Как и предсказывала Сигни, день похорон Дункана показался им самым долгим в череде последних дней. Когда поминальная трапеза подошла к концу, большинство островитян, собравшихся отдать последнюю дань памяти старого лэрда, быстро разошлись, но, направляясь к дому семейного поверенного Фергюса Маклина, который попросил их заглянуть к нему по пути в Скеллиг-хаус, Рамзи и Сигни все еще слышали доносившиеся издалека звуки волынки.

Несмотря на тени вокруг глаз, свидетельствовавшие о плохом самочувствии, Фергюс тепло поприветствовал их и проводил в свой кабинет.

— Спасибо, что откликнулись на мою просьбу. Понимаю — вы устали, но я подумал, что вам будет интересно узнать, как обстоят финансовые дела поместья. Хотите что-нибудь выпить? — Фергюс открыл шкафчик, уставленный бутылками и графинами, и задумался, но тут вошла горничная с чайным подносом, и, как будто спохватившись, спросил: — Или лучше предложить вам чашечку горячего чая?

Сигни, увидев заварочный чайник, укрытый вязаным буревестником, улыбнулась:

— Я бы с удовольствием выпила чаю. Мы несколько часов просидели за столом, который ломился от закусок и напитков. Порой простота кажется более привлекательной, чем изысканные угощения.

— Согласен со спутницей, — сказал Рамзи. — Я бы тоже с удовольствием выпил чаю.

Он хоть и выглядел усталым, но прекрасно справлялся с ролью нового лэрда. Сигни заметила, что Рамзи почти не пил во время поминальной трапезы, и это наверняка произвело благоприятное впечатление на жителей островов.

— Сигни, может, нальешь нам чаю? Я тоже присоединюсь к вам, — сказал Фергюс. — Но если кто-то все же захочет согреться, на столике стоит бутылка бренди.

Сигни налила всем чаю и добавила немного бренди в чашки мужчин, решив, что это не повредит, а в свою чашку положила ложечку сливок и немного сахара.

— Ты произнес прекрасную прощальную речь, — начал Фергюс.

— Это благодаря Сигни: она предупредила, что не надо говорить долго и общими фразами.

Фергюс кивнул.

— Действительно, старому лэрду повезло, что рядом с ним была ты, Сигни. Он очень ценил тебя и в дар оставил домик у моря: теперь он твой.

Сигни едва не расплакалась от радости.

— Огромное спасибо лэрду за это!

Она, конечно, не думала, что новый лэрд выселит ее, но все же сознавать, что теперь у нее есть собственное жилье, было приятно.

Сделав большой глоток чая, Рамзи заметно расслабился и проговорил:

— У вас наверняка были веские причины пригласить нас именно сегодня. Ну что ж, выкладывайте новости, я готов, но начните с плохих.

Он сказал это в шутку, но выражение лица Фергюса осталось серьезным.

— Что касается финансовой ситуации, то ее иначе как сложной, не назовешь, — сказал адвокат. — Ты, конечно, слышал, как сильно острова пострадали от непогоды и эпидемий?

Рамзи кивнул:

— Сигни упоминала об этом, а также рассказала, как старый лэрд оказывал помощь тем, кому она была необходима. Насколько я понимаю, сама она занималась оценкой ситуации и распределением продуктов и денежных средств.

— Да, такая помощь была крайне необходима, но дело в том, что поместье на грани банкротства, — сообщил Фергюс. — Дункан не слишком много тратил, спасая людей от голода, но и не пополнял свою казну. Многие арендаторы не могли вносить обычную плату, поэтому доходы поместья резко снизились.

Сигни нахмурилась:

— Меня всегда изумляло благородство Дункана: я видела, сколько он тратит на нужды своих людей, но даже не подозревала, что лэрд тем самым рискует потерять поместье.

Фергюс с усталым видом вздохнул:

— Когда дела пошли совсем плохо, Дункан спросил меня, может ли он получить ссуду в Эдинбургском банке. Я предупредил его о рисках такого займа, но он сказал, что какой из него лэрд, если половина жителей Торси умрут от болезней и голода.

— С этим не поспоришь, — пробормотал Рамзи и спросил с озабоченным видом: — Насколько серьезно положение, в котором мы оказались? На дедушке висели большие долги?

— Точно не знаю, — раздраженно ответил Фергюс. — Твой дед был скрытен в отношении денег и сам распоряжался всеми финансами. В его кабинете должны были сохраниться бухгалтерские документы.

— Они лежат в запертой шкатулке, — сказала Сигни. — Я знаю, где хранится ключ от нее. У меня было ощущение, что последние годы в распоряжении лэрда было очень мало средств.

— Будет интересно взглянуть на его счета, — задумчиво произнес Рамзи. — К счастью, у меня есть немного сбережений, я работал на правительство — выполнял важные поручения. Это, конечно, не какое-то там состояние, но на некоторое время хватит. Мы должны придумать, что делать дальше. Что еще вы хотели мне сообщить?

Фергюс пожал плечами:

— Это пока все. Нам нужно обсудить некоторые детали, но это в другой раз. Сегодня я хотел в общих чертах обрисовать картину, с которой тебе придется столкнуться. — Адвокат выдвинул верхний ящик стола и вытащил два письма, запечатанных красным воском. — Дункан оставил это для вас.

На оттиске печати было изображено свирепое морское существо — эмблема Торси. Сигни не раз задавалась вопросом, что это было: морской дракон или мифический селки — тюлень, который оборачивался на суше человеком. Гизела говорила, что это существо можно называть как заблагорассудится: в природе таких не существует.

Сигни глубоко вздохнула и сломала печать. Короткие строчки в письме были неровными, написанными характерным почерком старого лэрда.

«Моя дорогая девочка, я не слишком набожный человек, но часто благодарю Бога за то, что он привел тебя ко мне, хотя и сожалею, что это произошло из-за трагической гибели твоей сестры. Ты была моей правой рукой и моим самым любимым ребенком. Не знаю, как бы я справлялся без тебя последние годы.

Я был эгоистом, взваливал на тебя все, что можно; не позволяй Каю идти по моим стопам и садиться тебе на шею.

Я бы хотел дать тебе больше, но знаю, что у тебя есть силы, талант и смелость достичь всего, чего жаждет твое сердце. Будь счастлива, моя милая.

Дункан Рамзи, твой старый лэрд».

Слезы подступили к глазам Сигни. Дункан никогда не был так откровенно нежен с ней, и его прощальные слова коснулись ее сердца.

Она закрыла глаза, пытаясь взять себя в руки, а когда открыла, Рамзи с напряженным выражением лица уже аккуратно складывал свое письмо. Предсмертные послания всегда производят сильное впечатление.

Старому порядку пришел конец, а новый только начинался.

* * *

Рамзи встал и, сунув письмо в карман сюртука, сообщил:

— Пожалуй, пойду домой пешком: не помешает пройтись на свежем воздухе. Ты как со мной или предпочтешь прокатиться в повозке? Ты, должно быть, устала.

Она тоже поднялась.

— Не больше, чем ты. Мне тоже не помешает подышать свежим воздухом. Спокойной ночи, мистер Маклин.

Попрощавшись с адвокатом, они вышли из дома и направились пешком к Скеллиг-хаусу. Кланвик хоть и был небольшим, тем не менее им потребовалось немало времени, чтобы добраться до тропинки, ведущей к особняку. Луна была почти полной и хорошо освещала местность. Справа от них плескалось море: его серебристые пенящиеся волны с шумом набегали на берег.

Когда огни города исчезли за спиной, Рамзи набрал полную грудь холодного воздуха и почувствовал, как начинает отпускать напряжение.

— Я рад, что все закончилось. Будь у меня выбор, я во время церемонии прощания где-нибудь бы спрятался. Постоянно находиться в центре внимания безумно утомительно, — признался он. — Надеюсь, больше мне не придется общаться с целыми толпами.

— Чаще, конечно, это будет общение один на один, — согласилась Сигни, — но все же собраний и разного рода торжеств, на которых ты будешь центральной фигурой, не избежать. И могу сказать, хоть тебе и не нравится выступать перед большой аудиторией, что ты хорошо справился со своей задачей. Твое прощальное слово всех растрогало. Ты сказал о нем правду без прикрас: отметил его достоинства, но и грубоватость и упрямый нрав не оставил без внимания. Это произвело на всех благоприятное впечатление, учитывая, что вы не виделись много лет.

Даже когда Рамзи находился за тысячи миль от дома, Дункан был главной фигурой в его жизни.

— Можно сказать, что я мысленно писал эту речь все годы, что мы с дедом находились в разлуке. Теперь пришло время вернуться к более размеренной жизни, чем бы это ни обернулось для меня.

— Что было в твоем письме? — тихо спросила Сигни.

Он не хотел цитировать короткое послание деда, поэтому лишь сказал:

— Дункан извинился за то, что оставляет меня наедине с трудностями, но выразил надежду, что я справлюсь: заявил, что верит в мои силы и способности. Я счел это вотумом доверия. А что он написал тебе?

— Поблагодарил за то, что я появилась в его жизни, — коротко ответила Сигни. Ей тоже не хотелось подробно пересказывать адресованное ей письмо Дункана. Слова, исходящие из сердца, должны храниться в тайне. — У тебя будет уйма забот, мой дорогой новый лэрд.

— Мне показалось, ты не слишком расстроилась из-за финансовых проблем поместья, — заметил Рамзи. — Возможно, на какое-то время нам придется затянуть пояса, но все же будем верить, что худшие времена Торси остались позади. Как я сказал Маклину, у меня достаточно денег, чтобы пережить то время, пока мы будем искать способы сделать острова процветающим краем.

— Твой дед как-то мне говорил, что ты неплохо устроился на чужбине. Значит, ты должен был вернуться из долгих странствий богатым, как набоб.

Рамзи рассмеялся:

— Не преувеличивай! Снаряжение экспедиций к затерянным историческим памятникам обходится недешево. У меня остались деньги, которые при других обстоятельствах позволили бы мне вести безбедную жизнь в сельской местности. Этого недостаточно, чтобы возродить Торси, но на какое-то время хватит. Где Дункан хранил свою шкатулку с документами?

— Шкатулка в его кабинете, — ответила Сигни, — в книжном шкафу, на нижней полке слева, а ключ — в старинном горшке, который ты ему как-то прислал. Он украшает письменный стол. Это египетская керамика, если не ошибаюсь?

Рамзи кивнул в знак признательности:

— Я купил горшок в Каире, но его привезли с Юга, из королевства Нубия. Прекрасная гончарная работа, очень старая и дорогая.

— Подходящее хранилище, вроде бы на виду, но никому и в голову не придет что-то там искать, — заметила Сигни.

Рамзи усмехнулся:

— Я уверен, что создатель этого горшка и представить себе не мог, где он когда-нибудь окажется. Спасибо, я просмотрю счета завтра. Раз уж мы заговорили о деньгах, как ты думаешь, во что их лучше всего вложить, чтобы поддержать экономику островов?

— Я думала об этом. Было бы неплохо увеличить поголовье крупного рогатого скота и овец. Из-за штормов и падежа скота от болезней поголовье сильно сократилось, и лучшие племенные быки и бараны погибли.

— В этом есть смысл, — согласился Рамзи. — Восстановление поголовья займет какое-то время, поэтому надо начать работу уже сейчас. К тому же не помешало бы улучшить дороги. Большинство из них в аварийном состоянии. Улучшение транспортного сообщения дало бы жителям островов множество преимуществ.

— Да, дорожные работы обеспечат занятость островитян после сбора урожая, — согласилась Сигни. — Зимой, когда нет другой работы, некоторые семьи голодают.

Тропинка круто взбиралась на один из самых высоких холмов, расположенных между городом и Скеллигом. Рамзи задумался, остановившись на вершине. Ветер трепал его волосы и одежду, а шум моря наполнял сознание.

— В детстве я не осознавал по-настоящему, что значит быть островитянином, — проговорил он с чувством. — Море было всегда рядом — и щедрое и опасное. Я безотчетно любил его, несмотря на все его капризы. Теперь, когда пожил в других краях, я гораздо лучше понимаю, что всю нашу жизнь здесь, на островах, определяет море.

Сигни стояла рядом с ним, кутаясь в вязаную шаль и пытаясь защититься от ветра, и тоже смотрела на волны, плещущиеся под ними.

— Я никогда не жила вдали от Торси, но уверена, что не была бы счастлива вдали от шума моря и его красот. Мы с тобой — до мозга костей островитяне, Кай.

Они двинулись дальше по тропинке.

— В ближайшие дни я намерен отправиться в поездку по островам. Ты согласна стать моим гидом?

— С радостью. Ты уже наметил остров, который нужно посетить в первую очередь?

— Думаю, имеет смысл сначала объехать наш Мейнленд, поскольку это самый большой остров и архипелаг. Мне нужно посетить предприятие Роальда по переработке бурых водорослей — это самый прибыльный бизнес на островах. Потом мы отправимся на Кронси. Я успел поговорить с Джейн Олсон, и теперь понимаю, почему ты предложила ее на пост мирового судьи. Я бы хотел обсудить с ней некоторые детали.

— У нее самая успешная фабрика белья на Торси, — добавила Сигни. — Джейн эффективно руководит ею, у нее хорошая деловая хватка. На ее предприятии зарплата выше, чем у других производителей белья.

Луну заволокло облаками, и Сигни, споткнувшись о камень, чуть не упала, но Рамзи успел схватить ее за руку.

— Спасибо, — пробормотала она, а он вдруг обнаружил, что ему нравится держать эту не по-женски сильную руку. В этом не было ничего интимного, так почему же он вдруг почувствовал такой прилив эмоций? Как будто ощутив нечто подобное, Сигни торопливо высвободила руку, а Рамзи вдруг осознал, что его к ней тянет.

Они обсудили еще несколько вопросов и идей, связанных с развитием Торси, но всю дорогу до дома он остро ощущал присутствие Сигни, а когда подошли к Скеллиг-хаусу, она сказала:

— Я пойду к себе в домик: хочу спать в своей постели.

— Так я провожу! — обрадовался Рамзи: ему не хотелось расставаться с ней.

— В этом нет необходимости.

— Верно, но я же джентльмен! — изобразил он высокомерие, да так натурально, что Сигни расхохоталась.

Она, усмехнувшись, взяла его за руку, и они двинулись по дорожке к домику.

— Ты рада, что он теперь принадлежит тебе? — спросил Рамзи.

— Да, очень. У меня, конечно, и мысли не было, что ты меня выселишь, но оказалось, что для меня важно иметь собственное жилье. Теперь у меня есть дом. До этого момента у меня не было ничего своего. — Она смущенно взглянула на него. — Ты не жалеешь, что твой дедушка так распорядился? В конце концов, это часть имущества твоей семьи.

— Вовсе нет. Ты заслужила его. — Рамзи помолчал, а когда они стали спускаться по тропинке к домику Сигни, добавил: — Я тоже рассчитываю на твою помощь, но понимаю, что это не может длиться вечно. Не позволяй мне сесть тебе на шею. У тебя должны быть свободные дни, чтобы заниматься тем, что тебе нравится: рисовать, гулять по берегу, читать. Не приходи завтра в Скеллиг-хаус: выспись, а потом отправляйся куда-нибудь — хоть на рыбалку к скалам. В общем, делай все, что хочешь, чтобы почувствовать себя свободной и счастливой.

Она повернулась к нему, и в холодном лунном свете ее прекрасное лицо показалось Рамзи удивленным.

— Спасибо, с радостью. Случалось, что я работала у лэрда даже по воскресеньям. Дункан никогда не предлагал мне дополнительный выходной, хотя и говорил, что я слишком много тружусь.

— Неужели он не видел, что ты страшно устаешь? — Рамзи усмехнулся. — Думаю, дед делал вид, что ничего не понимает, и ему просто нравилось твое общество.

— Может быть, поначалу, но в последние годы ему действительно была необходима помощь.

— Неудивительно, что он постоянно нахваливал тебя, говорил, что ты замечательная девушка. И знаешь, он был прав.

Не в силах справиться с эмоциями, он наклонился и поцеловал ее, хоть и опасался, что она убежит.

У Сигни перехватило дыхание, но она не отшатнулась, а, напротив, крепко к нему прижалась. Ее упругое тело, такое нежное и манящее, опьяняло.

— Ты такая красивая! — выдохнул Рамзи. — Увидев тебя после стольких лет, я был ошеломлен: ты так похожа на скандинавскую богиню!

— Скорее на мрачную воительницу, — сказала она и вдруг добавила с усмешкой: — Думаю, вступать в близкие отношения — плохая идея… вот только не могу вспомнить почему.

— Потому что еще слишком рано, к тому же мы оба очень устали за последние дни и эмоционально истощены, — помог ей Рамзи. — Однако это нисколько не мешает нам поцеловаться…

И он припал к ее губам. Рамзи получил огромное удовольствие от этого поцелуя: он стал прекрасным завершением очень странной недели.

— Спокойной ночи, — прошептала Сигни и скрылась в домике.

Внутри она прислонилась к дверному косяку и закрыла глаза. Скандинавская богиня? У Рамзи слишком богатое воображение. А вот поцелуй ей понравился — это было скорее приглашение, чем требование. Его поступок заставил ее задуматься, что же будет дальше, во что выльются их отношения.

Ее размышления были прерваны появлением Фионы. Собака, зевнув во всю пасть, уткнулась носом ей в лодыжки, явно пытаясь пристыдить, что время ужина давно миновало, а собачья миска оставалась пуста.

Сигни, с улыбкой потрепав Фиону по голове, отправилась на кухню, поставила на огонь чайник, а затем положила в миску Фионы корм и налила ей свежей воды.

Несколько месяцев Сигни наблюдала, как угасал Дункан, и страдала от бессилия, поэтому, когда он умер, испытала одновременно с печалью облегчение. Сейчас же она думала, что старый лэрд наверняка одобрил бы грандиозные проводы, которые устроили ему на Торси.

Достав альбом для рисования, она быстро набросала портрет Гизелы. Сестра была ниже ростом, мягче и миловиднее, добрая и веселая. Жаль, что умерла она совсем юной…

Интересно, что бы она сказала, если бы узнала, что между сестрой и Рамзи начали складываться близкие отношения. Возможно, удивилась бы, но осуждать не стала. Гизела наверняка решила бы, что прошло много времени и теперь ее сестра и бывший возлюбленный могут жить своей жизнью.

Или Сигни обманывает себя?

Когда вода закипела, она заварила чай, и пока он настаивался, задумалась о том, куда бы пойти завтра.

У нее так давно не было свободного времени, что она отвыкла планировать его. Заглянув в жестяную коробку с песочным печеньем, она обнаружила, что там осталась одна штука. Со вздохом Сигни взяла его и немного откусила. Вот и занятие на завтра: выпечка, спокойно, никуда торопясь. Потом она прогуляется и возьмется за любимое дело: рисовать море.