На кладбище все свершилось быстро и обыденно, рабочие отнесли гроб к свежевырытой могиле, без долгих церемоний опустили его в яму, забросали землей, утрамбовали холмик лопатами, воткнули железную табличку с именем и датой смерти покойницы, обложили венками и ушли. Светка с Любовью Михайловной немного всплакнули для приличия, затем все выпили по рюмке водки и направились к выходу с кладбища. По дороге Зиновий хвастливо рассказывал про свое интервью, перевирая и преувеличивая.

У Светки на душе было неспокойно. Она так и не поняла, зачем Софья устроила это дикое представление с пустым гробом, и теперь ее терзали смутные подозрения относительно собственных похорон. Если все колдуньи уходят из жизни подобным образом, значит, и ей, Светке, суждено тоже самое. И ее мать в Кущевке сойдет с ума, узнав о том, что произошло, а остальные просто обалдеют и осудят весь их род. Там ведь не поверят в сказки про летающие тарелки, казаков на такой мякине не проведешь, они народ закаленный и сразу же смекнут, что к чему, поймут, что дело нечисто, что к ним в станицу пробралась нечистая сила.

Ей вдруг стало так тоскливо, что она начала всхлипывать. Любовь Михайловна,"шедшая рядом, принялась успокаивать:

- Поплачь, поплачь, Светочка, вылей из себя всю горечь. Все мы там будем, не переживай. А твоя бабушка была хорошим человеком, много добра людям сделала. Мне, например, лет пять назад свой зонтик старый подарила, я до сих пор им пользуюсь.

А то, что ее тело инопланетяне забрали, - так это не беда. Какая нам разница, где оно гнить будет: на Земле или, к примеру, на Марсе? На Марсе даже престижнее, по-моему...

- Что ты городишь, старая? - встрял вездесущий Зиновий. - На каком Марсе? Там никто не живет - уже доказано. Эти залетные наверняка из другой галактики прибыли.

- Слушай, заткнулся бы ты, а? - скривился Гыча. - От твоей болтовни уже башка трещит.

- Погодите минуточку! - послышался вдруг чей- то взволнованный голос из-за спины, и все обернулись.

По узкой дорожке между могилами к ним быстро приближался незнакомый мужчина, лет сорока, явно страдающий одышкой. На нем были серые брюки и коричневая рубашка с наглухо застегнутым воротником. Человек был аккуратно пострижен, по всему малосостоятельный интеллигент. Все остановились, удивленно глядя на незнакомца. Он подошел и, задыхаясь, проговорил, обращаясь непосредственно к Светке:

- Извините, Светлана, что беспокою в такую минуту, - он виновато оглянулся на свежую могилу. - Но не мог не выразить вам свои соболезнования. Я, к сожалению, опоздал немного и, надо полагать, пропустил самое главное... Но все же примите слова сочувствия, - он скорбно склонил голову. - Я понимаю, сейчас вам очень трудно и не до этого, но мне хотелось бы с вами поговорить с глазу на глаз.

- Слышь, мужик, тебе чего надо? - грозно спросил Гыча, выступая вперед и заслоняя Светку своим могучим телом. - Не видишь, у человека горе? Вали отсюда, пока пупок на глаз не натянул...

- Подожди, Гыча, - Светка отодвинула его и внимательно посмотрела на растерянного незнакомца. - Вы что, знали мою бабушку?

- Да, - кивнул тот.

- Тогда говорите. У меня ни от кого секретов нет.

- Может, мы все-таки пойдем с вами впереди, а остальные за нами? - предложил тот, уважительно поглядев на выпирающие из-под пиджака Гычины мышцы. - Так будет лучше, поверьте.

- Ну что ж, - она пожала плечами, - будь, по-вашему.

- Послушай, Светочка, я тогда побегу домой, - заспешила Любовь Михайловна, - а вы тут уже без меня справитесь. У меня дома дел полно. Я еще забегу вечерком, помянем покойницу.

- Спасибо вам за все, - Светка чмокнула женщину в щеку, и та быстро пошла вперед, не оглядываясь, и скоро скрылась за поворотом.

Светка с незнакомцем двинулись вперед, остальная компания шагах в десяти позади. Она была совсем не прочь поговорить хоть с кем-то, кто знал Софью раньше и мог рассказать о ее жизни. Те, кто явился на похороны, как-то слишком быстро разошлись, она даже не успела ни с кем пообщаться и теперь не собиралась упускать представившуюся возможность.

- Видите ли, - семеня рядом с ней, начал незнакомец, - я был знаком с вашей бабушкой еще в молодости...

- Как вас зовут? - перебила его Светка.

- Простите, совсем забыл. Игорь Палыч я, Хворостов. Так вот, мне было лет двадцать, когда мы с ней познакомились. Бабушка вам рассказывала о своей жизни?

- Немного, - уклончиво ответила она.

- А жать, - его голос дрогнул, и Светка не поняла - от радости или огорчения. - Дело в том, что мы с ней были очень близки. Очень. Вы меня понимаете, надеюсь?

- Хотите сказать, что были ее любовником? - усмехнулась она, пытаясь представить Софью в объятиях этого тщедушного мужичка.

- Конечно. Вы не смотрите, что я невзрачный - это я сейчас такой, а двадцать лет назад я был ого-го! Горы вот этими руками сдвигал, гири пудовые подымал. Софья влюбилась в меня с первого взгляда, когда увидела меня на свадьбе у моей сестры. Ее кто- то пригласил из наших родственников, не помню уже кто, но это и не важно, главное, что я вскружил ей голову, а она - мне. Мы долго встречались, дело даже двигалось к свадьбе, но однажды она вдруг исчезла. Не предупредила никого, даже меня, просто исчезла. Я искал Соню повсюду, но ее не было ни дома, ни у знакомых - она как сквозь землю провалилась. А где-то через неделю я получил от нее письмо. Она писала, что по независящим от нее причинам больше не может со мной встречаться, что я не должен ее искать, ибо все напрасно. Но если я когда-нибудь услышу о ее смерти, то должен буду обязательно явиться на похороны и поговорить с ее внучкой Светланой. Естественно, тогда еще ни о какой внучке и речи быть не могло, я даже не знал, что у нее есть дети, мне казалось, что она моя ровесница и так же одинока, как и я. Но потом кто-то сказал мне, что Софья раза в два старше меня, представляете мое удивление? А ведь она выглядела совсем молодо, как девушка!

- И что же еще было в том письме? - спросила Светка.

- Да, так вот она просила поговорить с внучкой, чтобы та, то есть вы, Светлана, отдали мне какую-то тетрадку с записями. Это, мол, ее предсмертное желание, которое обязательно должно исполниться. А я, в свою очередь, должен буду эту тетрадку сжечь, не читая, и пепел развеять по ветру. Вот, в принципе, почему я здесь. Вы не видели у нее дома никакой тетрадки в кожаной обложке?

- Нет, не видела. А то письмо у вас не сохранилось случайно?

- Увы, - он скорбно уронил голову на грудь, - оно где-то затерялось в суматохе лет. Я вспомнил про него, только когда услышал вчера про похороны.

- От кого?

- От своей сестры. А она от своих знакомых, которые, в свою очередь, также услышали это от...

- Достаточно, - резко прервала его Светка, останавливаясь, и повернулась к своей свите. - Гыча, здесь есть свободная могила?

Тот покрутил головой по сторонам и пожал плечами:

- Не знаю, но можно поискать. А зачем тебе?

- Нужно похоронить вот этого субъекта, - она кивнула на своего смертельно побледневшего спутника.

- Что, живьем? - поинтересовался Зиновий, с ревнивой неприязнью разглядывая субъекта.

- Мне все равно. Главное, сделайте так, чтобы он больше никогда не попадался мне на глаза.

- Мне тоже его физиономия не нравится, - поддержал Клещ, с энтузиазмом засучивая рукава. - Сейчас мы еще одни похороны устроим.

- Постойте, вы ведь не собираетесь... - с ужасом пролепетал, пятясь от них, Хворостов. - Что я такого сделал?! Не подходите ко мне!

Гыча схватил его за шиворот, поднял в воздух и хорошенько встряхнул, отчего голова у бедняги дернулась и едва не сорвалась с тонкой шеи.

- Зачем тебе тетрадка понадобилась? - процедила Светка, глядя в его испуганные глаза. - Говори, или я заставлю тебя читать собственную надгробную надпись.

Гыча еще раз встряхнул его, уже сильнее, Игорь Палыч смешно хрюкнул, руки его безвольно обвисли вдоль тела.

- Он что, за нашей тетрадкой пришел?! - возмущенно вылез вперед Зиновий. - А харя у него не треснет?

- Не мешай, Зиновий, - поморщился Гыча. - Пусть он сам все расскажет. Давай, кореш, трави свою байку.

- Мне нечего говорить, - пролепетал тот, пряча глаза. - Я только сделал, что мне велели.

- Кто? - жестко спросила Светка.

- Я не знаю, ей-богу! Какой-то человек...

- Отпусти его, - приказала Светка, и Гыча послушно поставил субъекта на ноги.

- Что за человек, объясни толком.

- Он подошел ко мне полчаса назад, - быстро заговорил Хворостов, - заплатил пятьдесят рублей и попросил выполнить одно поручение. Мы стояли вон за теми могилами, около часовни, - он кивнул на видневшуюся за деревьями старенькую часовню. - А вы как раз около могилки находились. Он показал мне вас, научил, что нужно говорить, и пообещал еще пятьсот рублей, если раздобуду ему эту тетрадку.

- Целых пятьсот рублей? - насмешливо бросила она. - Ну надо же, какая щедрость.

- Да ты знаешь, дурья башка, что эта тетрадка, может, миллиарды стоит? - с вызовом проговорил Зиновий, но Светка его перебила:

- Заткнись! Послушай, Хворостов, или как тебя там, а как выглядел тот человек? Только не ври - я все равно узнаю.

- Зачем мне врать - мне еще жить хочется. Человек как человек, ничего особенного, в хорошем костюме, лет пятьдесят ему, седовласый такой. У него еще усы были, маленькие такие, как у Гитлера.

Светка напрягла память, пытаясь вспомнить, был ли кто-нибудь с похожей внешностью на похоронах, но все лица почему-то смешались в голове, слившись в одно большое расплывшееся пятно. Она с сожалением вздохнула и спросила:

- Как ты должен был передать ему тетрадь, если бы я клюнула?

- Не знаю. Он сказал, сам меня найдет.

- Каким образом?

- Ясно каким - он у меня паспорт в залог взял. Там мой адрес написан.

- Понятно. Гыча , дай ему пятьсот рублей, и пусть катится на все четыре стороны.

- А как же похороны? - разочарованно протянул Клещ. - Я уже настроился.

- Хватит на сегодня покойников. Поехали домой, а то у меня что-то душа не на месте.

Получив деньги, мужчина, не веря в чудесное избавление, задал стрекача и быстро затерялся среди могил, а они пошли к выходу, сопровождаемые карканьем ворон, которые беспрестанно кружили над их головами.

* * *

Злость и обида еще бушевали в душе убитого горем лейтенанта Загоруйко, который никак не мог оправиться после вчерашнего ночного унижения, когда он звонил в квартиру Зиновия Арчибасова. Причем с самыми твердыми намерениями, а именно - узнать, почему во время несостоявшегося отпевания тела в гробу Софьи Гариной не оказалось? Пользуясь известным дедуктивным методом, он пришел к умозаключению, что Арчибасов, личность и без того темная и загадочная, являлся к тому же извращенцем и некрофилом, а посему похитил тело своей бывшей любовницы, с которой, как он сам признался однажды, спал в буквальном смысле слова, и укрыл его где то на своей жилплощади. А как можно спать в буквальном смысле? Как говорится, спи спокойно, дорогой товарищ. А вот он пока еще не дремлет, пока еще на страже беззакония. И потому похитил тело, дабы все те, кто так искренне оплакивал соседку, содрогнулись при виде пустого гроба. Каковы были мотивы этого столь странного поступка и были ли они вообще, лейтенанта нисколько не интересовало, ибо его в первую очередь интересовала истина. А истина как раз и была зарыта где-то в квартире Арчибасова. Лейтенант отлично помнил, как еще тогда, когда он пришел сюда разыскивать старика с собаками, тот вдруг ни с того ни с сего оказался дома и начал нахально делать вид, что никуда не исчезал. И откровенно посмеялся над ним при подчиненных. Тогда Зиновий заявил, что якобы был у своей любовницы, сообщать имя которой наотрез отказался. Но глупому старику было невдомек, что он имеет дело не с каким-то там неопытным юнцом, а с лейтенантом Загоруйко, проштудировавшим почти наизусть все вышедшие со времен Эдгара По детективы. Ему, лейтенанту, ничего не стоило сопоставить имеющиеся факты и понять, что между Зиновием и его умершей соседкой была греховная связь. Зря, что ли, из квартиры Гариной слышали его голос? И ведь примерно в то время гражданка Гарина и скончалась при совершенно невыясненных обстоятельствах. Сегодня, наблюдая за похоронами с крыши соседнего дома и глядя на ненавистную рожу старика в бинокль, он все больше и больше убеждался в причастности Зиновия ко всем событиям последних дней. Правда, он сам себе боялся признаться, что переключил свое внимание на Арчибасова не столько под давлением имеющихся в его распоряжении бесспорных фактов, сколько по причине своей полной беспомощности перед Светкой - этой молодой и красивой ведьмой, летающей по ночам в голом виде под видом неопознанных летающих объектов и имеющей на его сознание некое странное влияние. Как бы там ни было, после сегодняшней ночи ему почему-то уже не очень хотелось иметь ее в качестве главной подозреваемой. Гораздо удобнее для этой цели подходил этот вполне безобидный, но страшно наглый старик, который постоянно увивался вокруг ведьмы вместе с двумя молодыми бандитами. Кстати, проверка их по фотографиям так ничего и не дала. Ни в Москве, ни в России их физиономии в серьезных уголовных делах не фигурировали, а значит, парни были пока чисты перед законом, как сказали ему коллеги в отделении. Но он все равно не поверил, ибо был твердо убежден, что абсолютно чистых перед законом людей не бывает в принципе. А следовательно, выражение "дайте мне человека, а статью под него я уж подберу" имело под собой все основания.

- Ой, здравствуйте, товарищ лейтенант, - раздался сзади женский голос, и он резко обернулся. По лестнице поднималась полная женщина, с тяжелым вздохом взбираясь на каждую ступеньку и держась одной рукой за перила. В другой руке она тащила тяжелую хозяйственную сумку. Он уже не раз видел ее в обществе Гариной, поэтому ничего хорошего о ней сказать не мог, кроме того, что ей место давно за решеткой. - Что это вы тут делаете? - удивленно спросила она.