Сексуальные меньшинства, наряду с этническими, больше всего возбуждают общественное внимание и чаще всего (после конфликтов на этнической почве) становятся причиной ожесточенных столкновений. Сначала надо дать некоторые определения. Сексуальными меньшинствами считаются группы, сексуальные идентичность, ориентация и практики которых отличаются от сексуальных идентичности, ориентации и практик, имеющихся у большинства представителей окружающего общества. В этом определении также содержатся термины, нуждающиеся в разъяснении. Сексуальная идентичность – это представление индивида о самом себе представителе мужского или женского пола, или обоих полов. Сексуальная ориентация определяется в конечном счет сексуальной идентичностью и представляет собой долговременную устойчивую модель половой жизни, выражающуюся в том, лица какого пола притягательны для индивида как сексуальные партнеры. Сексуальные практики – это совокупность проявлений сексуальности, выражающиеся в сексуальном поведении. Все это очень сложные явления, в которых переплетаются самые разные проявления и устремления человеческих существ – биологические, социальные, культурные и т. д. Поэтому мы ограничимся приведенными понятиями, не вдаваясь в концептуальных тонкости. Добавим лишь еще одно понятие, без которого очень трудно будет обойтись в дальнейшем – гендер.

Гендер – это социальная ипостась пола, своего рода социальный пол, то есть совокупность нормативных предписаний и форм поведения, характерных для лиц одного или другого пола в данной культуре. Чем отличается гендер от пола, или секса? Люди, с которыми мы взаимодействуем на улице, на работе, в официальной обстановке, в тысячах ситуаций повседневной жизни, различаются для нас как мужчины и женщины на основе представлений о гендере. Женские профессии, женская одежда, женские формы поведения, или, наоборот, мужские профессии и т. д. – все это гендерные определения, которые относятся скорее к особенностям полов, которые могут быть предъявлены и предъявляются открыто, публично. С нарастанием уровня индивидуальности, интимности и закрытости в отношениях мужчин и женщин (в разных комбинациях) происходит переход от гендера к сексу. Партнерша или партнер по теннису в парном разряде или партнерша или партнер в полицейском патруле (в американских фильмах) – это гендерное определение или гендерная роль. Партнер или партнерша в постели – это сексуальная роль. Переходы от гендерных к половым ролям часто неуловимы. Между гендерным взаимодействием (например, чисто формальными отношениями коллег по работе) и служебным романом (со встречами на квартире подруги) имеются переходные формы, такие, например, как флирт, вполне допустимый публично. Кроме того, есть роли, имеющие и гендерную и половую составляющие: жених и невеста, муж и жена, мать и отец и др. При определении того, что здесь от гендера, а что от пола, очень важны степени открытости и закрытости, публичности и интимности.

Вернемся к группам меньшинств. Обычно к сексуальным меньшинствам относят следующие группы: лесбиянки, гомосексуалисты (геи), бисексуалы и трансгендеры. Отсюда и обозначение ЛГБТ, применяемое по отношению к движению сексуальных меньшинств, выступающих на разного рода демонстрациях под общим флагом, раскрашенным в цвета радуги. Как говорится в словарях, автором термина сексуальное меньшинство (по аналогии с этническим меньшинством) стал шведский психолог и психиатр Ларс Уллерстам, опубликовавший в 1967 г. книгу «Эротические меньшинства. Взгляд из Швеции»[103], выражавшую понимание и поддержку в отношении людей с нестандартными формами сексуального поведения.

С тех пор категорий сексуальных меньшинств становится все больше, с началом XXI сексменьшинства растут как грибы после дождя. В качестве особого подразделения сексменьшинств выступают фетишисты и группы, обнимаемые аббревиатурой ПДСМ (подчинение, доминирование и/или садомазохизм; по-английски BDSM – Bondage, Domination, SM). Сюда же также часто включают гетеросексуалов, практикующих вроде бы обычный секс, но предпочитающих особых партнеров, например, другого возраста или расы, или же малознакомых людей, а также свингеров, «полиамористов» (называемых иногда просто «поли») куда входят те, кто предпочитает групповой секс или вообще «немоногамные» отношения. Это далеко не полный перечень человеческих разновидностей особого рода, чья специфика обычно скрыта за пологами и портьерами.

Говоря о появлении этих групп меньшинств, мы не имеем в виду, что соответствующие формы сексуального поведения появились вот только что; совсем нет, они, конечно же, были и раньше, может быть, они были всегда, но только теперь люди, практикующие эти формы, начинают осознавать себя как меньшинства и понимать, что, как и другие меньшинства в плюралистическом демократическом обществе, они имеют право на выражение своих взглядов и публичную демонстрацию своего образа жизни. Медики и сексологи всегда изучали таких людей, всегда имелись статистические данные, хотя, естественно, приблизительные, об их количестве и, соответственно, о распространенности таких сексуальных практик в разных странах и регионах. Но до сих пор они, если и представляли собой группы, то лишь статистические группы, или категории. Особенностью новейших тенденций является, если применить уже использованные нами раньше марксистские термины, их постепенное превращение из «класса в себе», то есть из чисто статистической группы, в «класс для себя», то есть в полноценную группу меньшинств, готовую агрессивно действовать с целью повышения своего статуса и достижения прочих привилегий.

На наш взгляд, помимо общего идеологического климата эпохи, который мы описали в первой главе, два фактора определили возможности такого развития. Первый – формирование политических и правовых предпосылок появления и размножения агрессивных групп меньшинств. Второй – массированная пропаганда, в том числе и научная.

Политические и правовые основания формирования их особого статуса существуют уже давно, а ныне продолжают конкретизироваться и уточняться. В ноябре 2006 г. в индонезийском городе Джокьякарта группой экспертов ООН были сформулированы так называемые «Джокьякартские принципы применения международно-правовых норм о правах человека в отношении сексуальной ориентации и гендерной идентичности»[104]. Собственно, ничего принципиально нового в этом документе не содержалось: просто были систематизированы факты нарушений универсальных прав человека в отношении лиц с нестандартной сексуальной ориентацией и трансгендеров и указано на необходимость бороться с этими нарушениями. Типичный ход мысли экспертов, запечатленный в этом документе: «часто женщины, сожительствующие с лицами своего пола, испытывают дискриминацию при попытках подыскать себе достойное жилье [приводятся примеры]… Это противоречит декларации прав человека [пункт такой-то], а также следующим документам комиссии по правам человека [следуют названия документа]. власти во всех странах, законодательные, так и исполнительные должны принять все меры по ликвидации дискриминации женщин, сожительствующих с лицами своего пола при найме жилья…». Концептуальная новизна в этом документе отсутствует, он имеет, прежде всего, декларативный характер, но в то же время содержит в себе потенциально опасные суждения и рекомендации, носящие в тенденции «тоталитарный» характер. Возьмем, к примеру, тот же самый вопрос о дискриминации при найме жилья. Получается так, что если квартирная хозяйка по моральным соображениям (если мы назовем их предрассудками, они не перестанут иметь моральный характер) отказывается предоставить жилье лесбийской паре, власти должны принудить ее к этому административными мерами.

Там имеются и другие интересные суждения, которые вызывают, если не недоумение, то вопросы. Например, говорится, что власти иногда «препятствуют мирным собраниям, выступающим за равенство независимо от сексуальной ориентации и гендерной идентичности», и тут же подчеркивается необходимость «свободы выражения себя, собственной идентичности и собственной сексуальности». Свобода выражения собственной сексуальности – это, конечно, сильное политическое требование. На самом деле политика и порнография разные вещи, даже если претендующие на политическую значимость гей-парады носят иногда полупорнографический характер. Такие суждения в документах ООН (даже если они не имеют официального характера, как это Джокьякартская декларация) выглядят просто провокацией. Не случайно поэтому на целом ряде международных мероприятий, где обсуждалась эта декларация, авторам ее предъявлялись со стороны представителей разных стран претензии в том, что в нем отразились «спорные доктрины, не признанные универсально».

Тем не менее, декларация сыграла огромную роль в изменении отношений к сексуальным меньшинствам. 10 марта 2010 г. Европарламент (Парламентская ассамблея Совета Европы) одобрил документ по вопросу дискриминации на основе сексуальной ориентации и сексуальной идентичности[105], где постановил, что представление об аморальности гомосексуализма есть предрассудок. Неплохо это для Европы: иметь четкое решение политической организации по вопросу морали, то есть о том, что есть предрассудок, а что не предрассудок! По-моему, даже ЦК КПСС так далеко не заходил. Далее в постановлении сказано, что представление о том, что «гомосексуализм способствует демографическому кризису и угрожает будущему нации» «нелогично», поскольку «узаконивание однополых пар не мешает гетеросексуалам жениться и иметь детей». И это, полагают депутаты, логично!

Указанное постановление и другие документы международных организаций по этим и смежным вопросам будто бы открыли плотину. Редкие прежде официальные признания однополых браков в последние два года стали просто модой среди государств. Только в конце 2012 – начале 2013 гг. они были формально признаны в Англии, Франции и в США. Эти безусловные победы ЛГБТ сообществ открыли поле для новых требований иных сексуальных меньшинств. Автор понимает, что для тех, кто относится к ЛГБТ, сравнение их с теми меньшинствами, о которых говорится далее, может быть неприемлемо и даже оскорбительно, но автор и не сравнивает. Просто и педофилы, например, и зоофилы в своем стремлении получить общественное признание действуют так же, как ранее ЛГБТ. Главным образом при посредстве и при поддержке медиа они шаг за шагом движутся к общественному признанию. Стратегия хорошо известна и отлично проработана. Надо сперва стать пунктом в повестке дня медиа и шоу-бизнеса. Медиа будет регулярно публиковать краткие сообщения, скажем, о том, что в таком-то городке в штате Техас молодой человек мексиканского происхождения совокуплялся с соседской кобылой, а будучи пойманным соседями, сказал, что ему жаль, что кентавры исчезли, и что он хотел зачать кентавра. Если кто-то не верит, то вот ссылка[106]. Это реальное сообщение, перепечатанное во всем мире, в том числе и в России. Далее, если раньше в шоу-бизнесе господствовали шуточки о сексуальной ориентации Бори Моисеева, то скоро начнут появляться шуточки об овечках и козочках. Шоу-бизнес очень чутко реагирует на подлинно важные пункты повестки дня общества. Далее, мы узнаем, что в Германии намерены запретить секс с животными. Это «противоестественное действие» будет наказываться штрафом в 25 тысяч евро[107]. Но нет уверенности, что это законопроект будет принят. Тем более, что как мы недавно узнали, сенат США одобрил законопроект, отменяющий запрет на содомию и зоофилию в армии. В соответствии с законопроектом, в США будет отменена статья 25 Кодекса военной юстиции, в которой говорится о том, что любой человек, «который совершает неестественный половой акт с другим человеком того же или противоположного пола или с животным, виноват в содомии», а потому подлежит суду военного трибунала. Это просто реализация в армии общей тенденции законодательства, поскольку еще несколько лет назад запрет содомии был отменен Верховным судом на том основании, что это является противоречащим Конституции вторжением в личную жизнь[108].

Можно надеяться, что германцам не удастся провести свой ретроградный законопроект. Тем более, что совсем недавно официальный представитель Госдепартамента госпожа Виктория Нуланд выразила обеспокоенность внесенным в Думу законопроектом о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних. Как сообщает газета «Взгляд», она сказала: «Мы глубоко обеспокоены данным российским законопроектом, серьезно ограничивающим свободу выражения и собраний для лесбиянок, гомосексуалистов, би– и транссексуалов, в конечном итоге для всех россиян». Замечательно это «для всех россиян», которые своих интересов, к сожалению, как всегда, не понимают. Далее, она совершенно справедливо отметила, что «никто не должен подвергаться дискриминации на основе того, кого он любит»[109]. Если соотнести это замечательное высказывание с произошедшей практически в то же время отменой запрета на зоофилию, станет ясно, что свобода для каждого «любить, кого он любит» становится безбрежной. Хотелось бы сомневаться, но все меньше остается места для сомнений в том, что рано или поздно эксперты ООН, собравшись в каком-нибудь курортном местечке на острове Бали, примут соответствующую декларацию относительно недопустимости дискриминации сексуальной идентичности и сексуальной ориентации применительно к межвидовому сексу, а Европарламент примет соответствующее постановление, где заявит, что представление об аморальности сожительства с собакой или козой/козлом – предрассудок, и что узаконение межвидового секса никому не мешает жениться и иметь детей внутри своего вида. И это будет «логично».

Все это – не просто набор причудливых фактов и высказываний, а иллюстрация типичной стратегии меньшинств, в частности, сексуальных, в преследовании своих целей, состоящей, в частности, в установлении повестки дня. Выше (в третьей главе) говорилось, что согласно идее повестки дня, медиа дают общественному мнению содержание: о чем ему, общественному мнению, нужно судить. А уж как судить, то есть быть человеку «за» или «против», – это, хотя и в строго определенных рамках, каждому предоставлено решать самому. Но нельзя самому признавать или не признавать тему в качестве темы. Какая тема сегодня важна и актуальна, решают медиа. Это хитроумная стратегия. Все происходит вполне демократично, никто не принужден быть «за» или «против» чего-то. Наоборот, публике как бы говорят: мы ждем вашего мнения, именно оно решает. Ведь действительно, на первый взгляд, может показаться, что тема, в общем-то, и не так важна. Важно, кто принимает решение по этой теме. А это как раз я! Я самоутверждаюсь, становлюсь суверенным гражданином лишь тогда, когда могу, как древний римлянин, опустить большой палец вниз или поднять вверх, даровав кому-то или чему-то жизнь, или, наоборот, обрекая на смерть. Это и будут мои «за» и «против».

Повестка дня приучает читателя (зрителя, слушателя, пользователя) к теме, а логику решения (за или против) диктует уже элита: международные эксперты, депутаты, министры и т. д., при этом дело подается так, что быть против просто невозможно, неуместно, неприлично. Юристам и журналистам обычно не составляет особенного труда найти аргументы в пользу любой позиции. Скажем, в нашем примере запрет секса с животными отменяется на том основании, что это недопустимое вторжение в личную жизнь, и вопрос, на который гражданам надо ответить, звучит так: Вы за или против вторжения в личную жизнь? Вы, конечно, против, в результате секс с животными разрешен. Никто не должен дискриминироваться на основе того, кого он любит. Подойдем с другой стороны, со стороны также крайне популярного ныне вопроса о правах животных. В законопроекте в германском бундестаге запрет секса с животными аргументируется, в частности, тем, что это нарушение прав животных. Но право на секс тоже ведь право животных. И пусть депутаты попробуют доказать, что, например, лошадь в приведенном выше примере не хотела стать матерью кентавра, а была «изнасилована», как говорится в газетном заголовке, то есть секс был без взаимного согласия. А этот самый Мендоза скажет, что согласие было, он это ощутил непосредственно! По известной даосской притче, переходя по мосту речку Сяо, Чжуан Цзы сказал своему другу: «Смотри, как радуются рыбы в воде». Друг сказал: «Ты ведь не рыба и не можешь знать радость рыб. Откуда ты знаешь, что они радуются?» Чжуан Цзы ответил: «Из твоего вопроса я уже вижу, что ты знаешь, что я это знаю. А знаю я это оттого, что нам с тобой эта прогулка по мосту доставляет радость».

Короче, есть достаточно количество способов добиться такой ситуации, когда представление об аморальности зоофилии будет считаться предрассудком, а аргументы против нее – нелогичными. Дальше последуют красочные демонстрации зоофилов с аквариумами, полными радостных рыб, будут применены и прочие инструменты меньшинств. Это не какая-то антиутопическая фантастика – я просто воспроизвожу траекторию успеха ЛГБТ в Европе и Америке, пока еще не в России.

Другая причина успеха сексменьшинств, как сказано выше, – пропаганда. О пропаганде в самом широком смысле – о превращении темы в самую главную в повестке дня общества, о стигматизации несогласных как гомофобов и ретроградов и запуске механизма спирали молчания – уже было сказано. Теперь несколько слов о научной пропаганде, то есть о пропаганде сексменьшинств средствами науки. Нельзя принять всерьез такие аргументы, как, скажем, соображение о недопустимости бороться с гомосексуализмом на том основании, что, мол, наука доказала, что некоторые люди – гомосексуалисты по рождению, но своей, так сказать, генетической конституции. Во-первых, наука на этот счет еще ничего окончательного не доказала, а во-вторых, если что-то от природы, то не значит, что этому непременно надо радоваться. Дауны тоже «от природы», но никто этому не рад.

Под научной пропагандой я имею в виду другую вещь: не ссылки на науку в стиле «британские ученые доказали», а пропаганду средствами науки. Здесь важны два значимых, даже очень значимых имени. Одно из них – Кинси, д-р Альфред Кинси, отец современной сексологии, автор двух огромных томов так называемых «Докладов Кинси»: «Сексуальное поведение мужчины» (1948) и «Сексуальное поведение женщины» (1953). Эти работы принесли ему всемирную славу, годами оставались в листе бестселлеров и, как говорят, до сих пор держатся в списке самых издаваемых книг всех времен.

Кинси и его коллеги просто перевернули мир американских ценностей, показав, насколько реальное сексуальное поведение мужчин и женщин не соответствует как еще достаточно патриархальной тогда морали, так и собственным представлениям людей об их сексуальном поведении. Так, традиционно отвергаемые религией и моралью сексуальные практики оказались на удивление распространенными: 85 % мужчин и 45 % женщин вели половую жизнь до брака, 50 % мужчин и 40 % женщин были неверны в браке. При этом 71 % женщин считали, что измена не повлияла на брак, а некоторые даже сказали, что она его укрепила. Далее, 69 % мужчин имели сношения с проститутками, 37 % хотя бы раз имели половой контакт с другим мужчиной, закончившийся оргазмом, 10 % имели гомосексуальную связь на протяжении не менее трех лет, а 17 % деревенских парней имели секс с животными. Но особенно важно, что Кинси утверждал: это не какое– то неприемлемое, аморальное, а биологически «нормальное» поведение, которое не нужно осуждать и которого не нужно стыдиться.

В споры вокруг материалов Кинси была вовлечена вся страна. Его данные отвергли такие крупные ученые, как Маргарет Мид, Эрих Фромм и многие другие. В большой статье о докторе Кинси («Секрет Кинси: лживая наука о сексуальной революции»)[110] Сью Брауэр анализирует, в частности, критику в адрес Кинси. Критика шла по двум основным направлениям. Во-первых, сугубо естественнонаучный взгляд на человека как животное. Кинси вообще-то был ко времени опубликования этих работ весьма авторитетным зоологом, специалистом по определенному виду насекомых. Вот он и наблюдал мужчин и женщин как самцов и самок человека. По словам знаменитого антрополога Маргарет Мид, Кинси считает, что с моральной точки зрения безразлично, с кем мужчина совокупляется – с женщиной или овцой. Еще один знаменитый пример его сексуально-морального релятивизма – сравнение оргазма по функциональности с чиханием. Другим критическим упреком была неправильность выборки, дающая неверные результаты. Кинси говорил, что его цифры – это средние данные о жизни обычных матерей, отцов, сестер, братьев. На самом деле, как свидетельствовал один из его ассистентов, к 1946 году его команда получила более 1500 сексуальных историй заключенных, осужденных за сексуальные преступления. Сколько из них вошло в выборку, состоящую из 5300 «белых мужчин», остается неизвестным. Хотя он же признал, что в выборку были включены «несколько сот мужчин– проституток», а также, что по меньшей мере 317 респондентов были даже не взрослыми, а детьми, ставшими жертвами сексуальных преступлений. Далее, если уж идти до конца, вскрывая ошибки выборки, 75 % белых мужчин Кинси были добровольцами, согласившимися написать свои сексуальные истории. Сью Брауэр цитирует одного известного сексолога, заметившего, что в исследованиях секса волонтерами обычно становятся люди, в несколько раз сексуально более активные, чем не-волонтеры. Все это – только одна ничтожная часть «преступлений» Кинси против научной строгости, с одной стороны, и против человеческой морали, – с другой. Вместе эти ошибки создают до чудовищности извращенный образ человеческой сексуальности – таков, в принципе вывод Сью Брауэр и многих других критиков «Доклада Кинси». Наша задача здесь – не обнаружение истины относительно данных Кинси, а демонстрация того, как наука может превращаться в пропаганду. Доклад Кинси – один из камней в фундаменте сексуальной революции. И не важно, что дальнейшими исследованиями его результаты были во многом опровергнуты: например, подавляющее большинство позднейших исследований определяли процент гомосексуальных индивидов в человеческих популяциях в объеме от 1 до 3 % – против 10 % у Кинси. То же и по другим категориям. Хотя другие исследования, наоборот, подтверждают данные Кинси. Многие предполагают, что гомосексуализм Кинси и его ближайшего сотрудника и сексуального партнера Помроя, а также его (Кинси) садомазохистские и педофильские (последнее, правда, считается недоказанным) склонности стали важнейшей причиной извращенного видения предмета исследования и вольной или невольной фальсификации результатов. Судить о справедливости такого предположения можно по «модели Больца» (см. раздел «Политкорректность и постмодерн» в первой главе): если собственная жизненная ситуация левых интеллектуалов может служить объяснением их страстной антибуржуазности, то собственные гомосексуальные склонности Кинси могут служить объяснением его стремления создать унижающий образ нормального сексуального поведения, «деградировать» (в смысле «церемонии деградации» у Гарфинкеля, описанной в разделе «Инсценирование меньшинств» гл. III) нормальных мужчин и женщин. Для нас же история Кинси важна как пример научной пропаганды образа жизни сексуальных меньшинств путем превращения его в «норму» сексуального поведения.

Но основной вклад д-ра Кинси в продвижение гомосексуализма как нормальной модели поведения, конечно, состоял в разработке так называемой шкалы Кинси, предназначенной для измерения сексуальной ориентации человека. Шкала состояла из шести пунктов от 0 (исключительно гетеросексуальная ориентация) до 6 (исключительно гомосексуальная ориентация). Авторы статьи о Кинси в Википедии цитируют его собственные разъяснения на этот счет. Представляя эту шкалу, Кинси писал: «Мужчины не представляют две отдельные субпопуляции – строго гетеросексуальную и строго гомосексуальную. Мир не делится на агнцев и козлищ. Фундаментальный принцип таксономии состоит в том, что в природе редко наблюдаются дискретные категории. Живая природа – это континуум во всех и каждом из своих аспектов…» «Подчёркивая непрерывность градаций между исключительно гетеросексуальными и исключительно гомосексуальными личными историями, мы в то же время сочли желательным разработать некий способ классификации, который мог бы базироваться на относительном количестве гетеросексуального и гомосексуального опыта или ответа на опыт в каждой истории… Индивидууму может быть приписана конкретная точка на этой шкале в каждый конкретный период его жизни. Семиточечная шкала более точно приближается к тому, чтобы отразить большое количество градаций, которые существуют в реальности»[111].

У меня здесь нет ни оснований, ни возможностей заниматься подтверждением, либо опровержением находок и изобретений д-ра Кинси, тем более, что на этот счет существует уже огромная литература, где безукоризненно научно в одних статьях и книгах доказано, что Кинси прав, в других, что он не прав. Но бесспорно одно: создавая свои доклады, разрабатывая шкалу, Кинси исходил из предпосылки о том, что гомосексуализм – не атрибут единичного индивида, а некое диффузное качество, пребывающее в каждом человеке, хотя и в разном объеме и в меняющееся по объему в зависимости от возраста. То есть вполне можно сказать, что каждый человек – в какой-то мере гомосексуалист (начиная с единицы и выше на шкале Кинси), а если он показывает ноль, то здесь у «кинсианцев» есть ошарашивающий и безошибочно бьющий в цель аргумент: это не значит, что он не был гомосексуалистом в более раннем возрасте или не будет им позднее (в смысле, что он не показал бы по шкале иной величины, если бы был проверен ранее, или не покажет иных величин в будущем, если будет проверен). Наличие качества гомосексуальности в каждом индивиде – это не результат измерения, а его предпосылка. Учитывая этот факт надо подходить и ко всем другим «научным» доказательствам того, что хотели бы слышать представители групп сексуальных меньшинств и их «промоутеры».

Выше говорилось о двух именах, с которыми можно в первую очередь связать пропаганду гомосексуализм средствами науки. Второе имя – это Ларс Уллерстам, автор книги «Эротические меньшинства». Здесь также имеется личная история, как и у Кинси. Работая психиатром в Стокгольме, он был сторонником сексуальных отношений между детьми и взрослыми, особенно между родителями и их детьми. Он говорил, что такая практика очень распространена среди его друзей. Книга «Эротические меньшинства» стала в определенном смысле интерпретацией его собственного опыта, а научная форма придала ей ауру объективности и всеобщности. Это тоже пример научной пропаганды сексуальных меньшинств.

И в заключение – о роли сексуального образования и просвещения в этом славном деле. Цитирую отчет о результатах внедрения Джокьякартских принципов на указанном выше сайте (http://www.unhcr.org/refworld/pdfid/4bdadc1bd): «Сексуальное образование является главным средством борьбы с дискриминацией против людей с альтернативной сексуальной ориентацией. Важный вклад в работу в этом направлении внесли разработанные в 2006 году Джокьякартские принципы применения законов в области международных прав человека к вопросам сексуальной ориентации и гендерной идентичности. Специальный докладчик [на одном из мероприятий ООН – Л.И.] полностью поддерживает предписания, содержащиеся в принципе 16, касающиеся права на образование». Так в чиновническом мышлении и на бюрократическом языке происходит подмена образования индоктринацией.