Медийное конструирование реальности – это универсальная характеристика интерактивной и коммуникативной среды современного общества. В философско-социологическом плане это явление ярче всего проанализировал немецкий социолог, профессор университета Билефельда Никлас Луман. Конкретные механизмы медийного конструирования, благодаря которым этот процесс может целенаправленно регулироваться и организовываться, исследовались многими авторами в рамках социологии массовых коммуникаций и культурологической коммуникативистики.
В настоящем разделе будет рассмотрена концепция медиа Н. Лумана. Это достаточно сложная и абстрактная концепция, которую мы попытаемся воспроизвести в ряде тезисов. (Если читатель более заинтересован в понимании конкретных медийных механизмов, которые могут использоваться в пропагандистской экспансии групп меньшинств, таких, например, как «спираль молчания» или формирование повестки дня, он может пропустить тезисы, посвященные концепции Лумана, и прямо переходить к следующему разделу.)
1. Коммуникация, по мнению Лумана, – не только базовая операция для образования социальных систем, но и единственно подлинная социальная операция: «Коммуникация – это самая малая из возможных единиц социальной системы, а именно – такая единица, на которую сама коммуникация еще может реагировать при помощи коммуникации же»[54].
2. В качестве «единицы», конституирующей структуры социальности, коммуникация обладает собственной внутренней структурой, формируемой тремя элементами: сообщением, информацией и пониманием. Эти элементы не существуют сами по себе (вне, до или после коммуникации), не являются самостоятельными данностями, но существуют только в рамках процесса коммуникации, который возможен только как отношение этих элементов, формирующее конститутивное для коммуникации различение сообщения и информации. Осознание различия (и одновременно единства) сообщения и информации представляет собой понимание. Понимание – это осознание различия между сообщением и тем, что из него «извлечено» – информацией Процесс коммуникации связан с пониманием, но даже если понимание не будет достигнуто, это будет означать лишь появление новой коммуникации; таким образом, коммуникативные процессы представляют собой сеть, в воспроизводстве которой они постоянно задействованы.
3. Цель (и одновременно результат) этого процесса – (вос) производство смыслов. Именно с понятием смысла связано лумановское понимание общества: «Общество – это система, конституирующая смысл»[55], коммуникация в этом случае – способ манифестации общества. Подобная обращенность общества на самое себя, представление о нем как о «само себя толкующем» – основной мотив лумановской теории как «описания описания»: общество состоит из коммуникаций и помимо них в нем ничего нет. Технологии дают возможность распространения «продуктов», полученных в ходе коммуникативных действий: в печати и вещании, в чтении, в просмотре передач, создание которых, в свою очередь, «обрамляют» бесчисленные подготовительные коммуникации.
4. Тем самым Луман отвергает устоявшийся в коммуникативистике традиционный взгляд на результаты деятельности средств массовой информации как «удвоения (или отражения) реальности», т. е. создание медиаинформационного аналога «настоящей» реальности. Луман счел более «осмысленным» выделение иных «реальностей» медиа: первая «реальная реальность средств массовой коммуникации» – это «протекающие в них и пронизывающие их коммуникации, т. е. коммуникативные внутриорганизационные практики создания информационного продукта, базирующиеся на специфическом двоичном коде информация / неинформация»[56].
Таково и первое реальное направление деятельности системы – погоня за информацией, которой может быть только новое (вспомним характеристику модерна как идеологии, одержимой новизной, у В. Беньямина, см. второй раздел в первой главе). Поэтому погоня за информацией оказывается погоней за новизной, превращающейся в неинформацию, т. е. уже в старое, как только сообщение вышло в эфир (напечатано).
Масштаб и быстрота распространения сообщений приводят к тому, что буквально через секунду сообщаемая информация становится известна всем; в этих обстоятельствах признание, что ты чего-то не знаешь, равносильно потере лица. Никто и не признается – ситуация, обозначаемая как известность общеизвестности. Луман делает из этого крайне интересные и поучительные выводы: «Аналогично тому, как экономика, обособившаяся на основе денежных платежей, порождает непрерывно возникающую потребность возместить потраченные деньги, так и массмедиа производят потребность замещать избыточную информацию информацией новой: fresh money and new information – вот центральные мотивы современной общественной динамики, красноречиво подтверждаемые буквально невротической одержимостью инновациями в экономике, науке и искусстве; при этом никто не знает, откуда проистекает новизна нового и насколько велик его запас»[57]. Очевидно, что в этих соображениях сказывается воздействие Вальтера Беньямина.
Основной целью деятельности массмедиа является осуществление непрерывного процесса передачи информации, т. е. ее постоянная трансляция, которая служит гарантией существования самой системы медиа. Отсюда следует весьма важный вывод, практически элиминирующий постоянно звучащее требование к системе массовой коммуникации: давать истинную информацию, или, как это формулировалось в традиции объективной журналистики, «подавать факты как факты, а мнения как мнения». Эта позиция закрепилась ныне в массовом сознании в виде наивной веры, в рамках которой имплицитно предполагается, что уж новостная информация, отражая происходящее в действительности, соответствует последней, что и делает ее правдивой. Однако, как показывает Луман, практика создания информации внутри системы разочаровывает: «истинное интересует масс-медиа лишь в очень ограниченных пределах… Проблема [их непрерывного функционирования] поэтому состоит не в истине, а в неизбежной, но вместе с тем желанной и управляемой селективности. В такой же незначительной степени, в какой географические карты по своему объему и детализации соответствуют территории… настолько же невероятно и взаимнооднозначное соответствие между информацией и ситуацией, между оперативной и репрезентируемой реальностью»[58]. Истинность информации предполагает определенную степень обязательности, независимой от желания информационных агентов. Селективность же – это возможность для агентов выбора содержания сообщений, руководствующихся самыми разными критериями. Самыми общими из них, по Луману, оказываются критерии пусть даже незначительной, но обязательной неожиданности, а также максимальной доступности (понятности) для максимально широкого круга адресатов. Причем «селекция» – это не свобода отбора сообщений в рамках отдельных медийных организаций; по Луману, ее нет: свобода каждой отдельно взятой редакции в принятии решений значительно меньше чем может показаться на первый взгляд, поскольку все они вынуждены действовать в рамках общей функциональной системы медиа.
Что же тогда служит основой селекции? Составляющие ее темы, смыслы, объекты «порождаются в рекурсивной связи системы операций системы и не зависят от того, подтверждает ли их внешний мир»[59]. То, что подразумевается под реальностью, оказывается лишь коррелятом системных операций… Реальность «есть всего лишь индикатор для успешных проверок связности и последовательности в системе. Реальность вырабатывается внутри системы через придание смысла (или лучше по-английски: sensemaking)»[60]. Эти соображения Лумана окажутся нам полезными далее, когда речь пойдет о таком инструменте меньшинств как формирование повестки дня.
Все в большей степени «мир снаружи», о котором зритель узнает посредством телевидения, – это мир, созданный самим телевидением. Этот факт приобретает особую важность в свете понятной склонности средств коммуникации к самореференции. Вооруженный медиаоружием огромной мощи мир профессиональных коммуникаторов и развлекателей расширяется далеко за пределы своей некогда ограниченной рамками сцены территории, приобретая угодья, управлявшиеся прежде, скажем, профессиональными политиками. В мире, формирующемся для нас на телевизионном экране, обычные люди – лишь безликая серая масса, служащая фоном для ярких «телевизионных личностей»; считается, например, что ток-шоу нас знакомят с другими людьми, на самом деле знакомимся мы каждую неделю заново именно с ведущими, и только их знаем и помним. Также и медиасобытия представлены непропорционально высоко по сравнению с событиями, не медийными по цели или происхождению.
Медиамир обладает сверхъестественной способностью к самозамыканию. Учитывая, что он также выказывает четкую тенденцию к ползучему и явному захвату территорий, прежде относившихся к иным функциональным подсистемам общества, он вполне может стать единственной реальностью, с которой соразмеряется жизнь потребителя медиа. Поскольку медиамир и опыт потребителя взаимно «резонируют» и служат друг для друга средством «подтверждения реальностью», то «медиапотребительская» ориентация становится главным фактором социальной интеграции. И здесь можно говорить о второй реальности медиа, по Луману: это то, что для медиа или благодаря медиа для других людей оказывается реальностью или, лучше сказать, выглядит как реальность, другими словами, то, как «массмедиа конструируют реальность»[61].