Для многих из нас, относящихся к поколению «сэндвич», вопрос счастья раньше никогда не возникал. Мы были нужны в семье и на работе, нас любили наши друзья, мы проводили отпуск в любимых местах… Боролись с трудностями, болезнями, безденежьем. Выживали, растили детей и заботились о близких. И вдруг сейчас наступил какой-то новый этап. Дерево посажено, дом построен, сын вырос. Что теперь? Появилось время порассуждать – зачем я здесь, что дальше, в чем смысл. Иногда кажется, что лучше бы этого свободного времени не было! Иногда кажется, лучше бы вернуться в бессонные ночи с заболевшим малышом, в расчеты, как дожить до получки, в ссоры, которые заканчивались слезами и сексом…
Там, в молодости, было труднее, было опаснее, но там не надо было думать, чем заняться и кому я нужен. Там наша цель была избежать несчастья – для себя и для своих. В этом главном была наша нужность, наша важность – быть атлантами. Теперь, когда на нас полагаются все меньше, в образовавшуюся пустоту лезут мысли, страхи, тревоги…
Возраст, в который вступило поколение «сэндвич», – самое время выполнить планы, которые ждали своего часа, подумать о себе, побаловать себя. И тут оказывается, что быть счастливым и жить для себя не так уж и получается. Чаще всего мы попросту не очень себе представляем, чего именно мы хотим и что нам теперь можно.
И по своей привычке атлантов мы прибегаем к нашему привычному оглядыванию по сторонам и сравнению – а как у других? И кажется, что у окружающих больше интересных дел, больше сил, больше радости, больше свободы… И при этом они нужны детям! И на работе с ними консультируются уже как с экспертами! Вместо определения ориентиров и составления планов на свою новую счастливую жизнь нас накрывает волной зависти к другим и негатива к себе. Поэтому сначала надо разобраться с этой завистью. А потом поговорим о счастье.
По словам Ницше, зависть и ревность суть срамные части человеческой души[38]. Однако засунуть это чувство, как тапок, под кровать все равно не получится. Надо понять, чему и почему мы завидуем, когда думаем о том, как стать счастливыми.
Знаете ли вы, что и в русском, и в английском языке зависть и ревность – это разные слова, а на иврите, в турецком, персидском и корейском языке – это одно и то же понятие? Интересно почему? Каким образом у этих народов одним словом может называться и «чувство досады, вызванное благополучием, успехом другого» (зависть), и «разрушающее и мучительное сомнение в чьей-то верности и любви» (ревность)? Как вы думаете?
Единственное объяснение, которое мне приходит в голову, это восприятие в этих культурах и в их языке зависти как особого типа ревности – ревности к Богу/мирозданию/карме/судьбе: завидующему мучительно, что того, кто благополучнее и успешнее, высшие силы любят больше, чем его. Но, одним они словом названы или разными, разница между завистью и ревностью еще и в том, что ревность однозначно разрушает, а вот в зависти есть и хорошее начало.
Ведь если тебе досадно, что кто-то благополучнее или успешнее, есть два выхода: попытаться в мыслях опустить его пониже – или постараться подняться на его уровень. Первое, конечно, сделать проще и происходит чаще. Надо только убедить себя, что на самом деле эти, на первый взгляд более успешные, не путешествуют, а дурью маются, их попытки молодиться только смешат, дети их используют, а деньги у них сомнительного происхождения, вот и тратят, не считая… Согласитесь, однако, что мы уже достаточно взрослые и мудрые, чтобы понять, что это довольно детский прием, а то и глупый самообман. Объяснение себе, что другим тоже пусто и плохо в нашем возрасте и они просто притворяются, поможет ненадолго.
В зависти есть положительный потенциал – она может быть серьезным стимулом и нередко приводит к росту и успехам. Если я не могу совладать с самим чувством зависти, может, я способен попытаться понять, чему я завидую, и этот самоанализ поможет сформулировать новую цель? Я скопирую – примерю – чужой успех и счастье на свою ситуацию и, возможно, пойму лучше, чего мне хочется, что будет для меня счастьем и радостью. И попробую изменить привычки и поискать новые возможности в своей жизни.
Интересно – не со страхом ли зависти со стороны нашего окружения связано наше нежелание делиться хорошими новостями? И мы так себя убедили, что о хорошем не рассказывают, что постепенно перестали замечать это хорошее? Если с детства в культуре, где один за всех и все за одного, порицался эгоизм и личное удовольствие, последнюю конфету съесть было неприлично, а в школу не надевали обновки, чтобы не хвастаться, то откуда у нас появится желание поделиться хорошими новостями с другими?
В такой культуре хорошее воспринимается как ограниченный ресурс, полученный свыше – от того же Бога/мироздания/кармы/судьбы, нужное подчеркнуть. И его надо распределить поровну между всеми. Отсюда зависть/ревность к вселенной за то, что кому-то повезло, у кого-то получилось, кому перепало больше. И это вызывает самые негативные чувства у окружающих. Если у тебя получается сейчас жить хорошо, этот успех в нашей культуре и традициях не выпячивают, держат в тайне. А другим остается только догадываться. Как и мы подглядываем за более успешными и счастливыми…
Чтобы справиться с этой завистью, лучше всего, конечно, перестать сравнивать и смотреть по сторонам. Но это нереально, ведь еще Пушкин[39] утверждал, что «привычка свыше нам дана, замена счастию она». Чтобы это сравнение не мучило, попробуйте выбивать клин клином.
Каждое утро перечисляйте, чему в вашей жизни можно только позавидовать. Хотите верьте, хотите нет, но исследования известного социального психолога Сони Любомирски[40] показывают, что, назвав в уме пять фактов, за которые вы в данный момент благодарны судьбе, вы почувствуете прилив сил и улучшение настроения. Другой прием, который входит в ее модель счастья, заключается в том, чтобы строить планы на будущее – чтобы, как в детстве, было чего ждать и до чего считать денечки. Третий совет – делать хорошо другому. Не внукам или детям, а кому-то незнакомому.
Не буду пересказывать все ее советы, почитайте в книге[41].
Мне важно поговорить о другом. Не о том, что страшно показывать другим, а о том, что внутри. О внутреннем страхе счастья в нашем поколении. Замечали ли вы за собой, что порой страшно осознавать себя счастливым? Будто бы, стоит расслабиться и порадоваться, как тут же прилетит следующая неприятность. И мы сдерживаемся, не позволяя себе признаться: «Эх, хорошо-то как!» А ведь страх этот не универсален. Этот осторожный пессимизм – в основном удел наш и наших родителей.
Я подробно изучила явление осторожного пессимизма в разных культурах и вот что обнаружила: это наша черта, и она не распространяется на другие культуры. У них принято делиться радостями, и они охотно этим занимаются! Они, как и наши дети, спокойно выкладывают в социальные сети своих драгоценных новорожденных младенцев, радостно объявляют о новых успехах, покупках, поездках и выигранных призах… Почему же нам так трудно порадоваться за себя, а тем более проговорить это вслух?
Одна причина лежит на поверхности: мы не принимаем и не проявляем собственного счастья, чтобы не сглазить. Уж лучше промолчать / не думать / не радоваться. Это обычное суеверие, которое не зависит от уровня IQ: чем дороже нам объект счастья, тем острее невроз по поводу сглаза. И плюем через плечо, как еще бабушки делали.
Но, по-моему, помимо суеверий, главная причина – в нашем советском наследии. В тех причинно-следственных связях, которым мы научились от старших.
Там, в детстве, многим из нас ничего не давалось бесплатно: ни любовь, ни похвала. Все нужно было заслужить. И эта привычка не ждать многого и очень стараться, тайно надеясь, что повезет больше, чем другим, она у нас уже в крови. Подумать только, XXI век на улице, и школьный дневник давно никто не проверяет, а нам все не верится, что можно просто так, «незаслуженно», почувствовать себя счастливым. Без липкого страха, что так не бывает и что за все придется платить. Без утаивания новых покупок и новых заработков. Без оправданий, что наш успех – это «случайно, просто повезло».
Насколько нам легче похвалить и побаловать близких, замечали? Если нужно купить им подарок, по поводу или без повода, мы это делаем с удовольствием. А вот для себя все откладываем, или уходим, ничего не выбрав, испытывая неприятное раздражение и чувство вины.
Ох уж это чувство вины, один из неизменных попутчиков того счастья, которое мы боимся испытать и которым боимся похвастаться… Из того же советского прошлого: так долго все делилось по маленькому кусочку, так долго на всех не хватало, что получение удовольствия стало равнозначно тому, что у кого-то ты наверняка при этом забираешь.
И зависть к чужому счастью, как мы уже обсудили, тоже на этом замешана. Если у кого-то его больше, вдруг у меня стало меньше? К слову, не с этим ли связана наша неловкость при получении подарков, особенно от взрослых детей?
И если б речь шла о конкуренции за счастье, то беспокоиться и скрывать смысл был бы – все победителями не станут. Но ведь счастье-то – неограниченный ресурс, и у каждого оно свое, не отберешь. Дай этому счастью волю, другие еще и порадуются твоей радости… И не будет в их реакции ни осуждения, ни ревности, ни зависти. Для такой реакции и слово специальное у других народов есть, представляете? «Рад тому, что ты рад» – фиргун на иврите, такой антоним нашему слову «злорадство». Говорят, такое же понятие существует и в буддизме. А в русском такого слова нет…
Мало того, если мы сможем найти свое счастье, не зависящее от нужности близким, нашим детям будет с нами намного легче. Неужели? Чем меньше мы им нужны, тем легче им с нами общаться? Парадокс. Но это именно так. Сколько раз я выслушивала жалобы взрослых на их маму или папу, которые не найдут себе места, если их не занять внуками или по хозяйству. Эти уныние и пустота в жизни родителей беспокоят и напрягают. И давайте признаемся честно: это уныние не должно быть заботой наших младших. Но им приходится решать и эту проблему. Вот и получается: уже давно дети справляются сами, а пожилые родители все норовят пригодиться и сами не уходят. Молодая семья и рада бы побыть на своей территории в одиночестве, но бабушку и дедушку жалко. Их некуда девать. Им покупают путевки и записывают на компьютерные курсы. Но они не ценят этого и обижаются, продолжают нависать дроном и спасать от неприятностей. Поэтому наш здоровый эгоизм и счастливое времяпровождение отдельно в своих границах, без взятия ближних в заложники, непременно будет оценено и учтено младшим поколением. Я не призываю перестать помогать. Я призываю не только помогать. Перестаньте видеть свое благополучие исключительно в нужности. Она важна, но это не все.
Совковый образ счастья – в виде торта, который надо делить на всех, и чем больше у меня, тем меньше у других – надо менять. Гораздо лучше представить счастье, как что-то теплое и большое, которое и тебя согревает, и другим нравится. Сразу не выйдет, придется потренироваться – разрешить себе сказать: мне хорошо просто так. Заслуженно или нет, не важно. И я хочу этим делиться, а не прятать.
Кому, как не нам, пробовать это изменить? Наши 50+ назвали «возрастом счастья». А это обязывает.