На следующее утро Сигни, как и обещала, явилась в Скеллиг-хаус, где ее уже ждал Рамзи, чтобы вместе отправиться в поездку по острову. Увидев девушку, он удивленно заморгал. Юбка с разрезом, чуть прикрывавшая колени, толстые черные вязаные легинсы и видавшие виды сапоги для верховой езды повергли его в шок. При виде ее стройных ног у него на мгновение перехватило дыхание. Рамзи с трудом отвел от них взгляд и заметил:

— Ты очень… практично оделась. Отличный костюм для верховой езды.

— Это правда, — невозмутимо подтвердила Сигни. — Наши дороги не предназначены для экипажей, поэтому любая женщина должна уметь ездить верхом, и лучше в мужском седле. — Указав на свою юбку с разрезом и легинсы, девушка добавила: — Этот костюм я изобрела, и теперь он самый популярный среди молодых наездниц на Торси.

Рамзи заподозрил, что Сигни — законодательница мод на островах.

— Англичанкам следовало бы взять пример с островитянок, — заметил Рамзи, забирая седельные сумки, которые лежали в прихожей. — Я взял с собой записи и кое-какую одежду, а кухарка приготовила нам еду в дорогу. Кстати, я вспомнил первое правило, которое должен знать тот, кто отправляется в поездку по Торси.

Сигни усмехнулась и продекламировала:

— Надень несколько слоев одежды, и непременно непромокаемую верхнюю: в пути тебя непременно застанет дождь.

— Точно! — Рамзи перекинул седельные сумки через плечо. — А теперь — в путь! Мне не терпится увидеть Локи, бога озорства и проказ.

— Это неправда, Локи замечательный конь. — Сигни подняла свои седельные сумки. — Старый лэрд подарил мне его несколько лет назад.

— Конечно же, тебе необходима собственная лошадь, учитывая, сколько приходится выполнять поручений… то есть приходилось.

Они быстро дошли до конюшен и обнаружили, что Донован уже подготовил скакунов. Увидев Сигни, животные с энтузиазмом устремились к ней, и девушка, засмеявшись, ласково погладила обоих и заметила:

— Тор — образец местной породы, а Локи — наследник арабских предков. Он не владеет всеми аллюрами, но оба скакуна — отличные парни.

— У них живой темперамент, а это главное, — добавил Рамзи.

Донован согласился с ним, взял у Сигни седельные сумки и взвалил их на Локи, а Рамзи укрепил свои на спине Тора.

— Насколько я помню, главная дорога идет через остров от Кланвика к Скиллнессу и заводу Роальда. Но мне бы хотелось проехать по старой дороге, через холмы: там сохранились развалины нескольких древних памятников.

— Как скажешь. Я давно не ездила по старой дороге, поэтому прокачусь с удовольствием.

Сигни использовала монтуар — специальный приступок, чтобы сесть на Локи, так что помощь ей не потребовалась. Рамзи это расстроило, но он утешил себя тем, что еще все впереди, и взобрался на Тора.

Рамзи предвкушал, как заново откроет для себя Торси, встретится с островитянами и осмотрит старые развалины, но прежде всего он мечтал о том, что проведет время наедине с Сигни.

Между тем девушка, украдкой наблюдая за ним, обнаружила, что путешествовать с Рамзи очень интересно. Собранный, он прекрасно ориентировался на местности, уверенно держался на Торе — всему этому его научили путешествия по опасным местам верхом на верблюде. В пути им встретилось несколько местных жителей. Рамзи представился им и с каждым немного поговорил из вежливости.

Все уже знали о смерти старого лэрда, и островитянам было любопытно увидеть его внука, который долгое время находился в дальних странах. Поначалу они отнеслись к нему настороженно, но Рамзи быстро покорил их своим обаянием и живым интересом к житью-бытью на острове и к тому, каких перемен они бы хотели.

— Ты прирожденный политик, Кай, — заметила Сигни, когда они двинулись дальше после одной из таких встреч в пути.

Рамзи почему-то обидели ее слова.

— Ты опять за свое? Бедного лэрда каждый обидеть может.

Сигни рассмеялась:

— Вообще-то, я серьезно, это был комплимент. Ты умеешь разговаривать с людьми и располагать их к себе. Это отличные качества для лидера, ведь местные жители независимы и самоуверенны. Я знаю, что это не та жизнь, о которой ты мечтал, но коль уж ты живешь здесь, тебе придется встречаться с людьми, беседовать с ними, выслушивать их жалобы, принимать решения, заводить друзей.

Рамзи помолчал, наконец признал:

— Ты права, это не та жизнь, которую я выбрал бы для себя по доброй воле, но эти острова — моя родина, моя судьба. Я всегда знал, что вернусь сюда, если останусь в живых. Конечно, жаль, что пришлось прервать свои странствия по миру, но… — Он многозначительно посмотрел на Сигни. — Но я уверен, что поступил правильно.

Она отвела взгляд, стараясь разгадать тайный смысл его слов, потом сказала:

— Я рада, что ты так думаешь. Недовольный жизнью лэрд — беда для подопечных.

Он усмехнулся:

— Ты права. Обещаю выглядеть бодрым и жизнерадостным, не наводить на людей уныние.

Сигни указала на холм, возвышавшийся впереди:

— На вершине Небесного холма есть развалины. Это самая высокая точка на Мейнленде и отличное место, чтобы остановиться и перекусить.

— Я не прочь подкрепиться, и лошади, по-моему, тоже. В молодости я пару раз забредал сюда, но местные развалины показались мне всего лишь остатками старой фермы и не заинтересовали. Конечно, возможно, я ошибался. С тех пор я видел немало древних памятников, которые не пощадило время, и теперь смогу более внимательно осмотреть это место.

Они двинулись по извилистой дороге к вершине холма, и внезапно разверзлись хляби небесные и на них обрушился мощный ливень, но такой короткий, что всадники даже промокнуть не успели, когда сильный ветер унес тучу в сторону моря. На вершине холма Рамзи увидел остатки каменных стен неправильной формы и нижний ярус башни.

— Посмотри, какой вид открывается отсюда! — воскликнул он, остановив Тора. — Мейнленд лежит перед нами как на ладони. Эта постройка в старину наверняка использовалась как сторожевая башня.

— Я не задумывалась об этом раньше, — сказала Сигни, подъезжая к нему, — но, возможно, ты прав. С Небесного холма было удобно наблюдать за морем, чтобы вовремя заметить приближение драккаров и других судов пиратов. Я не могу вспомнить, существуют ли какие-нибудь местные сказания, в которых говорилось бы о сторожевой башне или о каких-то событиях на острове.

— Надо поискать кого-нибудь из старых сказителей и поговорить с ними, — сказал Рамзи, спешиваясь. — А теперь давай перекусим!

Он пустил лошадей пастись, а Сигни тем временем расстелила за полуразрушенной стеной, которая немного защищала от ветра, скатерть и разложила еду. Это была южная сторона, куда заглядывало солнце, давая немного тепла. Несмотря на сырость от только что прошедшего дождя, камни уже обдуло ветром и на них можно было сесть, не опасаясь промокнуть.

В корзинке, которую собрала им в дорогу кухарка, лежали хлеб, сыр и маринованный лук. Это была простая домашняя пища, особенно если запивать ее элем. Сигни помнила, что у Рамзи раньше был хороший аппетит, и ее порадовало, что ничего не изменилось.

— Ты нашел что-нибудь интересное в финансовых документах лэрда? — спросила она, прожевав кусочек сыра.

Рамзи нахмурился:

— Бухгалтерские книги не вызвали у меня никаких вопросов, но там был один странный документ, в котором я не смог разобраться. Так, в списке рядом с чьим-то именем следовали записи вроде такой: «Ссуда в пятьдесят фунтов, подлежащая возврату по возможности». Никаких условий, никакой процентной ставки — только имена и денежные суммы.

Вытащив из внутреннего кармана сюртука сложенный листок бумаги, он протянул его Сигни.

— Вот одна из страниц этого документа. Эти записи тебе о чем-то говорят?

Сигни пробежала глазами список:

— Похоже, лэрд раздавал деньги тем, кто оказался в бедственном положении, а свои расходы оформлял как займы, потому что многим жителям Торси не по душе сама идея благотворительности, не говоря уже о милостыне.

— Я предполагал что-то в этом роде: дед не хотел никого ставить в неловкое положение.

Сигни кивнула и заметила:

— Когда у людей не остается ничего, кроме гордости, жестоко лишать их и ее.

Рамзи взял у нее листок и убрал во внутренний карман сюртука.

— Есть еще кое-что… Меня удивила выписка со счета из Банка Шотландии. Если ей верить, то на счету деда лежит больше пяти тысяч фунтов.

Сигни с озадаченным видом уставилась на него.

— Это же целое состояние!

— Да, и мне интересно, откуда оно взялось, учитывая, насколько низкими были доходы деда за последние несколько лет, — нахмурился, Рамзи. — Дед всегда был клиентом банка в Кланвике. Может, он обращался в Банк Шотландии за ссудой, которую не смог получить в том? Но я не нашел никаких документов, которые подтверждали бы это.

— Я ничего об этом не знаю, — растерялась Сигни. — Жаль, что твой дед был таким скрытным.

— Да уж… Мне нужно написать в Эдинбург и выяснить, что это за счет.

— Ты собираешься потребовать возврата денег, которые Дункан раздал людям в качестве займов? — с беспокойством спросила Сигни.

Рамзи удивленно приподнял брови:

— За кого ты меня принимаешь? Конечно нет!

— Я знала, что ты так ответишь, а вот Роальд на твоем месте заставил бы людей вернуть деньги и сказал бы, что это просто бизнес.

— Верно, но для меня Торси не бизнес, а священный долг.

У Сигни сжалось сердце. Она не знала, что и он чувствует то же самое, что чувствовала она. Впрочем, иначе он не вернулся бы на острова.

Она допила свой эль, собрала остатки трапезы и посуду и предложила:

— Я захватила с собой альбом для рисования. Раз уж ты интересуешься древними развалинами, могу сделать несколько зарисовок, прежде чем мы снова отправимся в путь.

— А у нас еще есть время? Я не знаю, долго ли ехать до завода Роальда.

— Это самая узкая часть острова, так что, даже если задержимся здесь, мы все равно еще засветло доберемся до завода.

— Отлично! Я бы с удовольствием взглянул на развалины поближе.

Рамзи вытащил из седельной сумки блокнот и какой-то странный предмет.

— Что это за устройство? — с любопытством спросила Сигни, доставая альбом для рисования.

Рамзи показал ей небольшую складную лопатку.

— Голыми руками не очень-то удобно копаться в руинах. Идея обзавестись подобным инструментом пришла мне как-то в Константинополе, и один знакомый кузнец сделал для меня эту лопатку. Она удобная, легкая и очень полезная во время раскопок.

— Да, это то, что нужно каждому любителю древностей, — с улыбкой сказала Сигни.

— Если только любитель древностей не боится запачкать руки. Я хочу увидеть, что осталось от первоначальной постройки.

Рамзи обошел стену, которая защищала их от ветра во время пикника, и Сигни заметила блеск в его глазах, который свидетельствовал о живом интересе к древним памятникам. Этот интерес заставил молодого человека когда-то уехать из родного дома, и ей оставалось только надеяться, что на Торси достаточно старых развалин, чтобы удержать его на островах.

Она пошла вслед за ним вдоль стены с набором для рисования в руках. Это была плоская водонепроницаемая сумка, в которой лежал альбом, легкий каркас для его поддержки и несколько видов карандашей.

Рамзи подозвал ее подойти ближе.

— Посмотри! Здесь видны очертания главного здания, оно довольно большое, а неподалеку, похоже, стояли хозяйственные постройки. Жаль, что жители острова растащили большинство камней для своих нужд, но их осталось достаточно, чтобы составить представление о комплексе древних построек. Судя по всему, вокруг них был когда-то вырыт оборонительный ров, — правда, сейчас уже в основном засыпанный.

Внимательно наблюдая за жестикуляцией Рамзи, Сигни как будто воочию увидела очертания зданий, возведенных здесь человеком в глубокой древности.

— Надо что-то зарисовать? — спросила Сигни. — Развалины башни наиболее привлекательны с художественной точки зрения, но я полагаю, тебя больше интересует местоположение утраченных построек, карта этого поселения.

— Верно. — Рамзи отошел на несколько ярдов вправо. — Думаю, рисовать нужно с этой точки. Может, сначала пройдемся по всему участку?

Сигни кивнула:

— Это даст мне представление, что именно я должна рисовать.

Она пошла за ним следом, радуясь, что догадалась надеть сапоги. Ей было очень интересно со своим спутником, который указывал на едва заметные линии и углубления, позволявшие представить весь комплекс существовавших здесь когда-то построек. Картина прошлого оживала прямо на глазах.

— Как ты думаешь, сколько лет этим развалинам? — спросила Сигни.

— Им много веков! — Он окинул взглядом поросшую травой площадку, на которой были разбросаны камни. — Можно предположить, что на этом месте было множество строений на протяжении десятилетий, если не больше.

Сигни нахмурила брови:

— А как можно установить историческую истину?

— Для этого надо проделать большую работу. Нужно провести раскопки и изучить культурные слои. Все, что будет найдено, тоже подлежит тщательному изучению. — Он взмахнул маленькой лопаткой. — Изучение древностей требует огромного терпения.

— Зачем тебе все это нужно?

Этот вопрос давно мучил Сигни.

— Ну… скажем так, развалины буквально завораживают меня. — Он задумчиво помолчал. — Они разжигают во мне любопытство: кто жил здесь, какой была их жизнь? Были ли они нашими предками или коренным образом отличались от нас по языку, образу мыслей и внешности? Может быть, здесь в разные эпохи жили разные народы? Такое ведь тоже могло быть! Мы не узнаем этого, пока не изучим то, что они оставили после себя.

— Из тебя получился бы отличный университетский преподаватель, — с восхищением заметила Сигни. — Ты пробуждаешь во мне интерес к знаниям. На Торси можно найти множество исторических памятников, сооружений из огромных камней, разрушенных башен. Они разбросаны по всем островам, но я никогда не обращала на них особого внимания. И только теперь я понимаю, что эти камни могут рассказать бесчисленное множество интересных историй.

Рамзи ухмыльнулся и пообещал:

— Я помогу тебе развить интерес к истории и полюбить ее.

— Надеюсь, — с улыбкой сказала Сигни и направилась к каменному возвышению, откуда был хорошо виден весь участок.

Устроившись поудобнее, она достала карандаш и начала делать зарисовки. Позже рисунок можно доработать тушью, но карандашом быстрее и легче вносить исправления. Пока работала, Сигни поймала себя на том, что думает о людях, которые жили здесь когда-то. Каким был их мир?

Наверняка в постройках, от которых остались лишь очертания или груды камней, обитали целые семьи: любящие родители, озорные дети. Как они были одеты? Наверняка это было что-то очень теплое, ведь в северных краях всегда холодно. Значит, у обитателей этого древнего поселения были овцы, они умели прясть и ткать. Сигни начала понимать, почему Рамзи так увлечен историей.

Закончив обзорный набросок местности, она перешла к развалинам башни, которая была самым интересным объектом для изображения. Сохранился только ее нижний ярус с глухими стенами. Окон здесь не было — возможно, потому, чтобы захватчикам было труднее ее штурмовать.

Она уже почти закончила, когда услышала голос Рамзи.

— Сигни, иди сюда! Я хочу показать тебе кое-что интересное.

Она сложила карандаши и альбом в сумку и пошла к нему. Голова Рамзи едва виднелась над дальним краем каменной стены. Добравшись до нее, Сигни увидела, что он стоит в яме и увлеченно роет землю, и с любопытством спросила:

— Ты что-то нашел? Никак сокровище?

Рамзи рассмеялся:

— С точки зрения исследователя древней истории, это действительно сокровище, хоть и выглядит как куча мусора.

— Куча мусора? — удивилась Сигни. — Что же в ней может быть интересного?

— По ее составу можно судить, как жили люди в древние времена: кем они были, чем пользовались в быту, что выбрасывали. Это поистине настоящее сокровище, кладезь знаний о жизни наших предков. Спустись и посмотри сама.

Рамзи протянул ей руку. Она перешагнула через низкую ограду и потянулась к его руке, но трава на краю ямы была мокрой и скользкой от дождя. Сигни поскользнулась и упала прямо на Рамзи. Он не устоял на ногах и вместе с ней повалился на землю, навзничь, так что Сигни оказалась на нем сверху, и ее лицо находилось всего в нескольких дюймах от его лица.

— О, прости! — воскликнула Сигни, ощущая тепло его тела, что приводило ее в сильное смущение. — Ты не ушибся?

Она попыталась встать, но Рамзи обхватил ее правой рукой за талию и прижал к себе так крепко, как прижимают только любовницу. Его пристальный взгляд встретился с ее взглядом, и Сигни показалось, что она тонет в глубине его серых глаз.

— Я же сказал тебе, что в мусорных кучах хранятся порой настоящие сокровища, — произнес он хрипло и поцеловал ее.