– Ухаживать решил, как полагается? – спросила Юри, глядя исподлобья.

– Да.

– И с отцом моим будешь говорить? И подарок пришлешь?

– Да.

– Ха!

– Так что? Пойдешь?

– Посмотрим.

Ян Ян расплылся в улыбке. Юри внимательно оглядела его с ног до головы и сказала:

– Так я гляжу, ты при обновке.

– Да, – подтвердил Ян Ян, поправляя лацканы, – Новая одежка. Солидно, скажи!

– Ага, а старую куда дел?

– Никуда…

– Дай поносить.

– Так велика же будет!

– Жалко тебе что ли? А я-то думала, буду носить, думать про тебя…

– Не жалко! Только она ведь совсем старая уже…

– Дашь или нет?

– Ну если хочешь, дам, конечно…

Ян Ян скрылся за дверью и через минуту протянул Юри короткую черную куртку из плотной телячьей кожи, какие носили почти все речники Нежбора. Она была действительно старая, потертая и не раз уже залатанная. На локтях заплатки, и из семи железных пуговиц осталось четыре. Юри деловито свернула куртку и с немалым трудом запихнула в и без того туго набитый заплечный мешок.

– Благодарю, сударь Ян Ян! Бывай!

– А ты куда сейчас, Юри?

– До бати, конечно, как ты велел.

– О, это хорошо! До встречи, уважаемая Три Ножа! – крикнул Ян Ян, глядя как Юри скрывается за дверями в кабинет Гароша. Затем подхватил свой невеликий скарб, уместившийся в один единственный мешок, и пружинистой слегка неуклюжей походкой направился к лестнице.

Юри оглядела комнату Гароша. Посредине стоял круглый стол, за которым обычно велись важные разговоры, и вина было выпито немало, о чем свидетельствовало несколько вбитых в столешницу корабельных гвоздей. Вокруг стола выстроились десять стульев с высокими спинками – по числу капитанов клана. Еще несколько, попроще, стояло вдоль стены. Небольшой двустворчатый шкаф, пара сундуков с горбатыми крышками и письменный стол у окна. К нему Юри направилась в первую очередь. Верхний ящик был не заперт. Внутри в беспорядке валялись трубки, куски веревки, точильный камень, малая клановая печать, порванные стеклянные бусы, табакерка, счеты, сломанные перья и прочий мусор. Она пошарила рукой и нажала на дальнюю стенку, в глубине стола что-то щелкнуло и открылся нижний ящик. Его содержимое было куда интереснее. Первым делом Юри достала именную табличку – тонкую металлическую пластину с выгравированной надписью «Ремуш Бом, четвертый сын Ладо». Провела пальцем по надписи, вздохнула и спрятала в карман жилета. Затем открыла деревянную шкатулку с резной крышкой. Внутри лежали серебряные монеты. Юри взяла сперва три, а потом, поразмыслив, еще пару. Этого должно было хватить для оплаты мзды на заставе. Оставалась найти хорошую карту, но как на зло в ящике ее не оказалось. Заглянула в сундук. Там в беспорядке лежала какая-то поношенная одежда, сапоги и старая мятая шляпа.

– Куда ж он карту-то дел… – зло пробормотала Юри себе под нос и услышала приближающиеся шаги и голоса. Она выругалась и юркнула в шкаф, надеясь, что по коридору идут не ее братья. Шаги приближались, и надежда таяла. Голоса определенно принадлежали Гарошу, Багошу и Диму.

– Все это мне не нравится, – сказал Гарош, переступая порог.

– А кому-то нравится? – спросил Дим с вызовом и захлопнул дверь.

Юри смотрела сквозь щель между створками шкафа, силясь разглядеть Дима. Но видела только широкую спину Багоша.

– Проклятый Саркани! Принесла ж нелегкая такую заразу! – воскликнул Багош, и Юри всем сердцем с ним согласилась.

– Какие убытки? – задал вопрос Гарош строго и сухо, давая понять, что теперь разговор пойдет серьезный.

– Одна лодка застряла на заставе. Это «Огарь». Там провоза на четыре мешка и товара на восемь. В основном ерунда, но есть несколько белых шкурок карпуля, хороших. Если что, провоз разрешил сбросить, там ерунда, – сказал Дим.

– Ясно. Еще?

– Дяди Фриша лодка во Врате, что с ними, не знаю. При нем отборные шкурки, лучшего качества. У него хорошая сделка по карпулям намечалась, как бы не сорвалась теперь… Отправили к нему птицу, еле нашли. Голубятни-то Миша велел запереть. Долетит или нет, не ясно.

– Провоз со «Щуки» скинули у бати, туда же отправим «Лебедя» и «Зимородка». Остальные тут, – добавил Багош.

– Мастер хочет, чтобы мы держали для него наготове лодку. Говорит, что скоро собирается вернутся на запад, и с ним будет его обычный груз, а может быть даже не один. Этот жуткий сундук еще позавчера сняли с «Водомерки» его люди, – сказал Дим с нескрываемым раздражением в голосе.

– Не с руки нам сейчас на запад двигать, – пробурчал Багош.

– Говорит, что оплатит поверх, потому как понимает, что вода нынче мутная. Но мне не по душе эта работа! – выпалил Дим.

– Отказать ему мы не можем, – сказал Гарош твердо, – Что по амбарам?

Юри не стала слушать, что скажет Дим в ответ, а занялась исследованием своего тесного убежища. На ее счастье, в шкафу оказалось почти пусто. Разве что по правую руку висел на крюке дорожный кожаный плащ. Юри принюхалась. От плаща остро пахло морем. Она осторожно ощупала толстую грубую кожу, стараясь действовать как можно тише. Судя по долетавшим обрывкам разговора, братья были заняты какими-то подсчетами и спорили о деньгах. Юри нашла карман и, запустив туда руку, чуть не присвистнула от радости. Сложенный в несколько раз лист плотной шершавой бумаги – карта! Нащупала кошелек, довольно увесистый, с осторожностью положила обратно. Еще что-то круглое и гладкое, как будто стеклянный шарик – детская игрушка что ли? На ощупь он был теплый, что показалось Юри очень странным, и она поспешно опустила его на дно кармана. Медленно потянула к себе бумагу, и поднеся к щели, сквозь которую струился внутрь шкафа тоненький лучик света, убедилась, что держит в руках действительно сложенную в несколько раз карту. Засунула добычу за пазуху и притаилась. Тем временем разговор братьев принял иное направление, и Юри вздрогнула, услышав свое имя.

– Сестру отправил к этой ее дортомирской подружке, – сказал Багош и поднялся со стула. Теперь Юри, наконец, смогла разглядеть Дима. Третий брат был всего на два года старше ее, и раньше они дружили не разлей вода. До тех пор, пока Дим не получил из рук Гароша клановый платок. С того момента их отношения становились хуже с каждым днем, а два месяца назад окончательно испортились после того, как Дим, заняв сторону старших братьев, наотрез отказался идти осенью в Храм.

Юри смотрела, как братец, по своему обыкновению, подкручивает вверх то один ус, то второй, задумчиво глядя перед собой. Он был больше прочих похож на сестру. С такими же непокорными рыжеватыми волосами, чуть вздернутым коротким носом и большими широко разнесенными глазами, придававшими его облику детские черты.

– Не нравится мне, что сестра с этой пропащей девчонкой повсюду ходит, – проворчал Гарош, – Эта Маришка плохо кончит, дело ясное.

– Она настоящая красавица, – сказал Дим, приглаживая усы, – Жду не дождусь, когда уже окажется в одном из веселых домов у Реки.

Багош рассмеялся во весь голос.

– Что ж, брат, и я следом за тобой!

Все внутри Юри вскипело от злости так, что аж челюсть свело. Нестерпимо хотелось выпрыгнуть из шкафа и высказать упырям в лицо все, что сейчас о них думает. Она до боли сжала кулаки, силясь унять порыв праведного гнева.

– Пора сестре замуж, – сказал Гарош, сделал шаг и оказался за спиной у Дима. Теперь Юри могла видеть из своего укрытия и его тоже. Старший брат, высокий и статный, с красивыми кудрями и длинным носом, пошел в родню по отцовской линии. Гарош всегда казался ей немного чужим, даже в детстве. Они никогда не говорили по душам, и даже в самые черные дни их жизни, кажется, не было и мгновения, чтобы он хоть на толику открыл ей свое сердце. Юри знала, что Гарош самый умный человек из всех ее знакомых. Именно его находчивости, предприимчивости и смелости все они были обязаны тем положением, что занимали сейчас. Он создал речной клан Бом, имея в начале пути всего лишь одну построенную отцом лодку и удачу на своей стороне. Юри уважала старшего брата и боялась его, но любила ли? Сейчас точно нет. «Повыдергать бы тебе, Гарошик, все твои кудряхи», – думала она, скрипя зубами.

– Да, – согласился с братом Дим, – ты знаешь, что Ян Ян хочет ее?

– Мелковат сморчок, – сказал Гарош, – Капитан Лирди из независимых говорил со мной насчет этого. Сказал, что примет наш платок только от Юриллы, а по-другому никак. У него две свои лодки на шесть весел, и он хочет строить третью. У него связи в Шулимах, через дядю, который держит конный завод. Там такая порода! Тяжеловозы, красавцы, повыше тебя, Багош, в холке будут. Вот такая родня нам не помешает.

– А этот Лирди не старый ли он для нашей Юри? – спросил Багош.

– Он немногим старше меня, – ответил Гарош.

– Так Юрик же еще совсем как дите… на уме одна ерунда, – со вздохом сказал Багош, – Может рано еще?

– Добегается, – отрезал Гарош, – С ее характером жди беды.

– Что думаешь, нагуляет племянника? – с сомнением в голосе спросил Багош, – Это вряд ли.

– Да она скорее зарежет кого-нибудь ненароком, – сказал Дим.

– Мне не нравится, что она делает, что хочет без всякой управы. Ее поведение ставит под удар нашу репутацию. Нельзя, чтобы…

На этих словах старшего брата, Юри утратила контроль над своими чувствами и с грохотом выпрыгнула из шкафа на середину комнаты. От злости лицо ее побагровело, в глазах сверкала огненная буря. Она обвела ошарашенных от неожиданности братьев взглядом, полным ненависти и презрения, и крикнула:

– Вы! Мерзкие червяки! Подлые твари! Мне противно, что у меня с вами, псами, одна кровь! Предатели! Вы матушку предали, вы ее забыли! Теперь меня продаете, как лошадь!

Юри сделала паузу, чтобы набрать побольше воздуха в легкие и продолжила:

– В пекле горите, сволочи! С тяжеловозом породнится захотел, Гарошик? Лещом тебе по щам, а не свадебка! Кровью умоетесь, обещаю!

– Юри, погодь… – сказал Багош и сделал шаг к сестре. Она немедленно отпрыгнула назад, резво как кошка, достала нож и прошипела:

– Порежу, будь уверен. Хоть маленько, но покалечу.

Багош отступил назад.

– Юри, ты что там делала? Ты что, в шкафу сидела? – спросил Дим, поднимаясь со стула.

– Не твое дело, гнида… Я тебя вообще не знаю. Что ты там про Маришку мою пел, песий катышек, я все запомнила.

Она отступила назад к двери. Не сводя глаз с братьев, потянула за ручку, вышла, пятясь, в коридор и побежала к лестнице.

– Что это было, а? – спросил Дим.

– Похоже не хочет Юри за капитана замуж, – сказал Багош и от души рассмеялся, – Вот же бес-кулешонок!

– Да, пожалуй, что так, – согласился Гарош, – Ладно, это потом решим.

– А что она в шкафу-то делала? – спросил Дим.

– Да кто ж ее знает… – ответил Багош, пожимая плечами, – Наверное сперла тут что-то.

Юри кубарем скатилась с лестницы. Сердце стучало так, что заломило в висках. На кухне никого не оказалось. Огонь в печи горел, но от привычной полуденной суеты в таверне не осталось и следа. Она залезла на лавку и пошарила на верхней полке, где хранились кое-какие лекарства из тех, что стоит всегда иметь под рукой. Обнаружила флакон мази с живицей, спрятала в карман и поспешила на улицу.

***

Рассказывать о своих приключениях в Нежборе снова пришлось дважды. На сей раз принц Ре задавал много вопросов, уточняя, довольно странные на взгляд Юри вещи. К примеру, спросил, что именно нарисовано на коже у казненных дав. Она не разглядела толком, потому что смотреть на покойников не очень-то приятно. Затем принц задал вопрос, что за человек Кириш Немо. Тут Юри опять не удалось блеснуть осведомленностью. Все что она знала, Кириш – незаконный сын Миши, но для принца это не стало новостью. А вот то, что в Нежборе уже десять лет никого не казнили, удивило, кажется, до глубины души.

– Почему не было ни одной казни за десять лет?

– Ну вот так скучно мы тут живем, – ответила Юри, – А вы как будто расстроились, ваше высочество… Любите казни?

Принц поднял на нее холодные глаза и ответил:

– Нет, Юри, я не люблю казни. Как же наместник поступал с преступниками? Или у вас тут и преступлений не случалось?

– Случались, – ответила Юри, – Да вот только всех, кого недостаточно просто высечь, навсегда в Шулимы отправляют. И убийц, и воров, и разбойников, и казнокрадов, и прочих.

– Хм… – Принц нахмурился и спросил, – Кто управляет Шулимскими копями?

– Я-то откуда знаю? – воскликнула Юри, – Мужик какой-то толстый, один раз его видела в Нежборе. Знаете что, ваше высочество, надо нам завтра по утру двигать отсюда. А то, не ровен час, ваш Ролдари пошлет людей с собаками на этот берег Чермянки. И найдут нас тут в два счета. Или, может быть, все-таки вернетесь в Нежбор? Там ваши слуги с горя на смерть убиваются.

– Собаки не проблема, – сказал принц, – Но ты права, нам надо уходить, как можно быстрее. Зови Маришку. Пусть принесет ножницы.

Маришка выслушала краткую версию приключений Юри пока они шли к домику. Рассказ напугал ее по-настоящему, особенно часть про бесславный конец Ярошки.

– Как думаешь, Юри, она назвала мое имя? – спросила Маришка дрогнувшим голосом.

– Вот уж не знаю… Но нам в любом случае надо убираться отсюда.

Солнце клонилось к закату, и Юри подумала, что стоит поторопиться со сборами.

Первым делом сменили принцу повязку. Маришка действовала уверено и ловко, словно нашла свое призвание. Щедро намазала обе раны мазью и снова замотала шелковыми бинтами. Потом извлекла из свертка нарядную мужскую рубашку, немного правда пожелтевшую от времени.

– Ваше высочество, это одежда моего отца, надеюсь подойдет вам, – сказала она.

Принц кивнул. Рубашка оказалась почти впору, только рукава коротковаты.

Юри достала куртку Ян Яна, встряхнула, чтобы расправить, и протянула принцу.

– Вот куртка речника, на Реке все в таких.

Принц сморщил нос. Юри принюхалась. Действительно запашок был резковат.

– Другой нет, вашу с дырищей от стрелы мы все равно сожгли, как вы сами же и велели.