Я голый. Санни голая. Мы почти потрахались на кухне ее мамы. Как бы это было круто.

Я хватаю с пола майку Санни, кидаю в нее, обвязываю фартук вокруг талии. И бегу. Первая мысль – в кладовку, но тогда из кухни некуда будет отступать. Моя машина во дворе. Они уже знают, что я здесь.

Бегу по коридору в офис Робби, замираю у входа в гостиную. Я их слышу, но не понимаю, где они. На лестницу идти рискованно, слишком близко к входной двери.

На вешалках у бассейна точно висят мои шорты. Если успею до них добраться, то мы с Санни сможем избежать какого-то процента проблем. Сомневаюсь, что они в принципе будут не против моего здесь присутствия ранним утром воскресенья. Сразу возникает вопрос: ночевал ли я с ней? Санни, конечно, взрослая, но родители у нее охренеть какие строгие. Я не общался с чужими папами с попадания в НХЛ, когда окончательно забил на серьезные отношения.

Я уже почти у двери во двор, когда слышу голос Дейзи:

– Как вкусно пахнет! Ой! Какие красивые!

Она на кухне. Идеально. Значит, меня тут не застукают.

– Чья это машина во дворе? – спрашивает Робби.

– Миллер заехал в гости. – У Санни очень высокий голос, наверное, такое бывает, когда тебя почти поймали с поличным.

– Миллер здесь? Как здорово! Я-то боялась, вы уже расстались! – отвечает Дейзи, и, должен признать, я ценю ее энтузиазм.

– Мама!

– Ну, вы не виделись несколько недель. Да и Алекс сильно переживал из-за этих сплетен в «Твоттере». Я боялась, что ты передумала.

Господи. Дейзи знает про мою репутацию в интернете? Плохо. Не знаю, про какие именно «сплетни» идет речь, но если она узнала о них от Уотерса, вряд ли там что-то хорошее. Надо вести себя осторожнее. Не только ради Санни, но и чтобы ее родители меня не ненавидели.

– В «Твиттере».

– Да, точно. В общем, я приятно удивлена. А где он? Хочу поздороваться.

– Вот именно. Где Миллер? И когда он приехал? – У Робби обычно очень спокойный голос, но я слышу напряжение.

– Э-э-э, ну… Э-э-э… Он… Он был в гостях у друзей в Торонто, а сейчас едет на волонтерство в лагерь в Мускоке. А вы, кстати, знали, что там дом Алекса поблизости? – Санни тянет время, пытается придумать, что соврать. Она не умеет врать – слишком милая и честная. Я выхожу во двор, где случайно задеваю ногой любимый мячик Энди. Он бежит за ним мимо меня. Нет времени его ловить. Сначала – одеться. Подпрыгиваю и стягиваю шорты с веревки. Надеваю их так поспешно, что почти падаю лицом вниз.

Над головой поют птички, их простое счастье и хорошее настроение меня почему-то бесят. Оглядываюсь, запихивая свой на девяносто процентов обмякший член в шорты, проверяю, чтобы все было прилично. Вдруг во дворе напротив замечаю седые волосы и, кажется, бинокль. Я бы что-нибудь сказал мистеру Вудкоку, да нет времени. Закидываю фартук на вешалку, в два шага пересекаю расстояние до бассейна и ныряю.

Плыву к противоположной стороне. Энди с радостным лаем бросает мячи поближе к бассейну, когда я выныриваю. Я хватаю мячик, бросаю его во двор, а потом выбираюсь из бассейна.

– Поиграем потом, малыш. Пошли к Санни. – Я беру со спинки шезлонга полотенце, вытираю грудь и обматываю его вокруг бедер. Энди с мячиком во рту трусит следом, жадно прося внимания.

Я просовываю голову в дверь на кухню.

– Эй, конфетка, поплаваем до твоего отъезда или нет? – Я старательно делаю удивленный вид, но ничего изображать не приходиться, потому что я вижу, как выглядит мама Санни. – Мистер и миссис Уотерс! Здравствуйте!

Дейзи Уотерс – фэшн-кошмар восьмидесятых, который кто-то воскресил по ошибке. Благодаря ее шлемовидной прическе компании по производству лака для волос остаются на плаву. Сейчас с одной стороны волосы плоские: наверное, она уснула по пути сюда, и они примялись. Стараюсь не смеяться.

– Я думал, у нас не получится увидеться в этот раз.

Я стою на коврике у порога, потому что с меня капает вода, и пытаюсь оценить ситуацию в комнате. По Санни непонятно, истерит она или нет. Кажется, майка надета задом наперед. Думаю о том, что пропустил в их разговоре, пока бегал за шортами.

– Видимо, нам повезло, что рейс перенесли. – Мама Санни делает несколько шагов мне навстречу и ласково обнимает. Залаченные волосы прижимаются к моей мокрой щеке. – Не стой у двери. Заходи, Миллер! Я так рада, что ты заехал. Ты голодный? Ну явно же голодный. – Она сжимает мою руку. – Так это для тебя Санни сделала булочки!

– Я еще не пробовал.

Позволяю Дейзи взять меня за руку. Я ей нравлюсь, несмотря на то что продолжаю портить Санни жизнь.

– Ты будешь приятно удивлен.

Робби стоит, опершись на дверь, и ест булочку. На нем шорты в клеточку и тай-дай футболка с музыкальной группой, про которую я ничего не знаю. Он, конечно, совсем не рад меня увидеть. Подозревает, это ясно. Наверное, потому что Санни совсем не умеет врать.

– Санни говорит, что ты утром приехал.

Решаю не отвечать напрямую, чтобы не врать.

– Я не мог сразу уехать в Мускоку, не увидев Санни. Расстроен, что она сегодня уезжает.

Робби переводит на нее взгляд.

– Уезжает? Куда уезжает?

Санни снова начинает играть с волосами.

– Я же говорила, еще до того как вы уехали, что, возможно, пойду с Лили в поход. На север, в Шапло. Мы решили все-таки съездить на недельку-другую.

Дейзи в ужасе.

– Поход? Да ты ни разу в жизни в палатке не спала! Еще и так далеко. Там связь хоть есть? А вода? Почему бы вам не отдохнуть в домике Алекса? Он все равно на этой неделе не приедет, ну, я так думаю. Уверена, он будет не против, если вы с Лили приедете туда. Там же шесть спален! Куча места.

Робби пытается что-то сказать жене взглядом, но она слишком занята переживаниями по поводу похода.

– А как же смены в приюте? – спрашивает он.

– Я поменялась. Занятия по йоге тоже отдала. В общем, я уже обо всем позаботилась.

– Но ты же не любишь походы. – Дейзи не может отпустить ситуацию.

– Люблю.

– Переночевать в палатке на заднем дворе дома Алекса – это не сходить в поход, Саншайн.

Санни упирает руки в бока.

– Я была в походах с Лили.

– В трейлере ее родителей на озере Эри?

Санни фыркает от раздражения.

– Ну, я бы ходила в походы почаще, если бы мне разрешили вступить в герлгайдс, но только Алексу можно было ездить по лагерям.

Робби берет еще одну булочку и откусывает.

– Очень вкусные.

– Спасибо, папа. – Санни переводит взгляд обратно на Дейзи. – Лили взяла у кого-то дом на колесах, в нем есть все необходимое. Будет классно! – Энтузиазма у нее уже меньше, чем вчера. Может, поход она все же сократит.

– Едете только ты и Лили? – спрашивает Дейзи. – Что-то мне это не нравится.

– Нет, мы едем компанией. – Санни накручивает волосы все агрессивнее, пока те туго не обвиваются вокруг ее пальца, мешая кровообращению. Не быть ей профессиональным игроком в покер.

– Кто еще едет? – Взгляд Робби на секунду перемещается на меня. Он кусает булочку. Я тоже хочу.

Раздается звонок в дверь, и Санни не успевает ответить. Я смотрю на часы на стене – электронные, слава богу, так что я могу понять, сколько времени. Уже девять с копейками. Блин. Значит, это Лили. Наше с Санни время подходит к концу. Я не успел подарить ей оргазм на прощание. Вот блин.

Санни оббегает кухонный уголок, грациозной газелью скачет к двери и широко ее распахивает. Если и есть кто-то более повернутый на экологии, чем Санни, то это Лили. Они так странно обнимаются, как девочки обычно делают, когда не виделись больше пяти минут. Ну хорошо, последние два дня с Санни провожу время я, так что они довольно давно не виделись.

У Лили темные короткие волосы и такие же темные глаза. Она почти такая же высокая, как Санни, но не такая фигуристая, и грудь маленькая. Она больше похожа на мальчика подростка в пубертате, чем на женщину. Хотя, скорее всего, я просто думаю как мразь, потому что знаю, что не нравлюсь ей.

Она улыбается еще шире, замечая Робби, но ее улыбка тут же гаснет, когда она видит меня. Лицо кирпичом. Она что-то шепчет Санни на ухо, и ее глаза тут же округляются от неожиданности.

– Лили! – Дейзи вскидывает руки как чирлидерша. Лили уворачивается от копны волос и обнимает маму Дейзи.

– Приветик, вторая мамочка. Как прошли ваши выходные? Весело было?

– Так весело, что признаваться стыдно, – подмигивает Дейзи.

Я исподтишка смотрю на Робби. Он замечает и улыбается, хватая очередную булочку. Видимо, он сегодня уже занимался своими «исследованиями».

– О! Кейл и Бенджи! А я вас и не заметила! – Дейзи почти визжит и бросает на Санни очень красноречивый взгляд.

За спиной Лили стоят двое парней. Они похожи на братьев, эдакие хипстеры-близнецы.

Оба пытаются отрастить бороды, но безрезультатно. Да, на щеках и подбородках есть кустики волос, но неаккуратных и спутанных. Они похожи на бездомных алкашей, которые сперли одежду из модных магазинов.

Значит, один из них – школьный бывший Санни? Ладно, я в лучшей форме, и у меня настоящая борода. И со мной она кончает. Мне от этих мыслей должно быть легче, но я вижу, как Дейзи смотрит на Санни, и ничего не помогает.

Робби приподнимает бровь, глядя прямо на меня, берет четвертую булку и кивает в сторону двери:

– Иди знакомься.

Тот, что постройнее, обнимает Дейзи. Когда замечает Робби, лицо его становится слишком радостным.

– О, Робби, вы здесь! А я уже расстроился, что мы не успеем сегодня пересечься.

– Да, рейс перенесли в последний момент. Самое неприятное, что на раннее утро, но в принципе ничего. – Робби снова бросает на меня взгляд.

Кейл обжимает Дейзи, а потом по-мужски обнимает Робби. Не могу не думать, сколько они с Санни были вместе, раз он так хорошо знает ее семью. Хотя, может, они не видели его тысячу лет. Без разницы, их реакция на него довольно красноречива. Он стейк из мраморной говядины, а я котлета из фастфудного бургера.

Проверяю, что с меня не капает на деревянные полы кухни, и вхожу.

– Привет, Лили, как дела? – Я развожу руки, приглашая ее обняться.

Она жутко округляет глаза и даже приоткрывает рот, словно изо всех сил старается контролировать свою мимику. В итоге выглядит так, будто у нее микроинсульт. Лили наклоняется и похлопывает меня по спине, вытягивая шею, чтобы ее тело меня нигде не касалось. Было бы смешно, если бы не было обидно.

Я обнимаю Санни за талию.

– Миллер! Ты весь мокрый!

– Ну, хотя бы я. – Звучит хуже, чем мне хотелось бы. Все взгляды устремлены на меня. Санни краснеет, Лили в ужасе, Дейзи просто в шоке. Только Робби занят облизыванием пальцев и ничего не замечает. Больше всего мне нравится реакция Кейла. Он злится.

Я притворяюсь, что не говорил ничего пошлого, и протягиваю руку парню, который точно не встречался с Санни.

– А ты, наверное, парень Лили. Я Миллер.

– Поверь, я знаю, кто ты. – Он берет мою руку и сильно сжимает, будто хочет что-то доказать. – Бенджи.

Я тоже крепко сжимаю его руку, и он морщится.

– Хоккей смотришь? – Бенджи выглядит как человек, которому больше подходит гольф или футбэг[6].

– Саншайн постоянно смотрит хоккей, значит, мы все постоянно смотрим хоккей, – говорит Лили.

– Когда выбывает Торонто, я болею за Чикаго вместе с Саншайн. – Он ей подмигивает. Если бы он не встречался с Лили, я бы его ударил.

– У Алекса не было выбора, за какой город играть. – Санни выдавливает смех. – А! Кейл, это Миллер. Он играет в команде Алекса.

Значит, как парня меня не представят. Будто ничего между нами общего, кроме Алекса, нет. Не могу понять, это она от нервов или специально.

– А где сам Алекс? – Кейл вытягивает шею, будто пытается заглянуть за мое плечо.

– Э-э-э, он не приехал. Они дома. Кстати, сестра Миллера – его невеста.

Кейл еще больше сбит с толку. Я не понимаю, знает ли он о нас.

– А ты приехал в Гуэлф, чтобы… – начинает он.

– Увидеть Санни. – Я пытаюсь не улыбаться, когда вижу осознание на его лице.

Дейзи прерывает наши неловкие гляделки:

– Вам же не надо прямо сразу ехать? Заходите. Я поставлю кофе и травяной чай для Лили. Санни испекла булочки с корицей!

– Вкуснейшие. – Робби похлопывает себя по животу.

– И веганские, конечно! – добавляет Санни.

– Обожаю твои булочки. – У Кейла хватает наглости подмигнуть Санни.

– Очень хочу попробовать, меня Санни пока только пирожком угощала. – Я поправляю лямку ее майки.

Она бьет меня в бок локтем. Лили злобно на меня смотрит. Дейзи не понимает мою шутку, переплетает пальцы с Лили и ведет ее на кухню.

– Ой, я бы поел пирожков. – Робби идет к холодильнику и открывает морозилку.

– Надену что-нибудь сухое, – говорю я, пока все заходят на кухню.

– Ладно, а я, видимо, буду на кухне. – Санни выглядит потерянно, и я хватаю ее за запястье, чтобы остановить. Думаю, может, сказать ей, чтобы надела лифчик. Я вижу сквозь ткань ее соски. Промолчу. Наклоняюсь к ней, целую в щеку и говорю:

– Мне жаль, что тебе пришлось врать, но еще больше – что нас прервали.

– И мне жаль.

Я взлетаю по лестнице, перепрыгивая по две ступени за раз. Не хочется оставлять этого Кейла без присмотра, так что надо поторопиться. Я хочу убить двух зайцев одним выстрелом: переодеться и перенести свои вещи из комнаты Санни в гостевую, прежде чем ее родители пойдут наверх. Так они точно поймут, что Санни солгала, – если еще не поняли. Плюс у нее по всей комнате валяются презервативы и упаковки от них.

Хватаю сумку и начинаю запихивать в нее свой хлам. Все, что я оставил в ее ванной, пусть там и остается. Заскочу в магазин в Мускоке, если что-то будет нужно. Подбираю жменю фольги, некоторые упаковки заталкиваю ногой под кровать. Их тут как снега – очевидно, мы с Санни неплохо повеселились. Удивлен, что она не жалуется на боль в мышцах и что у меня нет мозолей на члене.

В комнату заходит Энди, обходит меня по кругу, тычется носом в ладонь.

– Ш-ш-ш, пес, иди обратно.

Снизу его зовет Робби. Энди его игнорит, как и всех, кроме Санни – и иногда меня, если видит вкусняшку.

– Иди, Энди. Иди к Робби, – подталкиваю я его за попу к двери, но он бежит к ванной и сует морду в мусорное ведро. Не знаю, что он спер, но мне надо уходить из комнаты Санни, прежде чем кто-то, особенно ее папа, поднимется. Даже такому добродушному парню, как он, вряд ли понравится, что его дочь пялили два дня без остановки.

Осматриваю комнату еще раз и замечаю белье Санни под кроватью. Те самые трусики в темно-синий горошек. Я поднимаю их и наслаждаюсь ощущением мягкого хлопка в руке.

Не знаю, что планирую с ними делать, я вообще никогда не коллекционировал чужое белье, но это трусики с нашего первого раза. Она была в них же, когда я впервые заставил ее кончить языком и когда она впервые кончила во время настоящего секса. Это особенные трусы.

Запихиваю их в свою сумку, как вдруг чей-то кашель в двери привлекает мое внимание. Робби смотрит на меня с подозрением. Он сует в рот печеньку и начинает жевать.

Я проверяю, что ему не видно трусики Санни у меня в сумке.

– А, Робби. Санни, видимо, забыла закрыть дверь. Энди зашел сюда, и я заглянул проверить, чем он тут занят. Он же так любит лизать ее мусорку. – Он хлопает глазами, и я понимаю, что сказал. – Есть из ее мусорки. Короче, я боялся, что он чем-нибудь отравится.

– Спускайся уже, а то не успеешь на булки с корицей.

– Уже иду. Хочу сначала переодеться.

– Все вышли во двор. – Робби закидывает в рот еще одно печенье, пока ждет, чтобы я вышел из комнаты Санни, и закрывает за мной дверь. Я переодеваюсь из мокрых шорт в гостевой ванной.

Уже через две минуты спускаюсь во двор. Этот урод Кейл сидит рядом с Санни, Лили – по другую руку от нее. Я могу сесть только рядом с Дейзи. Вроде она попыталась исправить прическу. Объем теперь одинаково огромный с обеих сторон.

– Миллер! Я оставила тебе булочку. – Санни поднимает тарелку и улыбается, но я вижу напряжение.

Я специально обхожу их, а не тянусь через стол. Наклоняюсь к Санни в паре сантиметров от Кейла, убираю за ее уши невидимые волоски и целую в плечо. Ничего вызывающего.

– Спасибо, малышка.

Весь разговор состоит из внутренних шуток Лили и Кейла, и меня это дико раздражает. Кейл пытается окунуться в ностальгию с Дейзи, которой, очевидно, не особо комфортно. Кажется, раньше он проводил в доме Уотерсов кучу времени. Меня это бесит. Меня бесит, что он будет проводить время с Санни в замкнутом пространстве. В голове сразу возникают картинки, как они там вчетвером устраивают оргию с Санни в центре. Хочу успеть поговорить с ней наедине, прежде чем мы разъедемся.

– Миллер?

– А? – Я оглядываюсь. Все смотрят на меня. Все, кроме Лили. Она набирает сообщение под столом. Осознаю, что пялился в пространство. Ну как в пространство. На грудь Санни. Из-под майки меня приветствуют ее соски. Если бы я все же сказал ей о них, то у нас была бы минутка вдвоем.

– Как называется лагерь, в который ты едешь? – спрашивает Санни.

– А. Лагерь «Плотина Бобра». Мы с Рэнди уже посмеялись над названием.

– Зачем вы приехали в Канаду? Как-то это от вас далековато. – Кейл достает из волос Санни пушинку одуванчика. Хочется засунуть ее ему прямо в ноздрю кулаком.

Санни переплела косу. Теперь она далеко не такая растрепанная, как когда я увидел ее утром у раковины. Вылезла лишь пара прядок, с которыми играет ветерок.

– Обычно мы организуем смены около Чикаго, чтобы я мог съездить к семье, но я подумал, что в этом году можно попробовать что-то новенькое. И мне нужно было оправдание, чтобы увидеть Санни. Хотел уговорить ее приехать ко мне на пару дней, но вы урвали ее первыми.

– Прости. – Кейл широко улыбается.

Я откидываюсь на спинку стула и улыбаюсь в ответ.

– Ничего, я не против задержаться и увидеться, когда смена закончится.

Напряжение за столом гуще, чем моя заросшая борода после плей-оффов. Я понимаю, что мы с этим дрищом тут письками меряемся прямо перед родителями Санни. Но я хочу, чтобы он знал: я готов и побороться.

Лили отвлекается от телефона.

– Значит, у вас там тусовка для избалованных мелких хоккеистов? – Это скорее утверждение, а не вопрос.

Я хмурюсь.

– Это спортивный лагерь для детей из малообеспеченных семей и детей с особенностями.

– Миллер спонсирует тех, кто не может себе этого позволить, – говорит Санни.

Иронично, но это шокирует Лили.

– А. Я не знала. – Она знает обо мне только то, что пишут в интернете и постят поклонницы, так что да, это далеко не полная картина.

– Мы об этом не распространяемся.

– Что за лагерь, еще раз?

– «Плотина Бобра», – отвечает Санни за меня.

Мне не нравится этот разговор – как будто меня допрашивают на электрическом стуле. У Лили такое выражение лица, будто кто-то насрал ей в утренние хлопья.

Дейзи похлопывает меня по руке.

– Ты всегда делаешь такие замечательные вещи. Очень щедрый, да, Санни?

Санни скромно улыбается.

– Да, он такой. – У нее почти виноватый вид. Не понимаю почему.

– В этом нет ничего такого. Просто такая мелочь, как деньги, не должна лишать детей возможностей.

– Приятно, когда можешь раскидываться деньгами, – демонстративно говорит Кейл, чтобы все услышали.

Хочется запихнуть этого урода башкой в унитаз. Он из меня злодея делает. Если бы мы были на льду, я бы жахнул ему клюшкой по ногам. Но мы не на льду. У меня в качестве оружия есть только слова.

– По-твоему, помогать детям попасть в спортивный лагерь – это раскидываться деньгами?

– Думаю, Кейл не это имел в виду, – перебивает меня Санни.

– Просто есть более важные проблемы, общественно важные.

Я знаю таких мужиков, как Кейл. У меня были такие одноклассники – у них на все было свое мнение, и они спешили им поделиться, находили в тебе слабость, а потом переворачивали твои же слова. А я плевать хотел на его комплекс превосходства.

– То есть спонсировать лагерь для детей из малоимущих семей и финансировать программу для адаптации в этом лагере детей с особенностями развития – это не общественно важное занятие? Какое интересное мнение.

Он замирает, как олень в свете фар. Лили просто будто язык проглотила. Иногда стереотипы вокруг профессиональных спортсменов меня дико бесят. Я очень рад, что Эмбер подробно объяснила мне программу лагеря на этот год.

– Миллер много работает с благотворительностью. – Санни переводит взгляд с него на меня и обратно.

Не хочу оправдываться перед этим уродом или чтобы Санни меня оправдывала. Я свои деньги зарабатываю тяжелым трудом. Да, большие деньги, но я посвящаю работе всего себя.

А еще я понимаю, что у моей карьеры есть свои ограничения. У меня есть время до того, как мое тело перестанет справляться, до того, как я стану недостаточно быстрым, недостаточно талантливым, перестану поспевать за ребятами помоложе. Я начал заниматься благотворительностью, чтобы в моей жизни было что-то помимо хоккея, к чему я мог бы обратиться, когда карьеру придется завершить.

Лили ставит точку в нашем диалоге до того, как моя жопа окончательно разгорится.

– Нам пора. Ехать далеко, а лагерь надо разбить до захода солнца.

Энди просовывает голову между Санни и уродом, пихает ее моськой.

– Что такое, Энди? – Санни берет в ладонь слюнявую морду и тычет его носом в нос. Обычно он целует ее в такой момент, но в этот раз держит пасть закрытой.

– Что ты там ешь? Дай. – Энди не разжимает зубы, и Санни выставляет ладонь. – Дай!

Он выплевывает обслюнявленный зеленый резиновый комок.

– Что это? – Кейл наклоняется посмотреть.

Я тоже тянусь, чтобы увидеть. Мне нужна всего секунда, чтобы узнать – это мой изумрудный гигант. Походу, Энди вытащил его из мусорки в ванной Санни. Прежде чем все рассмотрят, что это, я обхожу стол и салфеткой забираю его с ее раскрытой ладони.

– Я выброшу, а ты помой руки, конфетка.

– Кажется, жвачку где-то нашел, – говорит Дейзи. Дай бог ей здоровья.

– Он рылся в твоей ванной, когда я переодевался. Он же вечно перекусывает там твоими салфетками.

– Плохой Энди! Живот же будет болеть! – Она стучит ему по носу пальцем. Он поскуливает.

Робби хмыкает. Есть ощущение, что он тоже все прекрасно понял.

Я помогаю Дейзи отнести тарелки и чашки на кухню. Лили идет в туалет, пока Санни поднимается за сумками. Я столько всего хочу ей сказать, но не могу.

Останься. Или ненавижу твоего бывшего. Или пусть его сожрут медведи.

Ищу причину пойти наверх, как вдруг Лили выходит из ванной. Надо переманить ее на свою сторону, чтобы она не сводила в походе Кейла и Санни.

– Мы с тобой не с того начали, – говорю я.

Она складывает руки на груди – выглядит так, будто она готова оказаться где угодно, лишь бы не стоять со мной в углу.

– С чего ты взял?

– Ой, даже не знаю. Может, с того, что ты меня ненавидишь.

– Я не ненавижу тебя, Миллер. Я тебе не доверяю. Ты сыплешь своим очарованием, а еще ты такой… – Лили жестом обводит мое тело.

– Какой?

– Кен.

– Кен?

– Ну, как Барби и Кен.

– Что это вообще значит? Кен же не плохой? – Сестренка Рэнди постоянно смотрела мультики про Барби. Мы нянчились с ней, пока их мама работала.

– Ты бабник.

– По-твоему, Кен – бабник? – Кен же подкаблучник.

Лили закатывает глаза.

– Вся эта благотворительность не исправляет твою репутацию в том, что касается женщин. Санни – моя лучшая подруга. Я не хочу, чтобы ей делали больно, а ты кажешься мне мужчиной, который будет поступать так постоянно.

– Не надо делать выводы о том, какой я человек. Ты совсем ничего обо мне не знаешь. Я не собираюсь причинять Санни боль. Она мне нравится. Я стараюсь, Лили, но ты тоже должна сделать мне шаг навстречу.

Она опускает руки на бедра. О-о, сейчас начнется.

– Я готова.

Поднимаю глаза и вижу Санни на лестнице с чемоданчиком на колесах. Она выглядит так, будто едет в отель «все включено», а не в поход с палатками. Спешу помочь, хоть это и не нужно. Она справляется сама.

Парни выходят с кухни с родителями Санни, запихивают ноги в дорогущие сандалии «Биркс» и выходят из дома. У меня в руках сумка – я планирую выехать параллельно с ними, хотя до прилета Рэнди еще очень долго.

Дверь открывается, и я вижу, что они приехали не просто в домике на колесах, а с настоящим трейлером, где можно жить. Он явно старый, но видно, что о нем заботятся. Все равно не хочу, чтобы Санни была с Кейлом в таком мизерном пространстве. Хочу заглянуть внутрь, чтобы понять, как они будут спать.

Дейзи всех обнимает, а Робби пожимает руки парням и обнимает девочек. Я делаю шаг назад, смотрю, как они общаются, и мечтаю оказаться на месте этого урода. Моя очередь. Сначала я обнимаю Лили – будто обнимаю стальную трубу. Пожимаю руку ее парня, а потом поворачиваюсь к Кейлу. Он слишком уж доволен собой. Надо это исправить.

Хватаю его руку и пожимаю сильнее, чем стоило.

– Ты там пригляди за моей девочкой. – Санни сто процентов взбесит эта фраза, она скажет, что это сексизм, но мне надо показать этому Кейлу, что я буду биться за нее.

– Не волнуйся, я всегда приглядываю за ней. – Он хлопает меня по плечу, и от его довольной улыбки я окончательно слетаю с тормозов.

Я наклоняюсь и тоже хлопаю его по спине. Тихо, чтобы услышал только он, говорю:

– Не так хорошо, как я, – а затем подмигиваю и поворачиваюсь к Санни.

Она недовольна. Вижу это по ее бровям и поджатым губам. Обнимаю ее очень крепко. Шепчу, касаясь губами ее уха:

– У него будет целая неделя. А мне досталось всего два дня.

Обхватываю лицо Санни ладонями. Если бы не ее родители, я бы трахнул ее рот своим языком прямо здесь. Но я просто касаюсь носом ее носа, целую крошечную ямочку на щеке.

– Повеселись, солнышко Санни.

– Постараюсь.

– Но не слишком. – Я нежно целую ее.

Она держит меня за предплечья, чуть-чуть впиваясь ногтями.

– Обещаю.

Мне становится спокойнее, когда я вижу, что Кейл и Бенджи садятся вперед, а Лили и Санни – назад. Вижу мебель через стекло. Там есть диванчики, которые могут раскладываться в спальные места. Хватаю ручку двери прежде, чем Санни ее закрывает, и заглядываю. Место для оргии точно есть.

– Ого. Просторно. Скольких тут можно положить? – Жду, пока кто-нибудь из них посмотрит мне в глаза.

– Тут две двуспалки, – отвечает Кейл со своего переднего сиденья, снова сильно довольный.

– У нас с собой палатки, – говорит Санни.

Я вижу, что она паникует. Ждет, что я закачу скандал или опозорю ее. Мне хочется. Нам нужно поговорить, но тут точно не получится. Ситуация – дерьмо, как ни посмотри. Бросаю свою сумку на подъездную дорожку и забираюсь в трейлер. Родителям теперь ничего не видно, я все загораживаю.

Поэтому я накидываюсь на Санни. Она ахает, и у меня получается просунуть язык. Сначала она кладет ладонь на мою грудь, будто вот-вот оттолкнет. Я посасываю ее язык, она сжимает кулаки на моей футболке и издает такой звук, по которому мне сразу очевидно: она хочет продолжения. Лили прокашливается, чтобы напомнить, что у нас есть зрители. А я и не забывал.

Разрываю поцелуй и прикусываю щеку изнутри, потому что Санни тянется за моими губами.

– Прости, что я все так усложняю. Прости. Больше никаких компрометирующих фоток. Я обещаю. Просто помни, как нам было весело, пока развлекаешься с друзьями без меня. – Я достаю телефон и делаю селфи, пока чмокаю Санни в щеку. Обычно я терпеть не могу селфи.

– Смотрите, чтобы ее медведь не сожрал, – машу я Лили. Санни выглядит потерянно, а я разочарованно. Выхожу из трейлера.

Она уезжает, и все хорошее во мне умирает.

– Надеюсь, она хорошо проведет время. – Дейзи поправляет волосы.

Я уже и забыл, что во дворе еще стоят родители Санни.

– Да, я тоже. – Беру сумку. – Ну, я тоже поехал. Мне еще нужно подобрать друга в аэропорту по пути в лагерь.

Дейзи обнимает меня. Я наклоняюсь, чтобы не получить пощечину от лака для волос.

– Хорошо, что ты приехал, Миллер. Надеюсь, мы скоро увидимся снова. – Она похлопывает меня по щеке и делает шаг назад.

Робби стоит рядом, пока я закидываю сумку в машину. Мы пожимаем руки. Скорее бы убраться отсюда. Хочу позвонить Рэнди, убедиться, что я не перепутал время. Хочу позвонить Вайолет. Мне не нравится, как тут все прошло. Еще хочу написать Санни, обязательно через голосовой набор, чтобы не печатать сотню лет.

– Спасибо за гостеприимство, Робби. Уверен, до начала сезона еще увидимся.

– Береги себя, Миллер.

Он стоит у машины, когда я завожу мотор. Я уже почти начал выруливать, когда он стучит в окно. Я опускаю его. У меня ладошки вспотели.

– Да?

Робби вдыхает и медленно выдыхает.

– Я знаю, что Санни нам соврала. – Он наклоняется ко мне и цокает. – Соседи сказали, что ты приехал еще поздно вечером в пятницу.

– Слушайте, я не хочу, чтобы у нее были проблемы…

Он поднимает ладонь.

– Санни взрослая девочка, но она моя взрослая девочка. Поэтому я просто попрошу тебя быть с ней бережнее. Ты мне нравишься, Миллер. Кажется, ты хороший парень, а пресса пусть пишет что хочет. Но последнее, чего я хочу – это чтобы моей дочке лапшу на уши вешали.

– Все не так. Она мне нравится.

– Тогда позволь мне дать совет: старайся лучше. – Робби хлопает рукой по крыше машины и идет к дому; Энди за ним.

От его прощания мне совсем не легче.