Как только мы выезжаем за пределы Торонто, пробка рассасывается. Когда съезжаем к Мускоке с главной трассы, машин уже вообще почти нет. К лагерю подъезжаем к обеду, когда дети заняты тем, что набивают рты едой. Мы с Рэнди заехали по пути в ресторанчик, и каждый съел по шесть бургеров, так что мы не голодные. Я уже волонтерил в подобных местах и знаю, сколько и чем здесь кормят.

Я бы не сказал, что все плохо. Обычная лагерная еда. Готовят ведрами для детей, не сильно избалованных изысканными блюдами. В настоящих хоккейных лагерях все по-другому. Там ребята играют по четыре-шесть часов в день. Так тренируются будущие игроки НХЛ. А еще там все охренеть как дорого, так что еда лучше, и ее больше. Нельзя экономить на еде для подростков, если они играют так, будто проходят отбор в профессиональную команду.

Этот лагерь не такой. Здесь у детей жизнь не вращается вокруг попадания в ААА[8]. Да, у некоторых действительно есть потенциал, но большинство приезжают просто потому, что им нравится хоккей. Лагерь целиком зависит от благотворительности; часть детей спонсирую я, часть – другие организации, работающие с малоимущими семьями и детьми с особенностями. Некоторые из гостей этого лагеря могут и не дожить до пубертата. Поэтому я их и выбрал. Никто так не ценит – и не заслуживает – радости жизни, как человек, который знает, что у него есть срок годности.

Вожатая проводит нам инструктаж. У нее глаза расширяются, когда мы рассказываем, кто такие и зачем приехали. Паркуемся на парковке для сотрудников. Из главного зала выходят две девушки в шортах и футболках лагеря, на которых написано «ВОЖАТЫЕ». Рэнди с широкой улыбкой смотрит, как они бегут по траве к домикам.

Здесь есть разделение на лагерь для мальчиков и для девочек – так часто делают. Пацаны живут на юге озера, а девочки – на севере. Главный зал посередине, едят все вместе. В течение дня проводят совместные мероприятия, но по вечерам, ближе ко сну, всех разгоняют по своим домикам. Зоны разделяют домики вожатых, чтобы проще было следить за соблюдением границ. В пятницу будет вечеринка, настоящий праздник подростковых гормонов, где все будут тереться друг об друга и пытаться слинять в лес.

Я блокирую двери прежде, чем Рэнди успевает выйти из машины, и оставляю на кнопке большой палец.

– Предлагаю установить на эту неделю основные правила.

– А? – Он не слушает, потому что пялится на девчачьи попы.

– Правила. Послушай меня! – Я щелкаю перед его лицом пальцами. – Младшим вожатым по шестнадцать-семнадцать. Старшим от восемнадцати. – Я это знаю, потому что Эмбер зачитала мне программу, когда я впервые сказал ей, что буду волонтерить здесь, а не в серьезных хоккейных лагерях. – На территории действует строгий запрет на отношения.

Рэнди хмыкает.

– А кто-то соблюдает эти запреты?

– Будь серьезней.

– Ты помнишь наши лагеря? Я – да. Там всегда начинался секс-турнир без правил.

– Это не такой лагерь, и мы не отдыхающие, мы волонтеры. Не хочу жалеть, что позвал тебя.

Из зала выходит группа из четырех девушек: на одной из них футболка вожатой, остальные в обычной летней одежде.

– Как понять, она старшая вожатая или младшая?

– Спроси.

– Круто. Погнали. – Он дергает за ручку двери.

– Я еще не закончил. Если планируешь переспать с вожатой, то выбери одну.

– Одну? – У него такой вид, будто сейчас башка лопнет.

– Да. Одну. Они все друг друга знают. Наверняка ездят сюда с раннего детства. Они будут все друг другу рассказывать, и, если ты перетрахаешь половину из них, меня больше сюда никогда не позовут. Мне не нужна драма.

– Значит, одна. – Он хрустит костяшками и разминает плечи, будто готовится к бою. – Ладно. Думаю, я справлюсь.

– Выбирай с умом, похотливые яйца.

Я отпускаю кнопку блокировки, Рэнди выходит из машины, потягивается и опирается на дверь, любуясь очередной группкой подростков. Одна из вожатых катит ребенка-колясочника. Рэнди бросается на помощь прежде, чем я успеваю отстегнуть ремень.

На телефон приходит ряд сообщений.

Блин. Это плохо. Даже не пытаюсь набирать сообщение. Ищу номер Санни и звоню. Она берет трубку на втором гудке. Связь прерывается.

– Конфетка.

– Миллер! У меня батарейка садится.

– Все норм, просто хочу убедиться, что вы хорошо добрались.

– Как мило! Доехали прекрасно. Кейл и Бенджи разводят костер, а мы с Лили ответственные за ужин.

Как похоже на двойное свидание. Хорошо, что им мыться негде. Надеюсь, Санни не взяла мыло и дезодорант и скоро завоняет. Хотя для Кейла запах пота – это, наверное, афродизиак. Ставлю на то, что он моется раз в месяц.

– Мы поедем в город только через пару дней. Постараюсь писать с телефона Лили, но у нее такая же отстойная связь.

– Грустно. Я надеялся, ты будешь писать мне каждый день.

– Знаю, прости, Миллер. Мне еще нужно позвонить родителям, так что бросаю трубку. – Я ее почти не слышу из-за помех.

– Ладно. Будь осторожна. Надеюсь, при встрече мы поговорим о…

Она так громко визжит, что приходится убрать телефон от уха.

– Кейл! Перестань! Я разговариваю с Миллером! Опусти меня на землю!

Вызов прерывается, я слышу только «бип-бип-бип».

Я смотрю на погасший экран, и по шее разливается горячая волна. Если бы я был сейчас на льду, заработал бы штраф. У меня ощущение, что меня жестко разводят, как дурака. А мне такое не нравится.

Меня ждет долгая и паршивая неделя сомнений.