- Обычная с виду тетрадь с планом ограбления. Ее нужно забрать у нее, пока не поздно. Тот парень уже попытался это сделать, но она его удавила, как видишь. Она и двое ее подельников, которых ты знаешь.

- Так, на когда они планируют ограбление? - перешел на деловой тон Загоруйко, открывая планшет и доставая ручку. В сторону прихожей он смотреть все еще не решался.

- Завтра в полночь.

- Отлично, - он записал. - Сколько рассчитывают взять?

- Все.

- Как... все?

- Вот так - все. Все, что есть на Монетном дворе: денежные госзнаки, облигации, ценные бумаги и золотые слитки.

- Но там же небось порядочно...

- Да, на несколько миллиардов долларов. Это будет ограбление века. Ты сразу станешь генералом, если предотвратишь это преступление.

- Потрясающе! - Загоруйко аж задрожал от возбуждения, а его плечи слегка прогнулись под тяжестью генеральских звезд. - И как они собираются все это провернуть?

- Я же сказал: с помощью этой тетради.

- Что ж это за тетрадь такая хитрая?

- Не тетрадь, а то, что в ней. Несколько человек на протяжении многих лет по крупицам собирали все данные, готовя это ограбление. Они просчитали каждую мелочь, выверяли каждый шаг и заносили все это в тетрадь. Таким образом, любой, кто ею владеет, может с закрытыми глазами обработать Монетный двор в два счета.

- Какие мерзавцы, - с ненавистью процедил Загоруйко. - А старуху они зачем убили?

- Тетрадь была у нее, - вздохнул голос. - Я дал ей на хранение, чтобы ни у кого не возникало соблазнов, но, как видно, просчитался. Эта ее внучка - сущая дьяволица, ненасытная и алчная, ее нужно остановить, или Россия станет нищей.

- Не беспокойтесь, гражданин, я все сделаю. Только объясните мне еще, почему они пустой гроб похоронили?

- Там они собираются прятать награбленное, - охотно пояснил голос. - Только хочу предупредить: забрать тетрадь не так просто, как кажется. Ты не должен входить в ее квартиру, когда там никого не будет.

- Это еще почему?

- Это мой дружеский совет. Лучше устроить в ее квартире обыск при свидетелях, чтобы она сама присутствовала.

- Как же я это устрою? - растерялся Загоруйко. - Ордер ведь нужен.

- А для этого существует труп. Вызывай наряд, пусть они приедут и под видом поиска орудия преступления обыщут соседние квартиры.

- Ловко, - восхищенно качнул головой Загоруйко. - Я сам ни за что бы не додумался. Да, кстати, а как мне доказать ее причастность к этому убийству? Мне ведь могут и не поверить на слово.

- Это и необязательно пока. С трупом всегда разобраться успеешь, а вот похищенные ценности потом уже вряд ли найдешь. Главное - Монетный двор спасти. Согласен?

- Абсолютно.

- Тогда действуй, лейтенант.

Загоруйко вскочил с дивана, вытянулся по струнке и уже приготовился отдать честь, но тут вспомнил, с кем разговаривал, и желание само собой пропало. Он опасливо повернулся к трупу. Тот лежал в своем первоначальном положении с высунутым языком и смотрел в потолок.

- Ну и ну, привидится же такое, - покачал он головой и несмело позвал: - Эй, вы здесь еще?

- Чего тебе? - раздался опять в голове голос.

- Я только хотел спросить, как мне узнать, что это та самая тетрадь?

- Логично. Она в коричневой кожаной обложке. Там написана всякая абракадабра, но ты не обращай внимания - это шифр, которым закодирована вся информация. Еще вопросы будут?

- Нет, то есть да. Спасибо вам, гражданин, за неоценимую помощь органам.

- Не за что. Давай звони в свои органы и не мешкай - каждая минута на счету. Когда найдешь тетрадь, я сам с тобой свяжусь.

В голове лейтенанта что-то щелкнуло, как будто положили телефонную трубку, и послышались короткие гудки. Тряхнув головой, Загоруйко бросился к телефонному аппарату, стоявшему на телевизоре.

Он ни на секунду не усомнился в правдивости услышанной информации, поскольку был уверен, что у него самого никогда не хватило бы фантазии придумать все это. А то, что источником ее был некто, ему неизвестный, его нисколько не смущало - после всего того, что происходило с ним в этом доме, его уже ничто не могло вывести из равновесия: ни летающая по ночам Светка, ни липкие деревья, ни говорящие трупы. Он набрал номер дежурного по отделению, совершенно забыв про болтающуюся на поясе рацию, и стал ждать ответа. И тут в прихожей раздался звук открываемой двери.

В следующий момент с лейтенантом произошло то, чего он сам себе до сих пор не может объяснить: он запаниковал. Как видно, что-то неправильно сработало в его перетруженной последним разговором голове, и ему вдруг показалось, что его застигли на месте преступления, и он поступил так, как поступал в далеком детстве, когда его заставали на чужом огороде за поеданием соседской редиски, - он задал стрекача. Находясь под воздействием застарелого инстинкта, он метнулся в прихожую, перепрыгнул через труп, оттолкнул входящего в квартиру Гычу и рванул вниз по лестнице, перескакивая через ступеньки, как горный козел через скалы. Ему было все равно, что о нем подумают, главное, чтобы не побили.

* * *

Аристарх Феоктистович Молибденов, а для жены просто Аристарх, сидел у себя на кухне и пил чай из стакана с медным подстаканником, вымачивая в нем кусочки разломанных сушек. Собственные зубы давно уже покинули его блеклые десны, а их место заняли искусственные протезы, пренебрежительно называемые в народе вставными челюстями. Ими-то он и пережевывал в данный момент твердые, как кости мамонта, сушки, с отвращением отхлебывая горячий чай без сахара. Последние несколько лет он безуспешно пытался приучить себя к мысли, что чай без сахара гораздо вкусней и полезней, нежели с сахаром, как утверждала его экономная во всем супруга Клавдия Ивановна, а попросту Маша. Экономить она начала не так давно, с тех пор как перестали стабильно выплачивать пенсию, и тогда же в ее умной голове зародилась эта дикая мысль, что сахар только мешает до конца прочувствовать вкус чая и никакой особой пользы не приносит, кроме очевидного вреда - сахарного диабета. Аристарх, который всю свою жизнь меньше пяти ложек на стакан не употреблял и был, однако, здоров как вол, был явно обескуражен таким заявлением, но спорить не стал, а собрал все свою волю в кулак и начал приучать себя к несладкому чаю.

Клавдия, сухопарая и еще довольно крепкая женщина, выше его ростом, казалось, вообще могла месяцами обходиться без воды и пищи, и потому ухудшение их материального положения практически никак не сказалось на ее здоровье и комплекции, чего не скажешь о самом Аристархе. Если раньше он был этаким плотно сбитым крепышом с лоснящейся от здоровья лысиной на круглой голове, то теперь превратился в самого настоящего доходягу, низенького и совершенно лысого. Единственное, что сохранилось в нем от былых времен, не потеряв свою форму, это был нос, крупный и довольно длинный, что придавало его лицу отдаленное сходство с долгоносиком. Он ничем практически не занимался, после того как ушел на пенсию из Института статистики, где проработал почти всю жизнь, и в основном сидел дома или во дворе на лавочке с соседями, когда было тепло. Он уже ни к чему не стремился, ни о чем не мечтал, кроме сытного обеда, и тихо доживал свой век, прекрасно понимая, что теперь совершенно бесполезен для общества, и обществу на него наплевать.

Зато Клавдия, не проработавшая за всю свою жизнь ни единого дня, вела себя так же, как и всегда: чего- то суетилась, куда-то бегала, устраивая свои непонятные дела, с кем-то говорила по телефону и время от времени заставляла Аристарха помогать ей собирать травы в подмосковных лесах. Он давно привык к тому, что предметы в их квартире могли иногда сами собой перемещаться, летая по комнате, а по ночам какие-то прозрачные тени бродят из угла в угол и что-то невнятно бормочут себе под нос. Поначалу его, конечно, это немного пугало, но еще в молодости, когда они только познакомились и поженились, жена предупредила его, чтобы он не совал свой длинный нос в ее личные дела, если хочет видеть ее в постели, и он настолько привык к этому, что никогда не интересовался, чем она занимается и откуда у нее появляются деньги. Он словно находился под гипнозом, и чей-то голос все время внушал ему, что в происходящем нет ничего необычного. Иногда к Клавдии приходили какие-то женщины, с такими же, как у Клавдии, темными платками на головах, они долго шептались, запершись в комнате, порой до самого утра, а наутро исчезали, когда он еще спал. С ним никто из них не здоровался, его словно не замечали вообще, как будто он был пустым местом или частью интерьера, и Аристарх никогда не обижался на это, боясь гнева своей волевой и решительной супруги. Однажды, еще на заре их совместной жизни, он попытался подслушать их ночные беседы и жестоко поплатился за это, когда Клавдия вдруг возникла у него за спиной. А ведь он был уверен, что слышит ее низкий голос из комнаты. Тогда она насквозь прожгла его злым взглядом своих черных глаз и сказала, что на ближайшие полгода пусть забудет, что у него есть жена, и спит в гостиной на диване. Надо сказать, в те далекие времена Аристарх был довольно горячим и любвеобильным парнем, и сие наказание повергло его в шок. С трудом пережив этот невольный пост, он зарекся подслушивать и подглядывать, сделав для себя вывод, что его жена - не от мира сего и ей лучше не перечить. Раз в месяц, когда наступало полнолуние, Клавдия куда-то исчезала на пару дней, говоря, будто едет погостить к родне в деревню, но он не верил, полагая, что она просто-напросто имеет на стороне любовника, а поскольку никаких доказательств у него не было, он не решался заявить об этом вслух и потребовать от нее соблюдения супружеской верности. Так они и жили, считай, порознь под одной крышей и под одной, Клавдии, фамилией. И так бы он и умер, не узнав, чем занимается жена, если бы не чрезвычайные обстоятельства, в один миг всколыхнувшие всю их размеренную жизнь.

Пару дней назад Клавдия пришла домой сама не своя. Глаза ее возбужденно горели, она была весела, даже пританцовывала, бегая по квартире, и что-то напевала своим низким голосом. Потом вдруг выключила телевизор, села к нему на диван и сказала загадочно:

- Все, Аристарх, кончились наши беды.

- Ты что, напилась где, старая? - спросил он, недовольный, что ему помешали смотреть футбольный матч "Спартак" - "Динамо".

- Ты же знаешь, я не пью, - она улыбалась, показывая ему свои крупные желтые зубы, не тронутые возрастом.

- Тогда что ты мелешь?

- То и мелю, что скоро мы станем очень богатыми.

- Пенсию, что ли, повышают? - не поверил Аристарх.

- Хуже. Умерла одна моя дальняя родственница и оставила мне крупное наследство, - Клавдия прямо светилась от радости. - Будем с тобой деньги лопатой грести и пить чай с сахаром и лимонами.

- Что еще за родственница такая? - нахмурился он. - Раньше у тебя родственников не было вроде.

- Это очень дальняя родственница, - она с лукавым прищуром посмотрела на него. - Я сама о ней только сегодня узнала.

- Странно, что ты мне об этом рассказываешь, - проворчал Аристарх. - Раньше в свои дела не посвящала.

- Раньше рассказывать было не о чем, - пояснила она. - А теперь мне твоя помощь понадобится.

- А, тогда понятно, - он подобрался и сел прямо, - и что за наследство: деньги, дом, машина, огород?

- В основном деньги. Много денег. Так много, что до конца дней потратить не успеем.

- Зачем же нам столько? - удивился супруг.

- Дурак ты, Аристарх, - она вздохнула счастливо и мечтательно закатила глаза. - Заживем по-царски, на широкую ногу, особняк купим под Москвой, будешь там в огороде копаться и меня за грибами на собственном "Мерседесе" возить.

- Ну уж скажешь, на "Мерседесе", - он взволнованно поскреб небритый подбородок, представив себя за рулем иномарки. - Еще скажи, на самолете.

- А что, и на самолет у нас хватит. - Она вдруг придвинулась к нему поближе и зашептала приглушенно: - Есть у покойницы одна тетрадка хитрая, так вот за нее один человек может бешеные деньги заплатить. Говорит, миллион долларов дам, если тетрадка к нему перейдет. Не шутки, а?

- Миллион - это неплохо, конечно, - он заерзал на месте. - А что за тетрадка такая?

- Ты все равно не поймешь. Главное, первыми до нее добраться, чтобы другие родственнички не умыкнули. Смекаешь?

- Смекаю.

- Ни хрена ты не смекаешь! - вдруг рассердилась она. - Всю жизнь непутевым был, без царя в голове, таким и помрешь! В кои-то веки его о помощи попросила, а он сидит, как баран, и только кивает.

- Да ты объясни толком, в чем помощь-то? - занервничал он. - Что я должен - убить кого-то за эту тетрадь?

- А если и убить - то что? - Ее пристальный взгляд испугал его не на шутку.

- Ты в своем уме, старая? - глухо спросил он. - Перед смертью грех на душу брать? И потом, зачем убивать, если ты говоришь, что это твое наследство?

- Мое да не мое. Наследников много, а тетрадка одна, дубина ты стоеросовая! Сейчас все за нею кинутся, чтобы других опередить и продать наследство. Тот человек, покупатель, иностранец, тоже сглупил, приехал, понимаешь, и раззвонил на весь белый свет, что никаких денег не пожалеет за эту тетрадь. Вот все и зашевелились. Теперь такая круговерть начнется - святых выноси.

- А зачем она ему?

- Говорит, есть там один рецепт диковинный, которого нигде больше нет. Он за ним всю жизнь гонялся, нигде найти не мог, а потом узнал, что у моей родственницы такой имеется, но она никому не дает - очень большая сила в нем скрыта, не каждому по плечу. Теперь родственница померла, туда ей и дорога, и тетрадка, считай, бесхозная осталась.

- Так это что, кулинарная книга какая? - тупо спросил Аристарх, который мало что смыслил в услышанном и думал теперь только о собственном огороде.

- Навроде того. У меня есть план, как ее раздобыть, и ты должен помочь мне. Хочешь разбогатеть или нет??

- Хочу.

- Тогда будешь делать все, что скажу. Испугаешься - пеняй на себя. Хватит тебе уже бездельничать и на моей шее сидеть. Не справишься - из дому выгоню.