У парадного входа в дом поставили дежурить слугу, и вскоре в дверь постучался первый гость. Рамзи вышел в прихожую и увидел своего родственника Роальда, который прибыл в сопровождении высокого юноши и миловидной девушки, — по-видимому, своих детей, — приходившихся Рамзи троюродными кузенами.

Преисполненный решимости проявить гостеприимство, Рамзи подошел к гостям и протянул руку двоюродному дяде.

— Роальд, рад тебя видеть! Спасибо, что пришел. Как давно мы не виделись…

— И кто в этом виноват? — едва ли не весело спросил Роальд, пожимая ему руку. В его волосах появилась седина, но выглядел он ухоженным и солидным. — Все это время я жил здесь, на островах. Жаль, что мы снова встретились при таких печальных обстоятельствах. Я слышал, ты вернулся домой только вчера?

— Да, но с дедушкой попрощаться успел, чему очень рад, — сказал Рамзи и продолжил, меняя тему разговора: — Я слышал, ты весьма преуспел в бизнесе.

— Так оно и есть, — с самодовольным видом подтвердил Роальд. — Приезжай ко мне на завод, когда будет время.

— Обязательно приеду, — пообещал Рамзи. — Я планирую после похорон, как только немного приду в себя, объехать все острова архипелага: познакомиться с людьми и осмотреть местность.

Роальд кивнул и, с гордостью указав на молодых людей, спросил:

— Ты помнишь моего сына Акселя и дочь Аннабел?

Рамзи протянул Акселю руку:

— Рад видеть тебя. Ты, я помню, подавал большие надежды в школе. Ну и как, университет же закончил?

В глазах Акселя промелькнуло что-то вроде раздражения, но ответил он ровным голосом:

— Нет, я решил остаться на Торси: буду управлять семейным бизнесом.

Похоже, Аксель не по своей воле остался жить на островах под одной крышей с отцом: наверняка предпочел бы отправиться в Эдинбург, что было неудивительно, учитывая возраст молодого человека. Сам Рамзи в свое время с большой охотой отправился учиться в университет, поскольку был рад возможности увидеть мир за пределами островов, а Дункан всегда поощрял его тягу к знаниям.

Повернувшись к Аннабел, которая за эти годы превратилась в юную красавицу, Рамзи улыбнулся:

— Хоть это и звучит банально, но мне хочется воскликнуть: «Боже, как ты выросла!»

Девушка улыбнулась и, окинув его откровенно оценивающим взглядом, заметила:

— Я еще училась грамоте, когда ты уехал с островов. Рада снова видеть тебя, Кай. — Аннабел кокетливо склонила голову. — Говорят, ты собираешься жениться на Сигни Матисон?

— Откуда берутся эти слухи? — раздался резкий женский голос.

В прихожую вошла Сигни. В черном платье строгого покроя она выглядела еще более стройной и властной, а золотисто-рыжие волосы, уложенные в корону из кос, делали ее выше. Нордическая богиня во плоти!

— Мы с Рамзи едва знаем друг друга, — добавила она, подходя к ним.

— Это легко исправить, — сказала Аннабел, бросив на Сигни оценивающий взгляд. — Ведь Кай, насколько я знаю, останется здесь. Говорят, ты была правой рукой старого лэрда, так что, думаю, поможешь Каю справиться с новыми обязанностями.

— Да, тем более, что это не займет много времени: Кай умный парень, — заметила Сигни. — Как только увижу, что он освоился на новом месте, я займусь своими делами.

Рамзи насторожился: ничего подобного она ему не говорила, и заявил:

— Мне кажется, ты переоцениваешь мои способности и недооцениваешь свои знания.

— Поживем — увидим, — сказала Сигни.

По выражению ее лица Рамзи понял, что она заметила интерес Аннабел к нему, и закатил глаза. Аннабел хоть и хороша собой, но слишком молода и, на его взгляд, довольно поверхностна. К счастью, он умел избегать ловушек, которые расставляли на него женщины.

— Предлагаю провести поминки после похорон лэрда в моей усадьбе Морские дары, — сказал Роальд. — У нас много места, да и от собора недалеко.

— Спасибо. Это было бы очень удобно, — поблагодарил его Рамзи.

Он принял предложение двоюродного дяди, хотя подозревал, что оно было продиктовано скорее политическими интересами, нежели бескорыстной готовностью помочь родственникам.

— Мне сказали, что для поминальной трапезы уже выбрали быка, которого зажарят к столу.

— Это прекрасная новость, — сказал Роальд, — особенно для тех, кто в последнее время почти не ел мяса.

Рамзи немного удивился замечанию дяди. Жители Торси питались в основном дарами моря, но на островах к тому же выращивали крупный рогатый скот, так что говядина не была редкостью. Однако что-либо спросить у дяди он не успел: входная дверь снова открылась, и в дом вошли еще несколько человек.

Извинившись перед родственниками, Рамзи и Сигни подошли к новоприбывшим.

— Это Джордж и Бесс Филдинг, фермеры с южной оконечности Мейнленда, добрые люди, — тихо сказала Сигни. — Их младшая дочь Бетси работает учительницей в деревенской школе.

Филдинги-старшие выглядели настоящими фермерами: с обветренными лицами цвета выдержанного дуба, выгоревшими на солнце волосами. Джордж протянул руку и хрипло сказал:

— Сочувствую твоей потере, парень. Таких людей, как твой дед, больше нет.

— Сомневаюсь, что я смогу всецело его заменить, но обещаю сделать все, что в моих силах, — тихо ответил Рамзи.

— Сигни, нам всем будет не хватать старого лэрда, а тебе в особенности, — сказала Бесс, пожимая Сигни руку. — Не знаю, как бы мы справлялись последние годы без него. Он был сердцем и душой Торси.

Рамзи повернулся к их застенчивой юной дочери и спросил:

— Бетси, мне сказали, ты преподаешь в сельской школе. Тебе нравится эта работа?

— О да, сэр! Мне нравится учить малышей и наблюдать, как они растут и узнают, что-то новое, — с энтузиазмом ответила она. — Я и не мечтала стать учительницей, но мисс Матисон сказала, что мне по силам эта работа, и передала свой опыт. — Бетси с обожанием посмотрела на Сигни. — Она так много сделала для Торси!

— Ты прирожденная учительница, — похвалила ее Сигни. — Тебя просто нужно было подтолкнуть в нужном направлении, как пугливого осла, застывшего перед мостом.

Все присутствующие рассмеялись. Рамзи на правах хозяина пригласил собравшихся пройти в гостиную, поскольку входная дверь снова распахнулась, и народу в прихожей стало еще больше.

Некоторых посетителей Рамзи видел впервые, других смутно помнил. Используя лучшие дипломатические навыки, он старался со всеми пообщаться и внимательно выслушивал каждого. Сигни не отставала от него ни на шаг: представляла ему новоприбывших и время от времени давала советы, как следует обращаться с некоторыми посетителями. «Она наверняка преуспела бы на дипломатической службе», — невольно подумал Рамзи, наблюдая за ней.

Когда поток посетителей иссяк, Рамзи поблагодарил ее за помощь.

— Спасибо, что помогла мне принять посетителей. Сам бы я не справился.

— Ты прекрасно держался, — похвалила его Сигни, — и произвел хорошее впечатление на островитян.

— Многие говорили, что благодарны старому лэрду за помощь, — задумчиво произнес Рамзи. — Мне показалось, что это были не общие слова, люди имели в виду что-то конкретное.

Сигни ответила, хотя и не сразу:

— Я уже говорила вчера, что последние два года были трудными для островитян. Многие семьи голодали. Твой дед организовал поставки продовольствия на архипелаг и другую необходимую помощь. При этом он старался делать все тихо, деликатно, чтобы не задеть гордость людей.

— Обычно излишне гордыми бывают мужчины, — заметил Рамзи. — Женщины более практичны. Ты наверняка помогала лэрду определять потребности населения и следила за тем, чтобы люди получали то, что им нужно?

Сигни с небрежным видом отмахнулась от его слов.

— Все равно главным был твой дедушка. Он делал все возможное, чтобы спасти людей от голода.

— Чувствую, что мне предстоит еще многое о нем узнать.

— Лэрд был многогранной личностью, — с улыбкой сказала Сигни, и Рамзи вдруг вспомнил, как держал ее в объятиях.

Им было хорошо вместе. Неужели Сигни собиралась покинуть его, как только он свыкнется с новыми обязанностями? Он не мог спросить ее об этом прямо, но решил выведать, что она намерена делать в ближайшем будущем.

Ближе к вечеру народ начал расходиться. Одним из последних посетителей был темноволосый мужчина с военной выправкой, лицо которого показалось Рамзи знакомым.

— Брок Маккензи! — воскликнул он и устремился к нему. — Черт возьми, как же я рад тебя видеть! Ты уже распрощался с военной службой?

Это был его старый друг, и они обменялись крепкими рукопожатиями.

— Да, вот вышел в отставку, и нисколько не жалею об этом, — заявил Брок, схватив друга за руку и хлопнув для пущей убедительности по плечу.

На его левой щеке виднелся тонкий белый шрам, а в глазах читалось выражение застарелой усталости, но широкая лучистая улыбка, казалось, освещала комнату.

— Я до сих пор не могу поверить, что остался цел в кровавой мясорубке на Пиренеях и при Ватерлоо!

— Брок, я не знала, что ты на Торси! — сказала Сигни, тепло глядя на гостя. — Когда ты вернулся?

— Всего неделю назад, тебе было не до меня. Да ты стала просто красавицей, Сигни! — восхищенно воскликнул Брок и крепко обнял ее.

Ферма Маккензи находилась к северу от Скеллиг-хауса, и Рамзи, Брок, а также сестры Матисон в детстве играли вместе, Брок и Рамзи ходили в начальную школу в Кланвике, где не столько учились, сколько устраивали всякие проказы. После школы Рамзи поступил в Эдинбургский университет, а Брок отправился в армию.

— Дед время от времени сообщал мне о том, что ты цел и невредим, а также о твоем продвижении по службе в кавалерии, — сказал Рамзи.

— До меня тоже доходили слухи о твоих путешествиях в дальние страны с незнакомыми, непривычно звучащими названиями — в основном, как я понял, это был знойный солнечный юг. — Брок ухмыльнулся. — Я завидовал тебе, когда мы разбивали лагеря на грязных полях Португалии!

— А я тебе, честно говоря, не завидовал, — признался Рамзи. — Почему ты решил вернуться?

Лицо его друга помрачнело.

— В прошлом году умер отец, и я понял, что нужен семье. Пришло время распродать все имущество и вернуться домой.

— Я очень сожалею о смерти твоего отца, Брок, — тихо сказала Сигни. — Твоя матушка делает все, что в ее силах, но младшие дети не позволяют ей справиться с работой на ферме.

— Да, я едва переступил через порог, она обняла меня и тут же сказала, что пора доить коров. — Брок усмехнулся. — И тогда я понял, что действительно дома.

Хотя Брок говорил о своем возвращении с долей юмора, Рамзи был уверен, что его другу будет нелегко заново привыкнуть к укладу жизни на островах, к дому своего детства.

— Может, как-нибудь посидим за бутылочкой виски, поговорим, чтобы наверстать упущенное, — предложил Рамзи.

— С удовольствием, — кивнул Брок и взглянул на длинный стол с закусками, которые приготовила миссис Донован.

Многие блюда уже опустели, но еды было еще достаточно, чтобы накормить голодного молодого человека. Брок поздоровался с миссис Донован, и та тут же положила ему большой кусок рыбного пирога.

Тем временем к Рамзи подошли очередные посетители — семья рыбаков, которая проделала долгий путь с Холси, самого отдаленного обитаемого острова архипелага Торси. Дункану было бы приятно такое проявление уважения и искренней привязанности.

Рамзи оставалось только надеяться, что на протяжении этих трех дней он сохранит способность сохранять скорбное выражение лица и внимательно выслушивать каждого.

* * *

Смертельно уставший, но слишком возбужденный, чтобы заснуть после долгого дня, Рамзи направился в малую семейную гостиную. На столик между двумя креслами с подголовниками перед камином миссис Донован загодя поставила несколько напитков и бокалы.

Подложив в камин торфяных брикетов, он осмотрел емкости с напитками. В его нынешнем состоянии виски окончательно лишило бы его сил, поэтому он налил себе из графина немного кларета и, устроившись поудобнее в уютном кресле, устремил взор на пламя. Перед его мысленным взором тут же, одно за другим, стали всплывать лица тех, с кем общался сегодня.

Было около полуночи, когда дверь открылась и в гостиную вошла Сигни.

— Не возражаешь, если я присоединюсь к тебе?

Рамзи вежливо поднялся:

— Конечно нет, если только ты не ожидаешь, что я буду развлекать тебя светской беседой. Хочешь бокал кларета? У Дункана он превосходен.

— Да, пожалуй. — Сигни опустилась в кресло с подголовником и вытянула ноги к огню. — Я совсем выбилась из сил, как и, должно быть, ты.

Только тут он заметил, что глаза у нее в темных кругах, лицо осунулось. Строгость черного платья немного оттеняла бордовая шаль с отделкой золотистой и зеленой нитями.

Он налил ей вина и протянул бокал. Сигни, пробормотав слова благодарности, сделала большой глоток — едва ли не треть содержимого, — и Рамзи, прежде чем вернуться на свое место, подлил ей еще.

— Я думал, ты давно ушла домой.

— Да, я ходила к себе, взяла кое-какие вещи, — объяснила Сигни и, сняв диадему, которую носила весь день, распустила косы и принялась расчесывать пальцами густые волосы. — Миссис Донован попросила меня остаться в Скеллиг-хаусе до окончания похорон: ей нужна помощь и хорошо, чтобы кто-то был под рукой.

— Ты, как всегда, готова помочь, — тихо заметил Рамзи, любуясь бликами, сверкавшими в каскаде ее золотисто-рыжих волос. — Порой взваливаешь на себя непосильную ношу. Неужели никогда не устаешь?

— Устаю, да еще как, — со вздохом призналась девушка. — Но если больше некому, приходилось делать самой. По мере того как старел, лэрд терял способность управлять жизнью на островах. Постепенно я взяла на себя большую часть его обязанностей, поскольку вроде бы научилась с ними справляться и ладить с людьми. Работа бывала хоть и интересной, но очень непростой, а главное — бесконечной.

— Мне как-то неловко оттого, что во мне видят главную персону, скорбящую по старому лэрду, только потому, что я его внук, — признался Рамзи. — Дункан уже много лет не был частью моей повседневной жизни: это ты постоянно находилась рядом с ним, — а потому, уверен, ты тоскуешь по нему больше, чем я.

— Да, он был для меня почти отцом, — печально улыбнулась Сигни. — И, как и положено родителю, порой надоедал наставлениями, ворчал, — но мы хорошо понимали друг друга.

Было что-то интимное в том, что они сидели вдвоем у камина после долгого тяжелого дня, полного труда и забот, вот Рамзи и потянуло на откровенный разговор.

— Сегодня утром ты сказала, что, после того как я освоюсь с новой ролью, займешься своими делами. Что ты имела в виду?

— Я бы хотела посвящать больше времени творчеству, чтобы стать настоящей художницей, — после долгого молчания ответила Сигни. — Моя мечта — научиться писать маслом, но для этого нужно долго заниматься живописью. Сейчас я в основном делаю наброски и рисую акварелью — на большее у меня не остается времени.

— Ты очень талантлива, у тебя есть дар улавливать тончайшие нюансы, — задумчиво произнес Рамзи. — И было бы несправедливо зарывать свой талант в землю.

— Я просто боюсь окончательно погрязнуть в повседневных заботах, — призналась Сигни. — Меня интересует все вокруг, я не закрываюсь от людей, но иногда так хочется побыть немного эгоисткой.

— И ты имеешь на это право! Напомни мне об этом, если я вдруг стану излишне требовательным или навязчивым во время нашей совместной работы.

— Уверена, что с тобой мне будет легче справиться, чем со старым лэрдом, — усмехнулась Сигни. — Но в любом случае я тебя предупредила о своих намерениях!

— Ты считаешь свой домик подходящим местом для работы?

— Да, именно поэтому лэрд и разрешил мне там жить. Там есть место для мастерской. И потом, его окружают море, песок и небо — все, что я так люблю рисовать. — Она скорчила гримасу. — Единственное, чего мне не хватало для творчества, — это время. И как раз его-то лэрд мне и не мог дать.

Рамзи не давал покоя и еще один вопрос, и он решился его задать.

— Ты говорила, что, несмотря на все невзгоды, которые выпали на долю обитателей Торси, лэрд оказывал по мере необходимости людям помощь и что ты была у него на подхвате. Как была организована эта работа?

— Я регулярно объезжала острова, посещала учителей, которых сама обучала, и узнавала от них, как идут дела, поскольку именно учителя обычно хорошо осведомлены о том, какие семьи на их острове нуждаются в помощи.

— Прекрасно придумано! — одобрительно сказал Рамзи. — И в какой форме оказывалась помощь?

Сигни пожала плечами:

— Мы давали нуждающимся все, что было необходимо. Иногда это были деньги, но чаще продукты питания — картофель, муку, сушеную рыбу, — а во время посевной, при стрижке овец или уборке урожая всех обеспечивали работой. Порой работа была и у соседей-фермеров.

— Неудивительно, что тебя, похоже, на Торси все знают, — заметил Рамзи. — Ты отдавала все силы работе, и как же она оплачивалась?

— Никакого жалованья я не получала, но если мне что-то было нужно, говорила об этом лэрду, и он давал денег или разрешал взять необходимое со склада. Ему доставляли основные продукты питания, которых не хватало на островах, с Юга и из Норвегии. — Сигни взглянула на собеседника поверх бокала с вином. — Ты же не думал, что дома тебя ждут несметные богатства?

Рамзи рассмеялся:

— Мне это даже в голову не приходило. Я никогда особо не разбирался в финансовых вопросах. Наша семья владеет обширными землями, но, думаю, скудными банковскими счетами. Очень интересно узнать, что скажет адвокат лэрда. Это все еще Фергюс Маклин?

Сигни кивнула:

— Он облысел, голова его сейчас похожа на яйцо, но ум по-прежнему острый и проницательный. Думаю, после похорон он доложит тебе о состоянии дел.

— Да, у меня к нему уже скопилось множество вопросов.

— И один из них — почему не тебя, а твоего деда, все называют лэрдом? — улыбнулась Сигни.

Рамзи долго собирался с мыслями, пытаясь понять, что чувствует, наконец заговорил:

— Сейчас титул похож на старое пальто, которое мне не подходит, потому что сшито по фигуре другого человека. Я не уверен, что вообще когда-нибудь дорасту до него… как и до этого титула.

— Со временем все придет: просто продолжай прислушиваться к людям и веди себя уверенно — это очень важно. Последние годы были и так очень непростыми, а теперь к тому же Торси потерял человека, который руководил нами более четырех десятилетий. Многие островитяне не помнят другого лэрда. Ты должен заявить о себе так, будто уверенно держишь руль в руках. — Она слегка улыбнулась. — И постарайся не вздрагивать, если кто-то называет тебя лэрдом.

— Обещаю: я сделаю все, что в моих силах! — Рамзи поднял бокал. — За тебя! Спасибо за все, что ты сделала для Торси. И еще: давай выпьем за тот день, когда у тебя будет возможность заняться творчеством в полную силу и стать живописцем, как ты об этом мечтаешь!

— Выпьем за это! — Она подняла бокал и допила остатки вина. — И пусть сбудутся все наши мечты!