— К художественному творчеству? — с озадаченным видом переспросил Брок. — Картины для меня — это то, что вешают на стены, а потом забывают. Одним словом, если тебе нужен эксперт в области искусства, то ты ошибся адресом.

— К счастью, твое невежество не помешает тебе выполнить мое поручение, — заверил его Рамзи. — У Ричарда Максвелла в Лондоне есть галерея, в которой выставляются высококлассные работы. Мы с ним дружим еще с университета. Я бы хотел, чтобы ты показал Ричарду несколько акварелей Сигни. Возможно, он заинтересуется ее творчеством и согласится выставить ее работы в своей галерее. На мой взгляд, они этого заслуживают.

Брок был явно заинтригован его словами:

— Это не она автор акварелей с изображением острова, которые висят в холле Скеллиг-хауса? Я видел их, когда заходил к вам после смерти старого лэрда. Прекрасные работы! В них чувствуется дух Торси. У Сигни определенно есть талант, хотя я не знаю, придутся ли ее акварели по вкусу лондонцам. Ты хочешь, чтобы я отвез несколько ее работ Максвеллу на продажу?

— Нет, я отправлю рисунки без ведома Сигни. Я хочу сначала выяснить, готов ли Ричард продавать ее работы. Если да, то я расскажу ей о такой возможности. Мне кажется, ей было бы очень приятно узнать, что ее творчество оценено по заслугам. Если же Ричард не заинтересуется акварелями, то Сигни незачем знать об этом.

— Отлично, с таким поручением, я, пожалуй, в состоянии справиться, — сказал Брок. — Это все? Или будут еще какие-то просьбы?

— Да, хотя это поручение будет непросто выполнить, — предупредил Рамзи. — Сигни хочет взять уроки живописи у опытного художника, хорошо владеющего техникой, но прямо сейчас она не может поехать в Лондон и осуществить свою мечту, поэтому я подумал, что можно было бы привезти художника сюда на пару месяцев, чтобы он взялся за обучение Сигни.

Брок с изумлением уставился на друга.

— Я должен привезти какого-то конкретного мастера? Или достаточно будет дать объявление, чтобы найти голодающего художника, готового от отчаяния отправиться на край света? — уточнил он.

Рамзи ухмыльнулся:

— С объявлением ты хорошо придумал, но нам действительно нужен конкретный художник, или, точнее, художница. Ее зовут Софи Маклауд, и ее творчество нравится Сигни. Я видел картины мисс Маклауд в галерее Ричарда. Она прекрасно передает оттенки непогоды и дух диких пустынных мест. Я оплачу ее пребывание в Скеллиг-хаусе, если она согласится дать Сигни уроки художественного мастерства. Думаю, тебе нужно будет показать мисс Маклауд работы Сигни. Если она примет мое предложение, ты привезешь ее сюда, на Торси.

— Если мисс Маклауд нравится дикая суровая природа и капризы погоды, она непременно захочет приехать к нам на острова. — Брок пристально посмотрел на друга. — Я вижу, ты не просто хочешь отблагодарить Сигни за все, что она сделала для твоего дедушки. Скажи честно, ты влюблен в нее, Кай?

Рамзи хотел было увильнуть от прямого ответа на этот вопрос, но передумал и, глубоко вздохнув, сказал:

— Похоже, что да.

— Она отвечает тебе взаимностью? — не унимался Брок.

— Пока относится ко мне настороженно, но я медленно продвигаюсь к своей цели.

Брок усмехнулся и вздохнул:

— Видно, мне придется расстаться с мечтой покорить ее сердце — во всяком случае, до тех пор, пока не встану на ноги.

Рамзи напрягся:

— Ты хочешь сказать, что… тоже влюблен в нее?

— Не знаю, но нравилась она мне с детства. Помнишь, как они с Кенди дрались друг с другом на шпагах, когда ты давал им уроки фехтования? Две маленькие свирепые фурии! — Брок помолчал. — Я много лет не видел Кенди. Ты не знаешь, где она сейчас и чем занимается?

— Она живет в Англии, воспитывает двоих детей, а до того, как вышла замуж, жила в Торси-хаусе. — Рамзи улыбнулся. — По-прежнему фехтует. Я видел ее мельком, когда был проездом в Лондоне, возвращаясь на острова.

— Возможно, я навещу ее, когда буду в столице, — задумчиво проговорил Брок. — Она приходится нам с тобой дальней родственницей.

— Мир Торси тесен. Если покопаться в родословных, то окажется, что мы находимся в родстве с половиной жителей архипелага. — Рамзи нахмурился. — Ты серьезно собирался ухаживать за Сигни?

Брок пожал плечами:

— По дороге домой я задавался вопросом, замужем ли она, и планировал возобновить наше знакомство, если Сигни все еще одна. Мне хотелось посмотреть, что из этого выйдет. Прошло столько лет, и мы стали другими… Ну, ты понимаешь… Тем не менее хочу отметить, что она по-прежнему замечательная девушка: красивая, умная, достойная восхищения.

— Все это так, но ты забыл сказать, что к тому же Сигни независимая девушка и сама решает свою судьбу. Учти, брак может не входить в ее планы, — заявил Рамзи.

Почувствовав, что сказал лишнее, он начал складывать бутылки в корзину, бросил в сторону воды какой-то недоеденный кусок, и несколько чаек тут же устремились к нему.

— Нам пора, пока и на нас со всех сторон не налетели чайки.

Брок поднялся:

— Когда я должен ехать в Лондон? И на чем? До столицы путь неблизкий.

— Если успеешь собраться, отправляйся в путь дня через два-три. У меня есть несколько небольших парусных судов, так что можешь воспользоваться одним из них, а затем на нем вернуться. Кстати, остановиться можешь в Торси-хаусе.

Рамзи вдруг подумал, что если бы его дед заложил все свое имущество, то Роальду достался бы и лондонский Торси-хаус. Этот дом давно уже стал пристанищем для путешествующих островитян, но Роальд, скорее всего, превратил бы его в частную резиденцию для себя и своей семьи.

Отогнав эту неприятную мысль, Рамзи поднялся и протянул другу руку.

— У меня длинный список дел на сегодня. Я рад, что мы встретились и поговорили по душам. Спасибо, что выслушал и согласился помочь.

Брок с улыбкой пожал другу руку:

— Наша встреча была полезна прежде всего для меня. Лондон — это моя мечта! Дай знать, когда договоришься о судне.

Рамзи не был уверен, что все его планы осуществятся, но теперь они у него хотя бы были. От этого он чувствовал себя намного лучше.

* * *

Сигни вела себя как примерная пациентка, весь день просидела в комнате лэрда, даже в столовую не выходила. Хорошо бы, Рамзи привез бумагу для рисования, а то за время своего заточения она использовала все листы из альбома, который он нашел. Сигни сделала несколько общих набросков Фионина склона, но для большей достоверности ей придется вернуться туда и доработать их, уже с натуры.

Ради забавы Сигни сделала пару набросков своих питомцев: Фионы и Одина. Кот провел в ее комнате большую часть дня: спал на ее кровати, негромко посапывая. Его портрет вышел особенно удачным: кот лежал на спине, задрав лапы вверх.

Сигни предприняла еще одну попытку нарисовать Рамзи, но опять осталась недовольна своей работой. Черты его лица получились у нее слишком правильными, и в итоге на портрете он выглядел бездушным красавцем, без того ума и озорства, которые всегда светились в его глазах и делали его обаятельным.

Раздался стук в дверь, а следом — голос Рамзи:

— Я принес тебе чай!

Сигни поспешно спрятала рисунок и отозвалась:

— Входи!

Когда он переступил порог комнаты, Сигни взглянула в окно, солнце уже садилось.

— Ты вернулся позже, чем я рассчитывала. Как там Кланвик?

Рамзи поставил поднос с чаем на стол.

— У меня был очень насыщенный день. Я расскажу тебе обо всем по порядку за чаем. — Он положил на столик у окна большой пакет, который привез из Кланвика. — Это все, что было в книжном магазине. Грета извинилась за скудный ассортимент художественных принадлежностей у них на складе и сказала, что недостающие товары можно заказать.

Сигни, опираясь на трость, подошла к столику и просмотрела покупки.

— Этого на некоторое время мне хватит. Большое спасибо.

Она вернулась к столу и проверила, готов ли чай, но он еще плохо заварился, так что можно пока побеседовать.

— Ты стала лучше ходить, — заметил наблюдавший за ней Рамзи. — Лодыжка постепенно заживает?

— Да, через день-два я смогу вернуться к своему обычному образу жизни, — ответила Сигни, в свою очередь, отметив, что он выглядит усталым. — Расскажешь, как там и что?…

Он поморщился:

— Самым неприятным был визит к Роальду.

Когда Рамзи озвучил условия займа, она пришла в такой ужас, что на время забыла о даре речи, но потом медленно проговорила:

— Мне не нравится вся эта история. Хотелось бы верить, что Роальд действительно предоставит тебе отсрочку на год, но мне почему-то кажется, что он что-то задумал и может потребовать погашения долга в любой момент.

Рамзи кивнул:

— Я бы предпочел, чтобы он зафиксировал изменение срока выплаты кредита в письменной форме, но у меня есть сильное подозрение, что, если бы я настоял, Роальд мог обидеться, обвинить меня в недоверии и оставить дату погашения прежней. А так, по крайней мере, можно надеяться, что у меня есть еще целый год.

— А как ты собираешься возвращать ему деньги? У тебя есть какие-нибудь идеи на этот счет? — спросила Сигни.

— Есть. — Рамзи сел за стол напротив нее. — В городе я столкнулся с Броком, и мы пообедали по старой памяти в гавани. Я предложил ему отправиться в Лондон к своему другу, чтобы решить вопрос с банковским кредитом. Кстати, Брок может приобрести в Лондоне и материалы для художественного творчества. Составь список всего, что необходимо.

Это известие обрадовало Сигни, но она решила заняться списком.

— Какие еще новости?

— Я заехал к Фергюсу Маклину и попросил ускорить юридическое оформление твоего права собственности на домик. Документы будут готовы к концу недели, так что твои права на недвижимость будут защищены, что бы ни делал Роальд.

— Спасибо, — тихо сказала Сигни. — Теперь я чувствую себя более уверенно, несмотря на то что домик сейчас находится в запустении.

— Но это ненадолго! Я нанял Питера Свенсона и его сыновей отремонтировать твое жилище, и они пообещали начать работу немедленно. Я подробно описал ситуацию, и Питер пришел к заключению, что крышу можно отремонтировать довольно быстро, а вот внутренние работы займут времени побольше.

— Это же здорово! — радостно воскликнула Сигни. — Как долго, по его мнению, продлится ремонт?

— Питер составит смету, как только побывает на месте и оценит объем необходимых работ. После того как ремонт будет закончен, его сыновья приведут рабочих и начнут обустраивать Фионин склон.

— Отлично, тогда я смогу делать зарисовки с натуры. — Сигни налила себе горячего чая и взяла имбирное печенье. — А когда мы возобновим поездки по островам?

Рамзи посмотрел на нее с некоторой опаской.

— Конечно, тебе это не понравится, но на дальние острова я решил ездить один, без тебя. А ты останешься здесь и будешь следить за ремонтом своего жилища, а потом и обустройством склона. На месте древнего поселения наверняка можно найти много ценных интересных артефактов, и я не хочу, чтобы кто-нибудь из рабочих унес домой что-то из древностей.

Сигни прищурилась и потребовала:

— Объясни, пожалуйста, почему ты решил путешествовать в одиночку?

— Конечно, с тобой проще, ты прямо кладезь справочной информации, которая помогает сориентироваться, но мы добьемся большего, если будем работать по отдельности: очень многое предстоит еще сделать.

— Наверное, ты прав, — неохотно согласилась Сигни. — Но я так привыкла к тому, что ты все время путаешься у меня под ногами, мне будет скучно.

— Я тоже буду скучать по тебе, — сказал Рамзи и поддержал шутку: — Но чем больше времени мы проводим вместе, тем труднее мне сдерживать свои желания.

Его слова так поразили Сигни, что она не уловила иронии.

— Это проблема?

— Для меня — да.

Он встал, поднял Сигни с места и припал к ее губам в страстном поцелуе. Справившись с изумлением, она обвила руками его талию и ответила на поцелуй, чувствуя, как и ее охватывает возбуждение.

Его руки блуждали по ее телу, пробуждая к жизни каждую клеточку, и когда ладонь легла на ее левую грудь, Сигни прильнула к нему, мечтая лишь об одном, чтобы он прикасался к ее обнаженному телу.

— Я чувствую, что на мне слишком много одежды, — выдохнула она.

Он прервал поцелуй и, чуть отодвинувшись, прижался губами к ее уху.

— Вот почему мне нужно путешествовать в одиночку, моя скандинавская богиня. Нам трудно быть все время вместе. Ты знаешь, чего я страстно хочу, но дождусь, когда ты дашь мне это добровольно, не желаю прибегать к обольщению.

Вздрогнув, она чуть отстранилась и посмотрела в его серые глаза, в которых бушевала буря эмоций.

— Чего именно ты хочешь?

— Тебя. Всю тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, другом, партнером, любовницей. — Он грустно усмехнулся. — То есть всем на свете? Ты готова?

Сигни чуть было не выпалила «да», но вовремя прикусила язык. Она готова была лечь с ним в постель хоть сейчас, стать его любовницей, но подавила свое безрассудное желание, подчиняясь доводам разума. Понимая, что кровать всего в нескольких футах от нее, она отступила назад, чтобы их тела больше не соприкасались.

— Все это, конечно, так интригующе и романтично, но… ты прав, я еще не готова связать свою жизнь с чьей бы то ни было.

Он криво усмехнулся и вернулся к своему креслу, попутно согнав Одина с чайного стола.

— А мне на мгновение показалось, что ты уже созрела для этого. Оказывается, я ошибался.

Сигни снова села, отодвинувшись подальше, и заметила:

— Ты хорошо знаешь женщин, но ошибки неизбежны. У тебя, наверное, было много любовниц.

Он покачал головой:

— Вовсе нет, всегда был слишком занят, не хватало на это времени. Да, женщины были, а вот чувств к ним я никогда не испытывал, не говоря уж о желании связать с ними жизнь. По-настоящему дорога мне была только одна девушка — Гизела, а теперь вот ты.

— Скажи, мы что, с Гизелой так похожи и поэтому ты обратил внимание на меня?

Сигни знала, что не следовало задавать этот опасный вопрос, но не смогла удержаться.

Рамзи нахмурился, подыскивая слова.

— Да, вы обе обладали качествами, которые всегда меня восхищали, — начал он медленно. — Это интеллект и доброта, а еще любознательность и обаяние. Другие женщины тоже, случалось, обладали такими качествами, но никогда не вдохновляли меня на более глубокие чувства, чем просто физиологический контакт. Гизела была особенной девушкой, и ты тоже особенная. Ты ведь не только ты сама, в тебе я вижу и твою сестру Гизелу, мою первую любовь. — Он глубоко вздохнул. — А ты будешь последней…

Его слова казались такими искренними и шли прямо от сердца, что Сигни пришла в замешательство и не знала, что ответить.

— Мы сейчас говорим о любви? — решилась она спросить.

Он кивнул и в свою очередь спросил:

— Ты когда-нибудь любила?

— Я никогда не задумывалась о романтических отношениях, поскольку всегда считала, что это не для меня. — Она поморщилась. — И вот только теперь начинаю понимать, что такое чувства.

Рамзи рассмеялся, и лицо его просветлело.

— Ну и то хорошо. Думаю, на сегодня хватит откровений. Да, только еще одно… — Он замялся, но все-таки продолжил: — Скажи, если из-за Роальда я потеряю все и уеду с Торси, потому что лэрд без поместья — это пустой титул, ты потеряешь ко мне интерес?

Это был серьезный вопрос, и Сигни стоило бы задуматься над ним. Островитяне всегда думали о Рамзи как о будущем лэрде, и это придавало ему уверенности в себе, формировало твердость и властность характера. Если бы не этот статус, он был бы совсем другим человеком. Рамзи с детства сознавал свое высокое положение, поэтому сформулированные качества стали неотъемлемой частью его натуры, и он сохранил бы их, даже если бы его лишили наследства.

Сигни он очень нравился, и его титул не имел к этому никакого отношения. Даже если бы больше он не был лэрдом, ее чувства остались бы неизменными.

— Если бы ты уехал с Торси, чтобы начать новую жизнь, ты взял бы меня с собой? — спросила она.

— Да, — без колебаний ответил он.

Сигни радостно улыбнулась:

— Я всегда мечтала отправиться в путешествие.

После недолгого молчания он улыбнулся.

— Значит, мы понимаем друг друга, — направляясь к двери, сказал Рамзи. — Думаю, сейчас мне лучше уйти, слишком уж близко от нас стоит кровать. Фиона, есть желание прогуляться?

Собака с готовностью вскочила со своего места. Сигни тоже встала, порадовавшись, что лодыжка уже почти не болит.

— Да, ты прав. Увидимся вечером за ужином, а сейчас, пожалуй, займусь списком для Брока, а заодно подумаю над потребностями торговцев, что работают на дальних островах.

— Мне нравится привычка женщин составлять разного рода списки, — заметил он с усмешкой и, вернувшись, поцеловал Сигни в лоб.

Когда Рамзи с Фионой ушел, Сигни села за стол и допила остатки остывшего чая.

И хотя не было ни признаний в любви, ни предложения руки и сердца, ни согласия на брак, Сигни чувствовала, что минуту назад они приняли на себя взаимные обязательства.