- Выполняю свои непосредственные обязанности, _ хмуро бросил он, поправляя форменную фуражку и отворачиваясь к двери. - Проходите, гражданка, не мешайте.

- Что ж вы даже на похороны не пришли? Чай, не чужой, - укоризненно пробормотала она, продолжая подниматься вверх.

Лейтенант пропустил это оскорбительное замечание мимо ушей, дождался, когда она скроется из виду, и позвонил еще раз, нервно переступив с ноги на ногу. Дверь не открывалась. А ведь он самолично видел, как полчаса назад вся преступная банда во главе со Светкой вернулась с похорон и вошла в подъезд. Подумав о том, что предстоит ему ночью, он содрогнулся. А ночью ему предстояло отправиться на кладбище и выяснить, что эти преступники зарыли в пустом гробу под видом тела покойной Гариной? Наверняка там спрятано немало такого, чего с лихвой хватило бы для вынесения обвинительного приговора всем четверым. И он, Загоруйко, это найдет во что бы то ни стало. Он еще до конца не понимал, что задумала эта банда, но твердо знал одно: ничего хорошего. Факты, которые ему удалось собрать за это время, говорили сами за себя: оскорбление его, лейтенанта Загоруйко, смерть Гариной, похищение сумочки и драка в магазине, странное ограбление банка, пропажа трупа, похороны пустого гроба и, наконец, витающее надо всем этим колдовство - было от чего дыбом стать волосам и над чем поломать голову. То, что тела в гробу не оказалось, он видел своими собственными глазами сначала с крыши, а потом и слышал, как об этом рассказывали по всем телевизионным каналам. Он еще мог не поверить себе, замороченному этими типами, но оснований не верить телевидению у него не было: и тело, как сообщалось, было бесцеремонно похищено распоясавшимися до последней степени инопланетянами в неизвестных целях. Хотя Загоруйко знал, что не было никаких инопланетян, что все это вздор, который наплел телевизионщикам хитроумный Арчибасов, только вот исчезнувшее тело старухи находится в квартире соседа, и не исключено, что именно сейчас кровожадный старик растворяет его в серной кислоте, чтобы замести следы.

Лейтенант приложил нос к двери и принюхался в надежде уловить специфический запах преступления. Но он не знал, как пахнет растворяемое в кислоте тело, и потому ничего не почувствовал, кроме аппетитного запаха жаркого с картошкой, доносящегося из Светкиной квартиры. Жрут же, сволочи! Он с ненавистью сглотнул голодную слюну и позвонил еще раз. Интуиция подсказывала ему, что Арчибасов вполне может находиться в данный момент в соседней квартире, но никакая сила не заставила бы его позвонить туда - слишком велик был еще страх перед ведьмой и очень уж болели еще натруженные за ночь зубы, когда он перегрызал проклятое дерево, чтобы освободиться от его цепких объятий. А он таки почти перегрыз его, несмотря на шатающиеся во рту зубы, и добыл свою свободу к пяти часам утра, когда небо на востоке уже начало сереть и проснулись разбуженные его зубовным скрежетом птицы. Странное дело, когда тополь держался уже на одном честном слове, его руки сами собой отлипли от коры, и он еще минут пятнадцать стоял перед ним, пытаясь понять, почему провел столько времени в обнимку с самым обыкновенным деревом. Оно уже не было ни липким, ни вонючим, каким казалось раньше, и только страшная рваная рана зияла на некогда стройном и ровном стволе несчастного тополя.

- Ой, здравствуйте, - раздался сзади знакомый женский голос, и он резко обернулся.

По лестнице поднималась та же самая женщина, с которой он разговаривал пару минут назад. В руке у нее была та же сумка, выражение лица нисколько не изменилось, она была удивлена, словно увидела его в первый раз.

- Что это вы тут делаете? - спросила она.

- Я же вам уже объяснил: выполняю свои обязанности, - он повысил голос. - А что это вы тут шастаете туда-сюда? Мы же с вами уже общались минуту назад.

- Господь с вами! Я только из магазина иду.

- Хотите сказать, что у меня глюки? - он строго посмотрел на нее. - Не зарывайтесь, гражданка.

- Это уж я не знаю, что у вас там, глюки или другая болезнь. - Она, не останавливаясь, гордо прошла мимо него, бросив через плечо: - Лучше скажите, почему на похороны не пришли? Все-таки не чужой нам стали - почитай, круглые сутки на нашем дереве сидите.

- Да как вы смеете?! - Загоруйко покраснел от злости, но женщина даже не обернулась, добралась до верхнего пролета и скрылась из глаз.

Совсем обнаглели, подумал он сердито. И откуда она, интересно, про дерево узнала? Хотя что тут гадать - все они здесь заодно. Не дом, а бандитский притон какой-то. Он снова повернулся к двери и уже собрался было позвонить еще раз, как с лестницы опять послышался тот же самый голос:

- Ой, здравствуйте, товарищ лейтенант. А что это вы тут делаете?

Это было уже слишком даже для его железных нервов. Он понял, что вновь имеет дело с потусторонними силами, которые навязывают ему эти галлюцинации, стремясь отвлечь от главной задачи. Только так можно объяснить все эти повторяющиеся видения. Рука его потянулась к пистолету. Он медленно повернулся и увидел ту же соседку с той же сумкой и с тем же дурацким выражением лица. Тяжело отдуваясь, она поднималась по лестнице, и глаза ее смотрели приветливо и немного удивленно, словно она вовсе и не разыгрывала перед ним дурочку.

- Сколько можно, гражданка? - ледяным тоном произнес он, опаляя ее сердитым взглядом. - Сколько можно задавать свои дурацкие вопросы? И что это вы все таскаете в своей сумке?

- О чем это вы? - Она изумленно посмотрела на него и остановилась. - Я вот из магазина иду, продукты покупала.

- За последние пять минут вы уже третий раз из магазина идете. Как вы умудряетесь так быстро оборачиваться? Вы ведь фантом, да?

- Нет, не фантом, - она вытаращила на него глаза. - Я Любовь Михайловна, с четвертого этажа. Мы ведь с вами знакомы уже.

- Не пудрите мне мозги, гражданка, - он направил на нее пистолет. - Сейчас я выстрелю в вас, и с вами ничего не случится, потому что вы - моя галлюцинация.

- Сами вы галлюцинация, - обиделась Любовь Михайловна. - Постыдились бы так пожилого человека обзывать.

- Я не шучу, - глухо проговорил он. - Считаю до трех и стреляю. Советую вам исчезнуть.

- Ой, совсем сдурел, господи! - Она вдруг поняла, что он не шутит, испугалась, бросила сумку и понеслась, подобно горной козочке, несмотря на свои сто двадцать килограммов, по ступенькам вверх, истошно вопя: - Помогите, убивают!!!

Из упавшей сумки вывалились пакет молока и батон хлеба. Лейтенант нагнулся и потрогал их руками. Они были настоящими, хлеб даже был еще теплый.

Однако, подумал он, пряча пистолет в кобуру, странные у них тут привидения. Решив не дожидаться следующей галлюцинации, он полез в карман за отмычками. Пусть ничего не подозревающие преступники давятся своей жареной картошкой, а он пока обыщет квартиру одного из них. Если труп окажется там, а он наверняка окажется там, то дело можно считать закрытым. Он выведет их всех на чистую воду, особенно эту гордячку, возомнившую себя колдуньей. И еще нужно выяснить, почему умерла Софья Гарина.

И вдруг его осенило: и как же он, дурак, сразу не догадался? Ведь все дело в наследстве! А что, очень даже может быть, распалял он себя, пытаясь подобрать нужную отмычку. У старухи небось миллионы под половицами и в чулках запрятаны, вот внучка и решила поскорее отправить ее на тот свет, чтобы не ждать. А для этого наняла двоих головорезов, вступила в преступный сговор с бабкиным любовником, и они все вместе обстряпали это дельце. А труп спрятали в соседней квартире, думая, что он, Загоруйко, не догадается. В то, что труп увезли из дома в морг, он сам лично не верил. Наверняка это какой-нибудь очередной ведьминский трюк. Иначе работники ритуальной конторы привезли бы его обратно - зачем им труп какой-то старухи? Нет, все гораздо сложнее. Эти подонки специально спрятали тело, чтобы вскрытие не могло установить истинную причину смерти. И вся эта сегодняшняя комедия с похищением бабки инопланетянами была специально разыграна для него, чтобы замести следы. Поди, мол, теперь и поищи труп на другой планете, если долетишь. В гробу наверняка похоронили орудия убийства или еще какие-нибудь неоспоримые улики, доказывающие их вину. Чисто сработали, сволочи, не подкопаешься. Но он подкопается, он выкопает гроб и явит всему миру истинную сущность этих безбожных преступников.

Наконец замок поддался и с негромким скрипом открылся. Прислушавшись и осмотревшись по сторонам, лейтенант Загоруйко смело вошел в квартиру Арчибасова и бесшумно притворил за собой дверь. Когда глаза его немного привыкли к темноте, он сразу увидел то, что искал, и его мужественное, но еще не закаленное сердце затрепетало от страха.

* * *

Светка взволнованно ходила взад-вперед по комнате и пыталась рассуждать, хотя концы с концами в ее измученной последними событиями голове никак не хотели сходиться.

- Кому могла понадобиться эта тетрадь? - спрашивала она у сидящих на диване своих растерянных помощников.

- Ну ты даешь, - уныло проговорил Зиновий. - Ясно кому: любой бы с радостью захапал ее себе, чтобы озолотиться на дармовщинку. Это ж настоящий клад, а не тетрадь. Верно я говорю, Гыча? Эй, не спи - замерзнешь! - он ткнул Гычу в бок своим острым локтем, выводя из тревожной задумчивости.

- Да, похоже на то, - проговорил Гыча. - Хотя нет, бабка ведь говорила, что этой тетрадью только одна Светка пользоваться может, а значит, никому Другому принесет пользы не больше, чем телефонный справочник. Это факт.

- В том-то и дело, - сказала Светка. - Разве что кто-то обладает такой же силой, как и я, и умеет приводить в движение магические потоки.

- Тогда зачем ему тетрадь, если он и так умеет? - логично возразил Зиновий. - Они ж не дураки, эти колдуны, у них у каждого небось своя такая же тетрадка имеется.

- А может, в этой тетрадке что-то особенное написано? - предположил Гыча. - Чего нет у других. Ты ничего там не видела ну... необычного? - он с надеждой посмотрел на Светку.

- Что ты несешь? - бросила та, останавливаясь перед ним. - Да для меня там все необычно! Каждое слово!

- Ну, может, какие-то конкретные детали, имена, - стушевался Гыча. - Должно же быть что-то такое, ради чего этот урод хотел обманом выманить ее у нас?

- Точно, - кивнул Зиновий, - обманом. Это ж надо, целую историю сочинил, шпиона за деньги нанял, чтобы до тетрадки добраться. Другой на его месте просто взял бы и украл, пока мы на похоронах были.

- Как же ты ее украдешь, если вся квартира астральными ловушками кишит? - усмехнулся Гыча.

- Тоже верно, - Зиновий тяжко вздохнул и озадаченно почесал затылок. - Вот ведь гады какие, и поминки по-человечески справить не дадут! Столько добра пропадает, - он жалостливым взглядом посмотрел на ящики с водкой, составленные в коридоре. - Может, тяпнем по маленькой, чтобы мозги прояснились?

- Я тебе тяпну, - прошипела Светка, снова принявшись ходить по комнате. - Я тебе так тяпну, что уши отвалятся. Сиди и думай. Я уверена, что этот усатый не остановится и снова предпримет попытку, поэтому мы должны быть готовы ко всему. Вы же не хотите, чтобы эту тетрадку украли?

- Нет!!! - в один голос воскликнули помощники, округлив глаза. - Тогда мы все по миру пойдем!

- То-то и оно, - уныло кивнула Светка и наконец села в кресло.

Кукушка на бабкиных часах начала издевательски куковать, напоминая собравшимся, что уже пять часов вечера, а они еще так ничего и не придумали.

- Нужно куда-то ее спрятать понадежнее, - сказала Светка. - Предлагай, Гыча, ты у нас по этим делам мастер.

- Ага, как же, мастер! - хмыкнул Зиновий. - Он мастер только брать, что плохо лежит, или найти, что надежно спрятано. У, ворюга! - Дед замахнулся на него локтем и тут же быстро переместился на другой конец дивана, увернувшись от тяжелого кулака, просвистевшего мимо уха.

- Когда-нибудь я тебя удавлю, - пообещал Гыча , терзаемый самыми недобрыми предчувствиями. С того самого момента, как он понял, что все его радужные перспективы стать богатым и счастливым человеком могут накрыться медным тазом, настроение его резко упало. Он понимал, что его благополучие целиком зависело от Светки, а та, в свою очередь, зависела от бабкиной тетради, и если она пропадет, то он до конца дней вынужден будет довольствоваться жалкими крохами, грабя коммерческие ларьки и обворовывая квартиры. А после того, как стал директором банка, ему уже не хотелось опускать планку. Более того, сидя в своем кабинете и глядя на то, с каким удовольствием скидывают перед ним свою одежонку симпатичные девушки, он уже представлял себя могучим и всесильным воротилой подпольного бизнеса, крестным отцом российской мафии с международным признанием, окруженным почетом, славой, преданными лизоблюдами и легкодоступными красавицами. С замиранием сердца он думал о том дне, когда перестанет, наконец, думать о деньгах, и о том, как их раздобыть, когда иностранная валюта, золотые слитки и драгоценные камни будут, как мусор, валяться под его ногами, обутыми в самые дорогие в мире ботинки, и ему даже лень будет нагнуться, чтобы поднять это добро. Это снилось ему с самого детства, когда он засыпал, голодный и немытый, в своей грязной постели под пьяную ругань отца с матерью. Тогда он даже думать не смел, что эти чудесные сны когда-нибудь сбудутся, и теперь, когда они близки к реальности, когда он почувствовал вкус настоящих денег, пощупал их своими руками и понял, какую власть они дают над другими, бедными людьми, вся эта благость вдруг снова оказалась под вопросом. Ну уж нет, он никому не позволит украсть свое счастье. Слава богу, сам такой и, если понадобится, будет зубами рвать негодяя, посмевшего покуситься на эту чертову тетрадку. Гусыню, несущую золотые яйца, он будет оберегать ее пуще собственной жизни, ибо жизнь без больших денег уже потеряла для него всякий интерес. Пусть все пойдет прахом, но он не упустит удачу, улыбнувшуюся ему так широко впервые со дня появления на свет.