– Гляди, что это там? – спросила Маришка, указывая рукой в сторону небольшой, заросшей высоченными камышами, заводи. Юри бросила рассеянный взгляд в ту сторону, но мысли ее крутились вокруг того, где именно она оставила вчера свой мешок.

– Ты чего задумала? – спросила Маришка испуганно, – У тебя такое лицо страшное… О, нет! Не надо, умоляю тебя! Пожалуйста! Возьми мои туфли! Зачем? Ну зачем тебе делать эту глупость? Из-за страшных ботинок? Я тебе новые куплю, любые, какие захочешь!

– Отвяжись, нет там никого, глаза разуй. Не из-за ботинок. Ты останешься в лодке. И тихо сиди, не звука вообще. Ясно тебе?

– Не ходи… Зачем, скажи мне?!

– Если скажу, ты заткнешься уже наконец?

Маришка зашипела от негодования, но кивнула.

– Дождь собирается, а там моя книга осталась. Она мне нужна.

– Ты дура совсем что ли? – воскликнула Маришка, осеклась и добавила тихо, почти шепотом, – Может, не будет никакого дождя, а?

Юри посмотрела на серое набухшее небо и покачала головой.

Ворон сидел на камне у воды и внимательно наблюдал за тем, как Юри осторожно перешагнула через борт лодки и выбралась на валун. Она сделала жест, приказывая Маришке отплыть и та, очень осторожно опустила весла в воду. Стоило Юри ступить на холодный песок, ворон возмущенно гаркнул, отгоняя ее от своей добычи. Его братья встревожились и захлопали крыльями. Но Юри не обратила на них внимания. Она, изо всех сил стараясь не смотреть на пятна крови и растерзанные останки каторжников, на цыпочках пробралась к месту вчерашней ночевки под ивой. Там у кострища торчала из песка палка с насаженным ботинком. Рядом лежал окровавленный хлыст. Юри поморщилась. Вокруг так сильно пахло кровью, что у нее начала кружиться голова. Она поискала глазами мешок и наконец увидела его рядом к горкой лапника, служившего им ночью постелью. Сгребла в охапку свое имущество и, задыхаясь от волнения, поспешила обратно. По пути не удержалась и схватила ботинок, торчащий на палке подбитым каблуком кверху. Повернулась, оглядываясь кругом в поисках второго.

Вороны встрепенулись и сорвались с места, без единого сиплого возгласа, как будто их ветром сдуло. Закричала отчаянно Маришка.

Юри медленно развернулась на месте и подняла взгляд. Зверь тихо, как туман, приближался к ней. Желтые глаза смотрели прямо на нее из густой черноты. Где-то очень-очень далеко звучал голос Маришки:

– Эй, иди сюда, тварь! Я здесь! Я здесь! Сюда иди! Ко мне иди! Эй! Эй! Юри! Беги! Беги!

От страха затряслись ноги. Юри отчаянно пыталась унять дрожь, обещая себе, что не умрет на коленях, как рябой каторжник сегодня утром. Бросила поклажу и схватилась за рукояти ножей, и это придало ей немного смелости. И все же было так страшно умирать, что она разрешила себе закрыть глаза. По щекам тотчас потекли горячие слезы. В воздухе все острее чувствовался тот самый манящий и пугающий аромат, который не давал ей покоя в последние дни. Одновременно пряный и свежий, похожий на запах в лесу после дождя, на то, как пахнут сундуки, привезенные из страны Халли, на бергамот, на спелый персик, на жасмин, на мед, на самый первый весенний цветок. Горячее дыхание зверя коснулось лица, и Юри вспомнила об отце, братьях и о маме. «Прости меня, мама, пожалуйста, прости меня», – подумала она и открыла глаза.

– Что здесь случилось? – спросил принц, оглядываясь по сторонам, – Почему ты здесь?

Юри отпрыгнула назад и выхватила нож.

– Не подходи, – сказала она хрипло.

– Ладно, – ответил Рем примирительно, – Я и не собирался подходить. Скажи, что произошло только что? Что ты сделала?

– Что я сделала? По-твоему, это я сделала? Какого лешего ты меня спрашиваешь вообще?

– О, боги, Юри! Юри! – отчаянно вопила Маришка.

– Да жива я!

– Слава богам, беги сюда, скорее!

– Сейчас! – крикнула Юри и начала по дуге обходить Рема, не сводя с него глаз.

Он выглядел почти так же, как и раньше. Только стоял прямо, и, казалось, стал шире в плечах и выше ростом.

– Хорошо, мы уходим, – сказала она, – Прощай, кто бы ты ни был!

– Эй, Три Ножа, ты что бросишь меня здесь? Почему?

– Ты еще спрашиваешь? Ничего себе!

– Подожди, поговори со мной! Скажи мне, что случилось только что? – спросил Рем, делая шаг к ней.

– Эй ты, чудище! – завопила Маришка, – Не подходи!

Он укоризненно посмотрел на нее и замер на месте.

Юри перепрыгнула на валун и обернулась. Принц стоял все там же в тени под ивой и держал потерянный ботинок.

– Сюда кидай, – крикнула она.

– Можно поближе подойду? Вдруг не доброшу.

– Кидай так.

Он потешно размахнулся, держа ботинок двумя руками, словно тот был огромный и тяжелый, и бросил.

– Спасибо! – буркнула Юри и отвернулась.

– И все? Эта вся твоя благодарность за спасение ваших жизней?

– Так ты значит, знаешь, что сделал! А чего претворялся?

– Не говори с ним. Прыгай в лодку скорее! – кричала Маришка.

– Я не претворялся. Я хочу знать, что случилось перед тем, как ты сейчас увидела меня. Что ты сделала?

– Ничего!

– Так вот значит чего стоит знаменитое благородство речных кланов, – сказал Рем с горечью, – Я спас тебе жизнь, а ты в благодарность повернулась ко мне спиной? Какое разочарование.

Юри замерла, устыдившись, ведь он сказал правду и спросила:

– Чего ты хочешь?

– Ответь на мой вопрос и отдай карту.

– Я ничего не делала! Я боюсь тебя и не знаю, кто ты такой!

– Ты знаешь меня, Три Ножа. Я принц Ремуш Саркани, наследник королевы Ю, повелительницы Карилара и Ислы. Вы с Маришкой нашли меня у реки Чермянки и лечили мои раны. Вчера ты повязала мне на голову платок своего клана. Неужели забыла об этом?

– Я помню… Отдай платок!

– Не отдам. Подойди и сама забери.

– Ну и подавись! – крикнула она и добавила уже тихо себе под нос, – Все равно это ничего не значит.

– Хватит говорить с ним! – потребовала Маришка, – А ну живо иди в лодку!

Юри не шелохнулась. Она внимательно разглядывала принца. Он выглядел иначе – от нездоровой мраморной бледности ни осталось и следа, на щеках играл румянец, живые глаза блестели. В его голосе и движениях чувствовалась небывалая бодрость, сила и какая-то немного шальная веселость, которую он как будто бы сдерживал и старался скрыть.

– Ремуш… уважаемый принц, – спросила Юри, – А что с вашей раной?

– Не волнуйся, Три Ножа, рана больше не беспокоит меня, – ответил Рем.

«Оборотень… Права, значит, Маришка. Прям как в той сказке», – подумала Юри, а вслух сказала:

– Отдам карту и расходимся каждый своей дорогой?

– Да, – ответил Рем и подошел ближе.

– Стой на месте! Не подходи, сказала же!

– Тебе не нужно бояться меня, Три Ножа. Я не причиню тебе никакого вреда, обещаю.

– Почему я должна верить?

– Каждое слово Саркани – правда. Ложь удел слабых.

– Не убедил! Все врут!

– Хочешь, чтобы я поклялся?

– Было бы не плохо, так-то…

– Чем мне поклясться?

– Сердцем матери!

– Не уверен, что у моей матери есть сердце… что ж ладно, – Рем приложил правую руку к груди и произнес торжественно, – Клянусь сердцем матери и своим собственным, что не причиню тебе вреда. Можно мне подойти теперь?

– Ладно, но не очень близко…

Он вышел из тени дерева, сделал несколько шагов и опустился на песок, в стороне от раскинутых ног мертвеца в рыжих сапогах. Юри села на камень и вытряхнула из ботинок мусор. К ее радости они полностью просохли. В мешке нашлись носки, так что можно было наконец обуться.

Она велела Маришке привязать лодку веревкой, все еще висящей на дереве. И после долгих препирательств та согласилась, но выходить на берег отказалась наотрез.

– Спроси его он оборотень или нет, – попросила она, понизив голос до шепота.

– Оборотень?– спросил Рем, наделенный, как оказалось, чутким слухом, – Аааа, так вы решили, что я оборотень? Какая гадость! Оборотни есть только в сказках.

– А что нам еще было думать? – воскликнула Юри, – У нас на Исле такого не бывает, чтобы люди в кошек оборачивались и головы другим откусывали!

– В кошек? Ты ранишь мою гордость, Три Ножа… – Рем закрыл лицо руками и тяжело вздохнул.

– Прошу прощения, если так… не со зла я, не хотела обидеть. Так-то ясно конечно, что это не в самом деле кошка была, – пробормотала Юри.

Рем, помолчав немного, ответил:

– Я тигро-хоб. Это значит, что я родился с духом тигра, который живет внутри меня, и я могу призвать его по своему желанию.

– Тигр? Все лари такие? – спросила Юри с недоверием. Она не знала, что значит тигр, но слышала прежде, что хобами в Кариларе называют существ из мира духов и разных чудаков— кулешат, леших, русалок и водяных, и еще колдунов, врачевателей, некоторых чужестранцев и глотателей огня.

– Нет, конечно, – ответил Рем, – Не уверен, что на свете есть еще такие как я.

– Это болезнь? Это заразно? – крикнула Маришка. От волнения она начала немного заикаться.

– Нет, госпожа Маришка, это врожденное свойство, как заячья губа или косолапость. Вам нечего бояться.

Маришка плюхнулась на скамью со вздохом облегчения.

– Значит, можешь обратиться в этого зверя тигра в любой момент по своему желанию? Или только в полнолуние? – спросила Юри.

– Полнолуние тут не при чем. Как я уже сказал, оборотней не существует.

Рем слегка коснулся указательным пальцем горбинки на носу и добавил:

– Все не так просто… Тигр не подчиняется мне, когда выпускаю его. Делает, что ему вздумается. Потому я и спрашиваю тебя, Три Ножа, что ты сделала, перед тем как он исчез? Ты что-то сказала ему?

Юри ошарашено посмотрела на него.

– Ничего я не сделала… просто испугалась до ужаса и стояла на месте… – ответила она, осознав, что его слова означают, – То есть тигр, этот зверь, как будто бы и не ты? А кто-то другой?

– Да, – ответил Рем, – Сейчас он накрепко заперт, вам нечего боятся. Обещаю, что не выпущу его.

Рем огляделся по сторонам на следы утренней бойни.

– Потому и хотел, чтобы вы скорее залезли в лодку. Тигр не любит воду, – объяснил он.

Юри поклонилась и сказала:

– Тогда благодарю и тигра и вас, уважаемый, за спасение наших жизней. Чем я могу отплатить?

– Отдай мне карту Ислы.

Юри достала из мешка карту и кинула ему.

– И куда ты отправишься? Пешком через болота и лес? Может, вернешься с нами в Нежбор?

Маришка охнула, но промолчала.

– Я пойду в Храм, – ответил Рем, разворачивая карту в поисках нужного листа, – Где-то тут неподалеку лодка этих скотов. Найду ее и отправлюсь по Реке до тропы Праведников. Я слышал, что она где-то тут рядом, кажется, у Малой заставы. Только надо понять, где она начинается, до заставы или после… и как на нее выйти.

– Ты хочешь сказать, что, если дойдешь до Храма через болота, тебя туда пустят? – спросила Юри с сомнением в голосе, – Они ведь никогда не пускают этих доходяг, что приходят туда. Всем известно, что они берут только слабоумных и уродов от рождения. Всем прочим туда нельзя!

– Мне можно, – ответил Рем, внимательно разглядывая карту.

– Ты уверен? Тебя пустят внутрь храмовой горы? Туда, где живут жрецы? Прямо туда?

– Да, конечно я уверен. Они меня ждут. Я останусь там сколько потребуется. Вы обе забудьте о встрече со мной, если дорожите жизнью. Когда все разрешится, я сам вас найду.

– А ты уверен, что совладаешь с лодкой, если найдешь ее? – спросила Юри, —Ты вообще когда-нибудь управлял парусом? Грести умеешь?

– Нет, но, надеюсь, справлюсь.

Перед тем как задать следующий вопрос, Юри бросила быстрый взгляд на Маришку. Та сидела, поджав губы, и от нетерпения теребила ленты на платье.

– Ремуш, уважаемый, если помогу с лодкой, сможешь взять меня с собой в Храм?

Маришка вскочила на ноги и воскликнула, задыхаясь от возмущения:

– Ты в уме? Что ты задумала? Пойдешь с ним, а как же я? Ты что бросишь меня?

– Не тебе упрекать меня. Молчала бы.

– Ты что все еще злишься? Потому с ним пойдешь? Да он же чудовище! Зверь!

Красивое лицо принца испортила гримаса отвращения, но он тотчас вернул себе прежний невозмутимый и веселый вид.

– Три Ножа, – сказал он, – Со мной может войти только мой друг, человек которому я могу доверить свою жизнь.

– Мы вроде поладили с тобой, так-то, – ответила Юри с самой милой улыбкой, какую смогла изобразить.

Принц медленно свернул карту и отложил в сторону.

– Ты хочешь пойти со мной? Хочешь отыскать там свою мать, верно я понял?

– Так и есть, – ответила Юри, подтвердив свои слова решительным кивком, – Этого я хочу больше всего на свете.

Маришка обхватила голову руками и застонала.

– Хорошо, ты можешь пойти со мной в Храм.

– По рукам, – Юри протянула Рему открытую ладонь. Он поднялся на ноги и подошел пожать ей руку в знак уговора.

– Что ты делаешь, дурочка!? – крикнула Маришка.

– Ты, Мариш, если поднажмешь, может быть и доберешься до темна в Дортомир.

Юри подняла валявшийся на песке фонарь, достала из кармана огниво и легко перепрыгнула с валуна на валун к лодке.

– Держи Мариш и прощай, – сказала она, протягивая подруге вещи.

– Юри… – умоляюще протянула Маришка, – Пойдем со мной, прошу тебя!

– Нет.

– Ты все еще злишься? Ты так обиделась, что я тебя обманула немного? Ну прости-прости-прости!

Маришка безуспешно попыталась ухватить подругу за рукав и крикнула:

– Ну и проваливай! Дурище лохматое! Сама виновата, если пропадешь с ним!

– Никому не говори про нас.

– Да кому мне говорить-то?

– Прощай, Маришка, даст бог речной, свидимся снова.

– Прощай, хозяйка Дортомира, – весело крикнул Рем и помахал рукой.

Маришка не удостоила его ответом, только что-то прошипела себе под нос. Отвернулась и ударила веслами по воде.

– Держись ближе к берегу, там течение послабее, на середину не лезь! И не молоти веслами, держи ритм, как я учила тебя! – крикнула ей вслед Юри, но Маришка не обернулась.