– Повелитель, я не знаю сколько их… никто из нас не знает, – пролепетал слуга едва слышно.

– Сколько жрецов ты видел одновременно?

– Повелитель, я не понимаю вопрос, простите-простите меня…

– За раз сколько видел? В одной комнате? – задала вопрос Юри, как могла ласково, – Ты умеешь считать?

– Да, госпожа… – Салав поднял на нее глаза, полные слез, – Умею… Я видел одиннадцать жрецов за раз. Это было год назад, когда двое слуг пытались сбежать с украденными люмисами. Роски сказал, что никогда раньше не видел столько жрецов.

– Почему они собрались в тот день?

– Чтобы проверить всех слуг и казнить тех двоих, что украли люмисы.

– Что ты знаешь о напитке? О том, что дают паломникам? – спросил Рем и шагнул вперед, встав совсем рядом со скрюченным от страха мальчишкой.

– Ничего, повелитель, я никогда не служил во внешнем Храме, я никогда не видел паломников… Простите, простите, повелитель…

– Салав, разве может лари лгать своему принцу?

– Глори Саркани, – прошептал слуга, пряча глаза, – Суприм Саркани… Пощадите, повелитель!

– Говори.

– Я пил напиток… Меж собой мы называем его ядовитый сок… Слуги пьют его, когда заходят во внутренний предел. Он очень горький на вкус. Я пил и мои мысли открылись жрецам. Они знали, то что знал я. Это все, что мне известно, повелитель, прошу пощадите мою семью… Я пытался утаить лишь из страха перед жрецами.

Рем усмехнулся:

– Ты просишь за тех, кто отправил тебя сюда?

– Они сделали так для моего же блага. Вы же видите, что мне не было бы жизни среди лари.

– Да это так, – согласился Рем, – Что ж, Салав, твоя семья не пострадает.

– Благодарю, повелитель, – слуга упал на колени и приложился губами к грязному сапогу принца.

Юри от подобного зрелища стало не по себе. Она отвернулась и как оказалось вовремя. По коридору к ним быстро шел человек в такой же смешной шапке, что красовалась на голове у несчастного Салава.

– Эй, Рем, сюда идет какой-то мужик, – сказала она тихо.

– Я понял, – ответил принц.

Он вышел из комнаты, не взглянув на слугу, который все еще сидел на полу, растерянно моргая глазами.

Юри затворила дверь и встала за спиной у Рема, предоставив ему самому разбираться с надвигающимися неприятностями.

– Слуга, – крикнул принц, – Почему я вынужден искать тебя?

– Простите, ваше высочество, – ответил подоспевший человек и склонился в поклоне, придерживая войлочную шапочку рукой, – Что привело вас сюда? Почему вы покинули свои покои?

Он был невысок, с такой бледной кожей, что в сиреневом свете кристаллов, походил на покойника. Бледные почти бесцветные глаза суетливо бегали под набухшими красными веками.

– Ничтожество, как смеешь задавать мне вопросы? Сколько лет ты здесь служишь?

– Четыре года будет этой осенью, повелитель.

– И все еще ни на что не годен. Принеси в мои покои пару кувшинов той дряни, что вы называете вином. И подушки. Почему я вообще должен говорить о таких вещах?

– Да, ваше высочество, – ответил слуга, – Умоляю, простите нашу небрежность… виновных накажут самым строгим…

Рем прошел мимо него, не дослушав. Юри поспешила за ним, стараясь придать лицу такое же надменное выражение, как было сейчас на лице у его высочества принца Ре.

Когда они вернулись в зал с колоннадой, Юри спросила:

– Рем, что такое люмисы?

Он указал рукой вверх.

– Светящиеся в темноте кристаллы. Они очень редкие и потому невероятно ценные. У меня был один, размером с твой кулачок. Невеста прислала подарок в честь помолвки. Признаюсь, теперь, когда я увидел эти, ее подарок несколько померк для меня.

Рем рассмеялся, указывая на множество огромных люмисов, раскачивающихся под потолком пещеры и продолжил:

– Пожалуй, стоит потребовать у нее что-то более достойное Саркани.

В голове у Юри вился целый рой вопросов, но сперва она решила задать главный:

– Скажи, а что такое этот напиток, про который ты спросил? Ядовитый сок? Что ты знаешь о нем? Это то, что дают паломникам на входе в Храм? Я пила его пять раз, но он не очень-то и горький… Чуть-чуть горьковатый, разве что самую малость. Я ничего не почувствовала… Нам сказали, что это настойка на травах подкрепит наши силы после путешествия и поможет призвать дух умершего.

– Ложь, – ответил Рем, – Не думаю, что они на самом деле призывают духи умерших.

– О, боги мои, – воскликнула Юри, – А что тогда там происходит? Там бабушка моя была! Как в детстве я ее помню! Точно такая!

– Мне вот интересно, почему он видел так мало жрецов? – задумчиво сказал Рем, словно не слышал ее, – Одиннадцать. Подумай, Три Ножа, нам известно, что по меньшей мере девять выздоровевших пришли шесть лет назад, еще шестеро из Могды за два года до этого. Двенадцать лет назад был большой мор по всей Исле. Тогда не удалось даже установить примерное количество выживших, но их точно было больше трех десятков. Сколько же жрецов в Храме теперь? Неужели всего одиннадцать? Или они прячутся где-то даже от слуг?

– Ох, и как же мы тогда найдем ее? – воскликнула Юри.

Она испугалась, что вся ее затея пойдет прахом. Прежде ей казалось, что достаточно просто попасть внутрь горы, а там дальше все сложится само собой.

– Думаю, самый верный способ отыскать твою мать – завтрашняя церемония. Скорее всего они все соберутся… я надеюсь. Быть может, она сама узнает тебя. Ты, должно быть, не сильно подросла за годы вашей разлуки.

Юри захотела придумать какой-нибудь колкий и злой ответ, но быстро поняла, что именно этого он и добивается, потому просто молча подумала про него всякие гадости.

В пещере с озером они застали суетящихся слуг, которые унесли блюда с едой, заменив их кувшинами вина. Расстелили на каменном возвышении старую медвежью шкуру и разложили с десяток облезлых подушек разного размера. Все они источали запах плесени, а бурая шерсть воняла так, что даже Юри, привычная к крепким ароматам, закашлялась. Рем приказал слугам отнести шкуру как можно дальше от него и немедленно сжечь. Подушки решено было оставить, за неимением лучшего. Один из слуг совсем крошечного роста с косолапыми кривыми ножками, поклонившись принцу в пояс, пропищал «Глори Саркани» и попятился к выходу, стуча себя пухлым кулачком в грудь.

Юри зевнула и подумала, что, если бы ей гадалка на ярмарке напророчила, что она повстречает принца, у которого есть дух хищного зверя, и они отправятся вместе в пещеры под храмовой горой, чтобы участвовать в таинственном ритуале, – не поверила бы ни единому слову. А сейчас кажется, что все происходит само собой, как будто по-другому и быть не могло. Она поражалась собственной невозмутимости, хотя все чаще думала о том, что на ее месте должна сидеть Маришка.

Ноги гудели от усталости. Юри выпила еще вина, на этот раз сливового и приторно сладкого и поглядела на принца. Тот устроился на подушках в глубине алькова, куда падало не так уж много сиреневого света.

– Эй, Рем, – позвала Юри, – А почему эти слуги из лари так боятся тебя? Ты что злой принц?

– Может быть.

Юри расправила свое пестрое одеяло и накинула на плечи.

– Тебе нравится, что они боятся тебя? – спросила и отхлебнула еще вина.

Она захмелела и немного развеселилась. Как обычно, стоило немного выпить, начинало казаться, что все на свете по плечу и мир не так уж и велик и страшен.

– А тебе понравилось бы, если бы все вокруг боялись тебя?

– Конечно, да! Потому я и ношу ножи!

– Я думал, что ты носишь их, потому что сама всего боишься.

Юри хмыкнула и подумала, что Кошак, видно, считает себя умней всех. И все же разбуженное вином любопытство не дало ей всерьез на него рассердиться.

– Расскажи еще про Дворцы Лари, а? – попросила она, – Что у вас там есть? Наверняка ведь полно чудес и всяких невиданных богатств! Я слыхала, что у вас есть птицы, говорящие человеческим языком. И все лари с самого детства ездят верхом, раньше, чем ногами ходят. А еще говорят, лари верят, что солнце – это вечное неугасимое пламя, которое горит пока на земле есть праведники. А кара верят в смеющегося бога, которого подвесили за ногу на дерево.

– Да, Три Ножа, все так и есть.

– И у тебя есть такая птица? Говорящая? – спросила Юри, недоверчиво прищуриваясь.

– Есть, и не одна.

– И где вы их берете? Как учите говорить?

– Мы называем их сол вик, что значит отделенный дух. Чтобы создать такую птицу, нужен человек, готовый принести в жертву свое тело и принять страшную мучительную смерть в великой башне храма Солнцедар. После нескольких месяцев поста и духовных практик, доброволец отправляется на верхний ярус башни и ложится на сияющий священный диск. Когда солнце оказывается в зените, жар его лучей причиняет чудовищные страдания. В конце концов человек умирает. Если его жертва принята, дух в момент смерти отделяется от тела вместе с сознанием и переносится в одну из птиц, что живут в Солнцедаре или его окрестностях. Так рождается сол вик – птица с душой человека или человек с телом птицы.

– Да кто же на такое согласится?! – воскликнула ошарашенная Юри.

– Чаще всего искалеченные войны лари или безнадежно больные, обреченные, – ответил Рем мрачно, – И преступники, осужденные на смерть.

«Да уж… Кошак, конечно, мастер поднять настроение», – подумала Юри, а вслух сказала:

– Расскажи еще что-нибудь, только не такое жуткое. Расскажи лучше про свою чудесную жизнь во дворце.

Она уже прикончила второй кувшин и потянулась за третьим. Сладкое вино сперва раззадорило, но теперь наоборот сморило. Сиреневый мир вокруг крутился и норовил завалиться куда-то, потому она опустила голову на тощую подушку и прикрыла глаза.

– Не такая уж она и чудесная, Юри, – сказал принц откуда-то из темноты алькова.

– Ой, да хорош заливать! Никогда не поверю, что ты хоть раз в жизни лег спать голодным. Небось ни одной оплеухи не словил. И все кругом тобой восхищаются, какой красивый, какой прекрасный наш принц Ре. Принесите ему скорее еще немного украшений для волос, чтобы не грустил.

– Да, все именно так. Ты как будто меня насквозь видишь, Три Ножа. Может ты сама колдунья?

– Ха, да что тут колдовать? У тебя же все это на лбу написано.

***

Впереди шел жрец с небольшим, величиной с яблоко, люмисом в вытянутой руке. Тусклого сиреневого сияния едва хватало, чтобы осветить несколько ступеней лестницы, уходящей спиралью вниз. Юри шла почти вплотную к Рему, опасаясь, что если отстанет, то сгинет в темноте бесконечных коридоров и лестниц. Голова болела от выпитого вчера сладкого вина, и на душе кошки скреблись из-за зря сказанных слов.

Высокая шапка на голове жреца, почти касалась потолка. Он втягивал голову в плечи, опасаясь, что зацепиться и потеряет вместе с головным убором весь свой величественный вид. Промозглый поток воздуха поднимался откуда-то из глубин подземелья. Чем ниже они спускались, тем холодней становилось. Юри поежилась и поплотней застегнула куртку, оставив только последнюю серебряную пуговку висеть без дела. И подумала, что зря не прихватила с собой любимое пестрое одеяло.

Наконец, лестница сделала последний поворот, и они попали в огромную, казавшуюся бескрайней пещеру, освященную десятками сияющих кристаллов. Высокий сводчатый потолок поддерживали мраморные колонны, украшенные бахромой соляных отложений. На полу лежала мозаика – черно-серый узор из сотен спиралей, похожих на свернувшихся кольцами змей, блестящих маслянистыми спинами. Стены покрывали поблекшие от времени и сырости фрески. Юри решила, что они, должно быть, появились здесь уже очень давно. Первая фреска изображала двух мужчин, похожих друг на друга. Они стояли в странных неестественных позах – ноги широко расставлены, плечи развернуты, носатые лица обращены друг к другу, и у каждого по одному рыбьему синему глазу. Одежда была нарисована так, словно художник никогда не видел ни единой складки на материи. Зато меч, зажатый в руке у одного из близнецов, был прорисован с неожиданной тщательностью. Справа и слева фрески почти полностью походили одна на другую. Юри показалось, что они одинаковые, но приглядевшись, она заметила, что различие все же имеется. На той, что находилась по левую руку, изображенные мужчины не были близнецами. Тот, что держал меч, как будто приходился первым двум родным братом, а рядом с ним стоял все в той же неестественной позе человек, слепленный из другого теста. Он был выше ростом и тоньше. За спиной вилась длинная коса, такая, как носят лари, придерживающиеся традиций.

Жрецы выстроились полукругом в несколько плотных рядов. Юри попыталась сосчитать их, но сбилась на втором десятке. Они были совершенно одинаковые – башни шапок, завеса из бронзовых пластин на лицах, черно-серые многослойные одежды, полностью скрывающие фигуру. Юри заметила, что жрецы разного роста, только шапки отличались по высоте, выравнивая их так, что казалось будто все они совершенно неотличимы один от другого. Она стала вглядываться внимательнее, ища глазами самые высокие шапки. Рем, шедший впереди, повернулся и спросил:

– Твоя мать такая же невеличка, как ты?

Она кивнула и поняла, что принц тоже разгадал уловку с шапками.

Как только Рем подошел к жрецам, они немедленно склонились в поклоне, звякнули бронзовые завесы. Один из них в самой короткой шапке вышел вперед и прошипел тихо, но отчетливо:

– Приветствуем, наследника Саркани, приветствуем его первого спутника. Ритуал будет исполнен, как полагается и великий договор вновь скрепится кровью, порядок сохранится. Будущий Саркани, протяни руку.

Принц послушался, и жрец быстрым движением полоснул по его ладони маленьким клинком, оставив небольшой надрез. Знакомый волнующий запах повис в воздухе, и Юри наконец, со всей уверенностью поняла, что так пахнет кровь Рема.

– Димгош, димгош, димгош… – зашипели со всех сторон жрецы.

Юри слышала, как бьется сердце. Ее дыхание участилось. Неужели уже начался тот самый королевский ритуал? Она ожидала другого, чего именно сама не знала, но все происходящее сейчас было слишком обыденно, слишком просто для такого значительного события. Ни барабанной дроби, ни фанфар, ни цветов, ни флагов. Да у речников поминки и то торжественней устраивают!