Уже на улице Рамзи на пару мгновений остановился поразмыслить, что же делать дальше. Неужели он останется без земли и дома, принадлежавших ему по праву рождения? А ведь и такое развитие событий нельзя было исключать.

Рамзи решил обратиться за советом к адвокату, поскольку все равно находился в Кланвике, где располагалась контора Фергюса. Возможно, юрист даст ему полезные рекомендации. Впрочем, особого оптимизма на этот счет не приходилось испытывать. А вот ускорить передачу домика у моря Сигни, чтобы закрепить за ней право собственности на эту недвижимость, что бы ни случилось с усадьбой Скеллиг-хаус, Фергюс Маклин мог.

Он уже собирался направиться к адвокату, но тут услышал знакомый голос:

— Неужели ты, Кай? Каким ветром? Как настроение в этот погожий солнечный денек?

Обернувшись, Рамзи увидел Брока Маккензи, и у него отлегло от сердца.

— Брок! Рад тебя видеть. Мы так и не поговорили за бутылочкой виски, как собирались. Если у тебя есть время, мы могли бы сделать это сегодня.

Брок ухмыльнулся:

— Для виски еще рановато, но можно зайти в гавань, купить лепешек с бараниной и клэпшот[4] в лавке «У Гордона» и хорошенько перекусить. Поедим, полюбуемся гаванью, поболтаем… Как тебе мое предложение?

— Прекрасная идея, лучшая на сегодня! — одобрил Рамзи. — Но ты забыл упомянуть пиво — нам же нужно чем-то запивать еду.

— Пиво — это само собой разумеется.

И они зашагали по главной улице в сторону гавани.

— С Сигни все в порядке? — спросил по дороге Брок, и его лицо приняло озабоченное выражение. — Я сегодня рано утром ехал верхом мимо ее домика, и увидел, что он серьезно пострадал во время шторма.

Рамзи подавил дрожь, вспомнив страшную ночь.

— Все обошлось благодаря ее собаке — Фионе, которая прибежала ко мне за помощью. Сигни будет жить в Скеллиг-хаусе до тех пор, пока мы не восстановим ее жилище.

Брок искоса взглянул на него:

— Есть ли смысл ремонтировать жилище, которое находится в опасной близости к морю? Это был не последний шторм.

— Определенный риск, конечно, существует, — признал Рамзи. — В прошлом домик тоже иногда затапливало, хотя обычно не так сильно. Мой дед подарил его Сигни в качестве награды за все, что сделала для него и Торси в последние годы. Она любит это место, поэтому я должен отремонтировать домик.

Рамзи вдруг осознал, что лэрд подарил Сигни домик, потому что не имел возможности оставить деньги.

Брок понимающе кивнул:

— В таком случае капитальный ремонт имеет смысл. Надо обязательно установить крепкие ставни на окна.

— Мне пришла в голову та же мысль.

Рамзи почувствовал, что, несмотря на прошедшие годы, между ними сохранились прежние дружеские отношения. Брок хорошо понимал его. Именно такой друг был ему сейчас нужен.

— Ты не в курсе, занимается ли Питер Свенсон по-прежнему строительным бизнесом?

— Да, и теперь ему помогают взрослые сыновья. Две недели назад они приезжали к нам на ферму, чтобы перестроить один из сараев под жилище для переселенцев, лишившихся крова. Свенсоны работают быстро и качественно.

— Питер все еще живет в доме на западной окраине Кланвика?

— Да, они расширяются постепенно, когда у них нет заказов. — Брок взглянул на друга. — Кстати, в тебя больше не стреляли?

Рамзи почти забыл о неприятном инциденте.

— Нет. По-видимому, это был неосторожный охотник. Во всяком случае, с тех пор меня никто не пытался убить.

Рамзи искренне надеялся, что это был случайный выстрел. У него было множество проблем помимо попыток покушения на жизнь.

«У Гордона» — так называлась кулинарная лавка в гавани, которая обслуживала как жителей города, так и моряков. Когда Рамзи и Брок вошли внутрь, пожилая миссис Гордон подняла на них глаза и сказала:

— Лепешки с бараниной, клэпшот и две бутылки пива?

Приятели рассмеялись.

— У вас прекрасная память, миссис Гордон, — улыбнулся Рамзи. — Сколько лет прошло с тех пор, как мы с Броком были здесь в последний раз?

Женщина на пару секунд задумалась:

— Лет пятнадцать. Самое время вернуться домой.

Она прошла на кухню и передала заказ другому члену семьи Гордон, который готовил пищу. Потребовалось всего несколько минут, чтобы вручить клиентам корзинку с едой и напитками.

Когда Рамзи потянулся за бумажником, чтобы расплатиться, миссис Гордон остановила его:

— На этот раз платить не надо.

— Спасибо, — поблагодарил ее удивленный Брок. — Вы очень добры.

— Рада видеть вас, шалопаев, живыми и здоровыми, — грубовато проговорила она. — А теперь ступайте. Не забудьте вернуть корзинку и бутылки.

Друзья послушно повернулись, вышли из кулинарной лавки и по молчаливому согласию направились в обход порта к набережной, где стояли скамейки. Одну из них приятели облюбовали еще в школьные годы, когда ходили в Кланвикскую среднюю школу. Это была их скамейка.

Усевшись, Брок открыл корзинку.

— Похоже, нам положили двойную порцию.

— Это потому, что мы выросли? — с улыбкой заметил Рамзи, доставая из корзинки только что поджаренные лепешки с бараниной, от которых исходил восхитительный запах.

Кулинарная лавка «У Гордона» славилась лучшим клэпшотом в Кланвике. Это блюдо всегда подавалось горячим и было по-домашнему вкусным.

Приятели некоторое время молча с аппетитом ели.

— Я как будто вернулся в прошлое, — сказал Брок, доев свою порцию.

— Мы оба прошли сложный извилистый путь после школы, — добавил Рамзи, пристально глядя на друга. У Брока была кельтская внешность, как у многих жителей Торси: темные волосы и ярко-голубые глаза. Брок оставался все тем же надежным парнем, с которым они дружили с детства, но черты его лица стали жестче и грубее. — Надеюсь, ты не сожалеешь о том, что пошел в армию? Родители были не в восторге от твоего выбора, но никто не мог тебя удержать.

Брок не стал уклоняться от ответа:

— В общем-то, я всем доволен. Было много трудностей, грязи, опасностей, но я понял, что такое крепкая мужская дружба и взаимовыручка. А главное, мы в конце концов победили Наполеона. Чудо, что я выжил, отделавшись лишь несколькими шрамами. — Брок машинально дотронулся до щеки. — Но после Ватерлоо оставаться в армии не имело никакого смысла. Пришло время решать, чем заниматься дальше.

— Ты уже привык к мирной жизни после возвращения на Торси? — спросил Рамзи.

— Какой ты любопытный! — сухо заметил Брок. — Если честно, я до сих пор испытываю смешанные чувства. С одной стороны, я был рад снова увидеть родных и ощутить прохладное дыхание моря, мечтал оказаться на его берегу, когда страдал от зноя на равнинах Центральной Испании, но с другой — мне не хватает приключений, динамики жизни.

Рамзи устремил взор на гавань, где торговое судно ждало прилива, чтобы выйти в открытое море.

— Я знаю, что значит тосковать по большой воде. Я объехал весь мир, но всегда чувствовал себя более комфортно рядом с морем или большим водоемом.

— Ты осуществил свою мечту — занялся изучением древней истории, раскопками руин древних памятников, — сказал Брок, бросив кусочек лепешки чайкам. — Но все это осталось в прошлом. Признайся, ты насытился путешествиями или чувствуешь себя здесь на островах как в ловушке?

— И кто из нас после этого не в меру любопытен? — усмехнулся Рамзи, вытирая салфеткой пальцы от жира. — Я вернулся в родные края с некоторой неохотой, но всегда знал, что мне придется рано или поздно это сделать. И теперь меня заинтересовали многочисленные руины древних построек на Торси. Я буду изучать их всю оставшуюся жизнь. — Он хотел было рассказать другу о Фионовом склоне, но решил повременить с этим. — Тебе тоже нужно чем-то заняться. Как ты смотришь на то, чтобы снова стать фермером?

Брок поморщился:

— Все не так просто.

Что-то в голосе друга заставило Рамзи насторожиться.

— Если хочешь поговорить об этом, я готов тебя выслушать.

Брок вздохнул:

— Ты всегда умел слушать и мог дать дельный совет, я помню об этом. Мне есть о чем подумать, Кай. Ты знаешь, у меня никогда не было особой склонности к сельскому хозяйству. Исключением, возможно, может стать только разведение лошадей. Однако после смерти отца возвращение в Торфилд было правильным решением. Я был рад возможности помочь семье, особенно матери. После смерти мужа ей пришлось не сладко.

Брок замолчал.

— Чувствую, это еще не конец, — заметил Рамзи.

Брок бросил в сторону моря еще один кусочек лепешки. На этот раз на него налетели две чайки и с громкими криками стали сражаться за добычу. Пока они дрались, ее утащила третья чайка.

— Разумеется, нет. Ты, как всегда, прозорлив. Вспомни, когда ты завтракал у нас и моя мама рассказала тебе, что мы приютили в Торфилде людей, которые потеряли кров из-за чумы и страшного шторма?

Рамзи кивнул:

— У твоей матери доброе сердце. У вас в Торфилде немало амбаров и хозяйственных построек, в которых может разместиться много народу.

— Да, и мы радушно приняли пострадавших от стихии. Люди до сих пор живут у нас, помогают друг другу, некоторые работают на ферме. Когда условия жизни на островах улучшились, народ постепенно стал разъезжаться.

— Так в чем же загвоздка? — без обиняков спросил Рамзи. — Я же вижу, что ты хочешь поделиться со мной какой-то проблемой.

— Помнишь Даниэла Брауна? У него была ферма в северной части Мейнленда.

Рамзи вспомнил того, о ком говорит друг.

— Да, Даниэл — хороший парень, насколько я помню.

Брок кивнул:

— Он похоронил жену и сына во время эпидемии чумы и в конце концов потерял свою ферму. Даниэл и две его маленькие дочери поселились у нас в Торфилде. Он нам много помогал по хозяйству, постоянно работал вместе с моей матерью и…

Брок замолчал.

— Они полюбили друг друга? — тихо спросил Рамзи.

Брок кивнул.

— Но ты против нового замужества матери?

Брок опять бросил чайкам кусочек лепешки.

— Не то чтобы против… Даниэл честный человек. Они с мамой хорошо ладят, много шутят, смеются вместе. Мне нравится слышать ее смех, но трудно представить Даниэла на месте моего отца. Я больше не чувствую, что кому-то нужен.

Рамзи криво усмехнулся:

— Конечно, это ужасно — готовиться принести себя в жертву, а потом вдруг обнаружить, что в ней больше нет необходимости.

Брок рассмеялся:

— Вот именно! Ты все схватываешь на лету. Я не хотел становиться фермером, но знал, что это мой долг. Я всегда хорошо справлялся со своими обязанностями, пока работал в поле и на конюшне, но не очень-то приятно заниматься работой, которую не любишь, когда рядом есть кто-то, кому это искренне нравится.

В голове Рамзи внезапно созрела идея:

— А что, если я попрошу тебя отправиться в Лондон, чтобы выполнить ряд моих поручений?

— Я соглашусь, — тут же без промедления ответил Брок.

— И ты даже не спросишь, в чем суть этих поручений? — удивился Рамзи.

— В любом случае выполнять их будет наверняка интереснее, чем доить коров и пасти овец. Что ты хочешь мне поручить?

— Во-первых, я хочу, чтобы ты навестил капитана Габриэля Хокинса Венса, он был когда-то моряком, а ныне унаследовал титул барона. Однажды я оказал ему услугу, и надеюсь, он отплатит мне добром за добро. Я хочу, чтобы он нашел банк, где можно взять крупную сумму под честное слово.

Брок тихо присвистнул:

— Может быть, объяснишь подробнее, в чем дело?

Рамзи вдруг понял, что хочет поговорить с кем-то о своей сложной ситуации не меньше, чем Брок хотел поговорить с ним о своей. Он вкратце рассказал о кредите, который взял его дед, и о причине его получения, и закончил описанием своего недавнего визита к Роальду.

— Со стороны Роальда было очень любезно продлить срок погашения кредита на год, но я не уверен, что он сдержит слово. Что ты обо всем этом думаешь?

Брок помолчал, прежде чем ответить.

— Джентльменское соглашение, скрепленное рукопожатием, — это, конечно, хорошо, — заговорил он наконец. — Но я не знаю, насколько Роальд джентльмен. Если у него будет веская причина потребовать погашение кредита до истечения согласованного с тобой срока, он это, несомненно, сделает.

— Я тоже так думаю, — сказал Рамзи. Ему было приятно, что его мнение совпало с мнением друга. — Я бы предпочел взять кредит в обычном банке, где дают больше времени на его погашение. Не сомневаюсь, что мне в конце концов удастся раздобыть деньги, но это произойдет не в ближайшие несколько недель.

— И ты думаешь, что этот Венc сможет найти банк, который даст тебе кредит? — с некоторым сомнением произнес Брок.

— Вполне возможно. У него хорошие связи.

Брок кивнул:

— Ты сказал, что дашь мне еще какое-то поручение?

Рамзи ухмыльнулся:

— Как ты относишься к картинам и в целом к художественному творчеству?