– Да-да! Наш принц самый красивый мужчина на свете…

– Смотрите-смотрите! На его плаще вышит жемчугом белый дракон!

– Как красиво! Какой красивый! Какая красота!

Всю дорогу от ворот принц Ре сохранял на лице непроницаемое бесстрастное выражение. Он не смотрел по сторонам, и ни взмахом руки, ни движением головы не отвечал на приветственные крики горожан. Лишь у гостиницы «Радужный прием» на мгновение поднял лицо вверх и взглянул на балкон. Все потому, что его лучший друг рыцарь Мэлорик произнес совершенно серьезным тоном:

– Клянусь солнцем, на этот балкон набилось столько горячих девиц, что он сейчас рухнет!

Принц посмотрел наверх и не смог сдержать улыбку.

– Они могли бы куклу поминальную посадить на коня, разница была б невеликая, – заметил один из нежборцев, отдавших кучу денег за место в первом ряду балкона Речного правления.

– Кабы кто-то из местных мастеров смог сделать такую красивую куклу, – последовал ответ его спутницы, приправленный коротким язвительным смешком.

– Таков наш будущий король, – с горечью произнес, стоящий чуть позади, высокий и крепкий молодой мужчина с волосами красными, как мех лисы огневки, – Даже меча не носит…

– Вы что же думаете, принцу может понадобиться меч, пока он гостит на нашем благословенном острове? – ухмыляясь в пожелтевшие от табака усы, спросил расточительный нежборец из первого ряда.

– Что-то вы, любезный господин, не знаю вашего имени, забываетесь. Это не наш остров, это его остров, и он не гость здесь, а хозяин, – ответил рыжеволосый. Он говорил тихо и сдержано, но каждое слово было пропитано едким раздражением.

– Ох, вы, разумеется, правы! Все именно так и есть… – охотно согласился нежборец, – Конечно же, принц Ре наш будущий король и повелитель по неоспоримому праву рождения, законный наследник. А вы, господин Кириш Немо, кажется, не очень-то довольны таким положением дел под вечным солнцем?

После этих слов, лицо Кириша побагровело от ярости и стало в точности таким же, как у его отца Красного Миши. Сын наместника шагнул вперед, как будто намереваясь схватить тщедушного усача за горло и выкинуть с балкона под ноги марширующим пехотинцам. Но на его плечо опустилась рука, стоявшего за спиной неприметного человека. Кириш попытался стряхнуть ее, но не смог.

– Не стоит, друг мой. Оно того не стоит, – произнес мягкий спокойный голос.

Кириш едва слышно зарычал сквозь зубы, но отступил.

– Уходим, – сказал он и стремительно покинул балкон. За ним следом исчез и его спутник.

– Зачем ты дразнил его, любимый, – спросила усатого нежборца жеманная красавица, – Он все-таки сын наместника.

– Бастард всего лишь. То, что мы тут все делаем вид, будто не знаем, что его фамилия, как и у прочих ублюдков – Немо, вовсе не значит, что мы об этом не помним. К тому же Красному Мише недолго осталось коптить наше небо, того и гляди хватит удар от пьянства. Так этот наглый Кириш Немо, шлюхин сын, получит пинком под зад и со своей смешной должности, и из нашего славного Нежбора.

– А какая у него должность?

– Командир сыскной стражи. Выпроваживает из города нищих и разнимает пьяные драки.

– Какая нелепость…

– Пойдем, дорогая моя, похоже, представление подошло к концу.

– Пойдем, Юрик, – сказала Маришка, как только процессия приблизилась к украшенному гирляндами павильону.

– Ты не хочешь поглядеть, как Красный Миша будет кряхтеть, кланяясь перед его великолепием принцем Ре? – удивленно спросила Юри – С его-то пузом, это будет умора!

– Нет, нет, пошли скорее. У меня еще есть дела в городе, пока не стемнело надо успеть.

Юри послушно отправилась за подругой. Их места у перил тут же, грубо отталкивая друг друга, заняли девушки с задних рядов, желающие во что бы то ни стало досмотреть представление до конца.

– Какие такие дела, Мариш? Я думала мы поплывем к тебе, у меня пара бутылок сидра в лодке…

– Нет, Юрик, не сегодня… Переночуй у братьев, я приду к тебе на рассвете.

– Что за дела среди ночи, ты в уме? Давай, я пойду с тобой!

– Нет. Тебе туда нельзя.

Юри готовая спорить до победы, смутилась.

– Что, чумазая слишком? – спросила она с досадой.

– Не в этом дело, поверь, и, пожалуйста, не обижайся.

Маришка остановилась. В ее карих глазах сияло лихорадочное возбуждение.

– Ты же видела, что он улыбнулся мне?

– Почему ты думаешь, что тебе? Может мне? – спросила Юри с ехидством.

– Не шути так. Это ведь очень важно! Это ведь моя судьба.

– Мариш, разве это нормально, что ты готова выйти замуж за человека, которого совсем не знаешь? Ну правда, может он… – в голове у Юри пронеслось «жестокий», «злой», «насильник», но вслух она сказала, – нехороший человек…

– Конечно, не нормально! Это судьба, это чудо… Он такой красивый, ты видела?

– Да, я видела, он красивый, он богатый, он лари, он Саркани, наш будущий король, – Юри хотела добавить, «а ты всего лишь сирота без гроша», но сдержалась.

– А я всего лишь никто? Ты это хотела сказать? – спросила Маришка, глядя подруге в глаза.

Юри промолчала. Маришка распахнула дверь.

– Я приду на рассвете к вам в таверну. Не вздумай ходить за мной.

И выпорхнула на улицу, как прекрасная белая бабочка. Юри проводила взглядом легкую фигурку, уверено двигающуюся сквозь толпу в сторону Верхних Тупиков, и крикнула:

– Эй, господин Барташ!

И темноты коридора выплыла фигура сторожа.

– Ножи верните. И, кстати говоря, откуда вы меня знаете?

– Оттуда, – сердито ответил Барташ, протягивая оружие.

– Я что успела вам дорогу перейти что ли? Так-то не припомню, чтобы мы раньше встречались.

– Ты-то? Малявка! – сторож усмехнулся, – Такая мелкая и такая дерзкая, можно было б удивиться, не знай я твоих братьев.

– Ах, вот в чем дело… Ну что ж с этим я ничего не могу поделать, слава моей семьи идет впереди меня. Веселый табак толкаете, небось?

– Небось без небось! Всем деньги нужны.

– Тоже верно. Бывайте, уважаемый! – она кивнула Барташу уже по-свойски и вышла на улицу.

Юри спустилась к набережной. Рядом с большой водой всегда становилось легче на сердце. Обида на Маришку растворилась, как не бывало.

У причалов царило непривычное затишье. На приколе стояли четыре лодки ее клана, в том числе «Водомерка» и «Щука». Значит первый и второй братья в Нежборе и скорее всего сейчас засели в принадлежащей им таверне «Пьяный лодочник». Встречаться с ними не хотелось. Юри подумала даже о том, чтобы заночевать в собственной маленькой лодке, стоявшей сейчас на общем причале. Но вовремя вспомнила, что утром в таверну придет Маришка.

Стайка мелких оборванцев сидела на пирсе, свесив босые грязные до черноты ноги к воде, и поплевывала в пролетающих чаек. Судя по разнообразию цветных платков на головах – по одному мальцу на каждый из речных кланов. В Нежборе не было беспризорников. Сироты, оставшиеся без семьи, а такие случаи были, к сожалению, нередки, особенно в те проклятые годы, когда приходило поветрие змеиной оспы, попадали на попечение в ремесленные гильдии или речные кланы. Девочки чаще всего оказывались у кукольников и портных, а мальчишек почти всегда брали под крыло речники. Вырастая те становились гребцами и матросами, но обычно к службе на лодке приступали не раньше двенадцати лет. А до того времени клановые сироты были предоставлены сами себе, и лишь изредка выполняли какие-нибудь несложные поручения. Чумазые мальчишки, одетые в обноски с чужого плеча, до холодов бегали босиком, однако спать всегда ложились сытыми.

Юри свистнула, привлекая внимание мальчишек. Тот, что был из ее клана, лет десяти с виду, с синим платком на лбу, увидев девушку, тут же оставил товарищей и побежал к ней, путаясь в огромных, подвязанных веревкой штанах.

– Приветствую, уважаемая Три Ножа, – с почтением поздоровался он.

– Привет, малой, – ответила Юри. Она помнила, что в клане пацана назвали Яшкой, но больно много чести звать его по имени, – Новости есть?

– Судари Гарош Бом и Багош Бом прибыли сегодня рано поутру, – начал Яшка.

– Да, знаю! Лодки вон стоят.

– А, ну да… С ними тот господин… Ну вы знаете его… с запада.

– Да, поняла. Еще чего знаешь?

– На «Водомерке» здоровый черный сундук этого господина и более никакого провоза. «Щука» груженая. Сняли два мешка табака с нее, остальное завтра отправят на восток во Врат. Но сударь Багош вроде как остается в городе, а капитаном пойдет Кречет.

– Да я смотрю, ты в курсе всего, малой! – удивилась Юри, – И когда успел так возвыситься, что допущен к делам?

– Сударь Багош благоволит моей персоне, – ответил Яшка с гордостью.

– Ох ты, бог речной, вот это завернул! Помяни мое слово, язык до беды тебя доведет, Яшка. Надо же, все секреты растрепал, дурик ты мелкий!

– Так я же вам, уважаемая Три Ножа, рассказываю, а более никому ни звука! Клянусь на воде, клянусь на ветру!

На этих словах он облизнул большой палец и провел по правой брови от носа к виску. Он сделал это, потому что был урожденный дав, и в минуты волнения его руки сами собой совершали ритуальные жесты родного народа. Он не помнил ни своей семьи, ни обстоятельств, приведших его в возрасте пяти лет в Нежбор. И все же, проходя мимо открытой настежь двери, в которую не хотел заходить, Яшка щелкал сам себя по носу, когда клялся, проводил влажным пальцем по брови, избегал, как мог четных чисел, а если приходилось выбирать дорогу на развилке, сперва крутился на месте волчком, чтоб аж в глазах потемнело. Речники расспрашивали его об этом и с лаской, и со строгостью, но добиться объяснений так и не смогли. Яшка отвечал лишь, что если не сделает, то умрет на месте, такое у него возникало чувство, и противится ему он был не в силах.

– Ладно, верю! – примирительно сказала Юри, – Еще знаешь чего?

– А, да! – Яшка воспрянул духом и продолжил, – сударь Ян Ян окончательно ушел из клана и поступил в сыскную стражу! Видел его вчера в таверне без платка, зато в новом сюртуке с черной птичкой на груди. Чуть глаза не лопнули от такой картины!

– Что? Как так ушел из клана? Вот это новость, а ты мне про какой-то сундук… А что братья?

– Так это вроде как по их сударей позволению, – Яшка замялся, – Как будто бы понарошку что ли… Может, я где не допонял, потому как меня судари выставили за дверь, и дальше пришлось подслушивать, а там слышно плохо, щелочка-то махонькая.

Юри опешила от такой гремучей смеси наглости и наивности в одном маленьком мальчишке.

– А вы, Три Ножа, ходили на принца посмотреть?

– Ага, – ответила Юри. Мысли ее были поглощены новостью о Ян Яне. Не было раньше такого, чтобы кто-то по собственной воле выходил из клана, по крайней мере она, как ни старалась, не смогла отыскать в памяти подобного случая.

– И что правду говорят, что он такой прямо весь из себя великолепный, что все девушки Нежбора влюбились и хотят за него замуж?

– Может и так…

– И вы тоже, Три Ножа?

– Что за чушь!

– Это потому, что вы собрались замуж за сударя Ян Яна?

– Кто тебе такое сказал-то? – воскликнула Юри, чуть не поперхнувшись от неожиданности.

– Нет, значит? Сам сударь Ян Ян сказал, что вы с ним женитесь. Наврал?

– Вот же Ян Ян – псина сутулая! Нет! Не выхожу я ни за кого замуж, ни за принца, ни тем более за этого червяка Ян Яна! А если ты кому будешь рассказывать, что выхожу, я тебе язык отрежу вот этим ножом.

Для убедительности Юри покрутила лезвием у Яшкиного носа.

– Усек?

– Очень прекрасно, – ответил мальчишка с довольным видом, – Значит, я на вас женюсь! Тока чуть погодя.

На этих словах он развернулся и дал деру. Юри проводила его взглядом, плюнула себе под ноги и прошипела:

– Вот же Ян Ян, болван брехливый… пожалеешь…

Благополучно избежав встречи с братьями, Юри прошла через черный ход, принадлежащей клану таверны. Поздоровалась с уставшей поварихой, кивнула девушкам, намывающим полы, перепачканные сильнее обычного из-за сегодняшнего наплыва гостей. Кухонный мальчишка уже совсем сонный и усталый сидел на сундуке под лестницей и клевал носом. Юри велела ему впустить на рассвете Маришку. Затем поднялась в свою комнату под пологим скатом крыши и, скинув ботинки, рухнула на кровать. Полежав немного, сняла пояс с ножами и спихнула на пол. Задрала юбку, отцепила еще пару закрепленных на бедрах ножен и отправила следом. После повернулась на живот и немедленно уснула, уткнувшись лицом в подушку.

Рассвет уже набрал силу, когда скрипнула дверь, и в комнату проскользнула Маришка. Юри тотчас проснулась и разлепила один глаз.

– Спи, не просыпайся, – прошептала Маришка, – еще так рано…

Юри снова опустила голову, но продолжила одним глазом рассматривать подругу. Та расшнуровала ленту под грудью и скинула платье, оставшись в короткой муслиновой сорочке с кружевным подолом, из-под которого виднелись края панталон. В лучах утреннего солнца тонкий муслин как будто растворился, и Юри подумала, что будь сейчас на ее месте принц, то немедленно женился бы на Маришке.

– Ты расскажешь мне, где была ночью? – спросила Юри, разлепив второй глаз.

– Нет, – зевая, ответила Маришка.

Она аккуратно повесила платье на единственный в комнате стул и, сев на край кровати, принялась заплетать косы. Черты ее бледного усталого лица заострились, оттого казалось, что она стала старше на пару лет. Волосы были спутаны и явно в чем-то испачканы.

– Дай гребешок расчесать.

– Нет у меня гребешка, – ответила Юри и отвернулась к стене.

– Ну и ладно…

Маришка легла рядом, натянула на себя тонкое одеяло и, повернувшись на бок, обняла Юри одной рукой.

– Ты моя самая-самая любимая подруга, – прошептала она и уснула.

Юри показалось, что к такому родному прекрасному аромату Маришки, которая даже зимой пахла яблоками, примешался новый пугающий запах крови.

***

Две новости, два горячих, как солнце августа, слуха будоражили Нежбор на следующий после грандиозного события день. Первая – принц Ре чудовищный обжора! Рассказывали, что за ужином он единолично съел целого запеченного на вертеле ягненка, несколько больших пирогов с перепелами, тушеную в сметане телячью печень и четырех огромных карпов. И это, не считая целой горы из овощей, хлеба и фруктов! А на ночь распорядился принести в спальню свиной окорок и головку сыра. Но самое поразительное, наотрез отказавшись от вина и от сидра, пил только чистую родниковую воду. Рыцарь Мэлорик притом пил вино и немало, а к закускам наоборот проявил полное равнодушие. Принц отправился спать, а рыцарь всю ночь просидел на полу у него под дверью в обнимку с бутылкой крепкого могденского вина. Охранял покой принца, хотя кто бы осмелился его нарушить? За завтраком принц съел трех куропаток, восемь яиц, суп из петуха, утиный паштет и так много кровяных колбасок, что никто не взялся их считать. Нежборцы с большим воодушевлением перечисляли съеденные за королевским столом блюда, но верили в такое поразительное обжорство с трудом, потому что накануне своими глазами видели стройную фигуру принца Ре и его тонкую талию.