Когда Рамзи переступил порог Скеллиг-хауса, ему навстречу вышла экономка, миссис Донован, и бесцеремонно воскликнула:

— Наконец-то ты вернулся, парень! Сегодня вечером мы устраиваем званый ужин в честь твоего возвращения домой, и я боялась, что нам придется садиться за стол без тебя.

Рамзи немного растерялся. Впрочем, он понимал, что этого следовало ожидать.

— Надеюсь, гостей будет не слишком много? Честно говоря, у меня был долгий трудный день, — предупредил он.

— Будут только домочадцы и ближайшие соседи, — заверила его экономка. — Люди хотят посмотреть на тебя, убедиться, что ты — это действительно ты.

— А волынка будет?

— Нет, мы не хотим беспокоить лэрда, — с сожалением сказала она. — Ужин не продлится долго, не беспокойся. Но мы не могли допустить, чтобы твое возвращение осталось незамеченным.

— Я рад, что ужин не затянется допоздна. Мне хочется посидеть с дедушкой. Когда соберутся гости? Я еще даже не успел подняться в свою комнату.

— У тебя есть около часа, чтобы подготовиться, — заверила его миссис Донован и направилась на кухню.

Рамзи решил сначала зайти в комнату больного деда. Легонько постучав в дверь, он вошел и увидел капитана рыбацкого судна, который сидел у кровати и вместе с лэрдом они смеялись. Обветренное лицо капитана показалось ему знакомым, но он не мог вспомнить, где его видел. К счастью, Дункан пришел ему на помощь.

— Ты ведь помнишь Карла Иннеса, Кай? Лучшего капитана рыболовецких судов на Торси?

— Он говорит этот комплимент всем капитанам, — проворчал Иннес, вставая и протягивая руку гостю. — Точно так же, как моряки говорят одни и те же комплименты всем девушкам.

Рамзи, пожимая руку капитану, рассмеялся и заметил:

— Обычно это срабатывает, даже если мы понимаем, что это всего лишь лесть.

— Да, и твой дед знает, как никто, когда нужно польстить, а когда дать пинка под зад.

— Оба навыка в одинаковой степени полезны, — заметил Рамзи и перевел взгляд на Дункана, который выглядел изможденным, но явно наслаждался общением с гостем.

Иннес поднес руку к морде Одина, и тот с удовольствием облизал его пальцы.

— Коту нравится запах рыбы, который впитался в мои руки, — усмехнулся Иннес. — Ладно, я пойду.

Капитан в последний раз пристально посмотрел на лэрда, как будто знал, что они больше никогда не увидятся, и с мрачным выражением лица вышел из комнаты.

Оставшись наедине с дедом, Рамзи опустился в кресло.

— У тебя здесь настоящий салон, куда заходят уважаемые гости, чтобы поздороваться с тобой и, быть может, выпить по стаканчику виски. — Он посмотрел на бутылку, стоявшую на прикроватном столике. Раньше она была почти полной, а теперь наполовину опустела. — Это «Келлан»? Лучшее, что есть в доме?

— Разумеется. Я слишком стар, чтобы пить всякую дрянь. — Дункан подавил зевок. — Дженни Донован приготовила праздничный ужин под девизом «Добро пожаловать домой!». Обязательно сходи на него. Люди хотят посмотреть, в кого ты превратился.

— А ты не хочешь присоединиться к нам? Я могу отвезти тебя к столу в кресле-каталке хотя бы ненадолго, — предложил Рамзи.

— Я слишком устал, чтобы слушать всяких болтунов, — едко заметил лэрд. — Но ты после ужина возвращайся ко мне и расскажи, как все прошло.

Рамзи встал и, легонько коснувшись покрытой старческими пятнами руки деда, почувствовал хрупкие косточки под тонкой кожей. Слава богу, его путешествие домой длилось недолго, и он застал старика живым, хотя запросто мог опоздать. Он протянул руку к Одину и тут же получил шлепок лапой за наглость.

— Должно быть, от меня пахнет не так, как надо: прости, приятель, рыбу не чистил, — рассмеялся Рамзи.

— Мой кот с твердыми убеждениями, — пояснил лэрд, закрыв глаза. — Но не беспокойся: в конце концов он пообвыкнет и примет тебя.

Терзаемый тяжелыми мыслями, Рамзи вышел из библиотеки и направился в свою комнату. Здесь мало что изменилось за время его отсутствия. Ее тщательно убрали к его приезду, на письменном столе стояла ваза с полевыми цветами, очень похожими на те, что он видел на кухне Сигни, и это, вероятно, не было простым совпадением.

Его багаж стоял рядом с гардеробом. Рамзи медленно повернулся, осматривая знакомую обстановку. Небольшой книжный шкаф был завален книгами, как и раньше. Правда, пыль тщательно вытерли. Как ни странно, интересные камни и ракушки, которые он раскладывал на подоконниках, лежали на прежнем месте, и пыль с них тоже смахнули. Ковер, покрывало на кровати, мягкое кресло у камина — все эти вещи Рамзи помнил с детства. Все в этой комнате было ему знакомо и навевало воспоминания.

Внезапно его взгляд привлекла акварель, висевшая над письменным столом. Раньше ее здесь не было. Это, конечно же, одна из работ Сигни. На ней художница изобразила закат. Маленькая темная фигурка человека, стоявшего на берегу и любовавшегося морским пейзажем, отбрасывала длинную тень в лучах садившегося в море солнца. Рамзи подошел ближе, чтобы лучше рассмотреть акварельный рисунок. Слегка тронутые лучами закатного солнца морские волны были изображены в голубых тонах, а берег, на котором стоял человек, в мягких коричневатых.

Что именно передавала эта работа — состояние покоя или одиночества? Он на минуту задумался. Возможно, художница пыталась передать и то и другое. Все работы Сигни задевали струны его души, и эта акварель не стала исключением.

Он начал распаковывать вещи, и почему-то они сами собой раскладывались так, как это было когда-то в детстве. Внезапно ему в голову пришла мысль, что когда-нибудь ему придется переехать в просторные апартаменты лэрда, но он тут же отогнал ее: не хотелось круто менять свою судьбу.

Прозвонил колокольчик, сзывая всех домочадцев к ужину. Это был хорошо знакомый с детства звук.

Поскольку званый ужин устраивали в его честь, Рамзи переоделся, приняв торжественный вид. Если бы у него был выбор, он предпочел бы спокойно провести вечер в одиночестве, но, с другой стороны, повидаться со старыми знакомыми было приятно.

Гости с некоторой настороженностью встретили его, но обмен дружескими приветствиями быстро разрядил атмосферу. В Скеллиг-хаус, чтобы увидеть его, пришли Стюарты и Иннесы, Йохансоны и Олсоны, Брауны и Филдинги. Это были распространенные фамилии на островах архипелага, отражавшие историю заселения Торси викингами, кельтами, англичанами и представителями других этносов. Рамзи вырос, полагая, что национальное разнообразие жителей Торси — это нормальное явление, но позже узнал, что для такого отдаленного места это было необычно. С тех пор он стал ценить уникальность родного края.

Во время ужина он ловил на себе любопытные взгляды женщин, особенно незамужних. Судя по всему, Сигни была права: местные жители заинтересованы в том, чтобы женить будущего лэрда. Пристальное внимание дам начало его раздражать.

Пока они ели рыбу и поднимали тосты за возвращение блудного сына, начался шторм, который предсказывала Сигни, ветер усилился, и в воздухе запахло дождем. Жители Торси хорошо знали, что такое непогода. При приближении шторма гости извинились и разошлись по домам еще до того, как буря разыгралась в полную силу.

Проводив последних гостей и поблагодарив Дженни Донован и остальную прислугу, Рамзи вернулся в комнату деда. Он думал, что старик спит, но, когда подошел к кровати, Дункан, не открывая глаз, пробормотал:

— Расскажи мне о своих приключениях, Кай. Я уверен, что ты многое повидал, скитаясь по миру…

Рамзи присел на стул рядом с кроватью старика и с невеселой улыбкой заметил:

— Чтобы поведать обо всем, что мне довелось увидеть и услышать, понадобились бы месяцы, так что тебе придется задержаться на этом свете, если хочешь услышать все мои рассказы.

— Подложи-ка мне под спину несколько подушек и налей немного виски, — попросил лэрд.

Рамзи помог деду сесть в постели и подложил под спину две подушки.

— Надеюсь, у тебя припрятано где-то еще, потому что эта бутылка почти пуста.

— Посмотри на полке с книгами про путешественников: там должно хватить на ночь, — налей и себе немного. Виски «Келлан» — лучший напиток для этого времени суток.

Рамзи нашел два бокала и плеснул в них виски. Лэрд взял свой и, подняв на удивление крепкой рукой, произнес тост:

— За то, чтобы все возвращались в родные пенаты!

Рамзи чокнулся с дедом и, ощутив приятный мягкий вкус виски, сделал глоток. Он понял, что именно это нужно было ему после бесконечно долгого дня.

Лэрд откинулся на подушки с бокалом в одной руке и, положив другую на теплый серый бок Одина, приготовился слушать рассказ о странах Средиземноморья, в которых внук побывал за эти годы, и о своих путешествиях по пустыням в поисках погребенных в песках древних городов. Рамзи поведал деду о ночи в Константинополе, когда помог английскому морскому капитану спастись из неприступного дворца, винах Португалии, Испании, Италии и Греции, с тонкостью ценителя описав их запах и вкус. Он говорил до тех пор, пока не охрип. Шторм между тем усилился, за окнами завывал ураганный ветер, дождь лил как из ведра, и время от времени после редких вспышек молнии гремели раскаты грома.

— Раздвинь шторы, чтобы я мог видеть молнию, — приказал дедушка.

Он всегда любовался грозой, как, впрочем, и сам Рамзи, когда находился в теплом сухом помещении. Раздвинув занавеси, он подбросил в огонь еще пару торфяных брикетов. Сладковатый запах дыма от горящего торфа был запахом его детства.

— Можешь вывести меня на улицу? — внезапно попросил лэрд.

Рамзи с удивлением уставился на него.

— Зачем? Там холодно, льет дождь и штормовой ветер.

— Я всегда боялся умереть в постели. Помоги мне встать, черт возьми! — заупрямился дед и свесил исхудавшие ноги с кровати.

Он покачивался от слабости, но не падал. Его просьба была безумной, но внук не мог ослушаться умирающего. Когда смерть неизбежна, следует ли думать о риске? Рамзи подошел к деду и усадил на край кровати. На старике ничего, кроме длинной ночной рубашки, не было, и он пошел в прихожую за дождевиком.

В доме было тихо. Прихожую освещала только тусклая лампа. Он открыл дверцу шкафа в углу и увидел на вешалках пальто, плащи, накидки, а также лежавшие на верхней полке шляпы и шарфы. Внизу стояли ботинки, сапоги и туфли, в углу притулилась пара хлипких зонтиков, которые не выдержали бы и легкого ветерка.

Рамзи надел плащ с капюшоном и решил, что деду будет удобнее в длинном дождевике. Прихватив пару сапог, которые вроде бы принадлежали лэрду, он вернулся в библиотеку и осторожно обул старика.

— Ты просто сумасшедший, — сказал он непринужденным тоном, укутав в дождевик высохшую костлявую фигурку старика и натянув на ноги сапоги.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил дед. — Захвати-ка виски.

«Почему бы и нет?» — пожав плечами, подумал Рамзи и, сунув бутылку в большой карман плаща, обнял деда за талию, с удивлением осознав, что стал выше него. Когда это произошло?

— Куда пойдем?

— Выйдем на улицу через боковую дверь, а затем свернем налево, к скамейке, — распорядился Дункан.

Крепко обхватив деда за талию, Рамзи молча направился к двери. Старик семенил, пытаясь двигаться самостоятельно, но внук почти нес его. Как только он приоткрыл дверь, порывом ветра ее ударило о стену, но звук удара был заглушен ревом ветра и волн. Скамейка стояла всего в нескольких футах от них, в защищенной от непогоды нише.

Рамзи захлопнул дверь, усадил деда на скамью и сел рядом, поддерживая старика правой рукой. Кот тут же следом запрыгнул на скамейку с другой стороны и прижался к бедру хозяина, оставаясь преданным ему даже в такую не любимую котами погоду.

Дункан подставил лицо ветру и вздохнул от удовольствия.

— Ничто так не разгоняет кровь, как хорошая гроза!

— В таком случае сейчас у тебя, должно быть, кровь просто бурлит, — заметил Рамзи, вынужденный признать, что ураганный ветер и штормовые волны великолепно бодрят, когда закончился долгий утомительный день.

— Дай мне виски, — потребовал Дункан.

Рамзи молча открыл бутылку и протянул деду. Лэрд сделал большой глоток и, удовлетворенно вздохнув, заговорил:

— Когда твоя мама привезла тебя к нам с Кейтлин в промокшей от дождя повозке, была ночь, очень похожая на эту. — Родители ездили в Эдинбург навестить ее семью и взяли тебя с собой, но там подхватили какую-то страшную заразную болезнь, которая проявилась лишь после того, как они вернулись на Торси. Аластер уже умер или был при смерти, когда Джинни повезла тебя к нам, несмотря на бурю. Как только передала тебя бабушке, она лишилась чувств и через несколько часов умерла.

— Почему я этого не знал? — спросил Рамзи, потрясенный.

Дункан пожал плечами:

— Ты никогда не спрашивал о том, как попал к нам. Ты тоже заболел, но не так серьезно, как твои несчастные родители. Похоже, в твоей памяти не сохранилось воспоминаний о том, что произошло той ночью, и, я думаю, никому не хотелось говорить тебе об этом. Это была очень тяжелая ночь для всех нас. Твоя мать была задорной девушкой с сильным характером, любила жизнь. — Лэрд с горечью вздохнул и глотнул виски. — Она слишком рано умерла… Они оба ушли от нас слишком рано, но у нас, слава богу, остался ты.

Рамзи взял у деда бутылку и, тоже сделав глоток, вернул обратно. Дед прав: это самый подходящий для бурной ночи напиток.

— Несмотря на все неприятности, которые я тебе доставил, удивительно, что ты не сбросил меня со скалы в Северное море.

Дункан усмехнулся:

— Не буду врать: соблазн такой был, но ты рос энергичным мальчишкой, похожим на своего отца. И на меня в юности. В тебе не было подлости.

Дед закашлялся, согнувшись пополам и пытаясь отдышаться.

— Нам, пожалуй, пора вернуться в дом, — встревожился Рамзи.

— Нет, черт бы тебя побрал! — прорычал старик, восстановив дыхание, а потом добавил, понизив голос до шепота: — Я всегда хотел умереть как викинг, лицом к лицу с бурей.

— Прекрати говорить о смерти! — воскликнул Рамзи. — Я только что вернулся, а ты как будто не рад?

— Теперь, когда ты здесь, мне нет нужды задерживаться на этом свете, — произнес лэрд слабым голосом. — Я устал, Кай, страшно устал, к тому же оставляю вам кучу проблем, с которыми тебе придется разобраться.

— Мы с Сигни обсуждали твои похороны, — чтобы поднять настроение деду, сказал Рамзи. — Ты хотел бы, чтобы тебя похоронили как викинга, отправив в море на горящей лодке?

Дункан хрипло рассмеялся:

— Я бы не возражал против похорон в море, но лучше проститесь со мной по христианскому обряду в соборе Святого Магнуса, чтобы все желающие могли прийти и сказать, каким замечательным стариком я был и что они понесли невосполнимую утрату.

— Хорошо, так мы и сделаем. А теперь, ради всего святого, позволь мне отвести тебя обратно в дом!

Дункан упрямо покачал головой и сделал еще глоток виски.

— Ты должен жениться на Сигни. Она замечательная девушка и прекрасно справится с делами на островах, если ты решишь уехать за границу, — заявил он неожиданно окрепшим голосом.

— Я никуда не уеду, — произнес Рамзи, и его слова прозвучали как торжественная клятва. — И я сомневаюсь, что смог бы уговорить Сигни выйти за меня замуж, даже если бы захотел.

— Используй свое обаяние, парень! Она непременно влюбится и захочет стать твоей женой, если ты приложишь усилия, чтобы понравиться ей. — Дункан снова закашлялся, да так, что его худое тело сотряслось от приступа. — Сигни — замечательная девочка. Я бы хотел, чтобы у нас была такая дочь. — После долгого молчания по телу его вдруг пробежала дрожь, и он вдруг с удивлением в голосе прошептал: — Кейтлин? Это ты? О, Аластер!

Бутылка виски упала из его ослабевших рук, и он, медленно согнувшись пополам, испустил последний хриплый вздох.

Охваченный ужасом, Рамзи попытался прощупать пульс на запястье деда, но его не было.

Один поднялся, положил лапы на руку старого лэрда и, издав душераздирающий кошачий вопль отчаяния, спрыгнул со скамьи и исчез в грозовой ночи.

Рамзи встал и заключил деда в объятия. Старый лэрд казался хрупким и маленьким, словно сжавшаяся тень того могущественного мужчины, которым он был когда-то.

Рамзи отнес безжизненное тело Дункана в дом. Лицо молодого человека было мокрым — то ли от горьких слез, то ли от проливного дождя.