В формулярном списке о службе А. Н. Карцова (03.07.1834– 1906) говорится, что родом он из дворян. По окончании «курса наук в Императорском Александровском лицее» был определен вначале на службу в Министерство внутренних дел (с 25.05.1856 г.) с чином титулярного советника, но вскоре переведен в МИД (28.10.1856) и прикреплен к Азиатскому департаменту, помощником столоначальника. С 20 февраля 1858 г. и по март 1859 г. занимал должность секретаря генерального консульства в Сербии. Прибыв в марте 1858 г. в 28-дневный отпуск в Санкт-Петербург, был прикомандирован к Азиатскому департаменту (с 13 марта 1859 г.) «для занятий по делам службы с сохранением получаемого жалования». Приказом министра иностранных дел от 24 октября 1860 г. «младший столоначальник Азиатского департамента коллежский асессор Карцов» был назначен «старшим столоначальником». Приказом по МИД от 29 декабря 1862 г., будучи уже в чине надворного советника (с 25.05.1861), получил назначение на должность консула в Иерусалиме (с 20.12.1862 г.).
После Иерусалима служил генеральным консулом на острове Корфу (1867–1875), дипломатическим агентом в Сербии (1875–1877) и генеральным консулом в Париже (1880–1903).
В 1867 г., в возрасте 33 лет, А. Н. Карцов вступил в брак с французской подданной Гортензией Полтарис, дочерью шелкозаводчика в Сирии г-на Полтариса. Дозволение на брак Азиатский департамент МИД выдал А. Н. Карцову 09.02.1867 года. «Генеральному консулу на острове Корфу, – говорилось в нем, – коллежскому советнику Андрею Николаевичу Карцову, дозволяется вступить в первый законный брак с французской подданной Гортензией Порталис, дочерью шелкозаводчика в Сирии г-на Порталиса» (36).
18 января 1863 г. надворный советник А. Н. Карцов прибыл в Константинополь; документ, удостоверяющий его полномочия на звание консула в Иерусалиме, получил 10 марта 1863 г. (37).
В инструкции А. Н. Карцову от 17.12.1862 г., данной министром иностранных дел князем А. М. Горчаковым, отмечалось, что Министерство надеется, что он продемонстрирует на новом поприще деятельности в Палестине «бдительность и осторожность в охранении интересов России и Православной Церкви». Подчеркивалось, что «одним из актуальнейших вопросов» в его деятельности на посту консула в Иерусалиме на предстоящую перспективу будет вопрос об «обновлении купола Иерусалимского Храма». Ему предписывалось «оказывать содействие и покровительство нашей Духовной Миссии, которая должна заботиться о духовных нуждах русских поклонников и содействовать распространению Православия», а также «защищать русских паломников перед местными властями» (38).
Ближайшим помощником Андрея Николаевича во время его службы в Иерусалиме являлся коллежский регистратор Трофим Павлович Юзефович, исполнявший должность секретаря консульства и управлявший им во время отсутствия А. Н. Карцова.
Из послужного списка Т. П. Юзефовича следует, что родился он 23.07.1840 г., в дворянской семье. В 1863 г. окончил Третью Санкт-Петербургскую гимназию с правом на чин XIV класса и тогда же, в возрасте 22 лет, составил и опубликовал труд «Договоры России с Востоком, политические и торговые», обративший на себя внимание МИД. Приказом по МИД от 18.03.1863 г. был определен на службу в Азиатский департамент МИД. Исполнял должность чиновника особых поручений МИД для пограничных сношений при «Главноначальствующем гражданской частью на Кавказе». Четвертого марта 1864 г. получил назначение на должность секретаря и драгомана консульства в Иерусалиме. 26 мая 1864 г., докладывал А. Н. Карцов нашему посланнику в Константинополе (28.05.1864), «коллежский регистратор Юзефович… прибыл в Иерусалим и вступил в исполнение своей должности» (39).
23 августа 1864 г. Т. П. Юзефович в депеше на имя директора Азиатского департамента МИД П. Н. Стремоухова «испрашивал дозволения на брак с девицей Артемьевой из Москвы».
В 1866 г. был «отчислен от должности с оставлением во внешнеполитическом ведомстве и с причислением к Азиатскому департаменту», где значился сверх штата (40). С 7 января 1869 г. занимал пост вице-консула в Тульче (Тулче, в Румынии). С марта 1871 г. по апрель 1874 г. исправлял должность консула в Дамаске, а с 06.04.1874 г. по 25.05.1875 г. управлял консульством в Иерусалиме. Затем служил на Балканах: консулом в Салониках (с 10.04.1876 г.) и в Видно (с 01.10.1878 г.). В 1879 г. заведовал дипломатическими делами в княжестве Бигерия. С мая 1880 г. состоял «чиновником особых поручений МИД при наместнике Кавказском».
Скончался в Санкт-Петербурге, 1 марта 1883 г. (41).
С 24 февраля 1866 г. должность секретаря и драгомана консульства вместо убывшего из Иерусалима Т. П. Юзефовича исполнял (1866-1869) губернский секретарь Александр Егорович Василевский, служивший потом вице-консулом в Дамаске (ум. 1879) (42).
При Андрее Николаевиче Карцове начались работы по реконструкции купола над Храмом Гроба Господня. Вопрос, на который Вы должны обратить особое внимание, писал (19.02.1863) А. Н. Карцову поверенный в делах в Константинополе Е. П. Новиков, – это «дело о возобновлении купола над Храмом Гроба Господня». Восстановление купола, пришедшего в «совершенную негодность, и грозящего разрушением», – настоятельная необходимость (43).
Из архивных документов по так называемому «купольному делу» следует, что купол Храма Гроба Господня, уничтоженный пожаром 1808 г. и заново восстановленный на средства Иерусалимской Патриархии, к середине XIX в. не только вновь обветшал, но и треснул вследствие сильного землетрясения, произошедшего в Палестине 13 мая 1843 года. Из-за сложных межконфессиональных и политических отношений решение данного вопроса долгое время затягивалось.
И только в 1865 г. в соответствии с соглашением, достигнутым между императором Александром II, Наполеоном III и турецким султаном Абдул Азизом, был утвержден проект восстановительных работ. Разработали его российский архитектор М. И. Эппингер и французский строитель К. Мосс. Из переписки А. Н. Карцова с Н. П. Игнатьевым можно понять, что главными виновниками, не дававшими реальный ход делу по восстановлению купола, выступали французское правительство и латинское духовенство. Французская дипломатия пыталась добиться признания того, что «Купол Ротонды Храма Гроба Господня не принадлежит православным, а является их общим владением с католиками», что меняло, как сообщал А. Н. Карцов, сложившийся status quo и нарушало законные права греческого духовенства (44).
Российская дипломатия это требование Парижа отклонила. В дипломатической схватке по данному вопросу, развернувшейся в Иерусалиме между Андреем Николаевичем Карцовым и генеральным консулом Франции Пьером Эдмоном де Баррером, русскому дипломату удалось достичь соглашения с его коллегой, как писал в своих воспоминаниях племянник Андрея Николаевича (Ю. С. Карцов), благодаря находчивости и смекалке. Помогли тому и дружеские отношения Андрея Николаевича с Патриархом Кириллом, и богатые русские застолья с «систематическим, – как он иронично замечает, – спаиванием французского консула» (45).
Дело о реставрации купола Храма Господня, тянувшееся десятилетиями, удалось решить только в 1867 г., когда стороны подписали все пункты соответствующего международного соглашения и строительные работы, наконец-то, начались.
О российском архитекторе, занимавшемся реставрацией купола, академике (с 1852 г.) Эппингере Мартыне-Аврааме Ивановиче (ум. 1872), известно, что обучался он в Академии художеств (с 1839 г.); и за участие в «купольном деле» получил «Владимира 3-ей степени» (46).
Активную переписку по «купольному делу» А. Н. Карцов вел и с бароном Будбергом Андреем Федоровичем, действительным тайным советником (с 1867 г.), послом Российской империи в Париже (ноябрь 1862 – апрель 1868) (47).
Заслуживает внимания и должного уважения при рассмотрении деятельности А. Н. Карцова на посту консула в Иерусалиме и его позиция по вопросу об археологических раскопках в Палестине и обнаруженных в ходе них артефактах. В отличие от представителей европейских держав, соревновавшихся, можно сказать, между собой за право приобретения и вывоза археологических находок из Святой Земли в музеи своих стран, Андрей Николаевич высказывался за их сохранение на своих местах, о недопустимости расхищения палестинских древностей.
В 1863 г. в Иерусалим прибыла научная экспедиция во главе с известным французским археологом, историком и нумизматом графом Фалисьеном де Сольси (1807–1880). Однако уже вскоре после того, как она приступила к работе, деятельность ее буквально взбудоражила еврейское население города. Еврейская община квалифицировала раскопки, что вела эта экспедиция, как грабительские, и обратилась с просьбой о защите почитаемых евреями захоронений «царей иудейских» к консулам великих держав, в том числе и к А. Н. Карцову.
«В октябре сюда пожаловал для научных исследований, – докладывал (14.12.1863) А. Н. Карцов, – член Сената и Французского Института, известный археолог граф Сольси. После продолжительного пребывания близ Мертвого моря он начал заниматься раскапыванием отстоящих в четверти часа от Иерусалима гробниц иудейских царей». Обнаруженный им там «саркофаг с полустертыми еврейскими надписями и остатками костей», был, по его распоряжению, «распилен на части для удобства перевозки на верблюдах и отправлен в Яффу, откуда гр. Сольси намеревается взять найденные им древности с собой в Париж. Событие это произвело сильное волнение между евреями, проживающими в Иерусалиме».
Евреи всех четырех иерусалимских общин, как следует из донесения А. К. Карцова, – сефарды (выходцы из Испании), ашкенази (европейские евреи), хасиды и перушим (последователи Виленского гаона) – обратились с прошениями о помощи в защите захоронений их царей к консулам российскому, английскому, австрийскому и прусскому. Кроме того, через Александрию они уведомили по телеграфу о происходящем двух крупных филантропов-спонсоров еврейских общин в Палестине, барона Джеймса Ротшильда (1792–1868) и сэра Мозеса Монтефиоре в Лондоне (48).
«В Иерусалиме в скором времени ожидаются несколько других подобных ученых экспедиций из Франции и Соединенных Штатов Северной Америки, – сообщал Андрей Николаевич. – Евреи в сильном волнении и опасаются, чтобы европейцы не вывезли, таким образом, все кости чтимых ими праотцов. Мне лично кажется, что вывоз из Палестины древностей, открываемых учеными-путешественниками разных наций, совершенно бесполезен. Несравненно больший для всего ученого мира интерес имели бы эти памятники, оставаясь, под должным наблюдением властей, на своих местах». В таком случае «они могли бы с большим успехом служить доказательствами совершившихся событий и в совокупности впоследствии способствовать к полному уяснению топографии древнего Иерусалима, о которой до настоящего времени так много противоречивых мнений» (49).
При Андрее Николаевиче проходило строительство (по проекту архитектора М. И. Эппингера, между 1863–1865 гг.) здания российского консульства в Иерусалиме. Располагалось оно на территории Русских построек. Несколько раз перестраивалось. Изначально, как рассказывает российский дипломат-востоковед Федор Георги, разыскавший в Национальной библиотеке Израиля во время его работы там и опубликовавший фотографии российских дипломатов в Иерусалиме, оно имело башню. Но ее снесли «(после 1880 г.), чтобы освободить место под второй этаж. У консульства разбили сад. Рядом со зданием находились домики кавасов и драгомана». Ныне в здании консульства «разместились различные городские службы».
Интересными для исследователей истории Палестины представляются донесения А. Н. Карцова о вакуфах Мекки в Иерусалиме, о составе турецких военных сил в Палестине и о польской еврейской общине в Иерусалиме, начавшейся формироваться в 1863 году.
«Абдалла-эфенди, – информировал Азиатский департамент МИД (29.07.1863) А. Н. Карцов, – владетель госпиталя Саладина, примерно 10 дней тому назад скончался в Иерусалиме. Он был хранителем всех вакуфов Мекки в Палестине и одновременно судьей благородных (накиб-эль-ашраф). Вероятно, что в скором времени пост этот, который передается по наследству, займет его сын Омар-эфенди» (50).
«Регулярных турецких войск во всей Палестине, – докладывал А. Н. Карцов нашему поверенному в делах в Константинополе Е. П. Новикову (25.08.1863), – два батальона пехоты, то есть около 1500 чел., и около 80 чел. забтие [жандармов]. Башибузуков около 800 чел.». В некоторых крепостях имеются пушки, «общим числом около 40», и все они – «в самом жалком состоянии». Уже около месяца «производится рекрутский набор; со всей Палестины предполагается набрать в рекруты около 150 чел.» (51).
Отмечается приток в Палестину евреев, в том числе из Польши, извещал (03.11.1863) наше посольство в Константинополе А. Н. Карцов. В Иерусалиме в настоящее время «проживает около 60 польских евреев» (52). Идет приток евреев и из самой России. Еврейская община Святого Града поддерживает широкие деловые контакты с единоверцами в Российской империи, особенно в Польше и на юге России.
К месту, думается, будет сказать, что многие российские дипломаты, работавшие в Палестине, разделяли мнение Б. П. Мансурова о том, что евреи, которые готовы были, выехав в Палестину, оставаться в русском подданстве, могли бы быть нам весьма полезны в Иерусалиме (52*).
Архивные документы свидетельствуют, что династия Романовых уделяла большое внимание попечительству Православия в Святой Земле, строительству странноприимных домов и церквей. И 28 июня 1864 г., в память императрицы Александры Федоровны, матери Великого князя Константина Николаевич и супруги императора Николая I, особенно проявившей себя в этом благом деле, был освящен во имя царицы-мученицы Александры домовой храм Русской Духовной Миссии в Иерусалиме – первая русская церковь на Святой Земле.
Отметился 1864 г. в истории Святого Града, как можно понять из письма Т. П. Юзефовича от 15.10.1864 г. директору Азиатского департамента МИД Петру Николаевичу Стремоухову, обострившимся противостоянием католиков и армян, пытавшихся «завладеть входами на площадь перед Храмом Святого Гроба Господня, принадлежащими грекам» (53).
В 1865 г. российское штатное вице-консульство в Яффе, как уже упоминалось в этой книге, было упразднено и заменено нештатным консульским агентством. «В соответствии с Вашим указанием от 6-го сего января, – информировал (26.01.1865) нашего посла в Константинополе А. Н. Карцов, – я прибыл в Яффу вместе с коллежским регистратором Юзефовичем и приступил к закрытию нашего вице-консульства» (54).
«Надворный советник Марабути, – сообщал (16.02.1865) Андрей Николаевич, – сдачу архивов, депозитов и имущества вице-консульства в полной исправности произвел. Консульским агентом в Яффе я полагал бы назначить Фотия Самури, который около 30 лет служит драгоманом яффского вице-консульства». Столь же полезен для российского консульского поста в Яффе и кавас Абдул Вахаб. «Он… необходим при агентстве для приема поклонников на берегу и сопровождения их в Иерусалим». Что касается Назарета, то желательно было бы сохранить консульским агентом там г-на Аверино. В течение 24 лет он состоял консульским агентом в Хайфе, а заодно в Акре и Назарете, и с открытием в Хайфе агентства РОПиТ являлся еще и агентом этого общества (55).
В 1865 г. в Яффе и Газе случилась эпидемия холеры. «Умерших в Яффе от холеры, пришедшей из Александрии, – говорится в донесении секретаря консульства в Иерусалиме Т. П. Юзефовича (27.07.1865), – 900 человек, из которых до 80 православных. Умер и кавас нашего агентства в Яффе Абдул Вахаб, который находился на русской службе в течение 35 лет» (56).
В 1865 г. состоялась поездка в Иерусалим принца Уэльского Эдуарда. Одним из результатов этого вояжа стало создание в том же году Британского фонда исследований Палестины.
При А. Н. Карцове начал службу в Иерусалиме начальник Русской Духовной Миссии архимандрит Антонин (Андрей Иванович Капустин, 1817–1894, сын священника села Батурина Пермской губернии). Занимал должность руководителем РДМ 29 лет. Ему, как справедливо отмечают многие отечественные исследователи Палестины, принадлежит особое место в укреплении позиций Православия и русских духовных интересов в Святой Земле. Особое внимание в своей деятельности он уделял созданию паломнической инфраструктуры, приютов для богомольцев, монастырей и храмов, а также приобретению в Палестине земельных участков, связанных с важнейшими новозаветными и ветхозаветными событиями. Всего за годы службы купил 18 участков. Странноприимные дома для паломников сами богомольцы именовали, к слову, высоко отзываясь об отце Антонине, «антониновскими» или «архимандричьими».
Верным его помощником в этом деле, историки-палестиноведы называют, драгомана РДМ Якова Егоровича Халеби (Йакуба ибн Джирдиса аль-Халеби, 1847–1901). Будучи турецким подданным, он выступал в качестве законного покупателя тех земельных участков, что выбирал архимандрит Антонин, после чего переоформлял их в виде дарственной на имя архимандрита Антонина под видом уплаты образовавшегося долга. Первой сделкой, в которой фигурирует его имя, стала покупка участка дуба Мамврийского под Иерихоном в 1868 году. Скончался Яков Халеби на 55 году жизни, 17 января 1901 г., и похоронили его на кладбище при храме св. Марии Магдалины в так называемой русской Гефсимании. Предки Якова Халеби, греки из сирийского Алеппо (Халеба), по вероисповеданию православные, занимались торговлей, как и его отец, известный яффский делец Джирдис (Егор) Халеби. Старший брат Якова, Никола, на протяжении десятилетий являлся бессменным почтальоном РДМ в Иерусалиме.
Архивные документы рассказывают, что во время службы в Иерусалиме Андрей Николаевич пристально держал «под своим надзором сооружение русских церквей и странноприимных домов и в самом Иерусалиме, и в Яффе, Рамле, Хайфе и других центрах, посещаемых русскими паломниками». Благодаря усилиям А. Н. Карцова, его дружественным отношениям с тогдашним дипломатическим представителем Франции, а также с греческим и латинским патриархами, ему удалось, повторимся, склонить их к согласию и приступить к перестройке купола Святогробского Храма. Высоко оценивая роль А. Н. Карцова в решении «купольного дела», Иерусалимский Патриарх обращался даже к нашему послу в Константинополе Н. П. Игнатьеву с просьбой не отзывать А. Н. Карцова из Иерусалима до завершения работ. Иерусалимский Патриарх, информировал Н. П. Игнатьев директора Азиатского департамента МИД П. Н. Стремоухова, «убедительно ходатайствует (письмом от 22.12.1866) об оставлении коллежского советника Карцова в Иерусалиме до будущей осени, то есть до окончания восстановления купола Храма Святого Гроба» (57).
Но вот отношения с двумя начальниками РДМ, служившими в Иерусалиме до архимандрита Антонина (с епископом Кириллом и архимандритом Леонидом), у А. Н. Карцова не сложились, и обоих их отозвали из Святого Града (58).
Чтобы избежать повторения этого в будущем, требовалось незамедлительное и четкое разделение функций и полномочий между консулом и начальником РДМ. «Для охранения достоинства Русской Церкви в Святой Земле, – говорилось в отношении обер-прокурора Священного Синода А. П. Ахматова к товарищу министра иностранных дел Н. А. Муханову от 10.03.1865 г., – необходимы два условия: предоставление ее представителю права исполнять духовные обязанности, возложенные на него Св. Синодом, совершенно самостоятельно и независимо; и такой образ действий со стороны представителя нашего правительства в Иерусалиме, который бы клонился к поддержке, а не расстройству Русской Духовной Миссии.
Между тем из действий г-на Карцова … можно заключить, что консульство наше действовало под влиянием, по-видимому, совершенно иных соображений. С обнаружением неудовольствий служащих при Духовной Миссии лиц на ее начальника… консульству не только не следовало, по моему разумению, принимать жалобы на архимандрита Леонида от лиц, непосредственно ему подчиненных, и давать им совет изложить ему их претензии письменно. Ему следовало немедленным внушением… принять меры к обращению… возмутившихся лиц на путь законного подчинения их начальнику» (59).
По завершению А. Н. Карцовым службы в Иерусалиме МИД предложил ему на выбор пост генконсула в Египте или на Ионических островах. А. Н. Карцов предпочел остров Корфу. «22 сего июня, – докладывал А. Н. Карцов (22.06.1867) послу в Константинополе Николаю Павловичу Игнатьеву, – я передал архивы, дела и депозиты Императорского консульства г-ну надворному советнику Кожевникову и выехал к новому месту службы» (занимал этот пост до начала 1875 г.).