Первой реакцией Сигни на поцелуй было изумление, но оно быстро сменилось наслаждением. От ощущения тепла его сильного тела в ней забурлила кровь. Она пыталась принять более удобную позу, и Рамзи аж задержал дыхание, его руки скользнули по ее телу, поглаживая спину, изгиб талии и бедра, ладони остановились на ягодицах и крепко их сжали.

Сигни не ожидала почувствовать что-то подобное. Ее охватил сильный трепет и захотелось большего. Но чего? Потрясенная собственной реакцией, она высвободилась из объятий Рамзи, отползла назад и оказалась прижатой к краю ямы. Впервые она по-настоящему поняла, почему Гизела, наплевав на здравый смысл, отдалась Рамзи, что привело к катастрофическим последствиям. Гизела любила его, а он любил ее.

— Разве мы не пришли к обоюдному решению, что нам не надо сближаться? — спросила она дрожащим голосом.

Рамзи на мгновение закрыл глаза, судорожно вздохнул, отодвинулся от нее и уперся спиной в другой край ямы.

— Да, но я не помню, почему мы приняли такое решение, — с виноватым видом сказал Рамзи.

— Потому что я не хочу спешить. — Она прерывисто вздохнула. — Слишком много сомнений и сложностей…

— Да, это веские причины, — согласился он. — Время поможет нам разобраться в них.

— Никаких «нас» нет, — раздраженно заявила Сигни. — Есть я и ты, по отдельности.

Впрочем, у нее было тревожное чувство, что они постепенно становятся единым целым. Сигни откинула назад распущенные волосы и попыталась разрядить напряженную атмосферу:

— Не понимаю, Кай, почему искушенные мужчины выбирают мусорные кучи в качестве места для соблазнения неопытных девушек?

Он подавил смешок, и выражение его лица смягчилось.

— Это действительно глупо с их стороны. Но что делать мужчине, если на него падает сама богиня?

Сигни фыркнула:

— Богини не любят лесть, учти это. Лучше скажи, зачем ты меня звал. Что-то хотел показать?

— Ах да! Я совсем забыл. — Рамзи наклонился, поднял осколок керамики, лежавший у его правого колена, и, отряхнув от земли, протянул. — Вот, взгляни на этот фрагмент.

Она повертела находку в руках. Фрагмент керамики размером с треть неглубокой миски был бежевого цвета, с твердой гладкой поверхностью, не покрытой глазурью. По его краю шел орнамент из перекрещенных рифленых линий.

— Ну и что здесь особенного? — спросила Сигни.

— Это очень старая керамика.

Она нахмурилась, глядя на фрагмент:

— Насколько? Да и как можно определить ее возраст?

Он заколебался:

— Думаю, что такую керамику изготавливали в глубокой древности. Почему я так решил, трудно объяснить. С годами практики у меня развилось своего рода шестое чувство. Во время раскопок я перебрал массу черепков и изучил множество артефактов, а пару лет назад решил я проверить и себя, сходил в один частный музей древностей, где был научно установлен возраст большинства экспонатов. Я осмотрел их, подержал в руках и определил эпоху, когда они были созданы. Мое мнение совпало с результатом экспертизы.

— Как интересно! — воскликнула Сигни. — Возможно, шестое чувство появилось у тебя еще в детстве, когда жил на Торси. Ведь на островах много старинных артефактов.

— Если это так, то ты тоже должна обладать подобным чутьем. Закрой глаза и сосредоточься на этом осколке: может, и тебе удастся определить его возраст.

Сигни послушно закрыла глаза и сосредоточилась на черепке: представила руки гончара, трудившиеся над этой миской, женщин, готовивших в ней еду, хозяина скромного дома, для которого она была ценным приобретением.

— Не знаю, сколько лет этому черепку, — открыв глаза, сказала Сигни, — но я почувствовала ту жизнь, которая кипела когда-то здесь. Этот осколок пролежал здесь довольно долго. А ты можешь определить его точный возраст?

Рамзи покачал головой:

— Нет, точный — не могу. Скажу только, что ему не одно столетие. Я никогда не видел подобных.

— У меня есть похожая миска, но я никогда не задумывалась о ее возрасте.

Он мгновенно насторожился:

— В самом деле? Откуда она взялась?

— Я нашла ее в развалинах старого форта на острове Сандси: гостила у местных фермеров и наткнулась на миску, когда играла с их детьми в прятки, лежала среди камней. Фермер и его жена разрешили мне взять находку себе. С тех пор я пользуюсь ею.

— Ты меня заинтриговала. Я должен увидеть миску. По внешнему виду можно сказать, что это старинный предмет?

Сигни пожала плечами:

— Я никогда не задумывалась о ее возрасте, но, учитывая, где я ее нашла, миска, должно быть, действительно древняя. Я осмотрю ее повнимательнее, когда вернусь домой. — Сигни с трудом поднялась на ноги. — Нам пора выбираться отсюда!

Рамзи встал и отряхнул грязь с одежды, однако взгляд его был прикован к стенке ямы.

— Интересно, что еще здесь можно найти, если немного покопаться?

— Только не сегодня, — остановила его Сигни. — Нам нужно ехать, если мы хотим засветло добраться до завода Роальда.

— Значит, у нас нет времени на раскопки? — спросил Рамзи с озорным блеском в глазах.

Бросив складную лопату на траву, он выбрался из ямы, а потом протянул руку спутнице. Яма была довольно глубокой, так что его помощь оказалась как нельзя кстати, но когда Сигни вскарабкалась наверх, он так и не выпустил ее руку из своей.

— Я все же думаю, что такое понятие как «мы» существует, — заявил он с озорной улыбкой.

— Все это чушь из той же категории, что и твои слова о какой-то богине, — проворчала Сигни. — А если ты немедленно не отпустишь мою руку, я столкну тебя обратно в яму!

Рамзи рассмеялся и выпустил ее руку.

— Тогда уж брось и мою лопату, чего зря валяться — продолжу раскопки!

Она закатила глаза, но он заметил на ее губах улыбку.

— Продолжишь, когда приедешь сюда в следующий раз, Кай. Грязь, которая набралась здесь за несколько веков, никуда не денется.

— Слушаюсь, госпожа школьная учительница, — с притворной покорностью промолвил Рамзи.

Сигни хотела сказать, что он ведет себя глупо, но промолчала. Ей было приятно видеть его улыбку.

* * *

Они почувствовали запах горелых водорослей задолго до того, как увидели завод. Рамзи поморщился, когда они поднялись на холм, возвышавшийся над морем, и остановились, чтобы осмотреть окрестности.

— Нельзя сказать, что я соскучился по этому запаху, но он как будто вернул меня в детство, — заметил Рамзи. — Нигде еще мне не встречалось ничего подобного.

— Ветер сегодня дует с моря, поэтому запах ощущается особенно сильно, — сказала Сигни. — Ты бывал на заводе, когда жил на островах?

— Пару раз, — ответил Рамзи, разглядывая широкий изгиб усыпанного галькой морского берега.

Водоросли собирали на мелководье в период отлива. В нескольких сотнях ярдов от берега виднелся маленький островок, и пространство между ним и берегом буквально заросло колышущимися водорослями. Большая группа рабочих обоего пола собирала их, орудуя короткими серпами, и складывала в тачки, которые потом двое крепких мужчин катили к берегу.

— Видишь вон то здание поодаль? — спросила Сигни. — В нем расположены конторы и складские помещения.

Рядом со зданием имелся короткий пирс, но к нему сейчас не было пришвартовано ни одной лодки. На усыпанном галькой берегу было устроено несколько печей для сжигания ламинарии, из которой получали ценную золу. В отличие от закрытых гончарных эти печи представляли собой мелкие, обложенные камнем ямы размером примерно четыре фута в диаметре и около фута глубиной. Рабочие с закопченными лицами присматривали за кострами, сбрасывая водоросли с краев ямы в пламя.

— Берег здесь похож на вулканические равнины вокруг Этны на Сицилии, — наблюдая за поднимавшимися из печей темными столбами дыма, заметил Рамзи.

— Но у нас, по крайней мере, не бывает извержений огненной лавы, — заявила Сигни морщась. — Только неприятный запах.

— Море здесь всегда такое бурное? Насколько я помню, у этого берега сильное и подчас коварное течение.

— Обычно море здесь более спокойное. Высокие волны, должно быть, вызваны штормом, бушующим где-то в океане.

— С началом прилива сюда должны подойти катера, — заметил Рамзи, внимательно наблюдая за происходящим на берегу. — Здесь теперь многолюдно, больше рабочих, которые срезают водоросли, больше тех, кто раскладывает их сушиться на склоне холма, больше печей, а значит, и дыма, от которого желтеет вся растительность вокруг. Вон та постройка справа появилась недавно, не так ли?

— Да, с тех пор как ты уехал, здесь произошли значительные перемены. Постройка справа — это бытовка для отдыха рабочих. Они собираются там, когда начинается прилив и нельзя работать. Тем, кто живет далеко, нет смысла возвращаться домой до следующего отлива, поэтому они остаются здесь: греются у огня, готовят на костре пищу, дремлют или играют в карты.

— Оказывается, Роальд очень предусмотрительный, — удивился Рамзи.

— Это старый лэрд надавил на него, — объяснила Сигни. — Он обещал не брать с предприятия целый год налоги в качестве поощрения за строительство здания для рабочих.

Рамзи нисколько не удивило это: его дед всегда старался улучшить жизнь островитян.

— Дункан поступил правильно, сбор водорослей — тяжелая работа.

— Водоросли собирают в основном в разгар лета, — сказала Сигни, — когда световой день длится семнадцать-восемнадцать часов. Труд на заводе Роальда тяжелый и напряженный. Часть рабочих встают посреди ночи, чтобы успеть срезать водоросли во время раннего отлива. — Прикрыв глаза рукой, она посмотрела на лагуну, где кипела работа. — Скоро начнется прилив, работу придется остановить и ждать, когда вода снова спадет.

— Пора спуститься и поздороваться, — решил Рамзи и пустил Тора вниз по дорожке, ведущей к заводу. — Роальд много времени проводит на заводе?

— Пару дней в неделю, — ответила Сигни, следуя за ним на Локи, и добавила: — Аксель тоже здесь бывает.

— Мне показалось, что его мало интересует сбор и сжигание водорослей, — сухо заметил Рамзи.

— По-моему, он ненавидит завод, но знает, откуда берутся деньги, поэтому и ездит сюда. Управляющего заводом зовут мистер Драммонд, но руководят всем Роальд и Аксель. Мистер Драммонд очень способный организатор. — Она указала вправо. — Вон видите ту крышу — это его дом. Здание расположено в стороне от моря и защищено от ветров.

Приблизившись к заводу, Рамзи заметил, что люди, обслуживавшие печи, стоят с подветренной стороны, уклоняясь от едкого дыма и зловония, но им, по крайней мере, было тепло, в отличие от тех, кто работал в воде.

Рамзи и Сигни спешились у административного здания. К ним навстречу вышел Аксель, выглядевший немного настороженным, его сопровождал пожилой мужчина крепкого телосложения.

— Привет, кузен, — поздоровался Аксель. — Неожиданно.

— Да вот решил объехать местные предприятия и фермы, чтобы познакомиться с положением дел на островах, — сообщил Рамзи, протягивая ему руку. — Поскольку ваш завод одно из самых крупных предприятий на Торси, я решил начать именно с него.

Сигни поздоровалась с пожилым мужчиной.

— Рада видеть вас, мистер Драммонд. Вы знакомы с Каем Рамзи, новым лэрдом?

— Нет, я видел его издалека на похоронах лэрда, но мы толком так и не познакомились, — ответил Драммонд и крепко пожал Рамзи руку, не отводя взгляда. Они обменялись приветствиями. — Примите мои искренние соболезнования. Мистер Дуглас был правильным лэрдом, нам будет его не хватать.

— Мне тоже будет не хватать деда: он многому мог научить.

— Не желаете ли пройти в контору и выпить с нами чаю? — спросил управляющий.

— С удовольствием, — улыбнулась Сигни.

— Одну минутку, — попросил Драммонд, бросив взгляд на волны. — Пора звать людей на берег. — И, повысив голос, он громогласно объявил: — Выходите из воды, пока вас не унесло приливом!

Услышав сигнал, рабочие двинулись к берегу. С них стекала вода, кое-кто еле передвигался, нагруженный нарезанными водорослями. Усиливающееся течение относило их в сторону, и они приближались к суше очень медленно.

Некоторые рабочие задержались, чтобы дорезать начатый участок. Заметив это, Драммонд пробормотал проклятье себе под нос.

— Всегда найдутся упрямцы, которые замешкаются в море, чтобы побольше заработать!

— Смотрите! — встрепенулась Сигни. — Он же вот-вот утонет!

Рамзи проследил за ее взглядом и увидел дальше всех от берега женскую фигурку. Внезапно накатившая волна сбила женщину с ног, и ее подхватило течение. Она издала сдавленный крик, рабочие обернулись на голос несчастной, и один из них бросился было к ней, но товарищ хватил его за руку. Заходить снова в море было опасно для жизни.

— Тильда! Тильда! — закричал мужчина в отчаянии.

Течение быстро набирало силу. Как ни странно, среди островитян мало кто умел хорошо плавать. Рамзи был исключением. Чертыхаясь, он побежал вдоль берега, на ходу стаскивая одежду и прикидывая, где лучше войти в воду, чтобы перехватить женщину. Наконец он нырнул в холодные волны и мощными гребками двинулся вперед. К счастью, он с детства плавал и не боялся холодной воды.

Голова девушки вдруг исчезла под водой, но через пару мгновений снова появилась. Несчастная попыталась закричать, но только наглоталась воды и начала надрывно кашлять.

— Держись, Тильда! — крикнул ей Рамзи. — Я помогу тебе!

Услышав его, девушка собралась с силами, но они были уже на исходе. Ей было трудно удержаться на плаву. Рамзи ускорил движение, опасаясь, что девушку вот-вот унесет течением в океан, и тогда он не сможет ее догнать.

Наконец, сделав мощный рывок, он сумел поймать утопающую — за руку. Тильда вцепилась в него, и они оба ушли под воду, но голова девушки, по-видимому, оставалась ясной, и она понимала, что может погубить и себя, и своего спасителя, поэтому ослабила хватку. И Рамзи наконец удалось вынырнуть вместе с ней и высунуть голову из воды.

— Молодец, Тильда! А теперь держись за меня и поплывем к берегу!

Девушка повиновалась, и Рамзи, обхватив ее худенькое тело одной рукой, поплыл к берегу, делая мощные взмахи другой и помогая себе ногами.

Он чувствовал, что силы у него на исходе: грести одной рукой было тяжело, течение было мощным, и их уносило в сторону. Выросший у моря, Рамзи его никогда не боялся, и теперь молодому человеку горько было сознавать, что он проигрывает битву с холодом и стремительным течением. Обидно, но они оба могли утонуть всего в нескольких ярдах от берега.

Какая нелепая смерть!