Добравшись до спальни, Рамзи быстро разделся, рухнул на кровать и тут же провалился в сон. Проснувшись на рассвете, он попытался вспомнить, что ему снилось: последнее — это Сигни, лежавшая в его постели.

Он машинально осмотрелся, но, увы, рядом ее не было! Нежась под одеялом, он вспоминал их поцелуй и пьянящее ощущение ее тела, которое он сжимал в объятиях.

Вздохнув, Рамзи спустил ноги с кровати и мысленно перечислил первостепенные дела. Выяснив, где находится шкатулка с бумагами лэрда и ключ от нее, он решил после завтрака заняться финансами поместья. Ничего хорошего от знакомства с бухгалтерскими документами он не ждал.

Рамзи поднялся и подошел к окну. Небо было ясным, окрашенным в нежные оттенки розового и оранжевого. Ах как жаль тратить такое погожее утро на изучение счетов!

Решение пришло само собой. Быстро переодевшись в костюм для верховой езды, Рамзи спустился в кухню. Обычно в этот час здесь было многолюдно, но накануне вечером он разрешил поварихе и ее помощникам взять сегодня выходной. Несколько дней они не покладая рук трудились над поминальной трапезой и наверняка смертельно устали.

Рамзи заглянул в буфет и улыбнулся, обнаружив там ячменные лепешки. Последний раз он ел такие перед отъездом из Шотландии. Разломив лепешку пополам, он намазал его свежим сливочным маслом, прихватил не слишком привлекательное сморщенное яблоко и направился в конюшню. Ореховый вкус ячменной лепешки вернул его в детство.

Пришло время познакомиться с лошадью Дункана, Тором Пятым. Просторное стойло любимца лэрда находилось в дальнем конце конюшни. На табличке вверху было крупно написано «Тор», без указания номера.

У Рамзи перехватило дыхание, когда он увидел серого в яблоках жеребца. Это был великолепный образец распространенной на островах породы. Лошади Торси произошли от нескольких пород, в их жилах, в частности, текла кровь исландских скакунов, но были крупнее своих исландских предков, хотя обладали такой же выносливостью, смелостью, спокойным характером, а также пышными, ниспадавшими волной гривами и густыми хвостами.

За годы скитаний Рамзи доводилось ездить на лошадях разных пород, но, по его мнению, ни одна не превосходила местную породу, распространенную на Торси. Легендарные арабские скакуны были, пожалуй, ближе всего к ней, хотя имелись и важные отличия.

Тор поднял голову и радостно заржал, увидев его, но, приглядевшись, конь презрительно фыркнул и опустил голову. Судя по всему, он на мгновение принял его за Дункана, поскольку ростом и телосложением внук был очень похож на деда.

— Прости, Тор, — тихо сказал Рамзи. — Старого лэрда больше нет. Теперь ты принадлежишь мне. Я знаю, что вряд ли заменю прежнего хозяина, которого ты всем сердцем любил, но надеюсь, мы сможем стать друзьями.

Он протянул коню на раскрытой ладони яблоко. Тор подошел, понюхал угощение и захватил бархатными губами.

— Ну что, покатаемся, мой мальчик? — спросил Рамзи, ласково похлопав жеребца по шее и почесав за ухом. — Ты, наверное, застоялся в конюшне и соскучился по прогулкам. Ну ничего, теперь сможешь вволю побегать.

Продолжая говорить, Рамзи вывел коня из стойла.

Тор нервничал, явно из-за предстоящей прогулки. Рамзи вывел его во двор и быстро вскочил в седло.

— Ты, конечно, попытаешься меня сбросить, чтобы показать, кто здесь главный, но сразу предупреждаю: у тебя ничего не получится!

Тор взбрыкнул, показывая ретивый норов, но Рамзи заметил, что конь не раздражен, а сделал это так, для порядка.

Дункан из-за болезни давно уже не садился в седло, но кто-то другой наверняка все это время ездил верхом на Торе, чтобы конь не застаивался в конюшне.

Когда Тор наконец успокоился, Рамзи одобрительно похлопал его по шее.

— Кто-то ведь ездил на тебе, верно? Надо поблагодарить этого человека, он поддерживал тебя в хорошей форме. А теперь мы отправимся на прогулку, и ты мне покажешь, на что способен.

У настоящих исландских лошадей на два аллюра больше, чем у большинства других пород: кроме трех основных, они владеют еще телтом и летящей иноходью.

Рамзи выехал верхом на Торе со двора и направился вглубь острова, чтобы осмотреть окрестности. Как приятно было снова сесть в седло после месяцев на судне по пути из Константинополя домой. Рамзи подал знак Тору перейти с шага на телт, и жеребец повиновался: это был быстрый шаг, сравнимый с бегом рысью, — а через некоторое время пустил легким галопом вверх по длинному склону.

Ход лошади был быстрым, плавным, красивым, и Рамзи громко рассмеялся от удовольствия и воскликнул:

— Дед был прав! Ты действительно лучший среди сородичей!

На вершине холма Рамзи остановился, чтобы полюбоваться потрясающим видом на морские просторы и очертания далеких островов, однако общее впечатление от прогулки не было радостным. В глаза ему бросались картины обнищания местного населения. И это вызывало беспокойство. Поголовье скота, особенно крупного рогатого, явно уменьшилось, некоторые фермы были заброшены или имели запущенный вид. То, что он увидел, было мрачным подтверждением трудностей, которые Торси переживал на протяжении последних лет.

Рамзи понимал, что дела обстояли бы еще хуже, если бы Дункан не помогал тем, кто больше всего нуждался в этом. Направляясь на север, он миновал место самых крупных торфяных разработок. В такую рань рабочих еще не было. Кругом высились штабеля выложенного на просушку торфа. Без торфяных брикетов, которые использовались здесь в качестве топлива, северные острова были бы непригодны для жизни.

Рамзи ненадолго остановился у броха, одного из любимых исторических памятников. Это были развалины круглой каменной башни, построенной на мысу над морем. В сотне ярдов от берега из воды торчала высокая скала причудливой формы, которая когда-то была частью большого утеса, но безжалостные удары волн размыли его, превратив останки во внушительный памятник могуществу Северного моря.

Рамзи не стал спешиваться, чтобы подойти ближе и лучше рассмотреть брох. Его давно мучили вопросы: сколько лет было этой башне, что за народ построил ее и от кого защищался? Ответы затерялись где-то в глубине веков. Рамзи с нетерпением ждал начала инвентаризации древних памятников, о которой они с Сигни говорили в первый день по его возвращении. Казалось, этот разговор был очень давно, хотя с тех пор прошло меньше недели.

Он повернул Тора обратно, к Скеллиг-хаусу, и сказал:

— Сейчас посмотрим, сможешь ли ты перейти на летящую иноходь, мой мальчик.

Этот необычный аллюр считался отличительной чертой лучших исландских лошадей, но не все скакуны местной породы на Торси обладали им. Это был быстрый и в то же время плавный бег, не рассчитанный на длинные дистанции.

Когда Тор легко перешел с телта на летящую иноходь, раздался резкий звук ружейного выстрела, эхом разнесшийся по холмам. Стреляли где-то совсем близко. Выругавшись, Рамзи наклонился вперед и пришпорил Тора. И тут прогремел еще один выстрел, и ему показалось, что стрелок где-то на одном из холмов. Судя по звуку, они отдалялись от него, поскольку Тор мчался во весь опор.

Рамзи не сбавлял темпа скачки, пока не оказался на приличном расстоянии от того места, с которого, по его расчетам, велась стрельба, и лишь оказавшись на тропинке, ведущей к морю, придержал коня и попытался прикинуть, кто бы мог стрелять в безлюдной местности. На Торси было не так уж много ружей. Обычно ими обладали крупные землевладельцы и бывшие солдаты, которым удалось, вернувшись домой из армии, прихватить трофейное оружие. Мог ли это быть браконьер? Вряд ли, браконьеры предпочитали действовать скрытно, не выдавая своего присутствия.

Стрельба велась крайне неосторожно. Одно из главных правил использования огнестрельного оружия гласило: никогда не стреляй, не наметив цели.

Может, у стрелка была такая цель — он сам, Рамзи? От этой мысли у него мурашки побежали по спине, и он снова выругался. Совсем недавно вернувшись на Торси, он вряд ли успел обзавестись смертельными врагами! Скорее всего, стрельба была случайной, или, возможно, стрелок обладал отвратительным чувством юмора и ему нравилось просто пугать людей.

Рамзи остановил Тора и обернулся, чтобы повнимательнее осмотреть холмы у себя за спиной. На Торси было не слишком много деревьев, в основном преобладали заросшие кустарниками овраги и валуны. Стрелок мог легко спрятаться, и трудно сказать, откуда летели пули.

Возбуждение, охватившее Рамзи, улеглось, и он пустил Тора шагом по тропинке между скалами, стараясь остудить пыл лошади после безумной скачки. У Рамзи чесалось между лопатками, он как будто ощущал на себе чей-то взгляд, но выстрелы больше не нарушали утренний покой.

Солнце поднялось уже довольно высоко, и островитяне начали просыпаться.

Приблизившись к Торфилду, семейной ферме Маккензи, Рамзи вдруг подумал о том, что хорошо было бы начать живое общение с жителями островов, которое он планировал, с посещения старых друзей. Он видел Брока, его мать и сестру на похоронах Дункана, но у него не было возможности поговорить с ними.

Дом и хозяйственные постройки усадьбы Торфилд располагались на защищенном от ветров участке земли на берегу моря. Спускаясь по склону холма к жилому дому, Рамзи заметил знакомую мужскую фигуру. Это был его друг. Выйдя из дому, он направился к амбару, и Рамзи свистнул — такой знак они обычно подавали друг другу в детстве.

Услышав свист, Брок поднял голову и помахал рукой. Когда Тор рысцой въехал во двор усадьбы, и Брок, встретив друга широкой улыбкой, воскликнул:

— Рад тебя видеть, дружище! Никак приехал помочь мне по хозяйству?

Рамзи рассмеялся:

— Размечтался! Сегодня первый день, когда я могу делать все, что взбредет в голову, даже если мне вдруг захочется переплыть бурлящий поток! Я заехал, чтобы поговорить с тобой и попросить твою матушку накормить меня завтраком. Она ведь прекрасно готовит!

— Это можно устроить. — Брок окинул скакуна Рамзи восхищенным взглядом бывалого кавалериста. — У тебя великолепный конь. Это один из Торов?

— Да, Тор Пятый. Лэрд говорил, что он лучший из всех, и я склонен с ним согласиться. — Рамзи спешился и протянул Броку руку. — Как тебе жизнь дома? Не жалеешь, что вернулся?

— Пока не понимаю, что чувствую, вроде бы и радость, но в то же время шок, — признался Брок, пожимая другу руку. — Не думал сделать из Тора жеребца-производителя? Получится хорошее потомство.

— Вообще-то, у меня не было подобных планов — в раздумье сказал Рамзи, пока вел Тора в конюшню, — но, думаю, имеет смысл разводить породистых лошадей. Скажи, у тебя есть достойные моего Тора кобылы?

Брок, вздохнув, отвел жеребца друга в стойло, где он мог подкрепиться сеном и напиться свежей воды.

— Парочка кобыл найдется, — сказал он наконец. — Наша ферма потеряла несколько лучших кобыл в трудные годы, так что еще не пришли в себя после обрушившихся на острова невзгод. Это будет долгая борьба за существование. Сколько ты возьмешь за случку с племенным жеребцом?

— Пожалуй, для начала будет достаточно завтрака, приготовленного твоей матушкой, а там посмотрим. Обсудим дела позже.

Брок одарил друга широкой благодарной улыбкой и вдруг нахмурился, взглянув на задние ноги Тора.

— С вами что-то случилось в пути?

Рамзи проследил за его взглядом и тихо выругался: на бедре жеребца виднелась тонкая кровоточащая полоска.

— На холмах кто-то стрелял, причем в нашу сторону. Я думал, стрелок промахнулся, но нет: пуля по касательной задела лошадь, — сообщил Рамзи, нахмурившись.

Брок насупился с озабоченным видом и пробормотал:

— Не нравится мне все это.

— Как ты думаешь, кто из местных жителей может так меня ненавидеть? — спросил Рамзи. — Кому я успел перейти дорогу?

— Я таких не знаю. Многие островитяне оплакивают старого лэрда, но большинство, судя по всему, довольны, что ты вернулся и приступил к своим обязанностям. — Брок помолчал и добавил: — Может, это был браконьер или неосторожный стрелок, который не знал, что поблизости кто-то есть. Местность на холмах довольно открытая.

— Надеюсь, ты прав и стреляли не по злому умыслу. — Рамзи перевел взгляд с жеребца на друга. — Но если ты что-нибудь узнаешь о стрелке, пожалуйста, дай мне знать.

— Конечно, я сразу сообщу тебе, — пообещал Брок. — Рану на бедре лошади нужно срочно обработать. Я сейчас вернусь.

Рамзи снял с Тора седло и чепрак. Пуля прилетела справа. Если бы он не пустил коня в тот момент быстрым шагом, было бы все еще хуже, так что им с Тором очень повезло. Был ли это несчастный случай или Рамзи теперь придется соблюдать меры безопасности, быть постоянно настороже? В любом случае он не собирался сидеть взаперти в Скеллиг-хаусе.

Вернувшись, Брок тщательно промыл ранку у коня и смазал целебной мазью. Тор на удивление спокойно отнесся к этой процедуре.

— Из него получился бы отличный кавалерийский конь, — с восхищением заметил Брок.

— Да, но я уверен, что, будь его воля, он выбрал бы судьбу жеребца-производителя. Какой мужчина отказался бы от этого?

Брок рассмеялся.

Больше в этот день друзья не говорили о происшествии. Полюбовавшись на коня, который с аппетитом принялся за сено, они направились через двор к дому. Это было внушительное строение, но главный вход, как ни странно, вел на кухню, которая была сердцем дома.

— Тут один бродяга умирает с голоду! — распахнув дверь, крикнул Брок. — У нас есть что-нибудь съедобное?

Кухня была просторной, с огромным камином и множеством кухонных принадлежностей, развешанным на крючках по стенам. У дальней стены стояла великолепная чугунная плита, купленная Дугалом Маккензи в урожайный год. Такая плита была единственной на Торси и служила предметом гордости родителей Брока, да и жители острова ею восхищались.

Флора Маккензи, мать Брока, разбивавшая куриные яйца в миску, оторвалась от своего занятия и с приветливой улыбкой заявила:

— Если учесть ваши аппетиты, мальчики, еды может не хватить, но я безумно рада видеть тебя, Кай! Ты, наверное, отвык от нашей простой пищи?

— Напротив, соскучился по ней, — признался Рамзи. — К тому же я так проголодался, что, кажется, готов съесть слона.

В детстве он часто забегал в этот гостеприимный дом к другу, и его мать Флора была ему как любимая тетя. За последние годы она заметно постарела, поседела, но улыбка была прежней — ласковой и приветливой.

Флора вздохнула:

— Как жаль, что с нами больше нет твоего дедушки, Кай. Не знаю, как бы мы выжили без его помощи после смерти Дугала.

Рамзи хорошо помнил отца Брока, широкоплечего жизнерадостного радушного мужчину. Двери его дома были всегда открыты для родственников и друзей.

— Да, за последние годы жители островов понесли много потерь, — с горечью сказал Рамзи.

Привлеченная голосами, из кладовой появилась темноволосая девушка с тарелкой овсяных лепешек в руках. Увидев гостя, она взвизгнула от радости и, поставив тарелку на стол, бросилась к нему.

— Кай, ты действительно приехал! Я сначала не поверила слухам!

Рамзи заключил ее в объятия и рассмеялся:

— И я, Мейв, не могу до конца поверить, что младшая сестренка Брока превратилась в такую прекрасную юную леди!

— Даже если ты кривишь душой, мне твой комплимент нравится, — с лукавой улыбкой заявила девушка.

Мейв, должно быть, уже исполнилось восемнадцать. Когда Рамзи покидал родные края, она была еще совсем ребенком. Он хотел спросить о младшем брате Брока, но Флора опередила его, с гордостью сообщив:

— Наш Джейми теперь ходит на судне Компании Гудзонова залива, второй помощник капитана. К сожалению, мы его редко видим.

— Когда он приедет в следующий раз, непременно увидимся, — пообещал Рамзи. — Джейми при первой возможности выходил в море, так что я не удивлен, что он стал моряком.

Пока они делились воспоминаниями и историями давно минувших дней, Флора и Мейв заварили чай и накрыли на стол. Завтрак был очень плотным: омлет с сыром и зеленью, жареный картофель и овсяные лепешки. Брок рассказал несколько захватывающих историй о службе в кавалерии, но Рамзи подозревал, что друг не все рассказал: похоже, он не раз рисковал жизнью в бою и был на волосок от гибели. Только все его истории были забавными и хорошо кончались.

Рамзи тоже рассказывал о себе легко и занимательно: описывал далекие южные края, знойные и солнечные, делился искусством езды верхом на верблюде.

Рамзи заметил, что, хоть завтрак и был обильным и сытным, мяса на стол не подали. Раньше по утрам на ферме ели бекон, колбасу или ветчину. Чай тоже был необычным: в него явно добавили сбор дикорастущих трав. Денег в доме Брока явно не хватало.

— Миссис Маккензи, — заговорил Рамзи, когда с завтраком было покончено, — видеть вас для меня огромная радость, но мне бы хотелось задать вам несколько вопросов о положении дел на ферме. И, может быть, услышать какие-то пожелания.

Флора вздохнула и перевела взгляд на дочь, которая только что заканчивала убирать со стола посуду после завтрака.

— Мейв, не пора ли тебе в курятник? Нужно собрать яйца, а потом прополоть грядки в огороде.

Девушка сердито посмотрела на мать:

— Ты хочешь, чтобы я ушла?

— Вот именно, — подтвердила Флора. — Так что ступай!

Мейв фыркнула и, дернув плечиком, выпорхнула из кухни с грацией лани.

— Ты и меня выгонишь? — сухо спросил Брок после ухода сестры.

Флора покачала головой:

— Нет, ты должен разбираться в хозяйственных вопросах, поэтому оставайся. Итак, мой юный лэрд, мы тебя слушаем.

— Я знаю о тяжелом положении островитян, о неурожаях и эпидемиях, но только в общих чертах. Мне нужно лучше понять ситуацию, чтобы помочь людям. Я собираюсь посетить все острова и поговорить с жителями, выслушать их. А начать решил с вас.

— Значит, нам повезло? — улыбнулась Флора, и Рамзи узнал в ней ту женщину, которая всегда любила шутить и подтрунивать. — Вижу, разговор предстоит долгий, но я не могу сидеть без дела.

Она достала из-под стола корзинку для рукоделия и взяла в руки вязанье — шарф из овечьей шерсти мягких натуральных оттенков — от белого до темно-коричневого.

Рамзи нахмурился. С чего начать?

— Ваша ферма была одной из самых больших и процветающих на Мейнленде. Здесь всегда работало много островитян, но сегодня она выглядит пустынной. Что случилось с вашими работниками? Надеюсь, они живы?

— Некоторые умерли от лихорадки, — ответила Флора, — а те немногие, кто был еще в состоянии трудиться, покинули Торси и переехал на Шетландские и Оркнейские острова. Кроме того, многие островитяне работают у твоего родственника на водоросле-перерабатывающем заводе, так как сейчас разгар сезона сбора ламинарии и ему требуется дополнительная рабочая сила.

Брови Рамзи поползли вверх.

— И за эту работу, конечно же, мало платят.

— Да, но это все же лучше, чем ничего.

В комнате установилась тишина, в которой слышалось только позвякивание спиц.

— Те немногие, что лишились крова, — наконец снова заговорила Флора, — остались здесь, на ферме. Жилье, которое мы смогли им предоставить, не назовешь роскошным, но, по крайней мере, у них есть крыша над головой.

Рамзи нахмурился.

— А есть ли такие, кто и сейчас остается без крова?

— Их было много, но сейчас семьи объединились и переехали в сараи. — Ее руки стали двигаться медленнее. — У нас было несколько удачных урожайных лет, и Дугал занял денег в банке Кланвика, чтобы купить стадо ирландских овец и племенного бычка. В то время это казалось хорошей идеей, но все закончилось трагедией: Дугал умер, а мы чуть не лишились фермы.

Слова Флоры поразили Рамзи.

— Извините, но я ничего не понимаю. Расскажите подробнее, что случилось.

— Из-за болезни крупного рогатого скота погиб и племенной бык, и большая часть нашего стада коров. А овцы… — Флора замолчала, и лицо ее как будто окаменело. — Ты слышал о страшном урагане, который обрушился на острова и принес неисчислимые беды? Овцы испугались и сгрудились на самом мысу в разгар шторма. Дугал отправился в бурю, чтобы собрать их и отвести в загоны, но оконечность мыса обрушилась, в море унесло и самого Дугала, и почти всех овец вместе с двумя овчарками.

Рамзи мысленно выругался, проклиная чудовищную несправедливость произошедшей с Дугалом трагедии.

— Значит, вы потеряли разом мужа и свои инвестиции в развитие хозяйства. А что же банк? Он отказался работать с вами до тех пор, пока не выплатите кредит?

— Банк потребовал немедленного погашения долга. — Губы Флоры болезненно скривились. — Управляющий, извинившись, сказал, что ресурсы банка истощены и он не может дать нам больше времени на выплату кредита. Мне сообщили, что банк нашел человека, готового купить Торфилд. Вот тогда-то и вмешался твой дедушка. — Флора посмотрела на сына. — Мы в долгу перед тобой, Кай! Клянусь, мы все вернем.

— Конечно вернем, — тихо добавил Брок.

— Я нисколько в этом не сомневаюсь, — заверил их Рамзи, поднимаясь. — Спасибо за прямоту и за вкусный завтрак.

— Не завидую тебе, мальчик. Проблем предстоит решить уйму, да еще каких сложных, — сказала Флора. — Но я уверена: ты справишься.

«Мне бы вашу уверенность», — с горечью подумал Рамзи. Выйдя из дома, он сел на своего Тора и поскакал по тропинке, ведущей к Скеллиг-хаусу.

В уме он составлял списки и сметы, подсчитывая, на что хватит его сбережений, чтобы хоть начать ремонт. Денег было катастрофически мало…

Тропинка вела мимо домика у моря, и Рамзи увидел женскую фигуру, которая неторопливо брела вдоль берега. Это была Сигни, а по пятам за ней следовала ее собака. Обе явно наслаждались выходным днем.

Он был не единственным, кто узнал Сигни. Тор радостно заржал и бросился вниз по извилистой тропинке, ведущей к морю. Рамзи изумила выходка Тора, и он предоставил ему свободу действий. Обогнув домик, конь направился к берегу, ступая по круто спускавшейся тропе уверенно, как горный козел.

Сигни обернулась на стук копыт. Закутанная в шаль, из-под которой выбились золотисто-рыжие пряди и теперь развевались на ветру, с сияющим здоровым румянцем лицом она была великолепна.

Радость захлестнула Рамзи. Приветливой улыбки Сигни было достаточно для того, чтобы все задачи, которые ему предстояло решить, показались ему вполне выполнимыми.