Сигни прошла мимо Рамзи и, осторожно ступив под крышу домика, оказалась в полуразрушенном помещении, которое когда-то было ее теплой гостеприимной кухней. Под ногами что-то захрустело. Она опустила глаза и увидела маленькие ракушки, которыми был усыпан весь все еще мокрый пол. За ее спиной Рамзи широко распахнул дверь, чтобы впустить в дом больше света, и Сигни увидела узкое пространство между обеденным и разделочным столами, где, по-видимому, ее нашли прошлой ночью.

Рамзи был прав, если бы она упала плашмя на пол, то непременно захлебнулась бы. Сигни получила серьезные ушибы, но осталась живой.

— Кухонный шкаф, кажется, цел, — произнес Рамзи. — Возможно, что-то из посуды тоже уцелело.

— Хорошо, я загляну в шкаф позже, — сказала Сигни и протиснулась между столом и буфетом в бывшую гостиную.

Ее пространство перегораживала наклонно упавшая балка крыши. Сигни вздрогнула при виде ствола дерева, который разбил стекло большого окна и теперь лежал поперек подоконника. Он был приличных размеров, и, пожалуй, ели распилить, его можно было бы использовать как сиденье на пляже.

Пол был усеян обломками. Из мебели остался только стол, на котором раньше лежали принадлежности для рисования. Сигни было больно видеть пустое место, где раньше стоял мольберт. Двухместное оркнейское кресло с подголовником, которое Рамзи смастерил для Гизелы, чтобы они могли посидеть у камина, тоже было разбито в щепки. Уцелели только части прочного ткацкого станка, разбросанные по гостиной.

В разбитое окно Сигни видела накатывавшие на берег волны, после шторма все еще довольно высокие. Она всегда любила смотреть на прибой.

Теплая рука легла ей на плечи, и тихий голос заметил:

— Ты вся дрожишь. Твое жилище сильно пострадало, но все равно наводнение лучше пожара, потому что не уничтожило все. Домик у моря можно восстановить. Его каменные стены простояли сто лет и простоят еще столько же, если за домом ухаживать.

Сигни посмотрела на мокрый песок и осколки, разбросанные по полу. Среди них валялась разбитая пустая рамка от миниатюрного портрета, на котором было изображение маленьких Сигни и Гизелы и их матери. В те времена все они были счастливы…

— И с чего нужно начинать? — спросила Сигни.

— Сначала нужно починить крышу, — спокойно ответил Рамзи. — Основная конструкция не повреждена, поэтому, когда упавшую балку поднимут на место и закрепят, останется только залатать пробоины и уложить новую черепицу. Ну и, конечно, нужно застеклить большое окно. И я бы посоветовал сделать для него прочные ставни, чтобы их можно было бы закрывать и запирать на задвижку снаружи во время сильных штормов.

«А еще нужно сделать уборку, заменить мебель, посуду и постельное белье», — устало подумала Сигни.

— Все это недешево. Мне кажется, это знак свыше. Судьба говорит, что мне следует забрать сбережения и навсегда переехать в Лондон.

— Чепуха! — возразил Рамзи. — Официальная передача дома в твою собственность еще не состоялась, поэтому по документам он по-прежнему принадлежит поместью, которое и оплатит ремонт.

Она подняла на него глаза и нахмурилась:

— Поместью — значит, тебе. Ты не можешь позволить себе транжирить деньги. Им найдется лучшее применение, чем ремонт какого-то домика, расположенного слишком близко от моря.

— Да, беда произошла из-за его местоположения, но именно оно является изюминкой этой постройки, — сказал Рамзи. — Домик обязательно нужно отремонтировать. Трать свои сбережения на путешествия, о которых ты всегда мечтала. Отправляйся в Лондон и возвращайся, когда домик будет готов.

Сигни приподняла брови:

— Очень любезно с твоей стороны, но я не могу позволить тебе оплатить капитальный ремонт. Пусть передача собственности еще не завершена, но мы оба знаем, кто отвечает за домик.

— Я могу использовать свои личные средства для покрытия расходов на ремонт, так что мне не придется ничего брать из наследства, — предложил Рамзи.

— Ты, как всегда, великодушен, но в этом нет необходимости. — Сигни подумала о жителях Торси, которых она всем сердцем любила и которым служила много лет. Зная, как сильно они нуждаются в помощи, она добавила: — Это не лучшее использование твоих ограниченных средств. Тебе нужно расставить приоритеты. Прежде всего, подумай о семенах для фермеров, об улучшении племенного поголовья, о ремонте домов для семей с детьми. Домик у моря — это всего лишь каприз, как, например, какой-нибудь причудливый садовый павильон в парке английских аристократов.

Рамзи покачал головой и возразил:

— Домик у моря — особенное место. Его любила моя бабушка, да и ты тоже. Важно беречь то, что мы любим.

— Я потеряла многое из того, что любила, — заявила Сигни. — С рациональной точки зрения этот домик не лучшая инвестиция.

Она снова посмотрела на разруху, царившую вокруг, и впервые усомнилась, что домик у моря сможет когда-нибудь снова возродиться.

— Видно, действительно мне пора перебираться в Лондон. А ты сможешь привести в порядок этот домик, когда дела в поместье наладятся.

— Согласен, тебе нужно поездить по миру. Думаю, ты полюбишь и возненавидишь Лондон в равной степени, когда узнаешь этот город получше, но ты сама сказала, что Торси — твой дом, и я понимаю, насколько сильные узы связывают человека с родиной. Это веская причина для тебя вернуться сюда после того, как утолишь жажду дальних странствий.

— Тебе потребовалась дюжина лет, чтобы вернуться домой, — заметила Сигни.

— Надеюсь, ты не будешь отсутствовать так долго, — проговорил Рамзи с печальной улыбкой.

— Почему для тебя так важно, где я буду жить, Кай? — спросила она тихо.

— Когда нашел тебя прошлой ночью в разрушенном стихией доме, я подумал, что ты мертва, — дрогнувшим голосом сказал Рамзи и глубоко вздохнул, прежде чем продолжить: — Эта мысль была… невыносима. Я знаю, тебе нужно испытать свои крылья в полете по бескрайнему небу, моя морская богиня, но хочу, чтобы ты в конце концов вернулась домой, ко мне.

Обхватив ее лицо ладонями, он медленно склонился и припал к ее губам в страстном поцелуе.

Его слова растопили холод в ее одиноком сердце. Она открылась навстречу поцелую и, выронив трость, обвила его шею руками.

С каждым разом ощущения от поцелуев становились все острее. Больше эмоций, больше желания, больше стремления к близости… Его поцелуй стал глубже, и она прижалась к нему всем телом, как будто ей хотелось слиться с ним в одно целое. И тут острая боль пронзила лодыжку.

— Ой! — встрепенулась Сигни, а Рамзи испуганно отпрянул.

— Прости! Я и забыл о твоей травме.

— Я тоже. — Сигни вцепилась в его плечи, но боль не утихала. — Не мог бы ты поднять трость? Боюсь, упаду, если попытаюсь наклониться.

— Разумеется. — Рамзи подал ей трость. — Кажется, я выбираю самые неподходящие места, когда пытаюсь обнять тебя или поцеловать: то грязную яму, то затопленный дом. В следующий раз, вероятно, я полезу целоваться, когда мы окажемся посреди отары овец.

Она не удержалась от улыбки:

— А мне кажется, что выбор места для поцелуев свидетельствует о твоей искренности. Я чувствую, что ты не играешь со мной. — Она оперлась на трость. — Значит, это ухаживания?

— Да, но выглядят они довольно нелепо. Я пытаюсь вести себя разумно и проявлять чуткость к твоим нуждам, а на самом деле мне хочется усадить тебя на белого коня и увезти в свой замок, — сказал он печально. — Однако вместо этого на белом коне спасать меня из моря водорослей являешься ты.

— Но благодаря тебе, мне кажется, у нас есть общее будущее, — нерешительно проговорила Сигни. — И я думаю, не только потому, что старый лэрд велел тебе жениться на мне.

— Конечно, вовсе не поэтому, — согласился Рамзи. — Но сейчас не время и не место для серьезного разговора о нашем будущем. Теперь, когда мы увидели, что нужно для ремонта твоего дома, нет причин задерживаться здесь. Если хочешь, я проберусь в твою спальню, которая больше всего пострадала, и заберу какую-нибудь одежду. А ты пока можешь посмотреть в кухонном шкафу, что уцелело из посуды.

— Хорошая идея! Моя одежда висит в маленьком платяном шкафу, который стоит в углу. — Сигни повернулась и, превозмогая боль, направилась на кухню. — Я проверю шкаф. Волны так сильно бились в него, что вряд ли что-нибудь уцелело. Впрочем, шкаф тяжелый: вон даже с места не сдвинулся.

Рамзи с трудом пробрался через завалы и упавшую балку в спальню. А Сигни подошла к кухонному двустворчатому шкафу высотой около шести футов. От воды дерево разбухло, поэтому створку в верхней части было трудно открыть. Сигни осторожно потянула за ручку, опасаясь, что створка вообще оторвется, но она в конце концов поддалась и открылась. Внутри задребезжала посуда. Сигни заглянула в шкаф, ожидая увидеть одни осколки, но с радостью убедилась, что посуда цела. Она достала заварочный чайник, который был покрыт тонким слоем мелкого илистого песка, но когда смахнула грязь, темно-красная керамика засияла своим обычным теплым блеском. Кружки и маленькие тарелки тоже были целы. Это казалось Сигни настоящим чудом.

Но вот со стоявшими на верхней полке стаканами дела обстояли не так хорошо: два из них разбились, а третий треснул. Мелкая кухонная утварь — мельница, ступка, пестик — оказалась прочной и не была повреждена.

Створка в нижней части шкафа тоже не сразу поддалась, но открыть ее было намного легче, чем верхнюю. Здесь на полках хранились кухонные принадлежности, которыми она редко пользовалась. Сковородка и кастрюли, которые Сигни чаще использовала для приготовления пищи, висели на стене рядом с камином. Во время бури они, должно быть, упали на пол, но не могли разбиться, поскольку были металлическими. Впрочем, их могло смыть волной, но сейчас у Сигни не было сил их искать.

Она наклонилась, чтобы лучше рассмотреть нижние полки, заметила старую миску темно-желтого цвета, которую нашла как-то в развалинах старого форта, вытащила ее и обнаружила, что она цела, хоть и была покрыта илом и песком, как и все остальное в шкафу.

Сигни протерла декоративные канавки, которые шли по краю миски и образовывали узор. В этот момент на кухню вышел Рамзи с ее одеждой в руках, явно влажной, и сообщил:

— Кое-что из твоего гардероба, к счастью, сохранилось! Я не уверен, что ты сможешь носить кожаные ботинки, они, скорее всего, потеряют форму, когда просохнут, но большая часть одежды почти не пострадала. Ее нужно отнести в Скеллиг-хаус и там как следует постирать и высушить. Сегодня я приду сюда с тележкой и заберу вещи, которые еще можно спасти. Как обстоят дела на кухне?

— Лучше, чем я ожидала. Посуда из керамики уцелела. И к тому же я нашла вот это. — Она протянула ему старую миску. Глаза Рамзи расширились, когда он взял ее в руки. — Этот артефакт в идеальном состоянии! И я чувствую, что он древний: вещь явно из далекого прошлого. Жаль, что миска не умеет говорить, — с улыбкой сказала Сигни. — Она могла бы рассказать много интересных историй.

Рамзи улыбнулся:

— И в первую очередь она, вероятно, пожаловалась бы на то, что ей было очень скучно лежать в земле несколько столетий.

— Но, может быть, лежать в земле ей было спокойнее, — задумчиво произнесла Сигни. — Сегодня я уже не смогу во второй раз спуститься сюда, у меня на это просто не будет сил, но когда ты отправишься сюда с тележкой, не забудь захватить что-нибудь для упаковки керамики.

— Разумеется. — Рамзи внимательно посмотрел на нее и, вероятно, остался недоволен внешним видом. — Ты выглядишь усталой. Мне нужно отвезти тебя домой.

Сигни не стала спорить, и ее покорность свидетельствовала о том, что она действительно смертельно устала.

— Хочешь, я возьму с собой эту старую миску?

— Конечно хочу. В седельных сумках найдется место не только для нее, но и для пары вещей из кипы твоей сырой одежды.

Сигни закрыла створки буфета и направилась к двери, стараясь как можно осторожнее наступать на травмированную ногу. Выйдя на свежий воздух, она с облегчением вздохнула. План работ уже созрел у нее в голове. Прежде всего нужно было вынести из разрушенного дома и вычистить до появления плесени все, что пощадила стихия. Если уж на то пошло, в уборке нуждался весь домик. Рамзи наверняка не откажется дать ей кого-нибудь в помощь.

Фионе не понравилось бродить по разрушенному дому, и она уселась на скамейку во дворе. Увидев хозяйку, подняла голову, и та скомандовала:

— Мы уходим, Фи.

Собака спрыгнула со скамейки и побежала к дорожке, то и дело оглядываясь, следует ли за ней хозяйка. Сигни медленно ковыляла, опираясь на трость, а когда начался подъем по склону, дело пошло веселее: здесь можно было цепляться за перила. Рамзи шел за ней следом для страховки и готов был в любой момент подхватить спутницу, если та потеряет равновесие.

Добравшись до вершины утеса, Сигни остановилась, пытаясь восстановить дыхание. Рамзи подошел к лошади и положил миску и одежду, которую собрал в доме, в седельные сумки, затем подхватил Сигни на руки и усадил на Пафф. Девушка и ойкнуть не успела, а Рамзи заявил с усмешкой:

— Богиня вовсе не обязана все делать сама, для этого существует прислуга.

Она не смогла сдержать улыбку:

— Так ты, значит, прислужник?

— Да, если нужно.

Он взял поводья, так как Сигни было трудно править лошадью самой, и они направились к Скеллигу, но тут Фиона залилась лаем, и пришлось остановиться. Подумав немного, Рамзи развернул лошадь и двинулся по тропинке в противоположном от усадьбы направлении.

— Куда ты? — удивилась Сигни, оглядываясь по сторонам. — Или еще кого-нибудь нужно спасать?

Вокруг ничего, кроме заросшего травой высокого берега и бегущей вдоль него тропинки, не было.

— Надо посмотреть, что привлекло внимание Фионы, — проговорил Рамзи. — Скорее всего, какая-нибудь живность — может, заяц.

Они шли следом за собакой, которая как будто целенаправленно вела их куда-то. Поуютнее устроившись на широкой спине своей смирной лошади, Сигни из-под ладони внимательно вглядывалась в даль и скоро заметила:

— Похоже, здесь произошел еще один обвал берега. Тропинка впереди исчезает. Может, кто-то упал с обрыва и нуждается в помощи?

Сигни оказалась права. Рамзи понял это, увидев, что тропинка внезапно оборвалась у нового, размытого волнами ската с высокого берега. Взглянув вниз, он почувствовал, что у него перехватило дыхание. В изгибе образовавшейся здесь после бури бухты виднелись развалины трех древних каменных построек.