Из личного дела Александра Гавриловича Яковлева (1854-1909), хранящегося в АВПРИ, известно, что родился он 07.06.1854 г. в небогатой дворянской семье. В 1872 г., в возрасте 18 лет, поступил в Первое Военное Павловское Училище в Санкт-Петербурге, но «по домашним обстоятельствам» в 1873 г. оставил его. В 1875 г. поступил на обучение в Учебное отделение восточных языков при Азиатском департаменте МИД. Состоял «сверхштатным студентом в дипмиссиях России в Тегеране (1876) и Константинополе (1877). В 1877–1878 годы, во время Русско-турецкой войны, служил 2-м секретарем Дипломатической канцелярии при главнокомандующем армии. 29 апреля 1879 г. был приведен к присяге на верность Его Императорскому Величеству Александру Николаевичу; тогда же дал подписку о непринадлежности к масонству.

В 1879–1881 гг. занимал должность секретаря консульства в Иерусалиме. С 1882 г. работал в дипмиссии в Константинополе (сначала 3-м, а с 1885 г. – 2-м драгоманом). В 1894 г. посол в Константинополе А. И. Нелидов отправил его в Иерусалим с заданием «упорядочить владельческую документацию». В ходе этой командировки (май 1894 – июнь 1895) он провел инвентаризацию всех земельных участков Русской Палестины. В докладе (от 29.04.1895) А. И. Нелидову о проделанной им работе говорится: «Вследствие указаний, данных мне …, я немедленно же по прибытии сюда начал заниматься рассмотрением вопроса о переводе на имя Императорского Правительства недвижимостей, находившихся в ведении бывшей Палестинской комиссии, а ныне состоящих в управлении Императорского Православного Палестинского Общества. … Всех недвижимостей бывшей Палестинской комиссии числом 11» (236). 19.06.1895 г., по возвращении в Константинополь, А. Г. Яковлев представил А. И. Нелидову «опись всех русских недвижимостей в Палестине и Сирии (общим числом 50), за исключением частного владения» (237).

27.11.1897 г. получил назначение на должность генерального консула в Иерусалиме. Прибыл к новому месту службы в январе 1898 года. За годы работы в Палестине этот широко образованный востоковед, книгочей, почетный член ИППО сумел, благодаря своему профессионализму, высоко поставить авторитет генконсульства, и, что немаловажно, наладить уважительное взаимодействие с Русской Духовной Миссией. Составил исключительно точные инвентаризационные ведомости обширной русской земельной собственности в Святой Земле (к концу XIX в списке недвижимой собственности фигурировали 44 земельных участка). После Иерусалима работал в Бангкоке, куда прибыл в мае 1908 г.; занимал пост министра-резидента России в Сиаме, где и умер, в апреле 1909 г., в возрасте 55 лет (238).

Секретарями генерального консульства при А. Г. Яковлеве (согласно документальным свидетельствам, которые удалось обнаружить) служили г-н Базилевский (1899-1901) и Владимир Григорьевич Жуковский (1902–1903). Они замещали его, когда он выезжал в отпуск. В 1906 г. во время отсутствия А. Г. Яковлева в Иерусалиме полномочия генконсула временно исполнял С. Зуев. Нештатным драгоманом в Назаретском округе состоял Ханна Эль-Метни.

Из биографии В. Г. Жуковского (1871–1922) известно, что родом он из потомственных дворян, уроженец Самарской губернии. После окончания в 1897 г. юридического факультета Санкт-Петербургского университета служил в Азиатском департаменте МИД. Революцию 1917 г. не принял. В 1918–1919 гг. входил в состав правительства Колчака, исполнял должность товарища министра иностранных дел. В конце 1919 г. был арестован в Иркутске. Умер в Ново-Николаевской тюрьме, в 1922 г., в возрасте 51 года.

В фокусе внимания А. Г. Яковлева, когда он приступил к исполнению своих обязанностей в Иерусалиме, находилась – с учетом ожидавшегося визита в Палестину осенью 1898 г. кайзера Вильгельма II – деятельность немцев и их колоний в Святой Земле.

Крупнейшей немецкой колонией в Яффе, численностью в 300 чел., являлось основанное в 1866 г. Общество темплеров (религиозное сектантское течение, отколовшееся от лютеранской церкви в 1862 г., пропагандировавшее переселение в Святую Землю).

Отвечая (13.03.1898) на запрос посла в Константинополе И. А. Зиновьева «о намерении Его Величества Султана подарить участок земли … Хакура, лежащий на Сионской горе, Его Величеству Императору Германскому», А. Г. Яковлев сообщал, что местность Хакура «очень дорога христианам». Здесь имели место многие памятные события в истории христианства, а именно: «проходила Тайная Вечеря, сошел Святой Дух на св. апостолов, преставилась Пресвятая Богородица, жил 1-ый Иеру салимский епископ Иаков, был созван Первый христианский собор. Здесь же построили и первый в мире христианский храм. Он уцелел один после взятия Иерусалима Титом. Юстиниан возвел вместо него огромную базилику. Но она не уцелела; ее разрушил в 1010 г. египетский султан Хаким. В XIV в. францисканцы купили это место и возобновили Coenaculum, или горницу Тайной Вечери, и горницу Сошествия Св. Духа, находившиеся в восточной части базилики Юстиниана. В 1561 г. мусульмане отняли эту постройку у францисканцев и превратили ее в мечеть Наби Дауд. Малую комнату нижнего этажа они считают гробницей царя Давида. В смежной, большой комнате, Спаситель омыл ноги ученикам своим. На 2-ом этаже над первой комнатой находится горница Сошествия Святого Духа, а над второй – горница Тайной Вечери. В 1860-х годах покупку этой Хакуры Православной Патриархией за 900 турецких лир Порта не утвердила; точно так же в 1880-х годах Порта не разрешила и католикам приобрести ее.

Если католики получат Хакуру в виде подарка и если за ними будет утверждена покупка нынешнего американского кладбища, то в руках их соединится почти весь участок, на котором были построены Сионский храм и затем Юстинианская базилика. Они произведут здесь раскопки, найдут развалины и восстановят первый христианский храм, построенный после распятия Спасителя. Вследствие этого становится понятно горе Православной Патриархии» (239).

Заслуживающим внимания читателя представляется и ответ А. Г. Яковлева (от 12.05.1898) на запрос посла в Константинополе «касательно строгой критики» Б. Евреиновым «административных способностей и образования архимандрита Рафаила, начальника РДМ, равно как и его подчиненных». Оценка А. Г. Яковлевым деятельности архимандрита Рафаила, и это следует отметить, абсолютно противоположна той, что давал ему Б. Евреинов.

Должен сказать, сообщал А. Г. Яковлев, что «критика эта слишком строга». Живет о. Рафаил очень скромно. «Никаким светским развлечениям он не предается, ни к кому по вечерам не выходит, и принимает только приходящих по делу.

Женщин принимает только днем, исключительно по делам и на самое короткое время. … Ни у него, ни у одного из членов Духовной Миссии женской прислуги нет.

Кроме красного вина (один – два стакана в день) и только во время общей трапезы не пьет больше никаких напитков.

В отношении духовных обязанностей сделал немало полезного. В соборе на старых русских постройках ввел ежедневное богослужение. Присутствует в соборе ежедневно; сам служит только по праздникам. Храм и ризница его находятся в образцовом порядке.

В год сюда приезжает 6000 паломников обоего пола. Проходят ежедневные духовные чтения в читальне, вместимостью на 200 чел., где иногда набирается около 1000 слушающих; читальню эту необходимо увеличить.

Об образовании о. Рафаила могу сказать, что в Академии он не обучался, но очень хорошо знает церковную службу, Св. Писание и каноны церкви.

На средства Священного Синода и Императорского Православного Палестинского Общества он основательно отремонтировал Собор Св. Троицы, внутри и снаружи; то же можно сказать и о доме Духовной Миссии. Поправил он и большую часть стены вокруг церкви Св. Марии Магдалины.

С умом распорядился пожертвованиями:

1. В доме Духовной Миссии установил цистерну на 100 ведер воды; устроил просвирню и хлебопекарню, прачечную и столярную; приобрел для собора паникадило за 1000 руб. и 6 подсвечников на 800 руб.;

2. На Масленичной горе прикупил место, смежное с … местом о. Антонина; выстроил вокруг него стену; посадил много маслиновых деревьев;

3. В Горном Граде Иудином устроил большую цистерну, кухню, хлебопекарню и склады; в 1896 г. открыл даровую столовую для певчих; в ноябре 1897 г. предоставил в распоряжение всех сестер (числом около 100 чел.) большой огород; насадил 500 маслиновых деревьев;

4. В Яффе покрыл крышей колокольню церкви; обновил церковь; посадил 3 000 фруктовых деревьев; устроил оросительный канал для сада; прибрал пещеру Блаженной Тавифы;

5. В Иерихоне устроил в нижней части сада огород; откопал развалины древней церкви и хочет ее восстановить;

6. В Хевроне окружил красивой решеткой (в 2 000 руб.) большое место вокруг Дуба Авраама.

Все указанные выше расходы сделал из нештатных средств».

В целом можно сказать, резюмировал А. Г. Яковлев, что «за 3,5 года своего пребывания здесь о. Рафаил показал себя хорошим монахом и великолепным хозяином» (240).

Одно из донесений А. Г. Яковлева (от 07.07.1898) содержит в себе этюды из истории известного в христианстве места в древней Вифании, с которыми нелишне, как представляется, познакомить и читателя.

На дороге, идущей от Дамасских ворот Иерусалима, на восточном склоне Масличной горы, рассказывает он, «находится мусульманская бедная деревушка Азарие, древняя Вифания. Сюда нередко приходил Спаситель наш Иисус Христос отдыхать в доме благочестивых Марии и Марфы, живших вместе со своим братом Лазарем.

В 300 шагах от места, на котором стоял их дом, до сих пор показывают подземную пещеру в две комнаты, каждая в 3 кв. метра, без всяких украшений. Задняя комната есть гробница Лазаря. В начале IV в. над этой пещерой была построена, вероятно, Святой Еленой, большая и красивая церковь, от которой ныне остался небольшой кусок мозаичного пола. В 1132 г. здесь, согласно католическим источникам, жена Иерусалимского короля основала очень богатый и хорошо укрепленный монастырь бенедиктинок, от которого ныне сохранилась разрушенная башня. В начале XIV в. мусульмане построили над главным спуском в пещеру мечеть, и тогда, как говорят, францисканцы сделали вне мечети нынешний спуск. Но с того времени пещера оставалась пустой, хотя и продолжала служить местом поклонения для всех христиан.

Католики, по слухам, отправляют в ней дважды в год церковную службу (не литургию). По мнению мусульман, настоящая гробница Лазаря находится внутри их мечети. На гробницу же, признаваемую христианами, они смотрят только как на доходную статью. При посещении ее кто-нибудь из жителей берет с каждого посетителя 20-30 сантимов. Но так как она не имела дверей, то иногда осмотр производился бесплатно. Чтобы положить этому конец, один из турецких чиновников прикрепил в прошлом месяце к входу в пещеру деревянную дверь. Провисела она, однако, недолго, так как и я, и французский генеральный консул протестовали против этого … нововведения …» (241).

Докладывая (27.07.1898) о положении дел в РДМ и в Иерусалимской Православной Патриархии, А. Г. Яковлев сообщал: «По приезде сюда … более всего хлопот я имел с делами Миссии [РДМ]. Доброта о. Рафаила, доходящая иногда до слабости, была причиной того, что ему начали отказывать в повиновении почти на каждом шагу. Помощников у него нет. Личный состав Миссии плох, и Священный Синод ничего не сделал до сих пор для его обновления …

… Дела в Православной Патриархии идут тихо, но не хорошо. Блаженнейший Дамиан имеет мало опытности и мало решительности. Все главные части управления – переписка по важным делам и финансы – в руках Фотия. Он – старший секретарь и председатель Финансовой комиссии Патриархата». В их взаимоотношения я не вмешиваюсь, ибо «меня могут обвинить в желании посеять раздор среди святогробцев. … Стараюсь быть со всеми в хороших отношениях» (242).

Осенью 1898 г. (15–23 октября) в Святой Земле побывал германский кайзер Вильгельм II, который рассматривал Палестину как важный участок своей колонизационной политики на Ближнем Востоке.

Официальная свита кайзера состояла из 30 чел., включая министра иностранных дел фон Бюлова и глав морского и военного ведомств. Всего императора сопровождали около 250 чел., в том числе 100 чел. охраны.

Из донесения А. Г. Яковлева от 02.11.1898 г. следует, что кайзер с супругой Августой Викторией Фредерикой Луизой Феодорой Дженни, принцессой из рода Августенбургов, прибыли в Яффу 15 октября 1898 г., в четверг, в 6.30 вечера. По Палестине императорскую чету со свитой сопровождали Шакир-паша, начальник султанской гвардии; дамасский вали Назим-паша; церемониймейстер Ибрагим-бей и турецкий посол в Берлине. Немецкие военные суда при поднятии императорского штандарта над гостиницей в Яффе, где остановились император с императрицей, произвели «установленный салют в 101 выстрел».

Вильгельм II, как писала русская пресса, передвигался «по тому самому пути, по которому ровно 670 лет тому назад германский император Фридрих I отправился в такое же путешествие».

17 октября состоялся въезд Высоких путешественников в Иерусалим через особый проход, проделанный по приказу султана в крепостной стене рядом с Яффскими воротами, для чего часть пролегавшего там рва засыпали до уровня дороги. Император, как рассказывают историки, настаивал на том, чтобы въехать в Старый город Иерусалима верхом на белом коне через Яффские ворота. Однако, в силу того, что, согласно преданию, гласившему, что Иерусалимом будет править тот, кто въедет верхом на белом коне именно через эти ворота, в османские времена въезжать через них в город мог только султан. Так появился особый проход.

У прохода этого императора встречал губернатор города Ясин аль-Халиди в пурпурной мантии; на голове его красовался тюрбан с золотым обручем. Кайзер въехал в Старый город, облаченный в белый костюм, и с длинной накидкой до пят в виде мантии, в стиле крестоносцев. Сверкавшая на солнце накидка крепилась к остроконечному шлему, украшенному императорским золотым орлом. Кайзера сопровождал отряд прусских кавалеристов со стягами в стиле крестоносцев и отряд турецких гвардейцев в зеленых тюрбанах. Императрица Августа Виктория со своими фрейлинами передвигалась за супругом в карете.

От башни Давида Их Императорские Величества проследовали пешком к Гробу Господню. На пороге Храма их встречал Луиджи Пьяви, Патриарх Иерусалима латинского обряда Римско-католической церкви (1833–1905). После Латинского Патриарха приветственное слово на армянском языке сказал стоявший близ порога у Камня Миропомазания Армянский Патриарх. Блаженный Дамиан (1848–1931), Патриарх Святого Града и всея Палестины, приветствовал императорскую чету у Кувуклии, на греческом языке от имени Матери Церквей. Войдя в Кувуклию, император «не становился на колени и не молился у Святого Гроба, и не целовал его». Ограничился тем, что «стоя осмотрел Св. Гроб, висящие лампады и пожал руку находившемуся там Евфилию, православному игумену Св. Гроба».

Затем Блаженный Дамиан провел императора в православный храм Вознесения, где кайзер со свитой вошли в алтарь через Царские врата и осмотрели «положенные на престол два сплошь украшенные драгоценными камнями футляра, заключающих в себе куски Животворного Древа; Евангелие, пожертвованное еще Борисом Годуновым; и два серебряных подсвечника, пожертвованные одним из родственников императора».

После Кувуклии император с императрицей осмотрели пещеру Святой Елены, показанную им губернатором и германским консулом. Оттуда прошли в латинскую церковь, где их ожидали французский кустод и Латинский Патриарх. Потом в сопровождении Православного Патриарха побывали на Голгофе.

Затем состоялась торжественная встреча кайзера в германском консульстве с турецкими властями, духовенством (протестантами, католиками, представителями восточных церквей) и консульским корпусом; принял он и еврейскую депутацию. В приемном зале консульства установили по этому случаю «два золоченых кресла в виде трона», специально доставленные из Берлина.

С Александром Гавриловичем Яковлевым, являвшимся тогда «старшиной консульского корпуса», император переговорил дважды, и выразил желание посетить русскую церковь Александра Невского, где находится так называемый порог Судных Врат. Сопровождали его туда начальник РДМ о. Рафаил и управляющий подворьями ИППО г-н Михайлов.

18 октября, в воскресенье, кайзер с супругой побывали в Вифлееме, где осмотрели Вертеп Рождества, базилику православного храма и колоннаду. Выслушали литургию в германском храме. В 4 часа дня император, императрица и несколько лиц свиты совершили молитву на Масличной горе, на нашей террасе рядом с русской церковью во имя Спасителя, стоящей на самой вершине этой горы.

Во время посещения Гефсиманского сада в Иерусалиме, у подножья Масличной горы, в месте предательства Иисуса, император сорвал веточку оливкового дерева и забрал ее с собой в Германию, и хранил в рамке в своем дворце в Потсдаме как реликвию. После отречения от престола и отъезда из Германии в 1918 г. он забрал эту веточку с собой в изгнание, в город Доорн в Нидерландах.

19 октября, в понедельник, состоялось освящение новой евангелическо-немецкой церкви на Муристане. В 1869 г. турецкий султан Абдул-Азиз подарил этот участок прусскому кронпринцу Фридриху-Вильгельму по случаю его паломничества в Иерусалим. В начале 1870-х гг. был разработан проект храма, строительство которого растянулось на несколько десятилетий.

Выйдя из церкви, император осмотрел смежные развалины средневековой церкви рыцарей-ионитов, также принадлежащие Германии.

После полудня императора посетил Блаженный Диаман. Поднес ему дорогой альбом с портретами императоров Вильгельма I, Фридриха III, Вильгельма II и с видами православных Святых мест.

В 4 часа дня император с супругой проехали на Сионскую гору и приняли во владение участок Хакура, подаренный кайзеру Вильгельму II султаном Абдул-Хамидом II «в ознаменование нерушимой турецко-немецкой дружбы». Здесь находился дом апостола Иоанна, в котором поселилась Пресвятая Богородица после распятия Иисуса Христа; в нем она и преставилась.

Лет 50 тому назад, докладывал А. Г. Яковлев, участок этот хотела купить Православная Патриархия у мусульманской семьи Давудлы, владеющей им, но не смогла; и напрасно потратила 15 000 франков. Затем его намеревались приобрести францисканцы. Предлагали 120 000 франков, но также не преуспели. Император, приняв во владение этот участок, передал его немецким католикам в лице священника Шмидта. О передаче подарка султана Немецкому католическому обществу в Святой Земле император уведомил Папу Римского и получил в ответ благодарственную телеграмму. На этой земле католики построили монастырь Успения Пресвятой Богородицы (освятили его в 1910 г.).

На возвратном пути император нанес визит Армянскому Патриарху и затем прислал ему свой портрет с надписью.

20 октября, как сообщал А. Г. Яковлев, «император вторично посетил наше место на Масличной горе. В тот же день, – писал А. Г. Яковлев, – поздно вечером, несколько лиц из его свиты подробно … осмотрели на Масличной горе участок, смежный с нашим», и сделали с него зарисовки.

21 октября, в среду, император побывал в мечети Омара (‘Умара), посетил Латинского и Православного Патриархов, и две германских школы.

22 октября император наведался на Прусское подворье рыцарей-ионитов; осмотрел гробницу принявшей еврейство царицы Елены Адиабенской и ее сына Изата [царство Адиабена располагалось на территории современного иракского Курдистана], а также так называемую Гробницу царей и пещеру пророка Иеремеи.

23 октября императорская чета со свитой отбыли по железной дороге в Яффу, и оттуда на императорской яхте «Гогенцоллерн» в Бейрут (243).

Паломничество кайзера Вильгельма II в 1898 г. привело к германо-турецкому сближению и последующему вовлечению Османской империи в Тройственный союз.

В числе «особо выдающихся богомольцев», побывавших в 1899 г. в Иерусалиме, сообщал А. Г. Яковлев (14.06.1899), здесь встретили Светлый Праздник Пасхи действительный тайный советник Нелидов (императорский посол в Риме), тайный советник Кояндер (императорский дипломатический агент в Египте) с супругой и контр-адмирал Скрыдлов с экипажем эскадренного броненосца «Император Александр II».

Скрыдлов Николай Илларионович (1844–1918) служил в то время командующим отрядом военных судов в Средиземном море. Экипаж корабля, с членами которого он совершил паломничество в Иерусалим, состоял из 30 офицеров и 600 матросов.

Что касается г-на Нелидова, то при въезде его в Иерусалим он был встречен, как докладывал А. Г. Яковлев, «всем личным составом генерального консульства, начальником всех здешних русских учреждений, Высокопреосвященным Епифанием и драгоманами губернатора и иностранных консулов. Военный паша прислал для его сопровождения 30 солдат и 6 конных жандармов. Прямо со станции Его Высокопревосходительство отправился к Святому Гробу, где его приветствовали с большой торжественностью, а оттуда – к Патриарху Иерусалимскому. Остановившись у меня, принял на следующий день губернатора и военного пашу».

Во время пребывания в Палестине (14–23 апреля) г-н Нелидов, как следует из донесения А. Г. Яковлева, «причащался на Пасхальной литургии», осмотрел Святой Град, побывал на Масличной горе и в Вифлееме, посетил школу ИППО в Бейт Джале, больницу и наши странноприимные дома. «Султан выказал ему свою любезность тем, что разрешил осмотреть известную хевронскую мечеть», ревниво охранявшуюся мусульманами от посещения ее христианами.

Что касается контр-адмирала Скрыдлова, сообщал А. Г. Яковлев, корабль которого бросил якорь в Яффе 15 апреля, то встречали его, «отправившись на место стоянки корабля на шлюпке нашего вице-консульства, г-н Базилевский, штатный чиновник генерального консульства в Иерусалиме; вице-консул в Яффе Стребулаев;, г-н Михайлов, управляющий подворьями ИППО; драгоман вице-консульства и кавасы». Когда контр-адмирал спускался с борта корабля, был дан «салют в 7 выстрелов».

На берегу контр-адмирала «в полной форме с эполетами и в сопровождении младшего флаг-офицера» встречали господа Базилевский и Стребулаев, городской голова и «почетный караул из 30 солдат во главе с офицером при 4-х горнистах». Контрадмирал посетил российский консульский пост в Яффе и нанес визит каймакаму.

18-го и 19-го апреля жители города могли побывать на русском броненосце и осмотреть его. 19-го апреля, после полудня, оркестр броненосца играл в саду лучшей гостиницы города и «привел в восторг» всю собравшуюся там публику.

22 апреля контр-адмирал возвратился из Иерусалима. Во время его пребывания там он жительствовал в доме генерального консула, «один из сопровождавших его офицеров – у г-на Михайлова, а прочие 13 офицеров были гостями начальника РДМ. Приехавших с контр-адмиралом 303 матросов разместили в приютах». В Иерусалиме контр-адмирал нанес визиты Патриарху Иерусалимскому, а также высшим гражданскому и военному чиновникам местной турецкой власти.

22 апреля, в 6 часов вечера, броненосец ушел в Бейрут (244).

Определенно интересным для читателя будет донесение А. Г. Яковлева (от 04.05.1900) о присутствии всех членов генерального консульства 8 апреля, в Страстную субботу, на церемонии Благодатного огня в Храме Св. Гроба и об истории зарождения этой церемонии.

«На основании одной приписки к греческому псалтырю 1149 г., находящемуся в Туринской библиотеке, – рассказывает дипломат, – можно предположить, что первое известие о Благодатном огне относится к VI веку». О том же «упоминали монах Бернард (IX в.); некий клирик Никита, наблюдавший за этим чудом в 947 г.; Арефа, митрополит Кесарии (X в.) и наш знаменитый паломник – игумен Даниил». Аналогичные сведения содержатся и в двух древних манускриптах (XII и XVII веков).

Особенно интересным, делится своим мнением А. Г. Яковлев, представляется повествование о Благодатном огне игумена Даниила. По прибытии в Иерусалим в 1107 г. его «очень милостиво» принял король Балдуин. Получив разрешение короля «поставить в Страстную пятницу на Святой Гроб и свою лампаду за здравие русских князей и всей Земли русской, игумен был приглашен королем стать на другой день около него на особом месте в Храме Гроба Господня, …. откуда он видел все происходившее очень хорошо. Сообщает, что в конце 9-го часа над отверстием в куполе храма, покрывающего Святой Гроб, внезапно появилось облачко, пошел дождь и смочил его и всех стоявших вблизи. В ту же минуту зажглись лампады, поставленные внутри сооружения с Гробом Господним, куда вошел епископ, зажег свою восковую свечу от Св. огня и поднес ее королю, который принял ее с большой радостью».

Чудесное схождение Благодатного огня, замечает А. Г. Яковлев, «особенно сильно действует на русских паломников. В нашей больнице там остаются в этот день или лежащие в полном беспамятстве, или такие, которые не имеют никакой возможности встать с постели. Многие паломники возвращаются в Россию почти немедленно после церемонии, рано утром в Пасхальное воскресенье, увозя с собой лампады, зажженные Благодатным огнем».

Русских паломников, собравшихся в храме в тот день, было, по его словам, «около 6 000 чел.; всего же народу на описанной церемонии в Храме Гроба Господня» в 1900 году собралось «более 10 000 чел.» (245).

Большое внимание в своей деятельности в Палестине Российская империя уделяла вопросам воспитания и образования местного православного населения. Занималось этим Императорское Православное Палестинское Общество. В 1900 г. ИППО имело в Палестине 23 мужских и женских школы, в том числе в Иерусалиме и Назарете, в которых обучалось свыше 1 000 православных детей.

Летом 1900 г. (23 июня – 16 июля) Святую Землю посетила паломническая группа студентов (10 чел.), преподавателей и профессоров Московской Духовной Академии во главе с ее ректором, преосвященным Арсением (Стадницким). Среди членов этой группы был и профессор Николай Федорович Каптеров (1847–1917), один из крупнейших представителей русской дореволюционной церковной науки.

Будучи в Иерусалиме, члены группы посетили генеральное консульство Российской империи и мастерскую известного архитектора и археолога Конрада Шика, где осмотрели макеты-реконструкции храмов Иерусалима; побывали у Дуба Мамврийского. Паломническую группу принял (3 июля) Иерусалимский Патриарх Дамиан (1897-1931). Съездили члены группы и в Хеврон (246).

18 марта 1901 г., как следует из донесения А. Г. Яковлева от 27.03.1901 г., «на загородном участке одного еврея, близ Дамасских ворот Иерусалима, при участии нештатного драгомана древнееврейского языка при нашем генеральном консульстве г-на Соломяка была найдена прекрасная мозаика эпохи императора Адриана (II в.)».

В записке по этому вопросу (от 22.03.1901) А. Соломяка, сообщает, как обстояло дело. Пишет, что 18 марта к нему «пришел местный житель и сказал, что вблизи Дамасских ворот, за городскими стенами, в еврейском предместье, владелец дома, багдадский еврей по имени Шалом Габай, копая яму у себя на дворе, наткнулся на твердый помост». Услышав это, Соломяк сразу же поспешил туда и «стал расчищать площадку на дне ямы, где и обнаружил мозаику». Поскольку русских археологов в Иерусалиме не было, он обратился к ученому доминиканцу Лангранжу из католического монастыря Св. Стефана. И тот высказал мнение, что это – мозаика времен Адриана (II в.), который известен в истории Иерусалима тем, что приказал на развалинах порушенного римлянами Иерусалима выстроить новый город, а на месте бывшего святилища иудеев поставить храм в честь Юпитера. Найденная мозаика, как полагал археолог-доминиканец, могла быть «полом бани какого-нибудь богача» (246*).

Тесные отношения с генеральным консульством России в Иерусалиме поддерживала жительствовавшая в Святом Граде абиссинская община.

«На этой неделе, – уведомлял нашего посла в Константинополе А. Г. Яковлев (27.07.1901), – у меня был архимандрит Вальде Мерием, временный заместитель Абуны Джирьеса [абунэ], игумена здешнего абиссинского монастыря. Он и пришедшие с ним трое членов Совета монастырского (состоит из 4 членов) просили меня обратиться с ходатайством к Вашему Высокопревосходительству о наведении по телеграфу справок касательно их игумена Джирьеса. Уехав в начале прошлого года в Абиссинию, он до сих пор не ответил ни на одно из их многочисленных писем, и братия не знает, что с ним случилось. Кроме того, так как он при отъезде не оставил никаких денег на содержание монастыря, то Совет находится в крайне затруднительном положении».

Долгое время, рассказывает А. Г. Яковлев, абиссинская община в Палестине имела вес, и немалый, и владела некоторыми святынями в Иерусалиме. «Но постоянные раздоры в отечестве и др. причины привели к тому, что она почти совсем исчезла. В начале своего существования здесь абиссинцы считались ямак’ами (лицами, состоящими под покровительством) Православного Патриарха. Дела их шли неплохо. Но когда они сделались ямак’ами Армянского Патриарха, то утратили почти всякое значение.

На пропитание Совета и 2-х монастырей, насчитывающих 100 человек, монахов и монахинь, средств не хватает. С 1898 г. они ничего не получают из Абиссинии» (247).

Большое внимание абиссинцам, но уже с целью отобрания принадлежавших им Святых мест в Палестине, уделяли италь янцы. Именно таким путем, как докладывал А. Г. Яковлев (20.11.1901), Италия пыталась вступить в совладение Храмом Святого Гроба Господня, что явилось бы нарушением существовавшего status quo.

В конце октября 1901 г., извещал Азиатский департамент МИД А. Г. Яковлев, «драгоман абиссинского монастыря, живший в доме, построенном императрицей Таиту [женой негуса Менелика II (1844–1913)], был вызван в итальянское консульство. Оробев, он не посмел отказать консулу и передал ему ключи от этого дома. Консул немедленно же вручил их абиссинцам итальянского подданства. Вслед за этим итальянские абиссинцы получили при посредстве местной власти документы на этот дом и на прочие недвижимости, принадлежавшие абиссинцам-подданным негуса [нэгусэ нэгэст, царя царей] Менелика II».

Вопросом абиссинской собственности в Иерусалиме, отмечал А. Г. Яковлев, активно занялся новый итальянский консул Карлетти. «Ввиду полного отсутствия у подданных негуса средств на жизнь, г-н Карлетти дал им 4 мешка хлеба, но просил у них расписку в получении таковых с заявлением, что итальянское консульство постоянно дает им хлеб и содержание. Они ему отказали, так как это – совершенно ложно. Однако, благодаря таким подачкам, он все же привлек на свою сторону почти всю абиссинскую общину, числом в 100 человек. Большинство ее, хотя и состоит из подданных негуса, вполне подчинилось его влиянию и отрешило от власти Вальде Мерием, своего начальника, которого оставил своим заместителем уехавший год назад Абуна Джирьес, игумен здешнего абиссинского монастыря, назначенный негусом».

До последнего времени, информировал А. Г. Яковлев, «абиссинская община состояла из подданных негуса и зависела в религиозном отношении от коптского епископа, подчиненного, в свою очередь, Армянскому Патриарху, турецкому подданному, а в гражданском отношении – от турецкой власти. Другими словами, она зависела вполне от турецкой власти. Ее главным местопребыванием было несколько лачуг, находящихся на террасе или на сводах подземной церкви св. Елены и пещеры Обретения Святого Креста Храма Святого Гроба Господня. Таким образом, эти монахи, абиссинские подданные, охраняли часть главной святыни. Если ныне итальянское консульство сможет за кусок хлеба подчинить их себе, – делится своими соображениями генеральный консул Яковлев, – то со временем оно понемногу заменит их другими абиссинцами, но уже итальянского подданства, сначала – не католиками, а затем – католиками. Тогда часть Храма Святого Гроба окажется в руках католиков, хотя и чернокожих. Это будет значимым нарушением status quo. Действия Италии предельно ясны. Она хочет прибрать к рукам часть главной святыни».

В Святой Земле, замечает А. Г. Яковлев, подобного рода действия уже имели место быть. Так, «монахи Древней Грузии, с первых веков христианства, владели здесь многими монастырями и частями многих главных святынь. Но внутренние смуты в их отечестве, теснимом турками и персами, привели к тому, что грузинские монахи, умиравшие с голода, продали свои монастыри и права свои на святыни за кусок хлеба Православной Патриархии и Латинской Кустодии. В конце XVIII в. умер игумен-грузин их последнего здешнего монастыря Святого Креста. Так как в то время Грузия переходила во владение России, то игумена-грузина Патриархия заменила игуменом-греком, а затем, в 1855 г., превратила Крестный монастырь в свою семинарию.

При подобной же замене одних владельцев другими мы присутствуем ныне. Будет жаль, если Италия сделается владелицей немалой части главной святыни, тогда как России там не принадлежит ни одного уголка.

По моему мнению, было бы полезно и для нас, и для Турции, чтобы губернатор получил приказание крепко поддерживать абиссинцев, подданных Менелика II» (248).

В 1901 году, как следует из переписки министра иностранных дел, графа Владимира Николаевича Ламздорфа с послом в Константинополе Иваном Алексеевичем Зиновьевым, отношения между генеральным консульством нашим в Иерусалиме и представителями Православного Палестинского Общества стали принимать «далеко не желательное направление».

В их переписке говорится о «неоднократных разногласиях, в том числе и в деле об обустройстве православных женских школ» (249).

Ознаменовался 1901 год и декларацией Бальфура (была опубликована 2 ноября), ставшей результатом соглашения между Великобританией и сионистским движением. Она вызвала резко негативную реакцию со стороны арабского национального движения в Палестине и на Арабском Востоке в целом. Декларация представляла собой письмо министра иностранных дел Артура Джеймса Бальфура лондонскому банкиру лорду Лионелу Уолтеру Ротшильду по поводу британской политики на Востоке. В ней, в частности, говорилось, что британское правительство «относится благосклонно к установлению в Палестине национального очага для еврейского народа и приложит все усилия, чтобы облегчить достижение этой цели». Декларацию Бальфура поддержали США, Франция и Италия. США не только одобрили идею создания еврейского «национального очага» в Палестине, но и заявили, устами президента США В. Вильсона, что рассматривают его как «фундамент еврейского государства».

1902 год в истории Русской Палестины отметился новым земельным приобретением. «Число наших недвижимостей в Святой Земле, – докладывал послу в Константинополе А. Г. Яковлев (10.01.1902), – недавно увеличилось приобретением еще одного участка, Айн-эль-Мизариб, находящегося в деревне Рамалла, что в 4-х часах пешего пути по дороге из Иерусалима в Наплуз [древний Сихем]. Он был принесен в дар (фиктивно продан за 455 фр.) г-ну Михайлову, управляющему здешними русскими подворьями ИППО, православным арабским священником Иовом в июле 1900 г.

…Участок этот находится у самой дороги, по которой тянутся многочисленные караваны наших паломников из Иерусалима в Назарет и обратно. И на нем, вероятно, будет со временем выстроен приют, очень необходимый для странников ввиду небольших размеров православного монастыря в Рамалле, в котором они останавливаются на ночь» (250).

В другом своем донесении (от 31.07.1902) А. Г. Яковлев сообщал о сделанном ему предложении «о покупке двух участков земли на Сионской горе». Один из них – бывшее американское кладбище. Важность данного участка, отмечал генеральный консул, «заключается в смежности его с так называемым местом Успения Богородицы, приобретенным немцами в октябре 1898 г. и переданным в руки германских католических монахов».

Другой предлагаемый участок, писал А. Г. Яковлев, «расположен на южном склоне Сионской горы».

«Ввиду того, – резюмировал наш дипломат, – что мы не имеем ни одного клочка земли на Сионской горе, возможно, что ИППО пожелает приобрести один или оба участка» (251).

В фокусе внимания генерального консульства Российской империи во время управления им А. Г. Яковлевым находился так называемый еврейский вопрос, связанный с переселением евреев из России в Святую Землю.

К началу XX века в Палестине проживало 450 тыс. арабов и 43 тыс. евреев. С 1880 по 1904 г. число евреев в Земле обетованной выросло с 26 тыс. до 55 тыс. человек (252).

Особого внимания заслуживает переписка по «еврейскому вопросу» между министром иностранных дел Российской империи графом Владимиром Николаевичем Ламздорфом (1845-1907), послом в Константинополе действительным тайным советником Иваном Алексеевичем Зиновьевым (1835–1917) и министром внутренних дел России статс-секретарем, действительным тайным советником Вячеславом Константиновичем Плеве (1846–1904).

«Предлагаю поручить российскому послу в Константинополе [действительному тайному советнику И. А. Зиновьеву], – указывал в служебной записке министру внутренних дел статс-секретарю В. К. Плеве министр иностранных дел граф В. Н. Ламздорф (09.11.1903), – поддержать перед Оттоманской Портой домогательство евреев-сионистов о разрешении им учредить в Палестине колонию под верховной властью султана.

Нет ли с Вашей стороны возражений по сему проекту?»

В ответе В. К. Плеве на запрос графа В. Н. Ламздорфа говорилось: «Не имею никаких возражений по проекту о поддержке перед Оттоманской Портой домогательств евреев-сионистов об учреждении в Палестине колонии. … Предлагаю лишь несколько смягчить впечатление личного интереса со стороны Императорского Правительства в эмиграции евреев из России» (253).

Информируя посла И. А. Зиновьева (20.11.1903) о мнении МИД и Министерства внутренних дел по данному вопросу, В. Н. Ламздорф писал: «Как Вам должно быть известно, в последнее время среди русскоподданных евреев нашли себе значительное распространение идеи сионизма. Лица, стоящие во главе этого движения, имеют в виду ныне организовать фактическое переселение евреев в Палестину.

Они желали бы, чтобы переселенцам было предоставлено [право] образовать в Земле обетованной, за исключением, конечно, собственно Св. мест, особую, под верховной властью султана, колонию, которая выплачивала бы турецкому правительству ежегодно, в заранее условленном размере, подать, распределяемую между колонистами учрежденным для устройства колонии обществом.

Императорское Правительство отнеслось к означенным предложениям с полным сочувствием. Министр внутренних дел счел нужным по этому поводу адресовать письмо д-ру Герцлю [основателю сионизма как политического движения], которым оно, с согласия министра, было предано гласности.

Не могли бы Вы оказать поддержку перед Оттоманской Портой вышеозначенным домогательствам сионистов» (254).

В ответе графу В. Н. Ламздорфу (от 10.12.1903) посол И. А. Зиновьев писал: «По поставленному д-ром Герцлем вопросу об оказании Правительством нашим содействия колонизации Палестины русскими евреями, считаю долгом обратить Ваше внимание на обстоятельства, в зависимости от коих находилось до сих пор переселенческое движение евреев в Турции.

Для евреев, точно также как и для христиан, Палестина всегда имела притягательное религиозное значение. Издревле евреи стекались в Святую Землю для поклонения своим святыням. Мечтой престарелых людей всегда было сложить свои кости в Земле обетованной.

К религиозному аспекту добавился в середине 80-х годов прошлого столетия и экономический аспект. Стеснительные материальные условия, в которых приходилось жить тогда низшему слою населения, как в России, так и в некоторых других европейских государствах, в связи с естественным приростом, выдвинули вопрос о переселении. К этому времени относится затеянное Эдмондом Ротшильдом, на широких коммерческих основаниях, массовое переселение его единоверцев в Палестину. Комиссионерами Ротшильда была приобретена земельная площадь размером свыше 10 000 десятин; и основанные в пределах ее колонии стали заселяться эмигрантами, по большей части выходцами из России. Колонистам раздавали участки на льготных условиях и выдавали пособия в течение пяти лет, по истечении какового срока они обязывались выплачивать свой долг с наросшими на нем процентами. Условия эти оказались благоприятными лишь для обеспеченных евреев. Из неимущих переселенцев весьма многие, когда наступал срок уплаты, были не в состоянии выполнить принятые ими на себя обязательства. В течение 20 лет, прошедших со времени основания первых еврейских колоний в Палестине, население их увеличилось весьма мало.

Вначале Оттоманское правительство сочувственно отнеслось к затее барона Ротшильда, в расчете, что поток предприимчивых эмигрантов будет иметь последствием прилив иностранных капиталов в Турцию, а вместе с тем – и оживление туземной промышленности. Надежда эта не оправдалась. Более того, в уме турок возникло опасение, как бы эмиграционное движение, поощряемое иностранными правительствами, не получило политического значения и Палестина не превратилась бы со временем в область, населенную исключительно евреями, и, в конце концов, не проявила бы наклонности к сепаратизму. Под влиянием этого опасения отношение турецкого правительства не только к иммиграции евреев, но и к паломничеству их в Св. Землю значительно изменилось. Портой и местной администрацией применен был ряд стеснительных и ограничительных мер по отношению к прибывающим в Палестину, хотя бы на короткий срок, евреям. Продолжают они применяться и до сих пор.

Что касается Императорского Правительства, то ввиду того значения, что представляет в глазах русского народа Св. Земля, мы не только не сочувствовали вначале переселенческому движению, но и опасались, как бы еврейский элемент не обратился в орудие, враждебное нашему влиянию. Будучи лишены средств, чтобы остановить означенное движение, мы вынуждены были ограничиваться частными мерами, направленными к тому, чтобы евреи, выселявшиеся из России, не ускользали из сферы нашего влияния.

В 1890-м году в Одессе образовалось “Общество вспомоществования евреям-земледельцам и ремесленникам в Сирии и Палестине”. К возникновению этого движения правительство наше отнеслось сочувственно, усмотрев в нем средство, чтобы освободить наши южные окраины от излишка еврейского элемента и облегчить положение местного населения. Ожидание это, однако, не оправдалось вследствие стеснительных мер, коим турецкое правительство подчинило еврейскую иммиграцию.

С учетом изложенного выше взгляда Порты на еврейскую иммиграцию, было бы напрасно ожидать, что турки изъявят согласие на осуществление проекта д-ра Герцля, заключающегося в разрешении русским евреям колонизировать Палестину с предоставлением им административной автономии. Всякая попытка наша дать ход проекту д-ра Герцля, встречена будет Портой с предубеждением, и, пожалуй, побудит ее усилить те стеснительные меры, которым ныне подчиняется поселение евреев в Палестине» (255).

Во время начавшейся в 1904 г. Русско-японской войны (27.01.1904–23.08.1905) за контроль над Маньчжурией, Кореей и Желтым морем в зоне пристального внимания наших дипломатических постов в Египте и Палестине находилась деятельность японских агентов в районе бассейна Красного моря.

«Один русский, – докладывал А. Г. Яковлев (26.08.1904), – сообщил мне, что в августе десять японцев проследовали из Лондона через Порт-Саид с взрывчатыми материалами в Аден, а оттуда трое вернулись в Суэц, а один в Джибути. В Адене 150 японцев. На днях все они выехали оттуда на рыбачьих лодках; пробираются взрывать наши суда в Красном море и у берегов Африки» (256).

Во время службы в Иерусалиме А. Г. Яковлева имело место громкое так называемое «Айн-Фарское дело». Возникло оно в связи с приобретением русскими монахами с Афона небольшого участка земли в ущелье Айн-Фарс. Вначале покупка эта, как отмечает в своей статье «Русское присутствие в Святой Земле» Н. Н. Лисовой, ссылаясь на донесение А. Г. Яковлева от 25.10.1904 г., не вызвала никакого противодействия ни со стороны Иерусалимской Патриархии, ни со стороны Константинополя. И уже 30 декабря временные акты на владение участком были получены. Но как только стало известно, что на приобретенном участке находятся развалины пещерной Лавры Харитона Исповедника, о чем в Иерусалимской Патриархии не подозревали, то сразу же с ее стороны последовали демарши по опротестованию данной покупки. Патриарх Дамиан дважды обращался с протестом против этого приобретения в российское генеральное консульство и к губернатору Иерусалима. Декларировал в них свои права «на все развалины в Палестине», в том числе на развалины Харитониевой лавры, «священной обители, по праву и привилегиям, – как писал, – принадлежащих Патриархии».

К возникшей тяжбе, рассказывает Н. Н. Лисовой, Иерусалимская Патриархия подключила все имевшиеся у нее инструменты и каналы влияния – от Вселенского (Константинопольского) Патриарха до купленных ею турецких чиновников в МИДе, МВД и Министерстве юстиции Османской империи.

В Санкт-Петербурге на интригу, затеянную Иерусалимской Патриархией и поднятый ею шум, отреагировали жестко. МИД Российской империи предписал нашему послу в Константинополе И. А. Зиновьеву «дать понять Патриархии, к каким печальным и даже пагубным последствиям может привести тот путь, на который она вступила в своих отношениях с российским представителем, а равно и с нашею Духовною Миссией в Святой Земле». Вступать в конфликт с Санкт-Петербургом по понятным причинам Иерусалимская Патриархия не решилась. Судебное разбирательство было прекращено, и участок остался за русскими монахами (257).

Надо сказать, что отношение Святогробского братства (греческого иночества при Храме Гроба Господня, управлявшего делами Иерусалимской Церкви) к русским монахам-афонцам (инокам русских монастырей, скитов и келий, то есть маленьких обителей без храмов, на Св. Горе Афон) было, судя по архивным документам, не только настороженным, но и не приветственным.

«В январе и феврале с. г., – информировал нашего посла в Константинополе А. Г. Яковлев (09.03.1905), – ненависть греков к русским афонцам едва не приняла скандальных размеров. Желая отлучить их от приезда в Палестину, святогробцы решили не допускать их к Св. Гробу Господню. Сделать это днем они не решились, чтобы не подвергнуться нареканиям со стороны многочисленных паломников и путешественников, посещающих Храм. Самым удобным для этого временем выбрали поздний вечер, когда двери Храма заперты, и когда в нем остается немного латинских и греческих монахов и русских паломников.

При приведении этой меры в исполнение некоторые из афонцев подчинились приказанию о. Евфимия, греческого игумена при Св. Гробе, и ушли, а другие были выведены силою – греческими монахами и прислугою».

Из разговора с отцом Евфимием, извещал А. Г. Яковлев, выяснилось, что «он подозревает их [афонцев] в раздаче ночью в Храме своих адресов и в собирании пожертвований». Услышав это, замечает А. Г. Яковлев, он пояснил о. Евфимию, что, по его, генерального консула, мнению, «из всех привозимых сюда русских пожертвований 3–3,5 % получает Русская Духовная Миссия, около 1 % – афонцы, а остальные не менее 95 % – святогробцы. И в этом отношении они – не конкуренты грекам». И ссоры здесь ни к чему. По данному вопросу А. Г. Яковлев переговорил также с Патриархом Дамианом – и разразившийся, было, очередной скандал среди православных потушили (258).

К сведению читателя, Дамиан (Касатос, 1848–1931) Патриарх Иерусалимский и всея Палестины (1897–1931), в 1878-1880 гг. возглавлял подворье Святогробского братства в Таганроге, а в 1881–1887 гг. служил иерусалимским экзархом Грузии. Дважды низлагался (в 1908 и 1918 гг.) с престола, но был восстановлен.

Помимо христианских поклонников из России Святую землю посещали и наши паломники-мусульмане. Имели место случаи посягательств на их права и имущества со стороны местных турецких властей, чему наше генеральное консульство в Иерусалиме всячески препятствовало.

«Посольству известно, – докладывал статский советник Яковлев послу в Константинополе действительному тайному советнику Зиновьеву (14.12.1904), – стремление высших турецких властей считать всех иностранных мусульман, прибывающих в Турцию, турецкими подданными; и для достижения этой цели они прибегают к разным уловкам.

Властям в провинциях это на руку, ибо позволяет скрыть имущество, оставшееся после умершего в Турции иностранного мусульманина.

Надсмотрщиком за всеми мусульманскими паломниками, прибывающими в Иерусалим на богомолье, власти поставили Хаджи Абдул Кадыра ал-Эзбеки».

А. Г. Яковлев, в свою очередь, дабы не допустить посягательств турок на имущества паломников-мусульман из России в случае их смерти, сопровождать их назначил, как явствует из его донесения послу Зиновьеву, «бухарского подданного Баратбаева» (259).

В 1905 г. произошло убийство революционерами-террористами Великого князя Сергея Александровича, председателя ИППО, много сделавшего для утверждения русского влияния на Святой Земле. Панихиды по Великому князю проходили и в Палестине – в Иерусалиме и Яффе.

И в заключение рассказа о деятельности в Палестине Александра Гавриловича Яковлева следует, думается, упомянуть о том, что во время его пребывания на посту генерального консула в Иерусалиме, в 1907 г., Святую землю посетил Иван Алексеевич Бунин (1870–1953).

Отправился в Святую Землю вместе с Верой Николаевной Муромцевой, его гражданской женой, с которой познакомился в 1906 году.

22 апреля они прибыли в Яффу, на судне из Одессы. Яффа, писала в своих воспоминаниях Муромцева, еще не Палестина в смысле религиозном. Здесь только Восток. Здесь нет ни строгости Иудеи, ни нежности Галилеи.

В Святом Граде И. А. Бунин с В. Муромцевой остановились сначала «в каком-то еврейском пансионе» в Новом Иерусалиме, потом переехали в отель у Яффских ворот. В Иерусалиме они осмотрели все достопримечательности города и его окрестности. Побывали на могиле царя Давида; в Куполе скалы на Храмовой горе; в Храме Гроба Господня; на вершине горы Сион, где совершалась Тайная Вечеря; на Масличной горе, где посетили храм Спасо-Вознесенского монастыря; и в Гефсиманском саду. Прошли по тому пути, которым Иисус Христос шел на Голгофу, то есть по Виа Долороза; сходили к Стене Плача. Будучи в Вифлееме, посетили храм Рождества Христова и поклонились гробнице Рахили, а в Вифании побывали на могиле Лазаря. В Хевроне осмотрели Пещеру Патриархов, где похоронены Авраам, Исаак, Иаков и их жены – Сарра, Ревекка и Лия.

30 апреля покинули Иерусалим и 3 мая отплыли на судне из Яффы в Бейрут (260).