Уродская Борода несется вверх по лестнице, тощие ноги еле несут крошечный торс. Ладно, не настолько он тощий, но я-то огромный, так что в сравнении со мной он малыш. Может, конечно, я хочу так думать, потому что он пытался увести у меня девушку. Мне нужны подробности, прежде чем я решу, отрывать ему член или нет.

Санни вздыхает.

– Понеслась, сейчас он будет истерить.

– Я думал, только девочки лет до двенадцати так себя ведут.

– И Кейл. Одна из миллиона причин, почему мы расстались. – Она делает шаг в сторону от меня. – Он не ожидал, что ты приедешь.

– А что, это проблема? – Мне не нравится, что Санни отошла. Эти маленькие действия говорят громче слов, например, что ей все еще важны его чувства.

– Нет, конечно, нет. – Она переплетает наши пальцы. – Все… сложно.

Ненавижу это слово. Вся моя жизнь – сплошные сложности. В школе было сложно. Пережить мамину смерть было сложно. Карьера делает мою попытку строить отношения сложной.

– Можете избежать разговора с ним, если пойдете в дом и найдете себе комнату, – предлагает Рэнди. Я уже даже забыл, что он стоит с нами. – Правда. Идите. Я разберусь с этим жопошником сам. – Он хрустит костяшками пальцев и лыбится. – Будет весело.

Санни хватает меня за руку. Я иду за ней по огромной гостиной со сводчатыми потолками, в массивном камине горят настоящие поленья. Проходим кухню. Там на столе стоит декорация, которая похожа на член. Санни останавливается у входной двери, сует ноги в кожаные сандалии, и мы идем на улицу. Проходим мимо трейлера, поворачиваем и сквозь узкий просвет между деревьями выходим на тропинку.

– Куда мы? – Мне очень интересно, почему мы избегаем разговора с Уродской Бородой и не говорим хипстерам садиться в трейлер и сваливать отсюда нахрен.

– Тут есть тропинка, ведущая к воде. Там уединенно, нам никто не помешает. Только иди строго по дорожке, тут ядовитый плющ растет.

– У меня иммунитет, но спасибо за предупреждение.

– Иммунитет? Ты это откуда знаешь?

– В детстве упал в куст, и ничего не случилось.

– Вот повезло.

– Очень. – Мальчика, с которым я гулял, увезли в больницу. У него было ужасное раздражение.

Санни почти перешла на бег.

– Обязательно бежать? – Яйца у меня пусть и уменьшились с утра, но ощущение не идеальные. От бега все болит и чешется. Плюс я недавно видел сиськи Санни, и член привстал.

– Что? А, нет, конечно, нет. – Она переходит на быстрый шаг. – Ты хромаешь?

– Все нормально.

– Нет, не нормально. Это из-за укуса? – Санни совсем замедляет шаг.

– Все уже лучше, правда, отек почти спал. – Не стоит говорить ей, что их пришлось протыкать. Пусть это забудется навсегда. – Не переживай. Меня посадили на антибиотики и антигистамины. Уже все хорошо.

– Могу сделать тебе антисептический компресс, когда вернемся.

– Конечно, если ты думаешь, что это поможет. – Как я могу отказаться, если Санни планирует поухаживать за моими яйцами?

Минуту спустя деревья заканчиваются у кромки воды. На противоположном краю озера стоят лодочные гаражи и «домики», больше похожие на дворцы. Здесь роскошно, но спокойно и тихо, слышно только гудение лодочных моторов. Санни садится на упавшее дерево у самой воды и похлопывает рядом с собой, приглашая меня сесть. Я перекидываю ногу и сажусь лицом к ней. Над головой щебечут птички. Нам нужна какая-нибудь ванильная музыка и пробегающий мимо единорог, чтобы момент стал максимально романтичным. Правда, мы еще злимся друг на друга.

Санни заправляет волосы за ухо. Если она помнит наш вчерашний разговор – а я уверен, что помнит, – значит, она уже в курсе, что я тоже злюсь.

Все равно сильно хочу потрогать ее волосы. Хочу забыть про разговоры и подарить ей немного удовольствия. В прошлый раз я извинялся. Сейчас все по-другому, ссора не односторонняя.

Санни разворачивается ко мне лицом. На ней только купальник, уверен, голой попе неудобно сидеть на коре. Снимаю футболку, складываю вдвое и даю ей. Она кладет ее на бревно и садится сверху.

Я наклоняюсь и упираюсь локтями в бедра.

– Давай все обсудим.

– Лили думает, что нам не стоит быть вместе.

Это я уже знаю. Санни вчера об этом сказала.

– А ты сама что думаешь?

– Не знаю, Миллер. Буду честна, на прошлой неделе я думала, что это все. Потом ты приехал, и мы… – она краснеет, – это все изменило. А теперь еще это поведение Кейла. Я запуталась.

– Ты что, хочешь вернуться к нему? Вчера же сама от него бегала. – У меня в груди сжимается узел, будто что-то давит изнутри на мою гортань.

– Мы просто друзья.

– Тогда в чем ты запуталась? Я понимаю, что вы с Лили лучшие подруги, но она не может принимать за тебя такие решения. – Я верю, что Лили желает подруге лучшего, хоть она и усложняет мне жизнь.

– Дело не только в ней. Алекс тоже против.

– Твой брат меня ненавидит, потому что я сломал ему нос.

– Это лишь меньшая часть его претензий к тебе, и ты это знаешь. Он все еще уверен, что ты встречаешься со мной, чтобы отомстить за Вайолет. – Санни начинает отковыривать мох от коры.

– Но это же неправда. Ты должна это понимать.

– Но это было частью твоего плана?

– Частью какого моего плана?

– Переспать со мной и тут же бросить? – Она сглатывает.

Какой тяжелый разговор. Я и не думал, что мне будет так больно. Она правда верит в это.

– Ты думаешь, я способен на такое?

– Лили говорит…

Злость берет верх.

– Да какая нахрен разница, что думает Лили? Она не часть наших с тобой отношений. Она вообще не дала мне ни шанса. Только листала фотки в интернете и воспринимала все за чистую монету. В какой момент наших отношений я дал тебе повод подумать, что меня интересует только секс?

– Ни в какой, но…

– Но что, Санни? Сколько раз я должен извиниться за то, что вообще не контролирую? Меня за яйца укусил паук, пока я пытался с тобой связаться!

Я беру ее за руку, прежде чем она начинает наматывать на пальцы волосы.

– Врать не буду, я очень злился на Уотерса за то, что он трахал мою сестру в раздевалке. В тот момент я знал только, что его репутация так же плоха, как моя, и думал, что он ею пользуется. А теперь он думает, что я пользуюсь тобой. – Я поднимаю на нее глаза. Санни нервничает так же сильно, как и я. – Я бы не стал заманивать тебя в койку, только чтобы отомстить ему. Это ублюдское поведение. Но признаюсь, я думал, что ему не помешает испытать, каково это, когда с твоей сестрой встречается кто-то, кто тебе не нравится. Я хотел просто купить тебе выпить, помочь добраться до дома. Но мы начали болтать, ты оказалась такой интересной, милой и привлекательной и даже не прыгала на мой член спустя три секунды после знакомства. Я тут же понял, что хочу увидеть тебя еще раз, даже если Уотерс будет пытаться надрать мне жопу. Мне было бы гораздо проще забить, но я захотел другого и хочу до сих пор.

Санни долго молчит.

– Думаю, я постоянно боялась, что у тебя какие-то скрытые мотивы.

– Ты действительно так думала или Лили с Уотерсом тебе это навязали?

– Не знаю. И то и то? – Она поднимает на меня глаза, полные слез.

Эти слова ощущаются как удар ножом в горло.

– Что еще я могу сделать, чтобы ты поверила, как нужна мне? Тебе самой пора перестать думать о худшем после очередной фотки в интернете. Ты же знаешь, как легко все перевернуть. Я не могу установить цензуру, не могу контролировать поведение девушек, потому что они знают меня прошлого. Я контролирую только то, что говорю и делаю. В какой-то момент тебе придется поверить в меня.

– Это сложно, ведь поток фотографий просто не останавливается, даже если ты не ходишь на вечеринки.

Я киваю.

– Мне сложно справляться с тем, как прошлое портит настоящее, как оно влияет на тебя. – То, что уже случилось, не изменить, как бы я этого ни хотел. – Ты поэтому поехала в поход с Лили и бывшим даже после того, как мы помирились?

– Не только поэтому.

– Удобно ты, кстати, не упомянула, что вы были вместе четыре года.

Она резко поднимает голову, глаза круглые.

Я отвечаю на ее немой вопрос:

– Я разговаривал с Ви после твоего отъезда. Переживал, что ты проведешь с ним целую неделю. Хотел понимать, чего мне ждать.

– Ждать?

– Он в штанах тетиву натянул в твою сторону.

– Все не так. У нас всегда были сложные отношения. Он лучший друг Бенджи. Мы постоянно видимся.

– Хочешь честно? Мы оба переживаем. Ты точно не хочешь снова сойтись с Урод… С Кейлом? Вы выглядели очень счастливыми на фотках, которые он постил. – Можно уже и это обсудить. Это странно. Я ждал, что только она постоянно будет злиться, но вот мы здесь.

Санни прикусывает губу, белые зубки врезаются в пухлую розовую кожу. Скучаю по этому рту. Скучаю по ней всей, хотя она рядом. Может, это и есть любовь? Тогда мне не очень нравится. Будто шайба в яйца прилетела, только болит внутри.

– Я не хочу быть с Кейлом.

– А он об этом знает? Ты всю неделю давала ему надежды. Зачем? Чтобы понять, есть ли у тебя к нему чувства? Или чтобы я приревновал?

– Знаешь, как мне сложно быть с тобой? Знаешь, как часто мне приходится оправдываться, почему я продолжаю тебя выбирать? Как часто я открываю соцсети и вижу, что кто-то отметил меня под твоей фоткой с другой женщиной?

– Я их постил?

– Нет, но я выгляжу дурой, потому что ты постоянно фотографируешься с другими! – Вот и злость, которую я так ждал. – Люди же думают, что ты спишь с ними, у тебя такая репутация! Мне сложно не задаваться вопросом, что правда, а что нет. А вчера ты вообще был с девушкой, которая была очень на меня похожа! Так что ответ «да», Миллер. Я хотела, чтобы ты ревновал. Доволен?

– Нет. Не доволен, а очень расстроен. То было обычное групповое фото с вожатыми. Даже не с вечеринки. Ничего неприличного не происходило.

– Знаю.

– Точно? А мне кажется, что ты уверена: как только камеру убрали, мы с этой девушкой разделись, и плевать на людей вокруг и паучий укус.

Санни не поднимает взгляда с бревна. Начинает тревожно теребить волосы.

– Она так похожа на меня.

– Она просто вожатая в лагере. Ничего общего с тобой.

Подвигаюсь так, чтобы поставить ноги по обе стороны от колен Санни и влезть в ее личное пространство.

– У нас ничего не получится, если ты не веришь, что я могу поступать правильно.

– Я боюсь, – шепчет она.

Поднимаю ее подбородок, чтобы мы могли встретиться глазами.

– Чего, малыш?

У нее трясется нижняя губа.

– Своих чувств к тебе.

Такая честность мне и нужна. Может, я и не знаю, что делать, но благодаря Скай и Вайолет я посмотрел достаточно девчачьих фильмов, чтобы догадываться, как работают такие разговоры. Кстати, мне нравятся такие фильмы. Но я в этом никому не признаюсь.

Кладу ладонь на щеку Санни. Воссоздаю сцену из фильма. Вытираю слезинку большим пальцем. Не помогает. Просто теперь вся щека мокрая. Повторяю то же самое второй рукой, но слезы бегут так быстро, что теперь вся моя рука и ее лицо влажные. И плакать она не перестала. Теперь она как будто плачет еще сильнее.

– Ну почему ты такой милый? Почему ты не можешь быть мерзавцем?

– А ты хочешь мерзавца? – Женщины такие странные, когда хочешь от них чего-то помимо секса.

Она издает странный звук: что-то между недовольным фырканьем и сопливым смешком. Подвигается поближе, чтобы спрятать лицо у меня на шее. Больше я не могу вытирать ее слезы.

Обхватываю Санни руками, несильно, не сдавливая, а так, чтобы она почувствовала: я не хочу ее отпускать. Утыкаюсь носом в ее волосы. Они больше пахнут улицей, а не шампунем, я даже замечаю несколько иголок. Кладу подбородок на ее макушку и обнимаю.

Я понимаю, почему она боится. Мне тоже страшно. Не как от ужастика или от укуса паука. Это какой-то необъяснимый страх. Вот каково это. Когда тебе кто-то небезразличен.

– Прости, что заставлял тебя ревновать. Я ничего не делал специально, но теперь я лучше тебя понимаю. Меня так бесили все эти фотки с Уро… Кейлом. Все усложняла невозможность даже банально поговорить. Мне не понравилось все это чувствовать, и тебе я такого тоже не желаю.

Чувствую тепло ее дыхания на своей шее. Она выдыхает и прижимается ближе. Проводит руками по моим предплечьям. Я физически ощущаю, как мало на ней одежды, как сильно я хочу прикоснуться к ней, к ее голому телу.

Санни поднимает голову, а я опускаю свою. Ее пальчики порхают по моим губам.

– Мы договорили? – спрашиваю я.

Она кивает.

– У нас все хорошо?

– Вроде.

Она тянется ко мне, очевидно, ждет, что я ее поцелую. Но у меня есть еще пара вопросов.

– Ты будешь доверять мне чуть больше?

– Да.

– И никакого Кейла, чтобы заставить меня ревновать?

– Никакого.

Кладу ладонь на ее шею сбоку, чувствую биение пульса. Ее сердце колотится почти так же быстро, как мое, член встает примерно с такой же скоростью. Наши губы встречаются, и у меня в штанах будто взрываются фейерверки.

У нее такой мягкий и теплый язык, как и остальные мои любимые части ее тела. А еще – мокрый, как моя самая любимая часть ее тела. Приходится напоминать себе, что это просто поцелуй, что мы сидим посреди леса, у самой кромки озера. Может, мне и интересно попробовать заняться любовью на лоне природы, но Санни, скорее всего, нет.

Она отвечает на этот незаданный вопрос, когда пересаживается ко мне на коленки и обхватывает мой торс ногами.

– Меня бесит, что я так сильно злюсь из-за этих фоток.

– И меня.

– Прости, Миллер. У нас все так быстро закрутилось. Я не знала, как себя вести.

– Я знаю, малыш. Прости меня. Я компенсирую тебе весь стресс как ты сама пожелаешь.

Она вращает бедрами, трется об меня. В шортах все суперчувствительное. Все звезды сошлись: яйца еще болят, я не дрочил почти неделю, ко мне прикасается голая, поцелованная солнцем кожа Санни.

Она запускает пальцы в мои волосы и сильно хватается за них. Язык агрессивно танцует вокруг моего. Я не пытаюсь перехватить инициативу, не пытаюсь ее угомонить, просто даю ей все, что нужно. Мне все нравится. Она возится с верхом купальника, развязывает его за шеей, а потом и на спине. Он падает где-то сзади на землю.

Беру в ладони ее груди. Первое, что вижу – отсутствие линий загара. По коже рассыпаны веснушки.

– Загорала топлес?

Она прикусывает губу.

– Может быть.

– Может быть?

– Мы были в полной глуши. Никто нас не видел. – Санни массажирует мой скальп, чтобы отвлечь.

– А Кейл?

– Он уже видел мою грудь. Ничего нового с ней не произошло. – Я молчу, а она поджимает губы. – Твой пенис увидел весь интернет. – Еще одна пауза. – Я загорала, только когда он спал.

– Ты это говоришь, чтобы я его не угробил? – провожу большими пальцами по ее соскам.

– Нет. – У нее перехватывает дыхание. – Он все равно всегда говорил, что они слишком маленькие.

– Какой же он идиот. – Я нежно чмокаю левый сосок и почти рычу, обхватывая теплую розовую кожу. Прикусываю.

Санни округляет глаза.

– Миллер!

– Просто дразнюсь. – Я продолжаю посасывать.

– Можешь повторить. – Она выгибает спину, выпячивая грудь.

Отпускаю сосок.

– Что повторить?

– Этот звук, и используй зубы. – Санни гладит ладонями мои бицепсы, спускается ниже к предплечью, а потом накрывает мои ладони своими.

– Тебе понравилось? – Я снова порыкиваю и обхватываю сосок зубами, но не кусаю. Когда понимаю, что ей уже не терпится, всасываю сосок и очень-очень нежно прикусываю.

Меня награждают вкуснейшим стоном. Он спугивает птиц с веток над нами, и они улетают. Кусаю еще раз, а потом перехожу на второй сосок, дарю ему столько же внимания. Не знаю, насколько далеко мы хотим зайти, но мне нравится доставлять Санни удовольствие.

Спустя пару минут поцелуев Санни слезает с моих колен и расстегивает пуговицу на шортах. Держу ее за бедра, чтобы она не упала с бревна, но это не обязательно, потому что тело Санни состоит из идеально пропорциональных мышц. Она невероятно хорошо держит равновесие.

– Ты в белье.

– Пробую разнообразие.

– Хм-м. Мне нравится цвет… – Она поддевает красную резинку.

Ловлю ее за руку, прежде чем она успевает засунуть ее внутрь.

– Ты только… аккуратнее. Там все супернежное после встречи с пауком.

– Мой бедный мальчик. – Она обхватывает ладонью мой подбородок, упираясь прямо в кадык, и нежно целует в губы. Странно, но мне это нравится. – Скажешь, если будет больно.

– Я справлюсь, только будь нежнее.

Она оттягивает резинку, заглядывает внутрь. У меня стояк.

– Выглядит хорошо.

– Можешь потрогать и проверить.

Она проводит кончиком пальца по головке. Это невыносимо прекрасно – гораздо лучше, чем просто передернуть в душе лагеря. А это только один пальчик. Скорее бы она обхватила меня всей ладошкой. Или любой другой частью тела, какой захочет. Лишь бы не подмышкой. Здесь я провожу границу.

– Было бы проще, будь ты голым, – говорит она и проводит языком по губам.

– Ладно, я не против.

Санни расставляет ноги по обе стороны от бревна, будто седлает деревянного коня. Я вылезаю из шорт и кладу их поверх коры, чтобы не поцарапать мои и без того несчастные яйца. Тут, конечно, везде мох, но на всякий случай. Мне не нужен еще один паучий укус поверх того, что я только что пережил; на этот раз яйца могут и правда взорваться.

Просовываю большие пальцы за резинку трусов. Санни поднимает руки и машет:

– Ой! Стой!

На секунду я пугаюсь, что она передумала.

– Хочу сама их снять. – Она кусает кончик своего пальца. – Если ты не против.

Такими темпами эта женщина может надеть на мой член ошейник и выгуливать меня на поводке. Я ее собственность.

– Делай, что приятно.

Сажусь напротив нее на бревно, руки кладу на бедра. Санни вздыхает, готовится к виду моего члена, наверное. Не знаю, почему это мгновение кажется таким важным. Она его уже видела. Трогала. Он буквально был у нее внутри. От всех этих фантазий член подскакивает и упирается в ткань трусов.

Санни пищит. Я подмигиваю.

– Он тоже радуется.

– Мгм. – Она энергично кивает. – Повернешься на секунду?

Мне интересно, что она будет делать, так что я подчиняюсь. Санни обводит руками мою талию, поглаживает бедра. Поднимаясь, сжимает зад.

– У тебя самая красивая попа, которая только может быть у мужчины, – говорит она.

Я смеюсь.

– Спасибо. Я даже об этом не думал.

– А ты подумай. – Она стягивает трусы с одной стороны. Чувствую ее губы на одной из булок, а потом легкий укус.

Оглядываюсь. Она улыбается во весь рот.

– Ты меня за жопу укусила?

Санни кивает и кусает меня еще раз, а потом отпускает резинку белья, и оно щелкает по коже. Она тоже шлепает меня.

– Ладно, можешь повернуться.

Ее будто окрыляет восторг. Мне нравится видеть ее такой. Это что-то новенькое. Хотя нет. Она всегда такая же веселая, просто раньше, когда дело доходило до секса, я всегда был у руля. Санни аккуратно стаскивает с меня трусы, прикусив кончик языка. Член выпрыгивает наружу, смотрит четко вперед. Санни стягивает трусы еще ниже, и появляются яйца. Они уже совсем не такие огромные и красные, как были.

– О, Миллер, а ты уверен…

Не даю ей договорить:

– Все отлично.

Она обхватывает теплыми пальцами член и прижимает его к животу. Во вторую руку нежно берет яйца. Не знаю, как описать это чувство. Вряд ли мне стоит поощрять то, что происходит. Мне хорошо, хотя есть и дискомфорт. Но я готов потерпеть.

– Все хорошо?

Я могу только стонать. Санни ослабляет хватку. Я обхватываю ее ладонь.

– Правда. Ты прекрасна. Не обязательно останавливаться.

– Уверен?

– Абсолютно.

– Ладно. – Она замирает еще на несколько мгновений. – Можешь отпустить мою руку.

– А, да. – Я глажу ее щеку. Санни улыбается мне, а потом снова опускает взгляд на член. Ее лицо так близко. Врать не буду, хочу, чтобы она взяла в рот. Будет так тепло, влажно и…

Санни встает. Честно? Я не могу сказать, что не разочарован. Если и есть в этом мире идеальный сценарий минета, то в лесу было бы прекрасно. Но рукой тоже пойдет. Вообще, я согласен на все, что она предложит. Санни все еще держит меня за член, нежно поглаживает, целует в плечо. Движется ниже, задерживается на сосках, повторяет посасывания и покусывания, совсем как я делал ей. Мне приятно. Интересно, женщинам еще приятнее, раз их соски, в отличие от наших, имеют практическое назначение?

Она спускается дальше. Не хочу заранее радоваться, но обычно, когда женщина спускается ниже сосков, она планирует и дальше идти на юг. Вот бы я был к этому лучше готов. Яйца не бриты больше недели. Там не прям заросли, но бывало и гораздо лучше. Хорошо хоть я помылся перед отъездом из лагеря. Яйца не потные. Но я не дрочил продолжительное время, так что долго не продержусь.

– Конфетка. – Я не знаю, почему сомневаюсь. На моем члене бывали разные рты, но теперь все по-другому. Почти уверен, что Санни теперь моя девушка. Хотя девушки сосут своим парням, точно так же как парни вылизывают своим девушкам, пока те не кончают прямо им на лицо. Мое лицо. Господи. Хочу, чтобы она поскорей взяла его в рот.

Она целует пупок и поднимает глаза. Еще пара сантиметров, и она сможет лизнуть головку.

– Что такое? Ты не хочешь?

Не могу понять, она встревожена, оскорблена, разочарована, напугана или что-то еще.

– Шутишь? Я фантазировал об этом со дня нашей первой встречи. – Я тянусь к ней и провожу пальцами по контуру пухлой нижней губки. Санни поднимает подбородок и кусает меня за палец, а потом нежно его посасывает.

– Тебе еще больно? – Она проводит по головке пальцем: круг, круг и еще круг. Это так приятно. Ну, достаточно приятно, пусть даже ноющие яйца иногда пронзает острая боль. Но я ни за что не попрошу ее остановиться.

– Ты же знаешь, что не обязана?

– Знаю. – Она целует под пупком, в миллиметрах от основания члена. – Я не суперталантлива. Просто предупреждаю.

– Не суперталантлива? Это что значит? – Сначала у меня появляются не очень достойные мысли.

Она краснеет.

– Я мало практиковалась в таком.

– А-а. – Я улыбаюсь. Меня такое радует, пусть это и мелочно. – Можешь практиковаться на мне. – Мои уговоры действуют не совсем так, как я планировал, – она не обхватывает губами член. Я вижу сомнения на ее лице. – Если хочешь.

– Хочу. Скажешь, если я что-то сделаю не так?

Сложно испортить минет, главное – не кусать член как початок кукурузы.

– У тебя прекрасно получится. – Я не лью ей в уши. Стоит только посмотреть на нее: ангел со светлыми волосами, пухлыми губами и прекрасными зелеными глазами. Санни целуется и трахается одинаково хорошо, уверен, что сосать она будет с таким же самозабвенным энтузиазмом.

Она опускает губы на член. Но не вбирает его полностью, нет. Санни знает, как доставить удовольствие. Она целует головку и проводит ею по губам, совсем как волосами, когда волнуется. Целует вдоль длины ствола и обратно к головке, вдоль уздечки.

Я сжимаю руки в кулаки по бокам, наслаждаюсь видом и ощущениями. И то и то просто восторг. Засасывая головку, она старается, будто мой член – леденец, который кто-то пытается украсть.

Могу только стонать. Запускаю пальцы в ее волосы, направляю ее рот.

– Нормально? – мямлит Санни с моим членом во рту.

– Гораздо лучше, чем нормально.

Только успеваю это сказать, как вдруг зубы чувствительно задевают основание головки. Я тут же крепче хватаю ее за волосы.

– Что?

Она поднимает глаза и лижет вдоль длины. Я запаниковал, что она сейчас его откусит, но, что странно, ощущения все равно приятные.

– Аккуратно, – шепчу я.

Она улыбается, зубы сменяет мягкое посасывание. Санни не отводит от меня взгляд. Да никто никогда не сказал бы ей, что она плохо сосет.

Я почти готов кончить, поэтому легонько ее отталкиваю: хочу этот акт эгоизма оставить на другой раз, если она сама захочет.

– Было нормально? Ты не кончил.

Я ерзаю по шортам, расстеленным на бревне, поднимаю Санни и усаживаю себе на коленки. Мокрый член упирается в ее бедро, головка прижата к ткани купальника.

– Я не хочу тут кончать.

– Почему?

Целую ее пухлые влажные губы.

– Хочу кончить в тебя. Хочу целовать тебя, когда кончаю.

– Но тебе понравилось, да?

– Понравилось – это очень слабо сказано.

Она дарит мне улыбку ярче любого рассвета.

Тяну за завязки на ее трусиках, и передняя часть ткани падает, открывая мне розовые складки. Тру костяшкой клитор, пока мы целуемся. Санни снова начинает издавать тихие стоны, я вставляю в нее один палец, а потом еще один, убеждаюсь, что она готова.

А потом вспоминаю, что у меня нет презерватива.

Опять.

Это провал.