Последний дипломатический представитель Российской империи в Святой Земле, почетный член ИППО, статский советник Алексей Федорович Круглов (1864–1948) родился в Санкт-Петербурге. Отец его, выходец из крестьян Угличского уезда, бывший крепостной графа Шереметьева, стал петербургским купцом 1-й гильдии, владевшим «меняльной лавкой».

Окончив С.-Петербургскую классическую гимназию, а затем – Учебное отделение восточных языков при Азиатском департаменте МИД, А. Ф. Круглов поступил на службу в МИД. В начале 1890-х годов исполнял должность секретаря и драгомана российского консульства в Багдаде. В 1904–1908 гг. возглавлял генеральное консульство в Алеппо (Сирия), а в 1908–1917 – генеральное консульство в Иерусалиме. Тесно работал с ИППО. Достойно оберегал статус Святых мест. Оказывал помощь и поддержку православным паломникам. Совместно с начальником РДМ о. Леонидом (Сенцовым) организовал кампанию по сбору средств на строительство храма и колокольни у Дуба Мамврийского. Иерусалимский Патриарх пожаловал ему крест кавалера Святого Гроба Господня.

После эвакуации из Палестины в связи с началом Первой мировой войны и вплоть до Октябрьской революции жил в С.-Петербурге. Из революционного Петрограда семья А. Ф. Круглова перебралась в Новороссийск, а оттуда эмигрировала в Египет. Сам Алексей Федорович в апреле-мае 1920 г. был назначен Белым правительством Врангеля «заведующим русскими интересами в Палестине». Жил вместе с прибывшей туда женой на Александровском подворье. Противостоять англичанам, не признавшим его полномочий и экспроприировавших бывшие земельные участки и имущество Российской империи в Палестине, как ни старался, оказался бессилен.

Последние годы жизни провел в Ливане, где и умер, в 1948 г. (был похоронен в пригороде Бейрута) (261).

Секретарем генерального консульства при А. Ф. Круглове служил (с 1910 г.) Антипов Василий Константинович, проживавший после Октябрьской революции в эмиграции в Турции.

В конце марта – начале апреля 1909 г. Хайфу и Назарет посетил генеральный консул в Бейруте князь Александр Александрович Гагарин. В донесении послу в Константинополе И. А. Зиновьеву (от 11.04.1909) по окончании этой служебной командировки высказывался за «направление русского военного судна в Кайфу [Хайфу] в виду возможности нападения черни на русские школы» (262).

Обстановка тогда в портовых городах Палестины, да и повсюду в Святой Земле, в связи с политическими событиями в Константинополе оставалась, действительно, крайне неспокойной и тревожной. Все происходившее в то время в Палестине являлось отголоском младотурецкой революции (03.07.1908–23.07.1908) и мятежа, поднятого в 1909 г. сторонниками султана. Мятеж младотурки подавили, столицу Османской империи взяли штурмом (26 апреля) и султана Абдул-Хамида II низложили (27 апреля).

В декабре 1909 – январе 1910 г. Хайфу и Яффу посетила Русская плавучая выставка, организованная по предложению РОПиТ и поддержанная русским правительством и промышленниками юга России. Выставка, размещенная на пароходе «Николай II», представляла товары 60 русских фирм-участниц с совокупным оборотом в 3,5 млрд. руб. (263).

В Палестину в последние годы перед революцией 1917 г. завозили из России муку, керосин, спирт, лес, железо и мануфактуру (264).

В январе 1910 г. в Палестине с рабочей поездкой побывал секретарь ИППО А. А. Дмитриевский. Цель поездки – инспекция и ревизия всех подворий, школ и больниц ИППО в Палестине. Яффский приют на 500 паломников он называл в отчете о командировке «образцовейшим русским учреждением» в Святой Земле.

Докладывая о деятельности Италии в Палестине, А. Ф. Круглов писал (18.11.1910): «С некоторого времени итальянское правительство пытается установить свое покровительство не только над абиссинцами в Святой Земле, но и над духовными делами их монастыря в Иерусалиме.

Игумен здешнего абиссинского монастыря престарелый Мехмер Матситу не скрывает своих симпатий к итальянцам; слывет сторонником здешнего итальянского консула Сенни. И это притом, – замечает А. Ф. Круглов, – что есть фирман или письмо Менелика [ныгусз нэгэст, царя царей Абиссинии, то есть Эфиопии] с приказом обращаться по всем делам к местному иерусалимскому губернатору без всякого посредничества итальянского консульства».

В Иерусалиме, отмечал А. Ф. Круглов, «появилось несколько человек итало-эритрейских абиссинцев-католиков, которые под покровительством консула Сенни и при его содействии, обратились в орудие латинской пропаганды и, по-видимому, пытаются постепенно образовать здесь новую абиссинскую общину, католическую, и основать впоследствии свой монастырь со своим же игуменом, за счет, разумеется, настоящих абиссинцев» (265).

К месту, думается, будет упомянуть о нашем соотечественнике бароне Николае Николаевиче Шедевре. Был он потомственным дворянином, херсонским помещиком, отставным офицером. Состоял на службе у нэгусэ нэгэст (царя царей) Абиссинии Менелика II. И сыграл большую роль в поисках в архивах Константинополя, Иерусалима и Александрии документов, подтверждавших права абиссинцев на их прежние владения некоторыми культовыми сооружениями и земельными участками в Иерусалиме. Занимался этим делом по поручению Менелика II. Именно Н. Н. Шедевр обнаружил в архивах несколько подлинных документов, включая фирман халифа ‘Умара (правил 634-644), подтверждавших права абиссинцев на некоторые строения, входящие в комплекс Храма Гроба Господня. Всего барон нашел 18 подлинных документов, удостоверявших права абиссинцев на владения в Святой Земле (постройками и земельными участками). За эту работу Менелик II наградил его орденом Эфиопской звезды 2-й степени и собственноручно вручил ему золотой щит, двух мулов с серебряными седлами и пожаловал четыре концессии на разработку золота.

Заслуживает внимания тот факт, что барон Шедевр пытался добиться того, как свидетельствуют архивные документы, чтобы некоторые из выявленных им документально подтвержденных собственностей абиссинцев в Святом Граде Менелик II переуступил России.

«Здесь находится, – телеграфировал из Афин (26.07.1911) статский советник Татищев, – состоящий на службе абиссинского правительства русский подданный, дворянин Николай Шедевр. По его словам, он ведет, частным образом, дело об уступке нам абиссинцами одной из двух часовен, возвращенных абиссинцами от коптов в Храме Святого Гроба в Иерусалиме» (266).

В апреле 1911 г., на Пасху, в Иерусалиме побывал Борис Бугаев, больше известный как Андрей Белый. Здесь он провел с Анной Тургеневой, своей будущей женой, 2 недели.

Путешествие в Палестину и на Афон в 1911 г. предпринял валаамский иеромонах Маркиан (Попов), оставивший об этом путешествии, продолжавшемся с 3 января по 5 июля, увлекательные дорожные заметки. Происходил он из мещан г. Кронштадта; в монашество пострижен был 6 марта 1899 г. в Валаамском монастыре.

Будучи в Яффе, куда прибыл 22 января, посетил «пещеру праведной Тавифы, которую апостол Петр из мертвых воскресил». Побывал на всенощной в тамошней русской церкви, которую служил «старец Аристарх, нижегородец, проживший в Палестине к тому времени уже 17 лет».

Из Яффы в Иерусалим проследовал на поезде. Разместился в здании РДМ, где был радушно принят, как отмечал в своих дорожных заметках, его валаамскими друзьями, отцом Мелетием (Михаилом Николаевичем Розовым, 1872–1952), состоявшим с 1907 г. составе РДМ, и иеродиаконом Сергием.

На другой день по прибытии сходил после обедни, по заведенному там обычаю, в баню. Нашел ее, как сказывал, «интересной», ибо воду «льют там не на каменку, как у нас, а на большой котел с крышкой, от которого поднимается пар, и так парятся».

Вместе с «гостинником [лицом, ответственным за ночлег и питание гостей] отцом Никитой ходил на поклонение к Гробу Господню». Побывал в Крестном монастыре, «построенном, по преданию, на том месте, где Крестово дерево росло».

Описал многие другие Святые места (267).

Число паломников из России в Святую Землю год от года росло. Если в 1858 г., согласно архивным документам, на Пасху в Иеру салим прибыло до 800 поклонников, то на Пасху 1912 г. – около 6 тыс., а перед Первой мировой войной Иерусалим посетило до 12 тыс. богомольцев из России.

Русскими подворьями, находившимися в ведении ИППО в Палестине в 1911–1914 гг., управлял Ряжский Павел Иванович, а его помощником являлся Писаревский Георгий Николаевич, прослуживший в Святой Земле с 1905 по 1912 г.

Большое внимание Алексей Федорович Круглов уделял вопросам поддержания коммерческих отношений между Россией и Палестиной и продвижения русской торговли в Святую Землю.

В 1913 г. российский импорт в Палестину составил 1 380 000 франков, а палестинский экспорт в Россию – 220 000 франков (268)

В целях дальнейшей активизации русской торговли в Палестине и оказания помощи российским предпринимателям А. Ф. Круглов предлагал открыть в Святой Земле русский банк. Такой банк, отмечал дипломат, мог бы аккумулировать и деньги православных паломников, поток которых увеличивался каждый год, и средства набиравшей силу переселенческой волны евреев из России в Землю обетованную.

Высказываясь за необходимость создания русского банка, А. Ф. Круглов ссылался на рост товарооборота и пассажиропотока в Иерусалимском мутесаррифлике (мутасаррифате, административном округе). Первый из них, по данным вверенного ему в управление генерального консульства, в период 1895–1911 гг. вырос более чем 3 раза, с 178 тыс. франков до 580 тыс. франков, а второй увеличился с 330 тыс. до 722 тыс. человек.

Показал рост, докладывал он, и торговый оборот Иерусалимского округа. Так, если в 1908 г. он составлял 7,596 млн. руб. ввоза и 5,260 млн. руб. вывоза, то в 1911 г. совокупный торговый оборот увеличился до 17,7 млн. руб.; из них 62 % приходились на ввоз и 38 % на вывоз.

«Рост торговых оборотов, – писал А. Ф. Круглов, – особенно по экспорту, указывает на постоянный прилив денег извне. А это обстоятельство в свою очередь дает основание тому значительному денежному обращению, которое в действительности наблюдается в мутесаррифлике [административном округе]» (269).

Франция, к слову, была первой из европейских держав, открывшей отделение своего банка (Лионского кредита) в Палестине (в 1892 г.). Ее примеру последовала Германия. В 1913 г. Немецкий палестинский банк, учрежденный в 1897 г. в Берлине в целях содействия «германской колонизации Святой Земли», имел свои отделения в Иерусалиме, Хайфе и Яффе, а также в Бейруте и ливанском Триполи. И, наконец, в 1903 г. в Лондоне в целях содействия еврейской колонизации в Палестине открылся Банк Англо-Палестинской компании, с отделениями к 1913 г. в Хайфе (с 1908 г.), Сафете (с 1910 г.) и Иерусалиме (с 1912 г.). Отделение этого банка конкретно в Иерусалиме занималось посредничеством по покупке земель еврейскими поселенцами. В 1909 г. в Иерусалиме появилось и отделение Оттоманского банка (Коммерческого палестинского банка).

1913 год в истории России и Русской Палестины отметился торжествами по случаю 300-летия правления Династии Романовых (в 1613 г. на Всероссийский Престол взошел первый царь из Династии Романовых Михаил Федорович). В Иерусалиме, в храме Воскресения Господня, торжественное богослужение 21 февраля с поминовением почивших членов Царствующей Фамилии и с благодарственными молебствиями о здравии и многолетии Государя Императора и всего Царствующего Дома совершил, вместе с собором иерархов Сионской церкви, Патриарх Дамиан.

Большую работу, готовясь к «романовскому юбилею», проделал начальник РДМ в Иерусалиме архимандрит Леонид. Он возвел на Святой Земле два храма: Животворящей Троицы – при Дубе Мамврийском, в честь рождения Наследника Цесаревича Алексея Николаевича, и другой – в память трехсотлетия царствования Дома Романовых – на горе Кармил в Хайфе.

Из архивных документов следует, что в 1914 г., накануне Первой мировой войны (28.07.1914–11.11.1918), в Палестине насчитывалось 85 тыс. евреев, что составляло примерно 1/10 часть населения. В Иерусалиме с населением 90 тыс. чел. проживало 60 тыс. евреев (а также 13 тыс. мусульман и 17 тыс. христиан)

17 декабря 1914 г. турки объявили, что евреи должны или покинуть Палестину, или принять турецкое подданство. Принимавших подданство сразу же отправляли на работы, а тех, кто отказывался, арестовывали или высылали. За время войны число евреев в Палестине сократилось до 56 тыс. чел.

В 1914 г., накануне Первой мировой войны, на Страстной неделе, в Иерусалиме находилось более 8 тыс. русских богомольцев. Паломничество в Святую Землю в 1914 г. совершил князь Ф. Ф. Юсупов с супругой Ириной Александровной, княгиней императорской крови, племянницей Николая II.

На станции Дер-Абан, что на полпути между Иерусалимом и Яффой, княжескую чету встречал А. Ф. Круглов. Прибыв в Иерусалим, гости прямо с железнодорожной станции отправились к Гробу Господню. Осмотрели Голгофу, храм Воскресения, пещеру Воздвижения и другие места. Затем посетили Патриарха Иерусалимского, который «благословил их иконой и пожелал счастливой супружеской жизни и чадородия». Из Патриархии князь с княгиней проследовали на Русское место, где в храме их встречал о. Леонид.

Во время посещения Магдалинской церкви вместе с генеральным консулом Кругловым, тот «обратил внимание Юсуповых на необходимость ремонта храма». Юсуповы обещали «при личном свидании с Августейшим Председателем Палестинского Общества, Великой княгиней Елизаветой Федоровной, обратить ее внимание на этот вопрос и подвинуть вперед дело о ремонте храма». Побывали Юсуповы и на Александровском подворье.

К празднику Пасхи в Иерусалим съехались семейства глав наших дипломатических постов в Палестине: семейство Секретаревых из Хайфы, семейство Разумовских из Яффы, а также г-жа Батюшкова с дочерью и учительницей из Бейрута.

Начиная с первого дня Пасхи, докладывал А. Ф. Круглов, «Юсуповы ежедневно устраивали обеды для паломников и за три дня до своего отъезда успели накормить 3 300 паломников, … и на каждом обеде они присутствовали лично». Кроме того, сообщал дипломат, Юсуповы обещали «построить при больнице Юсуповскую или Ирининскую (с названием еще не определились) богадельню для неизлечимых и неспособных к труду хроников».

«На Святой Седмице» Юсуповы выехали в Египет (270).

В 1914 г., с началом Первой мировой войны, дипломатические отношения между Россией и Турцией, оказавшимися по разные стороны фронта, были разорваны. Все русские учреждения на территории Османской империи закрыты. Российские дипломаты эвакуировались в Египет. История дипломатического присутствия Российской империи на Святой земле на этом закончилась.

В декабре 1914 г. турецкие власти в Иерусалиме получили распоряжение из Порты, в соответствии с которым все русское мужское население, в том числе духовные монашествующие лица, начальник РДМ архимандрит Леонид и его подопечные, а также старшие сестры обителей и настоятельницы русских женских общин, подлежали высылке из Палестины. Право остаться в обителях имели только простые монахини. Все указанные выше лица выехали в Египет, в Александрию.

Храмы были закрыты. Строения, принадлежавшие российским дипломатическим постам в Палестине, равно как те, которыми владели РДМ и ИППО, их помещения, монастыри и паломнические приюты, заняли турки. Имущество генерального консульства, где разместился турецкий гарнизон, его архив и богатую библиотеку турки разграбили. Бронзовый трехметровый позолоченный крест над храмом св. Александра Невского сняли, переплавили и пустили на изготовление пушек. Впоследствии, в период британского мандата (1917–1948), все русское имущество оказалось в руках британских властей, начавших распоряжаться им как своей собственностью.

Поток русских православных паломников в Святую Землю резко сократился. Службы в русских церквях практически прекратились. Правда, в хайфской церкви Илии пророка службу продолжал нести даже в 1920-е годы православный священник-араб отец Николай.

Большое число беженцев из Палестины в Египет в годы Первой мировой войны, которыми занималось русское консульство в Александрии, составили евреи-выходцы из России. Уже к январю 1915 г., как следует из переписки посланника России в Египте А. А. Смирнова с А. Е. Молчановым, председателем правления РОПиТ, собралось их в Египте «около четырех тысяч, ободранных, голодных и лишенных крова над головой». Точная цифра евреев-беженцев, фигурирующая в документах АВПРИ, составила на январь 1915 года 3 376 человек.

Под председательством русского консула в Александрии А. Петрова был образован комитет по оказанию помощи евреям, прибывшим в Египет (271).

Архимандрит Леонид, начальник эвакуированной в Александрию РДМ, в одной из квартир Русского дома, как стали называть здание, арендованное российским консульством для беженцев-россиян, устроил церковь во имя Преподобного Алексея Невского (272).

В 1917 г. архимандрит отправился в Россию на Поместный собор Русской Православной Церкви, и впоследствии, через год, умер в Москве.

К российскому консульству в Александрии в 1914–1916 гг. были прикомандированы русский вице-консул в Яффе коллежский советник Разумовский Сергей Павлович и драгоманы генерального консульства в Иерусалиме А. Соломяка и Закки Фараон (273).

Заслуживающей внимания, с точки зрения взгляда евреев на Российскую империю в плане оказания ею помощи евреям в деле обретения ими национально самостоятельности, в том числе и территориальной, в складывавшихся во время Первой мировой войны условиях, представляется записка врача Лейба Ротштейна министру иностранных дел России от 11 ноября 1914 года.

Желал бы посвятить себя, писал он, если будет на то согласие Императорского Правительства, делу основания, где-либо на Ближнем Востоке, «автономного еврейского княжества». Притом с прицелом на то, чтобы «деятельность такового была в согласии с политическими задачами России на Востоке, и чтобы, с другой стороны, княжество это, являясь посредником интенсивного товарообмена между Россией и Востоком, могло служить экономическим интересам России и тем самым всегда оставаться достойным ее могущественного покровительства».

По моему разумению, отмечал он, «именно в настоящие дни появление в тылу турецкой армии достаточно сильного экспедиционного корпуса в виде добровольческих еврейских дружин, охваченных национальным энтузиазмом, может оказаться небесполезным для русского оружия.

Что же касается вопроса о территории будущего княжества, то это оставалось бы делом ближайшего конгресса Держав, который и выкроил бы ее».

Скрытно сосредоточившись у границы, излагал свой план Лейба Ротштейн, добровольческие еврейские дружины «проникнут в Месопотамию, где молниеносным ударом уничтожат собранные в Багдаде турецкие силы». Идти им лучше при этом через Персию. «Очистив всю Месопотамию от разрозненных турецких войсковых частей, дружины займут алеппский вилайет (и оазисы соседней пустыни) с намерением организоваться здесь для упорной обороны, благодаря чему Аравия, Сирия (и Месопотамия) окажутся отрезанными от Малой Азии».

Занятие указанной выше территории, чтобы «отсечь арабскую половину владений Оттоманской империи от собственно турецких земель должно составлять главную задачу еврейских дружин».

Наши средства борьбы, делится своими размышлениями Ротштейн, «будут, вероятно, нарастать: с моря последует прилив еврейских капиталов и санитарная помощь; Тунис, Триполи, Марокко и Салоники пришлют нам десятки тысяч новых добровольцев; к участию в борьбе будут привлечены многочисленные еврейские общины Багдада, Дамаска, Алеппо и Орфы. Среди этих общин будут найдены способные эмиссары для выстраивания отношений дружбы с бедуинскими племенами аназа (около 100 тыс. всадников) и с крайне враждебными Турции друзами, чем будут обеспечены пути в пустыне».

Еврейские дружины «сформируют из своей среды летучие отряды для партизанских действий в тылу главных турецких сил, занятых на русско-турецком фронте» (274).

К этой записке была приложена справка, составленная 2-м секретарем посольства в Константинополе Фонвизиным, и оба документа представлены (14.11.1914) на рассмотрение Владимира Александровича Сухомлинова (1848–1926), военного министра (с марта 1909 г.).

В справке Георгия Сергеевича Фонвизина говорилось: «В настоящее время всякая смута в Турции нам только полезна. Евреи, которых в Палестине и Сирии около 20 тысяч (речь идет о лицах боеспособных), могли бы создать Оттоманскому правительству значительные осложнения. Если к ним присоединятся евреи-добровольцы из России, цифра эта могла бы возрасти до 50 000 чел.

Чтобы поднять евреев, нужно категорически обещать им автономную область в Палестине и, отчасти, в Сирии. При этом условии можно рассчитывать на их фанатичность».

Если Императорское Министерство отнесется «к идее доктора Ротштейна сочувственно, – отмечал Г. С. Фонвизин, – следует запросить у него подробные данные:

1. Кто из сионистов займется подготовкой восстания (важно, чтобы дело было поручено влиятельным лицам);

2. На какое количество дружинников можно рассчитывать;

3. Какие средства на это потребуются (обойдутся ли евреи без финансовой поддержки России);

4. Какова будет организация дружин.

Евреи в Палестине, – резюмирует Г. С. Фонвизин, – в политическом и экономическом отношениях являются весьма крупной силой, которую можно будет использовать в наших интересах» (275).

В ответе Сергею Дмитриевичу Сазонову, министру иностранных дел, Владимир Александрович Сухомлинов писал (18.11.1914): «… проект устройства еврейских добровольческих дружин для действий в тылу турецкой армии в Малой Азии, Сирии и Месопотамии едва ли представляется в настоящее время возможным» (276).

В ответе, как видим, вопрос об автономной области для евреев в Палестине вообще не упоминается, ибо с полной уверенностью гарантировать таковую евреям Россия не могла. Вместе с тем, еврейский вопрос в годы Первой мировой войны получил в России повышенное звучание. Так, 24-30 мая 1917 г. в Петербурге состоялся VII Всероссийский съезд сионистов. Проходил в Театре музыкальной драмы.

В письме председателю съезда Егору Владимировичу Членову министр иностранных дел Временного правительства, поблагодарив за приглашение на съезд, извинился, что принять участие в нем он не сможет. Вместе с тем, хотел бы довести до сведения съезда, что «в Министерство иностранных дел, то и дело, поступают сведения о жестокостях, чинимых турками над мирным еврейским населением Палестины». И сведения эти побудили его к тому, чтобы «обратиться к нашим … союзникам, дабы совместным с ними обращением через нейтральные державы положить конец насилиям турок, позорящим человеческое достоинство» (277).

Во вступительной речи председатель съезда Е. В. Членов заявил, что ближайшей задачей сионизма он считает «создание национально-территориального центра в Палестине, не имея в виду, пока, концентрирования там всего еврейского народа».

Важнейшим вопросом, как подчеркнул, является «обеспечение охраны этого национального очага еврейства публично правовыми гарантиями» (278).

В докладе Центрального Комитета сионистов по палестинскому вопросу, с которым выступил М. М. Усышкин, говорилось, что «первым требованием момента является всероссийский еврейский референдум по вопросу о Палестине. Затем – проведение чрезвычайных еврейских съездов (в России и других странах) – с обращениями к правительствам этих стран с требованием о возвращении Палестины еврейскому народу» (279).

И в заключение рассказа о деятельности дипломатии Российской империи в Палестине представляется, что небезынтересным для читателя будет познакомиться с запиской Георгия Сергеевича Фонвизина о Святой Земле.

«Православная паства в Палестине, – писал дипломат, – наиболее многочисленная – около 80 000 арабов. … Однако православие практически никакого влияния в крае не имеет. Благотворительных и просветительных учреждений, принадлежащих арабской православной пастве, нет.

В Палестину ежегодно приезжает около 10 000 русских (иногда больше). Каждый паломник оставляет не менее 50 рублей. К 500 000 рублей, получаемым таким образом Палестиной, следует прибавить, по крайней мере, столько же, присылаемых из России по почте. … Сколь важным элементом для экономической жизни Палестины является русское паломничество, можно заключить из того обстоятельства, что во всех мало-мальски значимых центрах там население объясняется по-русски, и деньги русские ходят наравне с турецкими.

Сельское арабское духовенство в местностях, посещаемых паломникам, существует почти исключительно на их пожертвования».

Что касается деятельности Императорского Православного Палестинского Общества, то она «распространяется не только на Палестину, но и на Сирию. Владения общества обширны и ценны. В Иерусалиме, к примеру, есть как бы особый русский городок.

Большое значение для местных православных жителей имеют школы Общества. Прекрасно преподается в них русский язык…».

Существенный вклад в дело укрепления Православия и прославления имени Русского на Святой Земле вносит Русская Духовная Миссия в Иерусалиме (280).

К слову будет сказать, члены РДМ и монашествующие возвратились из Египта в Иерусалим в 1919 году. В конце декабря 1920 г. игумен Серафим (Кузнецов), бывший начальник Свято-Серафимовского скита близ Белогородского монастыря, доставил в Палестину из охваченной гражданской войной России через Китай останки Великой княгини Елизаветы Федоровны и ее келейницы инокини Варвары. И они обрели там упокоение – в храме святой равноапостольной Марии Магдалины. Погребение в январе 1921 г. совершил Иерусалимский Патриарх Дамиан.

Наши дипломаты высоко оценивали деятельность Русской больницы в Иерусалиме и других врачебных учреждений ИППО в Святой Земле (с 1897 по 1916 гг. ими заведовал Северин Виктор Яковлевич, 1863–1916).