Падение Константинополя в 1453 г. и распад Византийской империи поставили в тяжелейшее положение всех восточных патриархов: Вселенского – в Константинополе, Александрийского – в египетской Александрии, Антиохийского – в Дамаске и Иерусалимского – в Иерусалиме.

Законный наследник византийского престола Фома Палеолог, брат императора Константина XII, погибшего в схватке с турками, перебрался с двумя сыновьями, Андреем и Мануилом, и дочерью Зоей в Рим в качестве почетного беженца.

В 1472 г. при содействии Папы Римского Павла II царевна Зоя, дочь Фомы Палеолога, под именем Софья стала женой Великого князя Московского Ивана III. И с тех пор все князья-государи времен Московского царства и властелины Державы Российской считали себя законными наследниками «второго Рима», Константинополя, и на этом основании выступали защитниками и покровителями Православия на Христианском Востоке. С учетом сказанного Государство Российское и Русская Православная Церковь стремились к усилению своего присутствия в Палестине и к закреплению за собой права защиты и покровительства Святых мест и православных христиан в землях Христианского Востока, подпавших под власть Османской империи.

На территории Великой Сирии, к примеру, в то время, когда управляли ею османы, располагались два древних патриархата – Антиохийский и Иерусалимский. Кафедры их патриархов находились в Дамаске и Иерусалиме соответственно. Христианские общины тамошние, а также паломники, платившие туркам за посещение Святых мест, давали значительную часть доходов в казну Османской империи. По словам Авраама Сергеевича Норова (1795–1869), русского государственного деятеля, бывавшего в Палестине, каффар (плата) за вход в храм Воскресения Христова в Иерусалиме составлял 10 курушей (2 руб. 50 коп.) (31). Первым, кто ввел каффар для паломников-христиан при входе в иерусалимский храм Воскресения Христова, был султан Салах ад-Дин (1171–1193), победитель крестоносцев. Сделал это в 1187 г., после отвоевания Иерусалима у христиан-крестоносцев (32). Он, к слову, также разрешил иудеям постоянно проживать внутри городских стен (33). Российский генеральный консул в Сирии, известный русский дипломат-востоковед К. М. Базили (1809–1884), образно сравнивал Святые места в Палестине с «золотым рудником» для османов (34). Писал и о нескончаемых спорах между христианскими общинами в Иерусалиме (православными, армянами, францисканцами, коптами, сиро-яковитами и абиссинцами), и о частой смене пашей тамошних (только за период с 1841 по 1848 г. они менялись восемь раз).

Особое место в истории Святой Земли принадлежит Дому Романовых. Первый царь из династии Романовых Михаил Федорович в 1619 г. пригласил в Москву Патриарха Иерусалимского Феофана. Император Петр I обменивался грамотами со своим «нижайшим богомольцем» Патриархом Иерусалимским Досифеем относительно освобождения Иерусалима и о положении паломников, подпадавших под защиту Российской империи по условиям Константинопольского мирного договора с Оттоманской Портой от 1700 года. Императрица Анна Иоанновна, повторимся, установила в 1735 г. «палестинские штаты», то есть ввела специальное денежное пособие на нужды восточных патриархов и монастырей. Император Александр I открыл в 1818 г. Иерусалимское подворье в Москве, а его брат император Николай I Павлович повелел в 1847 г. учредить Русскую Духовную миссию в Иерусалиме. В 1856 г. по воле императора Александра II было образовано «Русское Общество Пароходства и Торговли», пароходная компания для перевозки паломников в Святую Землю. В 1858 г. состоялось открытие российского консульства в Иерусалиме, а в 1859 г. заработал специальный комитет «для принятия мер по устройству в Палестине русских богоугодных заведений для православных поклонников». В 1882 г по воле императора Александра III было учреждено Императорское Православное Палестинское Общество (35). Обо всем сказанном выше мы обстоятельно познакомим читателя в следующих разделах этой книги.

Царь Федор Алексеевич (правил 1676–1682), сын царя Алексея Михайловича (властвовал 1645–1676), стал первым государем российским, который по Бахчисарайскому мирному договору добился от Порты в 1681 г. признания за русскими паломниками, духовенством и мирянами, права беспрепятственного посещения Святых мест в Иерусалиме.

Царь Петр Алексеевич Великий (правил 1682–1725; в 1721 г. принял титул императора), четыре раза заключал с Османской империей мирные трактаты (1700, 1712, 1713, 1720 гг.), непременно оговаривая в них права паломников-россиян. Константинопольские трактаты эпохи Петра Первого существенно содействовали облегчению паломникам пути из России в Святую Землю и доступу россиян-путешественников и богомольцев к Святым местам в Палестине. Так, Константинопольский трактат от 3 июня 1700 г. (Ст. 12) дозволял «московского народа мирянам и инокам иметь вольное употребление ходить в Святой Град Иерусалим и посещать места, достойные посещения». При этом подчеркивалось, что с таких людей, «посещения ради Святых мест приходящих, ни в Иерусалиме и нигде дань или гарач [харадж], или пескешь да не испросится, ни за надобную проезжую грамоту деньги да не вымогаются» (36). Иными словами, договором этим предусматривалось, что посещение русскими паломниками Святых мест должно проходить без уплаты каких бы то ни было податей. Та же самая формулировка повторялась и в Константинопольском договоре от 5 ноября 1720 г. (Ст. 11), а впоследствии, при Анне Иоанновне (правила 1730–1740), – и в «артикуле» того же номера Белградского договора от 18 сентября 1739 г. (37).

Следует, думается, упомянуть и о том, что по трактату от 1700 г. Порта предоставляла Санкт-Петербургу право иметь при себе полномочного или чрезвычайного посланника, или «резидента Царского Величества» в ранге министра (то есть российского посла в Константинополе) (36).

Петр I, как гласит предание, вынашивал замысел о переносе главной святыни христиан, Святого Гроба Господня, в Кремль, в величайший центр, как сказывал, православного мира. И даже вел, якобы, переговоры по данному вопросу с турецким султаном в 1709 году. Однако реализовать задуманное не смог: помешали тому интриги шведского короля Карла XII и политика других держав (37).

В годы царствования императрицы и самодержицы Всероссийской Екатерины II (1762–1796) по результатам русско-турецкой войны 1768–1774 гг. был подписан Кючук-Кайнарджийский мирный договор от 10 июля 1774 г., условия которого определяли статус русских паломников и путешественников в Османской империи, декларировали свободное посещение ими Святых мест, без преград и притеснений. «Как духовным, так и светским Российской империи подданным, – говорилось в ст. 8 данного договора, – да позволяется свободно посещать Святой Град Иерусалим и другие места, посещения достойные». При этом ни в Иерусалиме, ни в других местах на пути следования русских паломников нельзя было требовать с них уплаты никакой подати, дани или налогов. В статьях 7-ой и 16-ой указывалось, что Россия получала право опеки над всеми православными церквями и учреждениями, включая право обеспечения безопасности для всех православных верующих, на всей территории Османской империи. Договор фиксировал положение о «твердой защите Православия» в Османской империи и беспрепятственном хождении богомольцев в ее пределах по Святым местам (38).

В соответствии со статьей 11 Россия могла назначать своих «консюлей» (консулов) в Османской империи «во всех тех местах, где они признаны будут ею надобными». Это право подтверждалось и русско-турецким торговым договором от 1783 г. (ст. 52). В соответствии с данными договорами указом Екатерины II была учреждена сеть российских консульств на территории Османской империи, в том числе «генеральное консульство в Сайде и прочих местах Сирии» во главе с «тосканским уроженцем» Карлом Ферриери. В инструкции, полученной им от Коллегии иностранных дел, подчеркивалось, что, наряду с содействием развитию торговли России с землями Леванта, ему надлежало изъяснять «какое участие принимает Ее Величество в угнетениях, приключаемых там христианам, и сколь усердно желает, чтобы жребий их был облегчен. И чтоб каждый из них мог беспрепятственно, исповедуя веру праотцов своих, пользоваться свободой, безопасностью и всякими пристойными выгодами» в крае тамошнем (39).

Надо сказать, что трудностей русские богомольцы, отправлявшиеся в Иерусалим на поклонение Святым местам, испытывали довольно много. И в первую очередь – из-за отсутствия паломнической инфраструктуры на основном паломническом пути из Константинополя в Иерусалим через Яффу и Рамлу, а также русских консульских постов в Святой Земле.

Победы русской армии и флота в войнах с Османской империей предоставляли отечественной дипломатии возможности для заключения мирных договоров, позволявших русским паломникам беспрепятственно посещать Святые православные места на территории Порты.

В результате победы, одержанной Россией в Русско-турецкой войне 1806–1812 гг., был заключен Бухарестский мирный договор (16 мая 1812 г.), третьей статьей которого подтверждались все положения предыдущих двусторонних трактатов о свободном посещении Святых мест православными паломниками.

В 1816 г. граф Карл Васильевич Нессельроде (1780–1862), управляющий Внешнеполитическим ведомством Российской империи (1822–1856) в письме русскому чрезвычайному и полномочному посланнику в Константинополе барону Григорию Александровичу Строганову писал о мотивах, согласно которым император Александр Павлович обязан покровительствовать Православию в Святой Земле и заступаться за него. Во-первых, потому, что «множество русских подданных отправляется ежегодно на поклонение к Гробу Господню». И, во-вторых, в силу того, что «русский император – единственный монарх, исповедующий православную веру» (40).

Надо сказать, что император Александр I твердо следовал своей политике поддержки усилий греческой Иерусалимской Православной Церкви по сохранению сложившегося status quo в вопросе о владении главными христианскими святынями в Палестине, которое настойчиво пытались порушить французские католики. В соответствии с его указанием Г. А. Строганов получил инструкцию, согласно которой ему надлежало довести до правительства Османской империи, что Россия не одобряет инославного вторжения в храм Воскресения Христова в Иерусалиме и в другие православные святыни.

Указание это последовало после ознакомления императора российского с письмом Патриарха Поликарпа, в котором тот высказывал те чаяния, что возлагал на Александра I. «Два бедствия, – указывал он в обращении к императору, – угнетают нас». Первое из них состоит в том, что «еретики, не достигнув ничего пожаром, золотом и хитростью в храме Воскресения, направили свою атаку против … храмов Гефсиманского и Вифлеемского, и на основании подложного документа султана Селима [Селима III, правил 1789–1807] они изъявляют притязание пользоваться одинаковыми правами с православными». И второе заключается в том, что «Гроб Господень настолько обременен долгами, что мы скоро не в состоянии будем с ними справляться» (41).

В результате адресных дипломатических ходов, хорошо просчитанных и предпринятых бароном Г. А. Строгановым, султан Махмуд II (правил 1808–1839), как отмечал в своей информативной статье о деятельности Российской империи на Ближнем Востоке в первой половине XIX в. С. Ю. Житенев, в 1817 г. подписал специальный фирман. По нему католикам запрещалось вести богослужения вместе с православными, а Иерусалимской Патриархии подтверждалось право служить литургию у Гроба Господня (42).

К сведению читателя, по султанскому фирману 1757 г. за католиками и православными закреплялись равные права на Храм Гроба Господня; при этом во владении греческой Православной церкви находились храм Рождества в Вифлееме и гробница Девы Марии в Гефсимании.

Во времена правления султана Махмуда II, с учетом не прекращавшихся ссор и стычек между общинами разных христианских конфессий в Святой Земле, дабы положить тому конец, султан издал специальный фирман (02.10.1819). В нем говорилось, что султан признает одинаковое для всех христианских конфессий право на поклонения Гробу Господню, а не на владение им в храме Воскресения Христова в Иерусалиме. И объявлялось, что Храм Гроба Господня является собственностью султана, которую он предоставляет для молитв и богослужений своим подданным, и православным, и католикам. И что пребывать в нем они должны без помех друг другу, и об этом им надобно договориться.

После ознакомления с данным фирманом в русском посольстве в Константинополе и в Коллегии иностранных дел в Санкт-Петербурге пришли к решению направить в Иерусалим советника посольства Российской империи в Константинополе Дашкова Дмитрия Васильевича. Задача его состояло в том, чтобы обстоятельно разобраться в положении дел в Иерусалиме и провести предшествующие официальным переговорам (на уровне послов Франции и России в Константинополе) предварительные беседы с католиками.

В тех же целях, то есть для изучения состояния дел в Иерусалиме, побывал там и секретарь французского посольства в Константинополе виконт де Марселлюс. Во время встречи и беседы с французским посланцем наместник Патриарха Иерусалимского митрополит Петры Аравийской Мисаил (сам Патриарх Дамиан встретиться с ним отказался) и его помощник Прокопий все притязания виконта отклонили. Состояли они в том, чтобы уступить католикам владение Гробом Господним с правом совершать богослужение в нем православным, а также часть Вифлеемского храма и право служить католическую мессу у гроба Богородицы в Гефсимании. Переговоры виконта де Марселлюса, которые он вел не только от имени французского короля, но и по поручению королей католических государств, закончились безрезультатно, и 10 июля 1820 г. он Иерусалим покинул, оставив письмо Д. В. Дашкову.

Наш посланец прибыл в Иерусалим 23 августа 1820 г., под видом простого паломника. Ему надлежало убедить обе стороны (православных и католиков) сторониться ссор и ожидать окончания запланированных переговоров в Константинополе с целью достижения соглашения по вопросу об их разногласиях.

Во время своей поездки Д. В. Дашков выяснил, что некоторые стычки и драки в храмах спровоцировали католики. Поведали ему и о недовольстве православных и других христианских конфессий действиями армянской общины, которая путем подкупа местных турецких властей прибрала к своим рукам часть помещений в нескольких храмах.

В отчете о своей поездке Д. В. Дашков изложил его оценку ситуации в Иерусалиме, отметив, что в Святом Граде «все уверяют, что желают мира, но вредят друг другу, как только могут, и ненавидят друг друга до такой степени, что боятся быть отравленными» (43). Обстоятельно рассказал о положении дел с русскими богомольцами, о встречах и беседах с представителями Иерусалимской Патриархии и католической общины Иерусалима, в том числе с Аголино, новым кустодом францисканцев в Святой Земле, демонстрировавшим, со слов Д. В. Дашкова, понимание необходимости поддержания мирных отношений с православными греками. В 1821 г., к слову, этот сторонник переговоров скоропостижно скончался. По сведениям, поступавшим от нашего консульского агента в Яффе, кустода Аголино якобы отравили католические монахи, недовольные его готовностью к переговорам.

Следует сказать, что Д. В. Дашков во время пребывания в Палестине (покинул Святую Землю 14 сентября 1820 г.) занимался не только конфессиональными делами, но и составил инструкцию для первого вице-консула в Яффе грека Г. И. Мостраса (консульский пост в Яффе учредили 1 января 1820 г.). Иными словами, блестяще исполнил данное ему дипломатическое поручение. Написал впоследствии очерк о Святой Земле.

Во время поездки в Святую Землю Д. В. Дашкова сопровождал прикомандированный к нему художник М. Н. Во робьев – для «снятия видов и планов» Храма Гроба Господня, дабы привести в надлежащий вид храм Воскресения Христова в Ново-Иерусалимском монастыре. Привез он с собой, вернувшись из командировки, не только это, но и живописные виды Иерусалима.

При рассмотрении данной темы нельзя не упомянуть о деятельности известного русского дипломата, чрезвычайного и полномочного посланника Российской империи в Константинополе (1816–1821) барона Григория Александровича Строганова (1770–1875). Именно он в своих донесениях обратил внимание вице-канцлера Карла Васильевича Нессельроде на плачевную, как характеризовал ее, ситуацию с русскими поклонниками в Святой Земле, которые предоставлены были там сами себе. В своих донесения за 1816–1819 гг. высказал ряд конкретных предложений и рекомендаций по обустройству и улучшению быта богомольцев на пути их следования к Святым местам.

Учитывая «стесненное положение» многих русских поклонников в Иерусалиме, инициировал обсуждение правительством России вопроса о том, чтобы «не выпускать простых, малообеспеченных паломников из России на богомолье в Святую землю до августа месяца», ибо только в первых числах сентября начинали ходить из Константинополя в Яффу паломнические суда. Приехав в Константинополь раньше, докладывал он (22.03.1818), «паломники тратят все свои средства» в ожидании открытия морского паломнического сообщения с Яффой, «впадают в крайнюю нищету, и не могут произвести оплату за паломнический документ и за билет на судно».

Предложение барона Строгонова, поддержанное МИД России, правительство одобрило и дало (апрель 1818 г.) «соответствующие указания пограничным постам и начальникам губерний», выдававших паспорта паломникам.

В целях упорядочения паломничества из России, Григорий Александрович Строганов, предлагал также (депешей от 16.07.1819), помимо соблюдения установленного срока отъезда на богомолье в Иерусалим, организовать регулярные пароходные рейсы для паломников. Находил целесообразным «назначить один из портов наших, Одессу либо Таганрог, общим сборочным местом для богомольцев», и ежегодно предоставлять для нужд паломников в таком сборочном месте «одно или два транспортных судна для перевозки богомольцев не только до Константинополя, но и до самой Яффы». Считал необходимым открыть в Яффе консульский пост и вменить в обязанности вице-консула заботу о богомольцах: оказывать им «необходимое вспоможение», нанимать для паломников на обратное путешествие судно и удерживать их от беспорядков (44).

Следует сказать, что с предложениями об «упорядочении паломничества» и учреждении в этих целях консульского поста в Яффе выступал и сменивший барона Строганова на посту чрезвычайного посланника и полномочного министра в Константинополе граф, тайный советник Александр Иванович Рибопьер (занимал эту должность с 15.08.1824 по 13.10.1830 г.).

Решение вопроса об учреждении штатного поста вице-консула в Яффе затянулось до 1 января 1820 г., когда император Александр I подписал соответствующий указ. До 1820 г. интересы российских паломников, купцов и путешественников в Палестине представлял итальянский консул в Яффе (45).

Барон Григорий Александрович Строганов (с 1826 г. граф), уроженец Санкт-Петербурга, до того как возглавить дипломатическую миссию в Константинополе (1816) служил посланником в Мадриде, а также посланником и полномочным министром в Швеции. В 1821 г. вместе со всей российской миссией покинул Константинополь в знак протеста против наложения Портой эмбарго на товары, провозимые судами под российским флагом, и введения запрета на проход греческих судов через контролируемые османами проливы. Состоял членом Верховного уголовного суда по делу декабристов и членом Государственного совета Российской империи. В 1838 г. официально представлял Россию на коронации английской королевы Виктории.

Будучи двоюродным дядей Н. Н. Гончаровой, выступал (между 1837 и 1846 гг.) опекуном вдовы А. С. Пушкина и его детей; оплатил часть долгов поэта и взял на себя расходы по его похоронам.

Пристальное внимание Восточному вопросу, с акцентом на поддержании Православия в Палестине и Сирии и укреплении русского присутствия в Святой Земле, уделял во внешней политике России император Николай I Павлович (правил 1825–1855). Именно при нем началось создание русской паломнической инфраструктуры в Иерусалиме и зарождение Русской Палестины. Оказал император Николай Павлович и существенную помощь Патриарху Иерусалимскому и всея Палестины Афанасию V (занимал Патриарший престол в 1827–1844 гг.) в погашении долгов Иерусалимской Патриархии, достигших 18 млн. турецких пиастров. На обращение предстоятеля Иерусалимской Православной Церкви (1829) «за вспоможением» в решении данного вопроса император Всероссийский пожертвовал Гробу Господню 500 тысяч пиастров и разрешил сбор на территории Державы Российской пожертвований (их сбором занимался митрополит Фаворский).

Особо следует упомянуть о двух договорах Российской империи подписанных во время царствования Николая I Павловича с Османской Портой, а именно: об Адрианопольском мирном договоре (1829) и Ункяр-Искелессийском (1833) договоре о мире, дружбе и оборонительном союзе. Договоры эти установили преобладание Российской империи на Православном Востоке. Вслед за этим греческое Святогробское братство обратилось к императору Всероссийскому за защитой от притеснений католиков и армян в Иерусалиме и Вифлееме, которые боролись с греческой Иерусалимской Патриархией за обладание Святыми местами – Гробом Господнем и храмом Воскресения. В действиях своих они активно использовали апробированный временем инструмент подкупа турецких чиновников в Палестине и в Константинополе. Император Всероссийский на обращение Иерусалимской Православной Церкви отреагировал незамедлительно. Повелел, чтобы русский посол в Константинополе Бутенев Аполлинарий Петрович (занимал этот пост в 1829–1843, 1856–1858 гг.) потребовал у правительства Порты принять неотложные и действенные меры по восстановлению status quo в вопросе о владении теми Святыми местами в Палестине, которые издревле находились в ведении Патриархата Иерусалимского. С учетом заключенных с Россией договоров и ее военной помощи, оказанной Порте в пресечении военной кампании Мухаммада Али Египетского, султан издал фирман, которым отменял все решения о предоставлении армянам тех или иных преимуществ в пользовании упомянутыми выше Святыми местами в Иерусалиме и Вифлееме.

Надо отметить, что со времени открытия подворья Иерусалимского Патриархата в Москве Священный Синод РПЦ регулярно оказал ему адресную помощь по благоустройству этого подворья, а также сбору пожертвований на Храм Гроба Господня во всех храмах России.

Большая заслуга в защите Православия на Востоке и обеспечении безопасности русских паломников на пути следования в Святую Землю принадлежит российской дипломатии, и особенно нашим дипломатическим постам в Константинополе, Бейруте, Александрии, Дамаске, Яффе, Хайфе и Иерусалиме. Так, результатом дипломатической деятельности российского посольства в Константинополе стал султанский фирман от июня 1841 г. о выделении Палестины в отдельный пашалык, губернатору которого вменялось в обязанность проведение судебных разбирательств в отношении христианского духовенства, как подчеркивалось в фирмане, без притеснений и вознаграждений. Что касается паломников из России, то им гарантировались покровительство и обеспечение безопасности на пути из Яффы в Иерусалим и обратно.

Еще одним результатом работы наших дипломатов можно считать то, что Патриарх Афанасий предоставил для размещения богомольцев из России два монастыря в Иерусалиме: Федоровский – для мужчин и Екатерининский – для женщин, с ведением, что важно, как отмечал в своей информативной статье о деятельности Российской империи на Ближнем Востоке в первой половине XIX в. С. Ю. Житенев, литургии на церковно-славянском языке.

Перу нашего дипломата, российского консула в Бейруте, Базили Константину Михайловичу (занимал этот пост в 1838-1853 гг.), известному отечественному востоковеду, принадлежит и утвержденный в Санкт-Петербурге «формуляр о пребывании русских паломников в Иерусалиме». Согласно содержавшимся в нем положениям, проживать паломники должны были (до открытия собственных русских странноприимных домов) только в Федоровском и Екатерининском монастырях. Плата за помещение и питание в монастыре составлял за все время их пребывания там 3 руб. с человека. Дополнительно каждому из богомольцев надлежало уплатить 60 копеек игумену обители на содержание храма. Присматривал за русскими паломниками и соблюдением ими установленных для них правил специально назначаемый для этих целей член того монастырского братства, в котором останавливались наши паломники и паломницы.