Сигни заснула под шум дождя и грохот волн, накатывавших на берег под уступом, на котором стоял ее домик. На Торси люди жили в гармонии с природой.

Ее разбудил громкий стук в кухонную дверь. Она насторожилась, понимая, что в такой поздний час гости не приносят хороших вестей, и, встав с кровати, накинула теплый халат, сунула ноги в тапочки из овечьей шерсти, защищавшей от ночного холода. К ней подошла встревоженная Фиона, и Сигни потрепала ее по голове.

Кухня была тускло освещена тлеющими в камине углями. Внезапно дверь распахнулась, и на пороге появился Рамзи, насквозь промокший, даже струйки воды стекали с мокрых волос по его изможденному лицу и лились на пол с подола дождевика.

— Он… он умер, — хрипло сообщил поздний гость. — Старый лэрд умер.

У Сигни потемнело в глазах, она покачнулась и чуть не упала в обморок, но Рамзи успел ее подхватить. От него пахнуло холодом, но объятия помогли Сигни устоять на ногах. Она вцепилась в него, пытаясь свыкнуться с новостью, которую он принес. Она знала, что старый лэрд тяжело болен, но все равно весть о его кончине прозвучала для нее словно гром среди ясного неба.

Почувствовав, в каком состоянии хозяйка, Фиона лизнула ей руку, словно хотела проявить сочувствие. Сигни благодарно почесала ее за ухом и, высвободившись из объятий Рамзи, неуверенно произнесла:

— Нам нужно прекратить встречи наедине — это крайне неприлично.

Рамзи криво усмехнулся:

— Разве плохо, что двое скорбят о смерти третьего, которого оба любили?

Пожав плечами, Сигни наклонилась подбросить торфяных брикетов в камин и переставить чайник со стола на огонь и сказала:

— Сейчас самое время выпить чаю.

Сняв плащ, Рамзи повесил его на крючок у двери и тяжело опустился на кухонный стул. Фиона тут же устроилась у его ног. Опершись локтями о стол, он закрыл лицо руками.

— Не могу поверить, что провел на Торси всего один день: такое ощущение, что с момента возвращения в родные края прошла целая вечность.

— Да, день был крайне насыщенный, — подтвердила Сигни и подумала, что и у нее он был не менее долгим и трудным. — Слава богу, ты приехал домой вовремя и успел попрощаться с дедушкой.

— Думаю, он держался из последних сил, дожидаясь моего приезда, — прикрывая лицо руками, приглушенным голосом сказал Рамзи. — И когда я наконец вернулся, он позволил себе уйти.

Сигни не стала возражать. Лэрд действительно угасал уже несколько месяцев, и она чувствовала, что он держится на одной силе воли.

— Как это случилось и почему меня не позвали?

— Миссис Донован устроила званый ужин в честь моего возвращения. Из-за надвигающейся непогоды гости рано разошлись по домам, и я пошел в библиотеку проведать лэрда. Он велел мне налить ему виски и приготовился слушать рассказ о моих путешествиях. Через некоторое время ему захотелось на улицу — полюбоваться бурей. — Рамзи прерывисто вздохнул. — Он сказал, что всегда мечтал умереть как викинг: лицом к лицу с бурей, но я решил, что это просто фигура речи. У меня и мысли не было, что он может умереть. Дед говорил о прошлом, активно реагировал на настоящее, а потом… потом вдруг завалился на бок и перестал дышать.

Когда-то на руках у Сигни умерла ее любимая сестра Гизела. Эти воспоминания были еще очень болезненны и неизгладимы.

— Значит, у тебя просто не было времени позвать меня, — сделала вывод Сигни.

— Да, кончина лэрда хоть и не была неожиданной, но все же это случилось слишком скоро, — промолвил Рамзи и после долгого молчания продолжил: — В последнем нашем разговоре дед сказал, что всегда мечтал о такой дочери, как ты.

У Сигни защемило сердце.

— Он был мне больше чем отцом.

— Дункан и мне заменил отца. — Рамзи поднял голову и пристально посмотрел на нее. — Но я рад, что мы с тобой не кровные родственники.

— Разве это имеет какое-то значение?

Сигни налила в заварочный чайник кипятку, вдыхая успокаивающий аромат чайных листьев.

— Лэрд назвал тебя замечательной девушкой и опять попытался убедить меня жениться, — сказал Рамзи и сухо добавил, когда Сигни раздраженно вскинула голову: — Думаю, он хотел убедиться, что у руля будет сильная рука, если я когда-нибудь надумаю опять вернуться к исследованиям исторических памятников.

Сигни опустилась на другой стул, пристально глядя в его холодные серые глаза. Правда, сейчас они были не холодными, а, напротив, горели ярким огнем и держали ее в напряжении.

— Так, значит, ты планируешь снова уехать?

Он покачал головой:

— Нет, я дал слово, что вернусь, когда буду нужен здесь, и не нарушу свое обещание.

Сигни верила ему. Несомненно, многое в Кае изменилось за прошедшие годы, но он всегда был верен данному слову, и она чувствовала, что и сейчас сдержит его.

— Ну раз ты не собираешься уезжать, то нет смысла спешить с женитьбой. Меня удивило, что ты не возразил деду, когда он сватал меня, — заметила Сигни.

— Да я и сам удивился, — усмехнулся Рамзи, — но у Дункана на то имелись причины: будучи очень проницательным, он хорошо знал, чего ты стоишь.

Она приподняла брови:

— Значит, ты хочешь жениться на своей помощнице, которая будет постоянно мелькать у тебя перед глазами? Зачем нам обоим такой брак?

— Не знаю, что ты думаешь обо мне, но я уверен, что мне с тобой никогда не будет скучно. — Его глаза заблестели. — Когда я увидел тебя вчера, моей первой мыслью было, что ты за эти годы превратилась из маленькой угловатой девочки в настоящую нордическую богиню. Ты, несомненно, знаешь, что очень красива и способна привлечь внимание любого мужчины, и это не считая твоего ума, таланта и знаний.

Сигни почувствовала, что краснеет:

— Вижу, ты в своих странствиях по миру научился льстить и говорить комплименты.

Рамзи покачал головой:

— Это не лесть, а чистая правда. Ты удивительно привлекательная женщина, Сигни Матисон, а это уже веская причина жениться на тебе, но одного благословения моего деда недостаточно, в особенности если ты презираешь меня.

Сигни налила две кружки чаю и опять достала коробку с песочным печеньем. Серьезные разговоры не следует вести на пустой желудок. Некоторое время, погрузившись в задумчивость, Сигни молча пила чай, потом наконец сказала:

— Я тебя не презираю, но ты прав: у нас много общего, даже, возможно, слишком много.

— Да, кроме боли и потерь еще и дружба, — тихо заметил Рамзи. — Хоть я и ухаживал за Гизелой, мне всегда было приятно общаться с тобой. Ты была восхитительной девочкой с прекрасными задатками, а теперь вот выросла и стала талантливой. Бутон превратился в великолепный цветок. Я не предлагаю спешить с женитьбой, но во время совместной работы мы, быть может, сблизимся и поймем, что созданы друг для друга?

Она подняла голову и внимательно посмотрела на него. Когда накануне сошел на берег их острова, он был пугающе спокоен и изыскан: утонченный джентльмен, который выглядел неуместным здесь, на краю света, — но теперь, с серым от усталости лицом, казался простым и близким. Сигни с детства была без ума от него, но он ухаживал за Гизелой.

Ее интерес к нему теперь не был таким уж невинным. Она старалась смотреть на Рамзи не как на того, кого знала большую часть своей жизни, а как на незнакомца: умного, пугающе привлекательного, ранимого… и, похоже, увлекшегося ею. Но надолго ли? Сигни решила, что последние события настолько выбили его из привычной колеи, что его неудержимо потянуло к первому знакомому с детства человеку. Впрочем, Сигни не знала наверняка, что творилось в душе Рамзи.

А что, если у них действительно может быть что-то общее? Как это проверить?

— Мужчины как-то сторонятся меня, — стараясь говорить спокойно, заметила Сигни, — но мне непонятно почему.

— Я рад, что ты с ходу не отвергла предложение попробовать сблизиться, — сказал Рамзи с легкой улыбкой и, прикрыв глаза, потер висок. — Ну и денек сегодня выдался. Мне пора…

Он с трудом поднялся, но вдруг покачнулся так, как будто силы его были на исходе. Сигни показалось, что он вот-вот упадет. В этот момент оконные стекла задребезжали от нового порыва ветра.

— Тебе не следует выходить в таком состоянии на улицу: можешь упасть с обрыва. Оставайся здесь, тебе надо отдохнуть.

— Пожалуй, ты права, — пробормотал Рамзи, хватаясь за спинку стула, чтобы не рухнуть на пол. — Можно мне прилечь?

Сигни задумалась. Пол был холодный, по зданию гуляли сквозняки, и она не хотела, чтобы новый лэрд заболел воспалением легких еще до того, как начнет выполнять свои обязанности. Единственным подходящим местом была ее кровать, большая и удобная.

— Пойдем, Кай, — сказала она решительно.

Она закинула его руку себе на плечи, чтобы помочь добраться до постели. Им нужно было пройти всего лишь через просторную гостиную и повернуть направо, в спальню. Одеяло на кровати было скомкано, она откинула его, когда ее разбудил стук в дверь. Свободной рукой она стащила одеяло с кровати и усадила Рамзи на край матраса, потом, сняв с него сапоги, уложила в постель.

Рамзи был в полуобморочном состоянии и не сопротивлялся, и как только его голова оказалась на подушке, сразу же заснул. На его подбородке виднелась светло-коричневая щетина, и вообще он больше не был похож на того лощеного джентльмена, который появился в Скеллиг-хаусе вчера утром.

Таким он больше нравился Сигни.

Укрыв гостя одеялом, она обошла кровать. Она устала за этот день не меньше его и никакая сила не могла заставить ее спать на твердом холодном полу. К счастью, кровать была достаточно широкой, чтобы на ней вполне могли разместиться два человека. Сигни надеялась, что Рамзи не будет брыкаться и метаться во сне. В изножье нашлось место и для Фионы, которое она тут же заняла, а через мгновение уже тихонько похрапывала.

Сигни вытянулась на своей половине, повернувшись к гостю спиной. Укрываясь одеялом, она подумала, что теперь о ней никто не скажет, что она никогда не спала с мужчиной.