, приглашает ее с компаньонкой прибыть с визитом в его новый дом во Врате… А это точно Петриша почерк?

– Э, новичок, ты что думаешь, это Ларик Козел перед смертью написал, что ли? Кто же еще, как не Петриш?

– А почему она с собой не взяла письмо? Почему оставила? А вы проверили вещи ее на месте? Она должна была платья взять и все остальное…

– Да там такой беспорядок, дом вверх дном перевернут… – ответил курносый, – Откуда нам знать, какие вещи ее…

– А где письмо нашли?

– Так на полу валялось у самой двери среди кучи лент.

– Прав, новичок, надо бы сличить, – прервал разговор старший, – Эй, Дрошкин! Выдь к людям! Постучите ему, братцы!

Но стучать не потребовалось. Дрошкин тотчас сам высунулся из-за двери, словно только и ждал, чтоб его позвали.

– Чего шумите? – спросил он, расплывшись в желтозубой улыбке.

– Слушай, Дрошкин, у тебя же должны где-то быть расписки Петриша Дортомира? За те его проделки с карточным шулером и за драку с собакой магистрата.

Стражники загоготали дружным хором, вспомнив, дела, о которых упомянул старший.

– Было такое, – подтвердил Дрошкин, – Обождите.

Он скрылся за дверью, но уже через несколько минут вынырнул снова и протянул несколько маленьких свитков старшему стражнику. Сличив торопливые росчерки на расписках с изящной подписью в письме, в конце концов решили, что они достаточно схожи меж собой, чтобы считать их написанными одной и той же рукой.

Ян Ян нисколько не сомневался, что компаньонка, указанная в письме, никто иной, как Юри Бом. Он хорошо помнил их последнюю встречу, набитый дорожный мешок у нее за плечами и решительный, отстраненный взгляд. Неужели Юри рискнула пройти ночью под цепью? Или у Маришки хватило монет заплатить на Заставе, чтобы смотрели в другую сторону? Как бы то ни было сегодня же вечером надо обо всем доложить Гарошу. Размышления Ян Яна прервал старший стражник:

– Нда, теперь-то ясно, что в Шулимах побег, – наконец произнес он слова, что безмолвно висели в воздухе уже не первый день.

Стражники переглянулись, закивали друг другу, а лавки под ними заскрипели, от того, как неуютно стало после этих слов в булочной.