Из формулярного списка о службе Капитона Александровича Соколова известно, что он «окончил курс наук в Императорском Санкт-Петербургском университете». Поступил на службу в МИД, в Азиатский департамент (с 13.11.1841). До Иерусалима состоял драгоманом вице-консульства в Галаце (с 03.08.1841), переводчиком консульства в Яссах (с 17.11.1841), младшим драгоманом (с 10.05.1845) и старшим драгоманом (с 24.04.1854) генерального консульства в Бухаресте, консулом в Видине (с 28.01.1858). Приказом от 10.08.1859 г. был прикомандирован к Азиатскому департаменту МИД, а в 1860 г. направлен на работу в Иерусалим. Управлял тамошним нашим консульством по май 1862 г.; выехал из Иерусалима, передав дела коллежскому секретарю Гладкову, 22 мая 1862 года. 28.06.1862 г. получил чин статского советника, а 29.12.1862 г. – назначение на должность консула в Галаце. До нового места службы так и не добрался, умер 17 января 1863 года. Был женат на Иде Яковлевне Эстерблад, «исповедания лютеранского». Имел сына Александра (род. 31.08.1857) и дочь Марию-Магдалину (родилась в феврале 1860 г. в Иерусалиме) (22).

До командировки в Иерусалим в 1860 г. Капитон Александрович уже бывал там, весной 1853 г., в канун Крымской войны, в ходе частной поездки на Восток (в Сирию и Палестину).

Во всеподданнейшем докладе (от 02.01.1860) вице-канцлера графа Карла Васильевича Нессельроде (1780–1862) говорилось: «В связи с отзывом Морским министерством статского советника Доргобужинова по состоянию его здоровья имею честь испросить о назначении туда консулом коллежского советника Соколова, состоящего ныне консулом в Видине» (23).

Император назначение К. А. Соколова на должность консула в Иерусалиме утвердил, и в июне 1860 г. он прибыл в Яффу, на пароходе «Олег».

В депеше посланнику в Константинополе А. Б. Лобанову-Ростовскому от 01.04.1860 г., А. М. Горчаков, извещая его о назначении К. А. Соколова консулом в Иерусалим, отмечал, что консульскому посту в Иерусалиме «предоставляется некоторого рода независимость от генерального консульства в Бейруте». И что «ему вполне подчиняются вице-консульство в Яффе и агентство в Кайфе [Хайфе]» (24).

В инструкции (от 23.04.1860 г.), полученной К. А. Соколовым, указывалось, что ему надлежало «сосредоточить в своих руках как наблюдение за всеми русскими там [в Святой Земле] подданными, так и законное им покровительство». Начальник Духовной Миссии, подчеркивал министр иностранных дел, «отвечает за вопросы чисто религиозные» (25).

Докладывая посланнику в Константинополе князю А. Б. Лобанову-Ростовскому о прибытии в Иерусалим (депешей из Святого Града от 11 июля 1860 г.), К. А. Соколов писал: «Во время проезда моего из Яффы в Иерусалим я был повсюду встречен турецким начальством с должным вниманием и сопровождаем почетной стражей до моего жилища в городе. Духовная Миссия наша и иерусалимский губернатор выслали своих драгоманов и кавасов приветствовать меня в место на пути, что за час езды до стен Святого Града». Члены Армянской Патриархии приветствовали меня у ворот при въезде в город (26).

Что касается сотрудников консульства, служивших при К. А. Соколове, то таковыми, согласно архивным документам, являлись:

– секретарь консульства – Кривошеин (выехал в Россию 16.07.1861); его на этой должности заменил коллежский секретарь Гладков;

– драгоман консульства – действительный статский советник Николай Якимович Мухин (27).

Информируя нашу дипломатическую миссию в Константинополе о действиях турок по «поддержанию порядка и тишины» в Палестине, Капитон Александрович докладывал (08.08.1860): «На сих днях прибыл сюда из Бейрута назначенный военным комиссаром в Палестине Саид-паша. Численность здешнего [иерусалимского] турецкого гарнизона – 500 солдат регулярных войск» (28).

Сил для поддержания порядка и пресечения грабежей на дорогах у местных турецких властей явно не хватает, говорится в его донесении от 19.09.1860 года. В Иерусалиме при девяти тысячах только мусульманского населения находится всего лишь «500 чел. регулярного войска». В остальных же «частях пашалыка, в Газе и Яффе, в долине Иорданской и вплоть до провинции Наблус, где население мусульманское и христианское перемешано повсеместно, нет ни одного солдата для поддержания порядка. Вследствие чего в настоящее время по всем дорогам в Палестине встречаются шайки бедуинов, беспрепятственно нападающие на местных жителей и безнаказанно грабящие караваны и путешественников» (29).

Внутриполитическую обстановку в Палестине К. А. Соколов характеризовал, как весьма неспокойную. «…Тревожное состояние умов в Иерусалиме и частые набеги бедуинов на села Палестины, – доносил он (03.10.1860), – указывают, и весьма явно, на слабость здесь авторитета турецкого правительства».

Что касается русских поклонников, то число их «увеличивается с каждым приходящим сюда пароходом, и дошло уже до 200 чел., не считая 102 матросов и 18 офицеров, прибывших вчера с фрегата “Громобой”, и рассчитывающих провести в Иерусалиме около 8 дней» (30).

Распорядителем русских заведений в Яффе, к слову, являлся в то время тамошний агент РОПиТ и вице-консул Николай Марабути, а потом – Александр Марабути (с 1865 г.), деятельным помощником которого в этом деле документы называют Петра Варукла. Смотрителем странноприимных домов Рамле служил Георгий Каят, а в Хайфе и Назарете – Константин Аверино.

Докладывая о христианских общинах Иерусалима, К. А. Соколов извещал нашего посланника в Константинополе (25.01.1861) о том, что крайне напряженной оставалась обстановка в этом году в армянской христианской общине. «В половине прошедшего месяца, – писал он, – скончался здесь вследствие апоплексического удара Армянский Патриарх Ованес. Управление Патриархией перешло к старшему епископу Киворку и помощнику его архимандриту Мегердилу Вартабету. Но в ночь на 16 января оба эти лица были поражены скоропостижной болезнью, что вызвало серьезные предположения в их умерщвлении» (31).

Важным делом и для православной христианской общины Палестины, состоявшей под эгидой Российской империи, и для прибывавших в Святую Землю русских паломников Капитон Александрович Соколов считал установление добрых отношений с семейством Абу Гошей, контролировавшим участок дороги на паломническом пути из Яффы в Иерусалим.

«Исмаил-эфенди Абу Гош, – информировал (24.02.1861) Соколова наш посланник в Константинополе князь Лобанов-Ростовский, – брат Хаджи Мустафы Абу Гоша, шейха племен, живущих по дороге от Яффы до Иерусалима, посещая Константинополь, повстречался со мной. И объявил мне, что желал бы упрочить, по мере возможности, дружественные отношения между его братом и всем его семейством с представителями России в Сирии и Палестине. Учитывая то влияние, которым его семейство пользуется в Палестине, – резюмировал посланник, – это может быть полезно в деле оказания помощи нашим паломникам» (32).

В апреле 1862 г. Иерусалим посетил принц Уэльский Альберт Эдуард, будущий английский король Эдуард VII (прибыл в Святой Град 1 апреля). Встречали принца пышно, сообщал К. А. Соколов. Пребывая в Иерусалиме, он старался, как мог, упрочить роль и место тамошней протестантской общины, добиться для нее каких-либо новых привилегий.

Особое внимание в своих донесениях от 1862 г. Капитон Александрович уделял вопросу «об интригах по поводу ветхости купола Храма Святого Гроба Господня». В депеше князю Лобанову-Ростовскому в Константинополь от 19.03.1862 г. докладывал: «Французский консул повсюду говорит о необходимости приступить немедленно к починке купола». Заявляет, что, по полученным им сведениям из Парижа, ожидается «скорое решение данного вопроса денежными средствами Франции и России, и с одобрения держав, подписавших Парижский трактат». Утверждает, что первенство в этом деле принадлежит, дескать, Франции.

«Отвалившийся от купола в конце прошлого года кусок штукатурки, – сообщал К. А. Соколов, – упавший на руку одного из греческих поклонников, подал французскому консулу благовидный случай горячо взяться за дело о куполе» – с акцентом на том, что первенство в деле этом принадлежит, дескать, Франции. «Он неоднократно советовал иерусалимскому губернатору отбить от купола все куски штукатурки, которые могли бы угрожать падением паломникам, и, таким образом, сделать 1-ый шаг в деле починки купола».

Надо сказать, отмечал К. А. Соколов, что «частые и сильные дожди, лившие здесь во все продолжение зимних месяцев, заставили, действительно, опасаться за положение купола, … но ни одного куска не обрушилось более с него до сего времени».

Недавно, продолжал наш дипломат, «французский консул поставил меня в известность о полученном им сообщении из Парижа о том, что рассматривается вопрос о возведении нового купола». Поведал он об этом и местному начальству. Генерал-губернатор Иерусалима с начальником местного гарнизона и «некоторыми проживающими здесь протестантами лично осмотрел состояние купола». Начальник иерусалимского гарнизона «утверждает, что “купол не выдержит более трехмесячного существования”, и что на праздник Св. Пасхи, при многочисленном стечении народа и пылающих зажженных свечей весьма можно опасаться разрушения всей кровли Храма».

В заключение донесения К. А. Соколов испрашивал нашего посла в Константинополе о направлении ему соответствующих инструкций по данному делу (33).

Следует отметить, что деятельным помощником М. И. Эппингера при возведении Русских построек и Троицкого собора в Иерусалиме (1860–1862), равно как и при составлении совместного с Францией проекта по ремонту Купола Храма Гроба Господня, выступал младший архитектор Дорогулин Василий Адрианович.

В марте 1862 г. (в письме Н. П. Игнатьеву от 19.03.1862) Капитон Александрович, жалуясь на ухудшившееся состояние здоровья в Иерусалиме и на то, что он «плохо переносит местный климат, высказал просьбу рассмотреть возможность перевода его в другое место, скажем, в Смирну, вместо отзываемого оттуда г-на Иванова» (34).

Просьбу К. А. Соколова в МИД удовлетворили, но добраться до места нового назначения (консулом в Галаце) он, повторимся, так и не смог – умер в январе 1863 года.

Много добиться, как пишет о К. А. Соколове в своей информативной статье «История российского дипломатического присутствия в Иерусалиме в лицах (1858–1880 гг.)» российский дипломат-востоковед Федор Георги, Капитон Александрович не успел, так как прожил в Иерусалиме только две зимы. Вместе с тем, способствовал «расширению Русского городского места по улице Даббага за счет приобретения соседних наделов», участвовал в «закладке собора во имя Святой Троицы» и обстоятельно докладывал в посольство в Константинополе о положении дел в Святом Граде (35).