Войдя в покои лэрда, Рамзи увидел, что Сигни разливает вино к ужину. День был трудным и долгим, и он страшно устал. Если бы Сигни не увела его с Фионина склона, он, вероятно, провел бы за раскопками корабля викингов всю ночь. Однако этот корабль простоял там несколько столетий, и мог подождать еще пару суток.

Приняв горячую ванну, Рамзи переоделся в свободный, доходивший до щиколоток черный индийский халат. Сигни тоже была в длинном халате с поясом, только синего цвета. Такая одежда для молодых людей, не состоящих в браке, считалась бы верхом неприличия где-нибудь на континенте, но они были на Торси, где правила можно нарушать.

Сигни протянула Рамзи бокал с вином:

— Я решила, что стоит отметить твое возвращение и сегодняшнюю находку. Попробуй, это лучшее вино из погреба твоего деда.

Он поднял бокал и провозгласил:

— За старого лэрда, который среди прочего разбирался еще и в вине!

Сделав пару глотков, Сигни расплылась в улыбке и спросила:

— Тебе удалось познакомиться с Йаном Маклином в Стромбурге?

— Да, и я согласен с твоим предложением сделать его мировым судьей, непременно назначу его на эту должность.

Выпив немного вина, Рамзи открыл блокнот и просмотрел свои записи. Ему хотелось узнать мнение Сигни по многим вопросам, возникшим у него во время поездок по островам, но настоящая причина, по которой он предложил поужинать вместе в его покоях, заключалась в желании остаться с ней наедине.

Их близкое общение не казалось ему чем-то неправильным.

Рамзи уже заканчивал просматривать свои путевые заметки, когда ему на колени неожиданно прыгнул Один.

— Ты голоден, мой мальчик? — спросил он, поглаживая кота, который смотрел на него своим единственным пиратским глазом. — Ты пришел ко мне, потому что пропустил ужин и умираешь с голоду?

Сигни рассмеялась:

— Он, скорее всего, уже поужинал на кухне, но решил, что можно еще поживиться. Вот и явился сюда в надежде разжалобить тебя и выпросить что-нибудь вкусненькое.

— Один не был бы Одином, если бы упускал возможность поесть и поспать, — рассмеялся Рамзи.

Серая шерсть кота была невероятно мягкой, лоснящейся. Это был настоящий красавец среди сородичей. Рамзи гладил Одина, а думал о великолепных волосах Сигни. В нем вспыхнуло желание прикоснуться к этим золотисто-рыжим прядям, сейчас стянутым голубой лентой. Хоть все ее женские прелести, кроме ладоней и волос, были тщательно прикрыты, в комнате царила какая-то особая, даже интимная атмосфера.

Рамзи опять подумал, что ужин не состоящих в браке мужчины и женщины в совершенно неподходящем одеянии и в такой возмутительной обстановке в Лондоне привел бы к необходимости немедленно пойти к алтарю. Что, в общем-то, было бы и неплохо…

— Мне не хочется сегодня говорить о делах, устал, — признался Рамзи. — Поездка была полезной, я увидел острова нашего архипелага, познакомился с интересными людьми, но разговор об этом можно отложить на завтра.

Сигни улыбнулась:

— Тебе не терпится поговорить о корабле викингов, я права? Да, это необыкновенная находка. Мне хочется поскорее узнать, что скрывается под слоем песка и почвы.

— Мне тоже. — Рамзи столкнул Одина с колен. — Иди к своей подруге, лодырь, а то она заскучала.

— Они с Фионой неплохо поладили, — заметила Сигни.

Рамзи встал и посмотрел ей в глаза:

— Да, мне хочется поговорить о корабле викингов, но гораздо больше я хочу обнять тебя. Две недели разлуки показались мне целой вечностью.

Он протянул ей руку, и она вложила в его ладонь свою и поднялась со стула, не сводя взгляда с Рамзи. Не говоря ни слова, они слились в объятии и долго не размыкали рук. Сначала Сигни была немного напряжена, но вскоре расслабилась, ее теплое тело стало податливым. Как хорошо, что она высокая: можно зарыться лицом в ее густые шелковистые волосы. Вот только лента мешала, и он ловко развязал ее.

— Я постоянно думаю о тебе, — прошептал он ей на ухо. — Не могу спать.

Сигни тихо рассмеялась:

— Бедный, ты спал один! Мне-то было проще: я делила постель с Фионой и Одином — а с ними не соскучишься.

— Когда я гостил у Янсенов на Истри, со мной в постели спал Чифтен, их гигантский пес, сам пришел и лег ко мне под бок. Прогонять его не было никакого смысла, у меня бы это все равно не вышло. Я уверен, ты с ним знакома. — Рамзи усмехнулся. — Эта огромная зверюга воняла так, как и положено псу, который живет полноценной жизнью. Он, конечно, не мог заменить тебя.

— О, Чифтена я не забуду никогда! Но я не очень поняла последнюю фразу, нужно обидеться или, наоборот, чувствовать себя польщенной? — спросила Сигни серьезным тоном, хотя в глазах у нее плясали чертики.

— Нет-нет, никаких обид. Это был комплимент. — Рамзи ласкал ее гибкое тело, наслаждаясь его очаровательными изгибами и манящей силой. — На самом деле мне не давало уснуть воспоминание о той ночи, когда я спал в твоей постели, но так и не дотронулся до тебя. Более того, я был так измучен и обессилен, что даже ничего не чувствовал!

— Если бы ты попытался тогда что-нибудь предпринять, я бы вышвырнула тебя за дверь, — заявила Сигни.

— А сейчас ты бы сделала это? — спросил он, придав голосу бархатистой мягкости. — Знаешь, я бы с огромным удовольствием сегодня разделил с тобой постель.

Он склонил голову и нежно ее поцеловал, не дожидаясь ответа. Ее губы, такие мягкие и чувственные, приоткрылись, и его нежность переросла в страстное желание близости. Страсть была столь мощной, что от нее пульсировала каждая клеточка его тела. Рамзи охватило неизъяснимое желание слиться с Сигни в единое целое, которое было бы сильнее, чем каждый из них по отдельности.

— Ты не очень-то деликатен, — выдавила она с трудом, когда он прервал поцелуй.

Рамзи убрал с ее щеки рыжую прядку и вкрадчиво заметил:

— Мне кажется, сегодня можно обойтись без светского этикета. Не станешь же ты отрицать, что тебе нравятся мои поцелуи? Наконец-то мы начали понимать друг друга. Что дальше?

Она медленно провела рукой по его груди и нерешительно проговорила:

— Я не совсем уверена, что будет дальше, у меня нет опыта в таких вопросах, хотя идея есть. — Ее рука скользнула вниз и нежно обхватила его член сквозь плотную ткань халата, потом легонько сжала. — Мне кажется, эта ночь создана для того, чтобы мы стали любовниками.

Она застенчиво потупила взор, в голосе слышалась неуверенность, но пальцы действовали смело.

У Рамзи перехватило дыхание, он едва мог говорить, по телу словно разлился жидкий огонь.

— Не любовниками, моя богиня. — Он приподнял ее лицо за подбородок и заглянул в золотисто-карие глаза. — Я хочу большего, хочу чтобы ты, разделив со мной постель, стала моей женой. И мы можем сделать этот шаг прямо сейчас, прямо здесь.

Сигни пришла в замешательство:

— Ты имеешь в виду, что мы можем сегодня обручиться?

Он кивнул:

— Да, мы с тобой любим древнюю историю, а значит, и древние обычаи. Самый древний почитаемый шотландцами обычай — «соединение рук», помолвка, которая предполагает, что пара намерена в скором времени заключить официальный брак. Я мечтаю обвенчаться с тобой по всем правилам в соборе Святого Магнуса в присутствии наших островитян. Пусть люди смотрят на нас — кто с радостью, а кто и с завистью, но сегодня вечером я хочу дать тебе клятву верности.

— Разве для этого не нужны свидетели? — неуверенно спросила Сигни.

Он указал на Фиону и Одина, которые свернулись калачиком в углу.

— Вот они, наши друзья. Я подозреваю, что на Одина нельзя полностью положиться, но твоя Фиона — псина честная и преданная.

— Справедливая оценка! — рассмеялась Сигни и нервно откинула волосы назад. — Но готовы ли мы к столь серьезному шагу?

— Я готов и искренне надеюсь, что ты тоже. — Рамзи взял ее правую руку в свою и, глядя ей прямо в глаза, низким хрипловатым голосом торжественно произнес: — Я, Кай Дуглас Рамзи, беру тебя, Сигни Энн Матисон, в законные жены, отказываясь от всех остальных, и клянусь тебе в верности, пока смерть не разлучит нас.

Сигни поднесла их соединенные ладони к своей щеке. Сначала ее голос дрожал, но, по мере того как она говорила, становился тверже.

— Я, Сигни Энн Матисон, беру тебя, Кая Дугласа Рамзи, в законные мужья, отказываясь ото всех остальных, и клянусь тебе в верности, пока смерть не разлучит нас.

Рамзи притянул Сигни к себе и припал к ее губам в жарком поцелуе. Ее губы, нежные и податливые, раскрылись навстречу ему, и он почувствовал, как в его душе разливается нежность. Ему хотелось защитить Сигни от всех опасностей и угроз этого мира, хотя она, пожалуй, вряд ли в этом нуждалась.

— А теперь, я думаю, пришло время исполнить супружеский долг, — заявила Сигни и, отступив от него на шаг, развязала пояс.

Халат, соскользнув с ее плеч, упал к ногам, и она осталась в светлой полупрозрачной ночной сорочке.

У Рамзи перехватило дыхание. Пораженный бесхитростностью ее поведения и красотой тела, он выдохнул:

— Ты великолепна.

— А на тебе слишком много одежды, — заметила Сигни с озорной улыбкой, потянув за его пояс.

Халат Рамзи распахнулся, и в лучах заходящего солнца она увидела его обнаженное смуглое тело. Глаза Сигни стали круглыми от изумления, когда она опустила взгляд на его готовый к соитию член.

— Я вижу, ты был абсолютно уверен, что я приму твое предложение.

— Не совсем, но кое-какие надежды питал.

— На то, что соблазнишь меня?

— Нет, я уже сказал, что хотел большего. Но хватит разговоров. Итак, ты возляжешь со мной на ложе любви, моя прекрасная жена?

— С восторгом и некоторым трепетом, — призналась Сигни.

— Давай начнем с восторга.

Солнце село, и спальня наполнилась тенями. Рамзи благоговейно стянул с Сигни сорочку и крепко обнял, прильнув к ней всем телом. Она едва могла дышать. Его поцелуи и прикосновения уничтожили все сомнения и вопросы. Она отступила назад, увлекая его за собой, и опустилась на кровать.

Рамзи с готовностью последовал за ней. Целуя и лаская свою богиню, он возбуждал каждую клеточку ее тела. Опьяненная страстью, она спрашивала себя, как ей удалось пройти длинный путь от обожания его в детстве до презрения в юности. Когда он вернулся уже зрелым мужчиной, Сигни встретила его в штыки, потом смирилась с его присутствием, затем приняла его дружбу и, наконец, согласилась стать его женой!

— Муж мой, — шептала она ему на ухо, двигаясь так, чтобы Рамзи было удобнее прикасаться к самым сокровенным местечкам ее тела.

Он отвечал ей горячими поцелуями по всему телу, поглаживаниями, ласками, пока не довел до экстаза, погрузив в волны острого удовольствия.

Пока она приходила в себя, он крепко сжимал ее в объятиях, потом прошептал:

— Мы созданы друг для друга, дорогая. И судя по всему, дедушка это прекрасно понимал!

Она рассмеялась:

— Да, он оказался прав, а я, недальновидная, сопротивлялась, не желала его слушать. Мы созданы друг для друга.

Ее рука скользнула по его животу вниз, и пальцы обхватили возбужденный член. Рамзи дернулся и застыл в предвкушении.

— Впереди у нас еще много прекрасных ночей, ведь нас неудержимо влечет друг к другу, — прошептала Сигни.

— Я счастлив, что наши чувства взаимны.

Его рука проникла к нежным местечкам, ловкие пальцы поласкали их, добрались до средоточия ее наслаждения, и скоро Сигни стала горячей и влажной, готовой к интимной близости. Это был сигнал для Рамзи, и он стал медленно входить в нее, внимательно наблюдая за ее реакцией.

Проникновение происходило легче, чем Сигни ожидала, но давление члена все нарастало, затем последовал короткий резкий толчок, и он полностью вошел в нее. Сигни замерла от непривычных ощущений, ожидая продолжения, наслаждаясь пульсирующей силой внутри лона.

Как будто знала, что надо делать, Сигни уловила его ритм и стала двигаться в такт толчкам. К ее удивлению, внутри у нее опять начал разгораться жар, движения их ускорились, его толчки стали более мощными и глубокими.

И вот, наконец, содрогнувшись всем телом, он со стоном излил в нее семя, а через мгновение и она вознеслась на вершину блаженства.

Придя в себя, он перекатился на бок и, притянув ее к себе, поцеловал в висок и пробормотал:

— Спасибо тебе, жена.

— Спасибо и тебе, муж, — тихонько рассмеялась Сигни и запустила пальцы в его густые светло-каштановые волосы. — Мне не верится, что все это происходит со мной.

— Придется поверить, любовь моя, потому что это будет происходить теперь каждый день.

Они долго лежали неподвижно, наслаждаясь близостью друг друга, но через какое-то время Рамзи нарушил молчание, с удивлением заметив:

— Мы тут, оказывается, не одни. У меня под боком лежит какой-то теплый комок.

Сигни подняла голову. Да, вне всякого сомнения, это толстяк Один.

— Один свернулся калачиком у твоего бедра.

Пошарив рукой за спиной, Рамзи нащупал мохнатый кошачий бок, но тут же получил за это шлепок лапой.

— Слава богу, хоть Фионы нет! — воскликнул Рамзи, откатившись в сторону, и сел на кровати.

— Да, эта дама покрупнее, — согласилась Сигни и тоже села, спустив ноги на пол. — Я вдруг вспомнила, что мы так и не поели, и теперь можем наверстать упущенное. Надеюсь, еда не потеряет вкуса и в холодном виде.

Вечер выдался довольно прохладным, и она, закутавшись в халат, бросила Рамзи его индийское одеяние, потом зажгла лампу и рассмеялась, взглянув на обеденный стол.

— Как ты относишься к тому, чтобы разделить трапезу с нашими бессовестными животными?

Один, вскочив на стол, уже с аппетитом уплетал украденный с тарелки кусочек рыбы. Почувствовав на себе взгляд Сигни, он сбросил рыбу на пол, но Фиона поймала ее в воздухе.

— Да, Фиона тоже не промах, — заявил Рамзи и обнял Сигни за талию.

— Поскольку они были свидетелями нашего обручения, думаю, оба имеют полное право разделить с нами свадебный пир, — сказала Сигни. — У меня разыгрался волчий аппетит. Как ты смотришь на то, чтобы спуститься вниз и поискать что-нибудь съедобное на кухне? Уже довольно поздно, и вряд ли нас кто-то заметит.

— Это было бы идеальным окончанием вечера, — согласился Рамзи и поцеловал ее. — Сегодня, моя дорогая, все должно быть идеальным.