«Конечно, всерьез! Какой смысл угрожать тем, что не сможешь сделать?» – услышала она ответ. Даже мысленный голос принца звучал до того самодовольно, что скулы сводило.

Юри простояла с ножами наготове, пока не поняла, что звуки шагов стихли и не слышно ни криков, ни даже шорохов. От такой тишины внутри все захолодело. Вокруг стало совсем темно, потому пришлось убрать один из ножей и достать из кармана добытый накануне люмис.

«Эй, Рем, ты куда запропастился-то?»

– Эй, Рем! Где ты делся? – крикнула Юри, и ее слова размножило гулкое эхо.

Она замерла в замешательстве, раздумывая, как следует поступить. Отправится искать Кошака или без него искать выход из проклятого подземелья? Может быть, получиться протиснуться через прутья решетки, преграждающей путь в одном из ведущих вверх коридоров? Вздор! Конечно, она не сможет бросить его здесь одного… Юри выругалась и пошла вдоль уже едва различимой цепочки следов между рядами колонн. Оказалось, что жрецы, если это были они, бегали кругами, и кажется, разделились на две группы. Одна часть следов вела в сторону пещеры с озером, другая к боковому туннелю. Среди следов были глубокие и крупные, по всей видимости принадлежащие высокому мужчине в хороших сапогах. Юри вздохнула, подняла повыше люмис и шагнула в темноту туннеля. На полу поблескивали мелкие сиреневые осколки, принесенные сюда на подошвах беглецами и преследователем.

– Эй! Рем! Ты тут? – крикнула она, и снова ничего кроме эха в ответ не услышала.

Юри чувствовала, что пол имеет заметный уклон вниз, и это ей совсем не понравилось. Она шла, одной рукой крепко сжимая люмис, другой – нож с черной рукоятью. С каждым шагом становилось все прохладнее. Стены поблескивали от влаги, а в воздухе ощущался совсем слабый, но отчетливый запах серы.

«Эй, Рем, ты где?» – думала она, – «Кошак, пожалуйста, отзовись, тут так жутко…»

Преодолев очередной изгиб туннеля, Юри увидела впереди знакомое мерцание люмиса.

Пол небольшого круглого зала, освещенного несколькими крупными кристаллами, покрывали орнаменты из черных спиралей. Камни потрескались и раскрошились от времени. Мозаика из крохотных кусочков смальты осыпалась со стен почти полностью. Повисла в воздухе одинокая рука, сжимающая меч, а перед ней застыл на коленях мужчина с кровоточащим отверстием в груди. Его лицо было обращено вверх, но от того, на кого он смотрел в свой последний миг не осталось ничего кроме края плаща и босой ноги. Юри не сразу заметила, что ногу обвивает черная змейка с красными глазками. И точно такая же, едва различимая в складках одежды, ползет по груди умирающего.

Юри обошла зал по кругу и обнаружила четыре темных коридора. В одном из них на полу, указывая направление, сияло несколько крохотных песчинок. Она устремилась туда почти бегом. Ее гнал вперед жгучий страх навечно застрять в одиночестве в здешней каменной тесноте.

От пота рубашка прилипла к телу. Становилось все холоднее. Пол уходил вниз. Стены давили с боков, свод наваливался сверху. Юри слышала только звук своих шагов свое собственное тяжелое дыхание. Растущий страх шептал, что еще немного, и она уже не сможет протиснуться между смыкающихся стен, не сможет дышать и окажется похороненной заживо в безмолвии и темноте. Снова и снова приходила в голову мысль, что надо повернуть назад, но она упрямо шла вперед, пока, наконец, не увидела впереди свет. Убрала люмис в карман, вытерла влажные ладони и достала ножи.

Вырвавшись, наконец, из узкого прохода, Юри очутилась в бесконечно огромной пещере. Повсюду здесь возвышались бесформенные каменные глыбы и осколки сталактитов, упавших откуда-то с невидимого во тьме свода. Со всех поверхностей свисала бахрома из соляных отложений, влажно блестевшая в лучах теплого солнечного сияния. На полу, устланном мелкой россыпью желтоватых кристаллов, стоял на коленях Рем и зачарованно смотрел на пульсирующий в руке меч.

Юри дернулась назад. Чьи-то маленькие цепкие руки схватили ее за плечи. Не раздумывая, она полоснула по ним ножами, а потом еще раз наугад ударила по обе стороны от себя. Раздался жуткий шипящий возглас, и нападавшие ослабили хватку. Она дернулась, вырвалась, поскользнулась и едва не упала на спину. Послышался какой-то далекий вибрирующий гул. Пол пещеры задрожал. Сверху посыпалась каменная крошка. Какое-то серое лысое существо, вынырнув из-за камня, попыталось ухватить Юри за щиколотку. Она отпрянула и изо всех сил ударила по плешивой голове каблуком. Отступила в темный коридор и увидела перекошенное страшное лицо Рема, который с чудовищным усилием разгибал скрюченные непослушные пальцы, пытаясь разжать кулак. Исходящий от меча, пульсирующий золотой свет, выхватывал из темноты крадущиеся меж камней серые безликие фигуры. Липкий гнетущий страх полностью завладел Юри. Она, спотыкаясь, бежала по сумрачному коридору и видела, как тают на влажных стенах отблески золотого сияния.

Добравшись до пещеры с озером, она, задыхаясь от бешеного бега, с трудом закрыла тяжелую дубовую дверь и привалилась к ней спиной. Сползла на холодный пол и заплакала от бессилия.

***

Сквозь провал над озером светил бледный месяц. Он то нырял в обрывки сизых туч, то снова вспыхивал. Юри сидела на камне у воды и глядела вверх, надеясь увидеть хоть одну падающую звезду. Рем подошел очень тихо, но она уже знала, что он приближается, потому что слышала нарастающий в голове шум, состоящий из его спутанных мыслей и тяжелого отчаяния.

Он был мрачен. Злые холодные глаза тускло блестели на потемневшем лице.

«Мы никогда не выйдем отсюда? Я не выйду отсюда, да?» – подумала Юри.

«Прости меня», – услышала в ответ.

Рем сел рядом, и Юри заметила, что его руки в крови и покрыты ссадинами.

– Что ты узнал? – задала она вопрос, чувствуя, что слезы снова подступают.

– Они нас не выпустят, пока я тебя не убью божественным оружием. Как же я не понял? Ведь все повторяется! Мой дед пробыл здесь так долго, потому что не хотел, отказался убивать своего друга. Вот почему они пробыли здесь двадцать четыре дня! Жрецы сказали мне, что тогда король Ди с генералом Чиеном пытали и убили всех слуг и двенадцать жрецов. Требовали показать выход, выпустить их. Ничего у них не вышло. Никто им ничего не сказал. В конце концов они сдались и подтвердили договор, сделали все, что от них требовалось. Потому-то теперь жрецы и слуги попрятались, как только поняли, что мы не стали… Что я сразу не убил тебя. Спрятались и ждут, когда мы отчаемся.

– Но ведь они вышли вдвоем! Король Ди и Лад-Чиен всегда, всю жизнь были вместе, до последнего вздоха! Это все знают! И королева Ю с красивым супругом генералом! Рука об руку! Это все видели! Как же так?

– Они сказали мне, что любимое дитя Саркани поднимет мертвеца… Значит, генерал Лад-Могул – нежить, кадавр. Я всегда знал, что с ним что-то не так! Он не чувствует боли, усталости, холода и жара. И почти не изменился за те годы, что я его знаю. И знаешь что? Моя мать его боится!

– Я не хочу умирать – сказала Юри, вытирая слезы, – Я же еще ничего не видела, ничего не сделала. Не хочу умирать, не хочу! Уж лучше зажариться в Солнцедаре и стать птицей!

Он не ответил.

– И еще, знаешь что? Я точно не собираюсь умирать, пока не найду маму! Так им и скажи!

– Я не буду тебя убивать, – сказал Рем твердо, – Ни за что на свете.

– И что будем делать? Сдохнем от голода оба? – воскликнула Юри в отчаянии.

– Ты останешься здесь, а я завтра же пойду искать этого их Великого Саркани. Если это правда древний дракон, покровитель моего рода, может быть, я смогу с ним поговорить… договориться. Надо только как-нибудь запереть дверь изнутри. И еще найти второй проход.

– Какой второй проход?

– Помнишь, в первый вечер здесь? Мы возвращались сюда, а слуги нас опередили. Когда мы вошли, они уже ждали тут.

– Да…было так.

– Они пришли другим путем. Надо его отыскать и закрыть, чтобы они тебя не утащили вниз. И еще… Может быть мне придется выпустить тигра, если дела станут совсем плохи, – произнес принц горько.

– Рем… я не хочу тут сдохнуть, – сказала Юри тихо, – Но если придется, лучше бы умереть от меча, чем от голода. Так и знай. И еще вот что. Я стану очень злой нежитью! Лютой! Кровью умоются! Обещаю.

Они долго не засыпали, угнетенные тревожными и тоскливыми мыслями. Юри дрожала, свернувшись калачиком под пестрым одеялом. Она не могла согреться до тех пор, пока Рем не лег с ней рядом и не обнял. Тепло его тела, его дыхание и запах успокоили Юри, и она заснула. Ей снились большие лохматые похожие на волков собаки – три белоснежные и три черные. Она бежала рядом с ними, чувствуя, что они повинуются ей беспрекословно, готовые выполнить любое ее желание. А она просто хотела, чтобы все они были счастливы. Обернувшись, Юри увидела, что рядом с ней бежит Мэлорик. Он смеялся, хохотал во весь голос, только из широкой груди торчали три черные стрелы стандарта.

– Рем, я так сильно люблю тебя! – сказал рыцарь и изо рта у него потекла темная кровь, – Лучше бы я умер от твоей руки.

Юри посмотрела на свои руки и увидела на безымянном пальце простое серебряное кольцо с круглым синим камнем. Она сняла его и прочла на внутренней стороне надпись на причудливом незнакомом языке: «Знай свое место».

***

– Юриша, малышка моя, просыпайся, – услышала Юри и почувствовала, как кто-то ласково гладит ее ладонь, как будто одну за другой разглаживает линии, в которых запечатлена уготованная ей судьба. Она увидела свою матушку, кудрявую и румяную, с притворно суровым выражением лица и смеющимися зелеными глазами. На ней было любимое синее платье с пятью серебряными пуговками, которые они с братьями срезали и разделили между собой после ее исчезновения. Свою Юри пришила у ворота куртки, Багош носил на суровой нитке на шее, как и Дим, а Гарош надел на булавку и прикрепил к подкладке у самого сердца. Пуговка Ремчика пока что лежала в деревянной шкатулке с нитками, ждала, когда он подрастет достаточно, чтобы носить ее, понимая всю огромную ценность этого маленького сокровища.

– Юриша, крошка, просыпайся, девочка моя, – снова услышала Юри и почувствовала, как ее ладонь сжимают чьи-то шершавые пальцы.

Она открыла глаза и охнула, увидев перед собой бронзовую завесу и высоченную шапку. Теплая сухая ладонь зажала ей рот.

– Тише…. Юриша, не бойся, – произнес жрец шипящим шепотом, —Это я, твоя мама. Ты только не кричи, а то разбудишь его.

Юри моргнула и качнула головой в знак согласия. Жрец убрал руку.

– Мама, это правда ты? – спросила Юри еле слышно, одними губами.

– Да, Юриша, я пришла забрать тебя наверх. Давай тихонько, чтобы он не проснулся.

– Как зовут твоих детей?

– Юрилла, Гарош, Багош, Димаш и Ремуш, – прошептал жрец Юри прямо в ухо, – Пойдем, доченька, скорее. Тихонечко иди за мной… Одеяло оставь, а то разбудишь этого.

Юри кивнула и протянула левую руку матери, а правой с силой стукнула спящего Рема по плечу. Он немедленно проснулся и сел, потирая ушиб и ошалело глядя по сторонам.

– Ох, Юриша! Зачем же ты, а? – воскликнула Лида Бом.

– Матушка, прошу тебя, познакомься с моим другом. Его звать Ремуш, как нашего младшего, – произнесла Юри с достоинством, – Рем, это моя матушка! Она сама нашла нас! Как ты и говорил!

– Пусть будут благословенны ваши дни, уважаемая Лида Бом, – сказал принц и поправил съехавший на бок клановый платок.

– Матушка выведет нас наверх, – сказал Юри, —Так что давай шустрее, если не хочешь тут остаться, конечно.

– Не хочу, – сказал Рем и поднялся на ноги, —Уважаемая Лида Бом, благодарю вас от всего сердца.

Лида молчала, переводя взгляд с дочери на принца и обратно.

«Ты уверена, что это она?» – услышала Юри вопрос и ответила: «Да, я проверила, она верно назвала всех своих детей».

– Юрилла, почему на нем платок нашего клана? – спросила Лида, – Это что твой?

– Так уж вышло, матушка, я потом объясню, – ответила Юри, смутившись.

– Надеюсь, твой отец знает об этом, – сказала Лида строго, – Пойдем скорее, скоро рассветет.

На другой стороне пещеры за валунами обнаружился узкий проход, закрытый основательной решеткой. Лида отперла замок и поманила в темноту. Юри хотела достать свой люмис, но матушка отрицательно покачала головой.

– Заметят, – сказала она тихо, – Держись за меня крепко, я вижу в темноте.

Юри послушалась и взялась за маленькую шершавую ладонь. Другой рукой схватила Рема. Так они и шли в кромешной тьме коридоров, сворачивая то вправо, то влево, и поднимаясь по ступеням все выше и выше. Ладонь матушки была совсем холодная, а у Рема наоборот такая горячая, что казалось у него лихорадка. Юри слышала, как он считает шаги, повороты и ступени, стараясь запомнить направление, но получалось у него плохо. Вскоре он окончательно сбился, запутался и прекратил попытки.

Когда все трое, наконец, выбрались на поверхность, восходящее солнце ослепило их. Лида отступила в сторону, пропуская вперед своих спутников, а сама осталась в тени под сенью каменного свода.

– Мама, ты что не пойдешь с нами? – испуганно спросила Юри.

– Нет, Юрилла, я не могу жить среди людей.

– Но почему? Мама, пожалуйста!

Лида молча отвела в сторону занавес из бронзовых пластин. Ее лицо мало походило на человеческое. Вместо носа зияли два круглых отверстия, белую почти прозрачную кожу усеивали мелкие перламутровые чешуйки, уголки тонких едва заметных губ опустились вниз, застыв в скорбной гримасе. Только большие зеленые глаза остались прежними.

– Мама, ну и что! – воскликнула Юри, – Подумаешь! Я и пострашней видала в Нежборе рожи!

Лида покачала головой, опустила занавес и спросила:

– Юриша, как твои братья?

– Хорошо, все у них славно! Сама увидишь.

– Как мой Ремушка?

– Растет… он пока совсем малыш, даже плавать толком не умеет. Мама, ну, пожалуйста! Умоляю тебя… – Юри заплакала.

– Так мало времени у нас, дочка… Неужели хочешь потратить его на слезы и споры? Скажи лучше, как мой Гарошик?