– Я не хочу, – сказал Рем твердо, – Я не поеду.

– Твои желания не имею значения, – сказал мужчина, делая шаг вперед. Он встал рядом с королевой Ю, – Ты был рожден и дышишь только потому, что должен однажды отправиться в Храм и подтвердить договор Саркани.

– И оставить наследника, – добавила королева Ю, – Потом можешь хоть горло перерезать, если так нравится пускать себе кровь!

Рем смотрел на них, переводя взгляд от одного к другому. Порез на его ладони был неглубокий, всего лишь царапина. Он сжал кулак, как будто хотел, чтобы кровь текла сильнее.

– Вы же знаете, что я не смогу… – сказал он тихо.

– Вот потому тебе и следует отправится в Храм. Там, наконец-то, твоя воля окрепнет, и ты сможешь удержать эту свою мерзость внутри или избавиться от нее, – ответила королева Ю.

– Что там должно произойти, мама? Скажите мне, прошу вас, – спросил Рем.

– Я не могу… – поникшим голосом произнесла королева, вздохнула и продолжила с прежней злостью, – Сколько раз я должна повторять одно и то же, чтобы до тебя наконец дошло? Твои учителя ни на что не годятся, раз ты по-прежнему умом не лучше своих собак. Они хотя бы слушаются команд, а ты, как оказалось, даже на это не способен. Твоя свадьба через год, о чем ты думаешь?

Рем молчал.

– Ты что решил, я не сумею тебя заставить? – продолжила королева Ю, – Ты думаешь, мне нужен мой голос, чтобы заставить тебя? Безмозглое животное… Если будешь перечить мне, псарню твою сожгу, заставлю сдохнуть всех твоих лошадей, учителей, твоих тупых девок, твою драгоценную собачью старуху вместе с собаками! Твоего Мэлорика покалечу. В конце концов ему ни руки, ни ноги не нужны, чтобы исполнить свое предназначение. Ты понял? Отвечай.

– Я понял, – сказал Рем, не поднимая взгляда.

– Еще раз порежешь себя, Мэлорику руку отрубят. Понял? Отвечай!

– Да. Я понял.

– Твоя невеста прислала подарки, ступай и выбери для нее в ответ что-нибудь достойное, – королева неожиданно весело рассмеялась, – А ведь она прислала тебе люмис! Это же знак судьбы! Такое совпадение, просто чудесно!

Королева бросила быстрый взгляд на стоявшего рядом с ней мужчину, словно хотела разделить с ним свое веселье, но его бледное лицо осталось непроницаемым.

Юри, чье внимание было полностью захвачено происходящим, услышав странное слово «люмис», очнулась. Она попыталась вспомнить, где слышала его и что оно означает. Что-то сиреневое, что-то светлое, что-то яркое… Что-то очень-очень знакомое… Вновь налетел горячий шальной ветер и подхватил ее, как сухой лист. Она крутилась и падала, падала, падала вниз в черноту пока не очутилась посреди комнаты, погруженной в полумрак. Свет едва пробивался сквозь тяжелые шторы. На каменном полу в беспорядке валялась одежда – сиреневое платье, расшитое цветочным узором, сиреневые ленты и пара маленьких изящных туфелек, рядом белоснежная шелковая сорочка и расшитый жемчугом кафтан. Несколько крупных жемчужин закатилось под сломанную, завалившуюся на бок кровать. Вглядевшись в полутьму, Юри увидела, что скомканные простыни пропитаны темной, почти черной кровью, а посередине лежит, раскинув голые ноги, мертвая женщина. Ее тело было разодрано, на месте лица – безобразная кровавая маска. Юри вскрикнула, и на этот раз ее голос прозвучал. Из темноты за кроватью медленно выступил зверь, огромный и черный как деготь. От него исходил тот самый влекущий чарующий аромат, к которому добавился терпкий, резкий запах крови и страшной смерти. Зверь остановился прямо напротив Юри и прорычал, обжигая ее лицо своим дыханием:

– Просыпайся, коротышка.

Первое, что увидела Юри, открыв глаза, встревоженное лицо Рема. Она огляделась и поняла, что ее голова лежит у него на коленях. Стоило попытаться встать, как все вокруг закружилось, как на ярмарочной карусели.

– Подожди, не вставай, – сказал Рем, – Как ты? Не ушиблась? Я едва успел подхватить тебя.

Она помотала головой из стороны в сторону, давая понять, что не ушиблась и подумала, что не стоит рассказывать Кошаку сон, который ей только что приснился. Рем нахмурился и как-то странно недоверчиво посмотрел на нее.

– Эти, – он указал на стоящих вокруг них жрецов, – клянутся, что не отравили тебя. Говорят, что не знают, что случилось. Как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – прошептала Юри. Язык плохо слушался, и в голове сильно шумело: обрывки звуков, какая-то тарабарщина, как будто кто-то бубнил слова задом наперед на незнакомом языке.

– Слава богам, – сказал Рем с облегчением, – Я поклялся их всех сожрать вместе с дурацкими шапками, если с тобой что-то случится! Но на вид они не совсем съедобные.

Юри попыталась улыбнутся, но хаос из звуков в голове становился все навязчивее, и улыбка вышла кривая.

– Неправильно, неправильно, неправильно, – раздался встревоженный шепот со всех сторон.

Юри попыталась подняться, но не успела. Пол вдруг завибрировал, словно началось землетрясение. Люмисы раскачивались на цепях. Бронзовые занавеси на лицах тревожно зазвенели. Жрецы крутили головами и беспокойно поглядывали друг на друга. Один из них вышел вперед и воскликнул срывающимся голосом:

– Слышите? Божественный Саркани приближается!

– О, Саркани, но все неправильно! – закричал в отчаянии другой.

– Скорее, скорее, наследник Саркани сделай, что должен!

Рем помог Юри подняться. Она прислонилась спиной к одной из колонн и слегка толкнула его в плечо:

– Иди уже, я в порядке.

– О, Саркани, мы ошиблись, мы пропали, – причитали жрецы, звеня бронзовыми пластинами.

Юри впилась глазами в тающие во тьме ряды толстых мраморных колонн, силясь разглядеть хоть что-то.

– Ты, – воскликнул Рем указав пальцем на одно из жрецов, – Отвечай немедленно, что следует сделать. Говори коротко и ясно.

– Сын королей, – ответил жрец, – Когда в твоей руке появится сияющий меч, ты должен вонзить его в сердце своего первого спутника.

– Что за бред! Ты, – Рем выбрал другого, – Отвечай, что я должен сделать, чтобы подтвердить договор.

– Когда появится меч в твоей руке, вонзи его в сердце своего спутника, – ответил жрец и отступил назад. За ним последовали и остальные.

– Эй, стойте на месте! – приказал Рем, – Прекратите нести чушь и отвечайте на вопрос!

Жрецы продолжили пятиться все быстрее. Те что были в дальних рядах уже бежали в сторону лестницы, ведущей наверх. Пол вибрировал все сильнее. Люмисы, подвешенные под потолком, раскачивались из стороны в сторону, древние цепи скрежетали в такт бешеной пляски света и тени.

Рем схватил одного из жрецов за горло. Высокая шапка свалилась на пол, обнажив лысую, сморщенную, покрытую коростой голову, охваченную железным ободом, почти вросшим в бугристую кожу. Сквозь бронзовую завесу глядели испуганные желтые глаза с узкими длинными зрачками.

– Отвечай, пес, что я должен сделать? – прорычал Рем и ощерился, словно собирался вцепиться в жертву зубами.

– Когда появится меч, вонзи его в сердце своего спутника, – просипел жрец, безуспешно пытаясь освободить горло. Рем сдавил сильнее, и жрец начал хрипеть и задыхаться.

– Почему повторяете этот бред? Я знаю, что все Саркани, которые были здесь до меня вышли вместе со своими спутниками! Никто тут не умер! Проклятие! Что происходит?

– Они все здесь умерли, – ответил жрец, – Все были убиты божественным оружием… Великий Саркани требует эту жертву от тебя, проклятый принц… Отпусти… Сделай, и получишь свой дар, как и все до тебя…

– Я не понимаю, нет, все не так, – произнес Рем в замешательстве. Он разжал пальцы, и жрец упал на пол, хватаясь за горло, закашлялся, с сиплым свистом вдыхая влажный холодный воздух пещеры.

– Просто воткни в эту девку меч, когда он появится в твоей руке, – прохрипел жрец, отползая за колонну, —Дальше все произойдет само собой. Просто стой и жди, как все твои проклятые предки, димгош!

Бормочущий и гудящий шум в голове Юри не утихал. Однако она слышала каждое слово, произнесенное жрецами. И с каждым из них все сильнее разгоралось в ней дикое пламя праведной ярости. «Кошак, подлая гадина, обманул меня!», – думала она, – «Сама виновата, тупица, почему поверила ему, ну почему!?» Кровь стучала в висках, во рту пересохло так, что она с трудом ворочала языком. Хаос из звуков, терзавший ее, стал громче и отчетливее. Она как будто уловила какой-то смысл в этом навязчивом шуме – он сложился в слово «проклятие», а потом в еще одно – «коротышка». «Проклятие, коротышка, как же так!?» – отчетливо услышала Юри.

Рем обернулся. Казалось, он напуган и растерян, но она поклялась, что не станет доверять ему больше ни единой секунды. Выхватила ножи и крикнула:

– Ты, подлая гадина! Пожалеешь! Клянусь, подойдешь, так порежу, всю жизнь будешь своего лица боятся, тварь! Слово Саркани даю, никогда не лгу! Леща тебе в рыло, балаболка! Сам здесь сдохнешь!

«Коротышка, о нет! Пожалуйста! Проклятие!» – услышала она голос внутри и крикнула:

– Сам ты коротышка! Уродец! Морда фальшивая!

Рем поднял руки и замер на месте. Жрецы разбежались или попрятались. Пол вибрировал. С потолка сыпался песок и мелкие камни. Цепи скрежетали, люмисы плясали в воздухе.

– Юри, ты что слышишь мои мысли? – спросил Рем, поймав ее взгляд.

«Юри, ты что слышишь мои мысли?» – услышала она голос внутри.

– Чего? – она растерялась на мгновение, но тут же взяла себя в руки и подняла оружие, – Зубы мне не заговаривай, а! Я пошла отсюда. Дернешься за мной, порежу тонко, как колбаску. Слышал, чего сказала?

– Ты называешь меня кошак? – спросил Рем.

«Довольно обидно вообще-то», – произнес голос внутри.

Юри сделала было шаг назад в сторону выхода из подземелья, но ноги ее не слушались. Стоило ей оторвать спину от опоры, как голова закружилась, и она чуть не рухнула на пол.

– Коротышка тоже не шибко ласково, – огрызнулась и вновь оперлась на колонну.

«Кошак драный, я тебя называю», – подумала она.

– Кошак драный, – произнес Рем медленно.

«Юри, я тоже слышу твои мысли».

«Свали из моей головы, урод».

«Не хочу».

«Свали, говорю».

«Коротышка, я тебя не трону».

– Не верю ни единому слову! – крикнула Юри.

«Я обещал тебе».

– Не подходи, гадина!

Рем стоял, подняв обе руки вверх. Рана на его ладони все еще немного кровоточила, тонкие темные струйки стекали в рукав. И тут вдруг он дернулся как от удара и схватился за рану.

«Ааа, боги! Как же больно! Боги мои!», —услышала Юри и почувствовала ожог на собственной левой ладони. Она мельком поглядела на нее, но ничего не заметила, кроме небольшого пореза.

Пещера озарилась ярким теплым сиянием. В левой руке принца возник меч, раскаленный до красноты, как будто только с наковальни. Он испускал волны света, пульсирующие в ритме ударов сердца. Рем с видимым усилием разжал кулак, и меч исчез, сжал снова, и он появился. Пещера то озарялась сиянием, то погружалась в сиреневую полутьму.

Мысль, что придется сейчас умереть, показалась Юри невыносимой. Она закричала от злости, проклиная себя за доверчивость, за слабость, за дрожь в руках. К глазам подступили слезы, но она немедленно вытерла их рукавом и выругалась самым отвратительным образом, на который была способна.

Принц вновь сжал кулак и поднял меч вверх, словно факел. Он сделал несколько шагов в темноту колоннады. Пульсация света усилилась. Видно было, что держать меч непросто. От напряжения лицо принца потемнело, платок на лбу пропитался потом, вздулись вены на шее. Он снова разжал кулак и прислонился спиной к колонне.

«Проклятие, как же больно…», – услышала Юри его мысли.

«Я должен пойти туда и увидеть, что такое этот Саркани»

«Коротышка»

«Надо уходить отсюда»

«Что же мне делать? Лан, Лан, что же мне делать?»

«Проклятие!»

«Мэлли…»

«Если бы Мэлли сейчас был со мной, все было бы иначе…Я бы сделал это…»

«Нет»

«Нет?»

«Не сделал…».

– Юри, нам надо уходить отсюда! – крикнул он.

– Не подходи ко мне, – ответила она, – Убью тебя! Обещаю!

«Зарежу, зарежу, не дрогну, зарежу», – снова и снова повторяла она про себя – «Слышишь меня, уродец? Зарежу, зарежу, зарежу, только сунься».

Рем шел к ней, поднял руки, показывая раскрытые ладони. На левой горел кровью алый знак, незамкнутый треугольник с точкой посередине. Юри выставила вперед ножи, как учил ее Багош, но чувствовала, что слишком слаба, чтобы в самом деле дать отпор.

«Хоть маленечко, но зарежу тебя, гадину» – думала она, глядя на то, как проклятый принц подходит все ближе и ближе. Она вздрогнула, когда сверху вместе с куском потолка рухнула цепь с люмисом, и тот рассыпался на тысячи мелких сияющих осколков. Юри завороженно смотрела, как они мерцают на темном полу, будто звезды в летнюю ночь. А когда очнулась, увидела, что кончик ее ножа упирается Рему в грудь.

«Юри, я не стану вредить тебе», – услышала она его голос внутри, – «Давай просто уйдем отсюда поскорее».

«Отвали, гадина», – подумала Юри, – «Не поверю тебе! Никогда!».

«Убери ножи, и я возьму тебя на руки».

Она поглядела на него исподлобья и убрала ножи.

«Бог речной, я что опять ему поверила? Вот я дурища, права была моя Маришка».

Рем подхватил ее и побежал к лестнице. Вибрация пола почти полностью пропала, когда они добрались до выхода из пещеры.

Рем посмотрел на левую ладонь, знак пропал.

«Что так сильно больно что ли?» – подумала Юри.

«Очень! Похоже на ожог. Когда меч появлялся, боль тут же проходила, но без него возвращалась опять и с каждым разом все сильнее», – ответил Рем.

Они поднимались по лестнице вверх. Юри впереди, Рем за ней. На этот раз с ними не было жреца с люмисом, и приходилось карабкаться в темноте.

«Хочешь я пойду впереди?» – спросил Рем.

«Нет уж» – ответила Юри, – «Вдруг там это Саркани за нами полезет, пусть лучше тебя утащит».

«Ладно», – согласился Рем, – «Как думаешь, кто это?»

«Откуда я знаю?»

«Я думаю, это дракон…»