Как-то раз весной, когда моей дочурке Лорен было, наверное, лет восемь, я повел ее на ярмарку в парк неподалеку от нашего дома. Там продавали мороженое, хот-доги и сладкую вату, можно было посмотреть на выставки, покататься на пони и купить всевозможные игрушки и безделушки. Царила праздничная атмосфера, все вокруг выглядели веселыми и довольными.

Возможно, это сохранилось у меня со времен работы спасателем, но на людях я никогда толком не расслабляюсь. Я постоянно начеку – посматриваю, не попал ли кто-то в беду и не пошло ли что-то не так. И вот тогда, оглядываясь по сторонам, я заметил мужчину ростом около пяти футов и семи-восьми дюймов, с заметным брюшком, в очках и с фотоаппаратом на шее. Он смотрел, как дети катаются на пони. Я стоял на расстоянии пятнадцати футов, видел, каким взглядом он следил за детьми, и мог утверждать – среди них не было его собственного ребенка. Он глазел на катающихся малышей с выражением похоти на лице – другого слова не подберешь. Я решил, что это удачная возможность дать Лорен полезный урок.

Я спросил ее:

– Лорен, видишь вон того дядю?

– Какого?

– Вон там, правее. Увидела? Обрати внимание, как он смотрит на детей. Заметила? Вот о чем я тебе говорил.

– Тише, папа! – шепнула она.

– Нет уж, обернись и посмотри на него. Замечай, что он делает. Видишь, как он смотрит на ту девочку, которая слезает с пони?

– Да, папуль. Давай больше не будем, ладно? Неудобно. Он может нас услышать.

– Нет, понаблюдай за ним, Лорен. Он следит за детьми. Видишь, как он за ними следит?

Мы украдкой наблюдали, как он неотступно следует за девочками по всему парку, иногда фотографируя их. И Лорен начала понимать, что этот человек оказался на ярмарке среди детей отнюдь не просто так. Я подробно объяснил ей это и предостерег: такие как он не строят планов заранее и не похищают детей внаглую, прямо с улицы. Такой не подъедет к нашему дому и не увезет ее, стащив с велика. Но если она в одиночку пойдет по домам продавать благотворительные печеньки или выпрашивать сладости в Хеллоуин и окажется на пороге его дома, он убедится, что вокруг нет взрослых, и решит, что момент настал. Допустив подобное, я, по сути дела, сам отдал бы ему дочь.

Мой небольшой наглядный урок окупился сторицей. Примерно через два года Лорен оказалась одна на главной улице нашего городка, когда увидела, что тот самый мужчина преследует ее, держась поодаль и время от времени фотографируя. Десятилетнему ребенку этот человек вполне мог показаться вполне безобидным, возможно, даже привлекательным, несчастным и одиноким. Но благодаря опыту двухлетней давности и довольно неприятному упражнению, которое я заставил ее проделать на ярмарке, Лорен сразу поняла, что у него на уме. Она была подготовлена к такой ситуации.

Лорен забежала в ближайший универмаг, оценила обстановку, подошла к одной из покупательниц и заговорила с ней так, чтобы у этого типа создалось впечатление, что это ее мать. Актерского таланта дочке было не занимать, и, увидев, что происходит, незнакомец молниеносно испарился.

Такое происходит слишком часто, стоит только присмотреться повнимательнее. За пять лет до этого мы с моей женой Пэм и нашей старшей дочерью Эрикой, которой тогда было десять, ездили в Хэмптон, штат Вирджиния. Мы были в районе гавани, очень милом месте с разнообразными магазинчиками и аттракционами, и смотрели выступление девочек из детского танцевального кружка. Среди примерно полутора сотен зрителей я заметил мужчину лет сорока с фотоаппаратом на шее. Я легонько толкнул локтем Пэм, и услышал от нее: «Да-да, я тоже обратила на него внимание. Понимаю, о чем ты». Она уже привыкла к подобному, потому что прекрасно знала, чем я занимаюсь на работе. А я отчетливо видел взгляд, которым этот тип следил за девочками. Такое впечатление, что он смотрел выступление полуобнаженных танцовщиц варьете.

Повторюсь, такой не станет похищать ребенка на глазах у толпы очевидцев. Возможно, он даже не готов самому себе признаться, что хочет воплотить в жизнь свои фантазии.

Но у него фотоаппарат. Скажем, он замечает, как со сцены сходит ребенок соответствующего типа. Что значит соответствующего типа? По всей вероятности, это пол (в данном случае женский) и внешность, но, что еще важнее, поведенческие сигналы, заметные внимательному наблюдателю. Ему нужен не шумный и дерзкий ребенок, а робкий и не очень уверенный в себе. Он ищет наивную для своего возраста девочку, интровертную, восприимчивую к комплиментам, мечтающую о признании. И разумеется, прежде всего он ищет ребенка, рядом с которым нет заботливого родителя или воспитателя.

Он подойдет к этой девочке, скажет, что она прекрасно выступала, и представится сотрудником журнала или танцевального коллектива, который хотел бы сделать ее фотографии при хорошем освещении. И если ему удастся выманить ее из толпы, если она с готовностью последует за ним, то, скорее всего, мы больше никогда не увидим эту девочку живой.

Именно это произошло с Элисон Пэррот.

В конце июля 1986 года я выступал в Торонто на совещании окружных прокуроров из Канады и США и членов Ассоциации государственных обвинителей, на котором собралось около пятисот прокурорских работников из обеих стран. Я поддерживал тесные связи с полицейским управлением Торонто. За два года до этого мы сотрудничали по делу Кристины Джессоп, о котором мы вскоре поговорим, и по делу о смертях младенцев в городской детской больнице Торонто. Воспользовавшись моим приездом, полицейские попросили меня проконсультировать их по делу девочки, которая вышла из дома в пятницу утром и на следующий день была найдена мертвой в одном из местных парков.

Одиннадцатилетняя Элисон Пэррот считалась местной звездой легкой атлетики и готовилась к соревнованиям в Нью-Джерси. Это важное событие освещали местные газеты, сопровождая заметки фотографиями девочки в спортивной школьной форме.

Полиция выяснила следующее. По словам матери Элисон, Лесли, к ним домой зашел мужчина, представившийся фотографом, и сказал, что хочет сфотографировать девочку на стадионе Варсити для одного из спортивных журналов. Лесли дала согласие, и в назначенное время Элисон без сопровождающих поехала на метро из пригорода в центр. Она вышла, как и предполагалось, на станции «Сент-Джордж» и направилась к стадиону. О последнем узнали благодаря камере наружного наблюдения банка, которая делала снимки каждые пятнадцать секунд. Среди них оказались две фотографии девочки, проходившей мимо в сторону стадиона. На снимках Элисон было видно только ниже пояса, но мать узнала ее по одежде и обуви.

Домой девочка так и не вернулась. Почти через сутки два мальчика, гулявших в парке Кингс-Милл в Этобико, обнаружили ее обнаженный труп. Девочка лежала лицом вниз в иле на берегу реки Хамбер. Тело было ничем не прикрыто, а личинки насекомых в носу, рту и области ануса указывали на кровотечение в результате сексуального надругательства. Судя по всему, смерть наступила от удушения.

Представители полиции Торонто привезли меня на место обнаружения тела. Исходя из последовательности событий и картины места преступления, я предположил, что убийца – белый мужчина в возрасте за тридцать, респектабельной наружности, с виду совершенно безобидный. Его работа подразумевает нахождение среди детей, даже если он всего лишь охранник или техник-смотритель в школе. Возможно, у него уже были конфликты с законом, но более вероятно, что дело не шло дальше претензий по поводу неоднозначного поведения с детьми. Я считал, что аресты по обвинению в убийстве или насильственном преступлении были крайне маловероятны. Он должен иметь какое-то отношение к фотографии, по меньшей мере быть заядлым любителем. И скорее всего, это местный житель, а не приезжий и, возможно, любитель охоты или рыбной ловли.

Исходя из некоторых ключевых элементов истории, я посчитал, что это должен быть зрелый и довольно искушенный человек. Прочитав об Элисон в газетах, он начал фантазировать о ней и разработал хитрый план, чтобы устроить встречу. Поскольку он не знал ее домашнего адреса, ему пришлось методично обзванивать всех Пэрротов из телефонного справочника и спрашивать Элисон, пока не попадет в точку. Чтобы выглядеть заслуживающим доверия и получить согласие на встречу с ней, тем более не дома и не в школе, ему пришлось тщательно отрепетировать убедительный и подкупающе искренний разговор с ее матерью. Такое подробное планирование и мастерское исполнение указывали на вполне зрелого, интеллигентного и организованного преступника. Он и прежде использовал такие методы, чтобы подобраться к другим детям, но последствия никогда не бывали столь же трагичными. Тем не менее эта встреча не была случайной или непродуманной.

Это же относилось и к последующим событиям. По моей версии, у стадиона к Элисон подходит мужчина с фотоаппаратом, с виду – настоящий фотограф. Но он не может пойти с ней на стадион – там сторожа и охранники, и ситуация сразу выйдет из-под его контроля. Девочка нужна ему там, где он будет чувствовать себя комфортно. Он объясняет ей, что из-за облаков, времени суток или чего угодно еще освещение испортилось, поэтому нужно будет поехать в другое место и предлагает парк, в котором затем обнаружили труп. Так ему удается заманить Элисон в машину. Что это была за машина? Я предположил, что это был минивэн без окон в задней части, и нападение произошло именно в нем. В дневное время на пути между стадионом и парком повсюду слишком шумно и многолюдно, чтобы отыскать уединенное место. Следовательно, ему предстояло расправиться с жертвой среди бела дня, не беспокоясь о том, что его заметят. Исходя из богатого опыта с МО в подобных случаях, я решил, что у него был минивэн.

С учетом очевидной продуманности его плана, вполне возможно, что убийство девочки не входило в намерения преступника и у него этого и в мыслях не было. Однако во многих случаях минивэн без окон оказывается идеальной машиной для садиста. Так, Стивен Б. Пеннелл насиловал, пытал и убивал женщин, которых заманивал в свой минивэн на шоссе в Делавэре. После суда, на котором я давал показания относительно почерка подсудимого, Пеннелл был казнен – ему ввели смертельную инъекцию в 1992 году. Эта смерть была гораздо гуманнее тех зверств, которым этот монстр подвергал своих несчастных жертв.

Пеннелл действительно был монстром в человеческом обличье. Он испытывал удовольствие и сексуальное удовлетворение, истязая женщин, а затем распоряжаясь их жизнью и смертью. В его фургоне нашелся целый «набор садиста» – путы и клещи, ножи, иглы, плети и другие орудия пыток, которые ему требовались. Нормальные сексуальные «отношения» с женщинами не удовлетворяли его, даже если бы были возможны. Его целью было причинять им боль, заставлять страдать. Он испытывал сексуальное возбуждение, слыша их крики, видя их мучения и, в конце концов, смерть.

Убийца Элисон не подходил под этот профиль. Хоть само сексуальное надругательство и было достаточно грубым, но убийство произошло «гуманно», на теле не обнаружили признаков пыток или проявления откровенного садизма. Я посчитал, что у этого человека возникла фантазия о реальных отношениях между ним и этой привлекательной девочкой предпубертатного возраста. Преступник укрепился в этой фантазии, когда она с готовностью села в его машину. Он расценил это как интерес к нему. Но в парке, находящемся примерно в пяти милях от стадиона, у него начинаются проблемы. У большинства таких типов полностью искажены представления о реакции детей. В фантазиях этого мужчины девочка отвечала на его домогательства как согласная на секс взрослая женщина, но в реальности она насмерть перепугана и не хочет иметь с ним ничего общего. Она рыдает, ей больно, она хочет домой. Преступник быстро теряет контроль над ситуацией.

Отпустить ее он не может, иначе ему конец. Он даже не попытался как-то замаскироваться. А его жертва не ребенок трех-четырех лет, не способный понять, что произошло, а умная одиннадцатилетняя девочка, которая легко опознает его самого и его машину, и поверят ей, а не ему, что бы он ни утверждал. Так что после изнасилования ему придется от нее избавиться.

И он сделает это максимально простым для себя и безболезненным для жертвы способом. Наверное, у него нет оружия, он не использует такой способ контроля. Он душит ее в машине. Затем ему нужно избавиться от тела.

Размещение тела имеет не менее важное значение, чем любые другие аспекты преступления, и говорит о преступнике очень многое. Приехав с полицейскими в парк, я сразу понял, что это местный житель, хорошо знакомый с окрестностями. Он доставил тело Элисон туда, где чувствовал себя спокойно и уверенно. Для этого ему пришлось поздно вечером пробираться через заросли деревьев с телом на руках. Он ни за что не пошел бы на это, если бы не был прекрасно знаком с местностью и не знал наверняка, что ему не помешают.

Добравшись до места, он мог поступить как угодно. Мог бросить тело в реку, что, скорее всего, существенно отсрочило бы его обнаружение и устранило большинство следов преступления. Мог оставить его в глухом лесу, где его никогда бы не нашли или нашли полностью скелетированным.

Но преступник аккуратно размещает тело жертвы возле тропы, где его вскоре обнаружат. Он не обращается с трупом, как с мусором, как делают некоторые из ему подобных. Он хочет, чтобы ее нашли, оплакали и достойно похоронили. С точки зрения того, как нам подобраться к преступнику, это был обнадеживающий сигнал. Он отнюдь не рад тому, что произошло.

Ни один человек, совершивший подобное, не будет этому радоваться. Наверное, маньяк-садист и к тому же педофил гордится своим «делом» и с удовольствием вспоминает, как манипулировал своими жертвами и полностью подавлял их, воплощая свои отвратительные намерения. Но человек, который нафантазировал себе «нормальную» любовную связь с одиннадцатилетней девочкой, а потом сорвался, сообразив, что его фантазия никогда не станет реальностью, должен чувствовать себя никчемным неудачником. Он не будет гордиться содеянным, он будет раскаиваться.

Это позволяло применить проактивные методы, призванные сыграть на его чувствах. Это был ключ к его поимке.

Я не относил убийцу Элисон Пэррот к категории серийных, но его криминальная зрелость говорила о том, что он способен убить вновь, если этого потребует ситуация. Углубленное понимание моделей поведения серийных убийц, которое мы получили в результате нашего исследования, помогло и в данном случае. Психологический портрет преступников такого типа бывает полезен для сужения круга подозреваемых или выявления новых в ходе расследования. Но мы с коллегами считаем, что психологический портрет максимально эффективен в сочетании с проактивными методами розыскной работы, и делаем на этом особый акцент.

Конкретными деталями психологического портрета этого преступника здесь можно пренебречь. Главное, что нам требовалось знать и что мы выяснили исходя из деталей и картины на месте преступления, это то, что убийца отнюдь не рад содеянному. Поэтому я предложил полицейским попробовать взять его на могиле жертвы. Наши исследования показали, что обычно убийцы приходят на могилу жертвы по одной из двух взаимоисключающих причин: либо из чувства вины, либо чтобы заново пережить острые ощущения от преступления, так сказать, поваляться в собственной грязи. Если убийца Элисон и придет к могиле, то только из чувства раскаяния, и этому можно подыграть различными способами.

Я предложил опубликовать в газетах статьи с подробностями о жизни Элисон и ее спортивных успехах, очеловечить ее для того, кто изо всех сил старается обезличить жертву после случившегося. Кроме того, я посоветовал устроить на могиле или на месте обнаружения тела траурную церемонию с широким освещением в прессе. В надежде, что кто-нибудь назовет особые приметы преступника, можно было пустить слух, что он уже пытался совершить подобное с другими детьми. Также высока была вероятность, что перед преступлением он употреблял алкоголь, чтобы раскрепоститься, а после убийства крепко запил, чтобы справиться со стрессом. Друзья, родные или коллеги могли обратить внимание на заметные перемены в его внешнем виде и поведении, которые могут послужить для нас наводкой. А поскольку я был почти был уверен насчет минивэна, то предложил поморочить преступнику голову публикацией официальной заметки с описанием замеченного возле стадиона подозрительного автомобиля и просьбой ко всем, кто располагает информацией о нем, связаться с полицией. Возможно, преступник отзовется и явится в полицию, чтобы пресечь подозрения по поводу своего автомобиля. Он представится владельцем описанного минивэна, предоставит уважительную и вполне безобидную причину приезда в этот район, и попадет прямо в руки полиции.

Убийцу Элисон Пэррот так и не нашли, даже несмотря на предложенное полицейским управлением Торонто вознаграждение в 50 000 долларов за информацию, которая приведет к его аресту[6]. Мне и моим коллегам из Куантико всегда было обидно, что в большинстве случаев мы не могли остаться на месте и помочь реализовать наши рекомендации. Я не виню полицейское управление Торонто. Эта организация ничем не хуже других, с которыми мне довелось сотрудничать. На момент этого преступления их показатель раскрываемости убийств существенно превышал 90 %, а годом ранее они раскрыли все такие дела, кроме одного. Это прекрасный коллектив преданных своему делу мужчин и женщин. Они действительно обошли все фотоателье в этом районе, пользуясь нашим психологическим портретом для описания разыскиваемого. Но некоторые другие мои рекомендации остались невыполненными. У каждого свои методы и приемы работы, и когда консультант уезжает, его предложения могут с легкостью отложить в долгий ящик. Я до сих пор уверен, что этого типа можно изобличить, хотя теперь, по прошествии стольких лет, сделать это будет неизмеримо сложнее. Когда есть уверенность в том, что убийство совершил местный житель, можно применять более консервативные подходы, поскольку круг потенциальных подозреваемых ограничен. А в расследовании убийств, явно совершенных приезжими, чаще оказываются эффективными более творческие подходы.

Я рекомендую искать слабые места преступника. Разумеется, установить их в отсутствие подозреваемого бывает трудно. Но в данном случае я уверен, что слабым местом преступника являются его угрызения совести, и потому следует продолжать психологический прессинг. Чтобы заставить убийцу как-то отозваться, я бы отмечал дни рождения Элисон или годовщины ее смерти. Напоминал бы ему о значении этих дат. Вы можете подумать, что вооруженный знанием кое-каких моих приемов преступник сумеет избежать расставленных нами ловушек, но исходя из своего длительного опыта я твердо знаю – чем старательнее он от них уходит, тем лучше мы понимаем его поведение и тем больше материала для работы у нас появляется. Не бывает идеальных преступлений или идеальных преступников.

На мой взгляд, смерть Элисон трагична вдвойне. Не только потому, что оборвалась юная жизнь, полная любви и надежд, а убийца остался безнаказанным, но и еще и потому, что этой смерти можно было избежать. Если бы родители Элисон или кто-нибудь из взрослых сопровождал ее на встречу с фотографом-самозванцем, уверен, ничего бы не случилось. Скорее всего, он сделал бы снимки, разумеется, не для продажи в какой-то журнал, а для собственных фантазий, после чего исчез с горизонта. Неприятно думать, что этот выродок мастурбировал бы на фото девочки, радуясь тому, как близко сумел к ней подобраться, но зато она была бы жива и по сей день. Думаю, он был откровенно изумлен, увидев, что она приехала на встречу одна, и счел ее достаточно взрослой и самостоятельной, чтобы пойти дальше, чем когда-либо прежде.

Мы, родители, не всегда способны предотвратить беды, угрожающие нашим детям. Но предупредить некоторые из них точно можно, если постараться понять природу угроз, типы личностей и мотивацию тех, кто представляет опасность. Сделать это критически важно. Мне неприятно говорить, что мы должны быть менее доверчивыми, неприятно внушать это своим детям, но мы обязаны признавать реалии нашего времени. Не стоит сходить с ума от страха, считая, что за каждым деревом притаилось чудовище, ведь это не так. Количество похищений детей статистически невелико, и в большинстве случаев их совершают родители, лишенные опекунства. Сходить с ума не надо, а быть осторожными и бдительными – наша обязанность.

Примерно в сорока милях от места, где было найдено тело Элисон Пэррот, другой преступник, по типу личности относящийся к истинным чудовищам, убил Кристен Френч и, как выяснилось, еще по меньшей мере двоих человек.

Кристен Доун Френч из города Сент-Катаринс в канадской провинции Онтарио была во всех отношениях незаурядной девушкой. Эту красавицу с длинными, иссиня-черными волосами обожали родные, друзья и учителя из школы Святого Креста, где она была одной из лучших учениц. Помимо всего прочего, начав кататься на коньках еще в раннем детстве, она стала отличной фигуристкой. По словам подруг, она всегда улыбалась, могла помочь в случае проблем и была влюблена и счастлива.

Около трех часов дня 16 апреля 1992 года, в дождливый день накануне Страстной пятницы и меньше чем за месяц до ее шестнадцатилетия, Кристен Френч исчезла по дороге домой из школы. Дуг и Донна Френч твердо знали, что их дочь никогда не опаздывает, а задержавшись, непременно звонит и называет уважительную причину. Они сначала подумали, что их дочь оставили после уроков в наказание за какой-нибудь проступок, но это было настолько не в характере Кристи, что родители сразу же отказались от этой мысли. В половину шестого, так и не дождавшись дочь, Донна позвонила в Ниагарское региональное полицейское управление и заявила о пропаже.

Кое-какие отправные точки у полиции были. Независимо друг от друга, пятеро свидетелей сообщили, что видели девочку, похожую на Кристен. Подъезжая на своем минивэне к углу Линуэлл-роуд около 14:50, школьный знакомый Кристен видел, как она выходила из школы. Она была одета в форменную зеленую юбку, темные колготки и джемпер поверх белой рубашки, на ногах были темно-красные туфли на низком каблуке. Второй свидетель сообщил, что двумя минутами позже видел, как у лютеранской церкви Милосердия остановился бежевый «Шевроле-Камаро» со следами ржавчины сзади и пятном свежей краски на боку. Еще через три минуты двое мужчин, сидевших в машине, заговорили с Кристен. Стекло в машине было опущено, на вид темноволосому водителю было от двадцати четырех до тридцати лет. Третьей свидетельнице, подъезжавшей в это время к школе, чтобы забрать дочь, показалось, будто девушка сопротивляется попыткам пассажира этой машины втащить ее внутрь. Свидетельница решила, что юноша и девушка дурачатся или ссорятся влюбленные. Четвертым и пятым свидетелями были водители, которые около трех часов дня чуть не столкнулись с «Камаро» после того, как он рванул со стоянки перед церковью. Еще несколько человек подтвердили, что видели похожий автомобиль в том же районе, рядом со школами Святого Креста и Лейкпорт за несколько дней до похищения. Это заставило полицию предположить, что за Кристен или другими ученицами следили, и это похищение было скорее запланированным, чем спонтанным.

Расследование шло полным ходом. Полицейские психологи применили гипноз, чтобы помочь потенциальным свидетелям восстановить в памяти подробности того дня. Некоторые из них сообщили, что видели пожилую пару, проходившую мимо церкви как раз в момент похищения и в ужасе уставившуюся на машину и Кристен. Возможно, эти люди и существовали в действительности, но они так и не обратились в полицию.

Вся эта информация имела важное значение. И все же по опыту я знаю, что нередко внимание уделяется тому, что на самом деле не имеет отношения к делу. Если информация нерелевантна или вообще недостоверна, следствие может зайти в тупик. Поэтому я всегда рекомендую сосредоточиться на комплексном анализе преступления, а не на какой-то одной зацепке.

На стоянке у церкви эксперты-криминалисты обнаружили отпечатки. Там же были найдены потрепанная, сложенная пополам карта и прядь волос, похожая на волосы Кристен. В Страстную пятницу близкая подруга Кристен и фигуристка Мишель Тусиньян участвовала в волонтерском поиске, организованном в городке. Проезжая вместе с матерью по Линуэлл-роуд, она заметила темно-красную туфлю. Мишель подобрала ее и передала двум детективам, совершавшим обход домов по обычному пути следования Кристен домой из школы. Донна Френч опознала туфлю дочери по супинатору.

Поисковые работы и расследование продолжались. Ученики школы Святого Креста отчаянно уповали на лучшее. Они провели пикет и украсили деревья и столбы зелеными ленточками в знак надежды и памяти. Дуг Френч публично призвал похитителей вернуть дочь домой целой и невредимой. Его супругу терзали мысли о том, каково приходится сейчас Кристен. Почти каждую ночь ее посещали кошмары: дочь плачет навзрыд, а она ничем не может помочь.

В связи с исчезновением Кристен Френч появились серьезные опасения относительно того, что в этом относительно мирном и спокойном уголке Канады может орудовать серийный убийца.

В семь часов вечера 14 июня 1991 года Лесли Эрин Махаффи, которой, как и Кристен Френч, через месяц должно было исполниться шестнадцать, вышла из своего дома в Берлингтоне. Он расположен прямо напротив Сент-Катаринса на другом берегу озера Онтарио. Эта местность известна под названием «Золотая подкова». Лесли, миловидная ученица девятого класса, отправилась на поминки по своему школьному знакомому Крису Эвансу, который погиб в автокатастрофе вместе с тремя другими подростками. Лесли пообещала своей матери Дебби, которая работала учительницей в соседнем Холтоне, вернуться домой к одиннадцати часам вечера, установленному для нее «комендантскому часу».

Наличие такого «комендантского часа» указывало на существование некоторых проблем во взаимоотношениях матери и дочери. Лесли всегда была смышленой, бойкой и самостоятельной девочкой, и ближе к пятнадцатилетию в ней взыграли обычные для подростков эмоциональность и бунтарство. Она то и дело нарушала установленный родителями комендантский час, а порой вообще не ночевала дома. Однажды она попалась на мелкой магазинной краже. Возможно, проблема усугублялась тем, что отца Лесли, Роберта, часто не было дома – он работал океанографом в одной из государственных организаций.

После официальных поминок Лесли и несколько ее друзей собрались на облюбованной местными подростками поляне в лесу, чтобы попить пива и утешить друг друга в связи с постигшей их утратой. В результате Лесли в сопровождении своего приятеля добралась домой, когда было уже почти два часа ночи. В доме было темно. Лесли сказала молодому человеку, что родители наверняка поднимут крик, так что ему лучше сразу уйти, не дожидаясь, пока ее впустят. Молодой человек попрощался и пообещал наутро заехать за ней и отвезти на похороны.

Лесли обнаружила, что все двери дома заперты. Видимо, мать решила проучить ее. Чтобы попасть домой, Лесли придется позвонить в дверь и разбудить мать. И тогда отсрочить скандал со всеми вытекающими дисциплинарными последствиями не получится.

Лесли пошла на улицу Аппер-Миддл-роуд и позвонила оттуда своей подруге Аманде Карпино, спросив, нельзя ли переночевать у нее. Но Аманда побоялась спросить разрешения у своей матери Жаклин, зная, что миссис Махаффи часто жаловалась ей на проблемы с дочерью. По случайному совпадению младшая сестра Аманды осталась ночевать у подруги, но ночью позвонила домой и сказала, что заболела. В половине третьего ночи Жаклин Карпино оделась и отправилась забирать дочку. Зная о звонке Лесли, она завернула на Аппер-Миддл-роуд, чтобы найти девочку и отвезти ее домой.

Видимо, к тому времени Лесли уже направлялась к себе, примирившись с неизбежным скандалом с матерью. Но домой она так и не попала, и когда Дебби Махаффи проснулась утром, дочери не было. Лесли случалось ночевать у подруги раньше, поэтому Дебби не слишком встревожилась. Но потом выяснилось, что Лесли не было на похоронах Криса Эванса. Это было совершенно на нее не похоже. Лесли обязательно бы пришла. В половине пятого охваченная паникой Дебби Махаффи позвонила в полицию и заявила о пропаже дочери. В последующие несколько дней родственники и друзья Лесли расклеили по всему Берлингтону и Холтону более пятисот объявлений, надеясь хоть что-нибудь узнать о девочке. 29 июня 1991 года, через две недели после исчезновения Лесли, ее расчлененные останки были обнаружены в нескольких бетонных глыбах неподалеку от берега близлежащего озера. Результаты судмедэкспертизы свидетельствовали о жестоком сексуальном насилии.

Каждый известный мне родитель ребенка, ставшего жертвой насильственного преступления, пытал себя, постоянно думая о том, что не сделал все, что мог, чтобы предотвратить случившееся. Дебби Махаффи не была исключением. Сразу после исчезновения Лесли она стала изводить себя мыслью о том, что, если бы в ту ночь не заперла дом, дочь была бы жива.

Родители Лесли еще не успели похоронить дочь, когда убитой обнаружили еще одну местную девочку, Нину Девильерс. Между этими случаями не было очевидной связи, но две насильственные смерти девочек-подростков в одной и той же местности уже не казались случайностью. А в ноябре предыдущего года пятнадцатилетняя Терри Андерсон, прилежная ученица и чирлидер школы Лейкпорт, расположенной по соседству со школой Святого Креста, исчезла приблизительно в два часа ночи по дороге домой с вечеринки, где предположительно впервые употребила наркотики.

Мучительно тянулись дни, превращаясь в недели, а новостей о судьбе Кристен Френч все не появлялось. Полиция составила подробное описание бежевого «Камаро». С началом расследования по всей Оттаве появились транспаранты с изображением модели автомобиля в розыске и контактным номером полиции. Каждый бежевый «Камаро» или похожую на него машину останавливали, опрашивали водителя и наклеивали на лобовое стекло учетную карточку.

Утром 30 апреля 1992 года, спустя две недели после исчезновения Кристен, сорокадевятилетний торговец металлоломом по имени Роджер Бойер натолкнулся на обнаженное тело в кустах у обочины дороги, через которые он пробирался за брошенным на поле сельхозоборудованием. Черные волосы были коротко острижены, тело свернуто калачиком, но по его форме и маленьким ногам и рукам Бойер понял, что это, скорее всего, женщина или девочка. Только неширокая лесополоса отделяла это место от кладбища Холтон-Хиллз в Берлингтоне, где была похоронена Лесли Махаффи.

Полиция немедленно отреагировала на звонок Бойера и оцепила территорию. Вскоре о находке узнали средства массовой информации и принялись лихорадочно выстраивать предположения. Подтвердить худшие опасения выпало детективу из Холтона Леонарду Шоу. Из-за детской травмы у Кристен отсутствовал кончик мизинца на левой руке. Едва подняв левую руку трупа, Шоу увидел аналогичный изъян.

Отчет судебно-медицинской экспертизы усугубил охвативший общественность ужас. Причиной смерти была названа странгуляционная асфиксия. Как и Лесли Махаффи, Кристен подверглась избиениям и сексуальному насилию. Хорошая сохранность тела позволяла предположить, что еще пару дней назад Кристен была жива. Она находилась в плену по меньшей мере полторы недели.

Четвертого мая на панихиду по Кристен в церкви святого Альфреда в Сент-Катаринс собрались более четырех тысяч скорбящих. Всплеск общественного сочувствия был столь велик, что огромная церковь была заполнена до отказа. Свыше тысячи человек были вынуждены слушать заупокойную службу на улице. Девочку похоронили на семейном участке кладбища Плезантвью рядом с бабушкой и дедушкой. Вскоре стало понятно, что эта трагедия как никогда глубоко взволновала практически всех профессионалов, имевших отношение к расследованию дела – и детективов, и экспертов-криминалистов, и судмедэкспертов.

Весь район «Золотой подковы» был охвачен страхом. Обнаружение тела Кристен Френч дало старт разработке и осуществлению операции «Зеленая лента», одному из крупнейших розыскных мероприятий в истории канадских правоохранительных органов. Название операции отсылало к кампании поддержки, которую организовали одноклассники Кристен. Межведомственную оперативную группу возглавил ветеран местной полиции, инспектор Винс Беван. Дело стало известным во всей Канаде как «убийства школьниц».

21 мая на поверхности воды в гавани порта Далузи на озере Онтарио обнаружили труп Терри Андерсон. Прийти к однозначному выводу о причине смерти не удалось. В конце концов полиция объявила гибель девушки несчастным случаем, связанным с употреблением наркотиков.

Несмотря на старания полиции не заострять на этом внимание, средства массовой информации изобиловали гипотезами о возможной связи между смертями Андерсон, Махаффи, Девильерс и Френч. Инспектору Бевану – серьезному, преданному своему делу следователю – не хватало ни времени, ни терпения для общения с прессой. Это было отражением более крупной проблемы, возникшей в опергруппе в сфере связей с общественностью и СМИ. Холтонские полицейские с давних пор придерживались информационной открытости, рассчитывая на то, что кто-нибудь обязательно предоставит им ценные сведения или наводку. Их коллеги из Ниагары, напротив, крайне редко и неохотно информировали общественность о своей работе, что побуждало СМИ начинать собственные независимые расследования важных дел.

Мой опыт показал, что общественность очень часто бывает ценным партнером полиции в деле передачи опасных преступников в руки правосудия. Хотя бывает полезно умалчивать о некоторых фактах и деталях, я склонен считать, что нужно работать в тесном контакте со СМИ и позволять общественности оказывать максимальную помощь следствию.

Продолжая отрабатывать версии и улики, опергруппа «Зеленая лента» обратилась в ФБР к спецагенту Чаку Вагнеру из регионального офиса в Буффало, штат Нью-Йорк. Город Буффало располагается по другую сторону границы, прямо у южной оконечности «Золотой подковы», и у этого регионального офиса уже давно сложились добрые взаимовыгодные отношения и с местными канадскими полицейскими ведомствами, и с Королевской канадской конной полицией. Чак, координатор регионального офиса по профайлингу, в свою очередь, обратился к Греггу Мак-Крэри который отвечал за эту часть территории в нашем отделе сопровождения расследований в Куантико. Грегг – бывший учитель старших классов и обладатель черного пояса по азиатскому боевому искусству Сёриндзи Кэмпо, до прихода в команду работал полевым агентом в Нью-Йорке.

Ознакомившись с материалами дел, Грегг сразу обратил внимание на то, что тело Кристен Френч было сброшено неподалеку от могилы Лесли Махаффи. Лесли была похищена в Берлингтоне, а ее тело оставили вблизи Сент-Катаринса. Кристен похитили в Сент-Катаринсе, а труп привезли в окрестности Берлингтона. Грегг полагал, что это не случайность. Либо преступления действительно связаны между собой, либо преступник хотел убедить полицию в том, что это так. В любом случае убийца Кристен наверняка знал об убийстве Махаффи.

По мнению Грегга, налицо были все признаки того, что оба убийства совершены приезжим. Ничто не указывало на то, что убийца или убийцы были лично знакомы с кем-либо из девочек, хотя, скорее всего, они предварительно следили за обеими. Преступления относились к категории высокорискованных. Кристен похитили среди бела дня с парковки у церкви в присутствии многочисленных свидетелей. Лесли схватили едва ли не под окнами спальни ее родителей. Обычно в таких случаях мы в первую очередь думаем о довольно молодом, неискушенном, вероятно, дезорганизованном преступнике с изощренными и яркими сексуальными фантазиями, которые все более и более настойчиво требуют воплощения. Поэтому в расследовании высокорискованного преступления исходим из того, что жертва оставалась жива в течение относительно продолжительного времени, что и подтвердила судмедэкспертиза в случае Кристен Френч.

Но очевидцы сообщали о двух преступниках, что меняло исходные предпосылки психологического портрета. Если в высокорискованном похищении среди бела дня участвовали два человека, то экспертная оценка изменяется в сторону существенного повышения уровня искушенности. Аспект фантазий остается столь же важным, но их воплощение замышлял и осуществлял более зрелый и, очевидно, обладающий большим криминальным опытом человек. В пользу этого говорила и слежка за обеими девочками у школ. Преступление такого типа, совершенное в одиночку, наверняка было бы у похитителя первым. Но то же преступление, совершенное двумя лицами, свидетельствует о более развитом и отработанном МО.

Способы избавления от тел в двух рассматриваемых убийствах сильно отличались, что наводило на мысль о двух разных убийцах. Но с учетом всех обстоятельств, Грегг счел это маловероятным. Скорее всего, убийца просто осмелел и/или стал хитрее. Он нажил себе кучу проблем и трудностей с расчленением тела, бетонированием фрагментов, их перевозкой и сбросом в озеро Гибсон. И несмотря на это, останки относительно быстро обнаружили и опознали. И зачем тогда возиться со всем этим еще раз? Другим возможным объяснением изменения этого элемента МО могла быть возросшая самоуверенность убийцы, который рисовался перед полицейскими, давая понять, что именно он убил Лесли Махаффи и потому «похоронил» последнюю жертву поблизости. Но в чем бы ни состояло объяснение, было совершенно очевидно, что ситуация обостряется – преступник приступил к воплощению своих фантазий и убедил или заставил участвовать в этом другого человека. Обрезанные волосы Кристен и следы сексуальных надругательств на ее теле указывали на мужчину, испытывающего ненависть или презрение к женщинам, у которого есть эмоциональная потребность унижать их, чтобы чувствовать себя могущественным или просто полноценным. По всей вероятности, у этого мужчины были проблемы с нормальной половой функцией, и в постоянных отношениях с женой или подругой он должен был испытывал потребность сексуально подавлять и унижать ее.

За пару лет до этого Грегг создавал психологический портрет преступника, совершившего серию убийств проституток и бездомных женщин в Рочестере, штат Нью-Йорк. Исходя из известных ему фактов, Грегг предположил наличие у убийцы некой сексуальной дисфункции, скорее всего эректильной. Из-за нарастающего ожесточения в поведении преступника Грегг предложил установить наблюдение за местами обнаружения последних по счету трупов. Он был убежден, что убийца возвращается на них. В результате был арестован Артур Шоукросс, которого по совокупности обвинений в многочисленных убийствах приговорили к 250 годам тюрьмы. Опрос проституток, которых посещал Шоукросс, показал, что ему удавалось сохранять эрекцию и получать оргазм, только когда они притворялись мертвыми.

Грегг предположил, что если двое преступников работают в паре, как в данном случае, то один из них должен быть лидером, а второй – подчиненным. Такое партнерство в изнасилованиях и убийствах на сексуальной почве необычно, но мы встречали подобные случаи и изучали их. Например, «Хиллсайдские душители» Кеннет Бьянки и его двоюродный брат Анджело Буоно терроризировали Лос-Анджелес в конце 70-х годов. К более раннему периоду относилось дело Джеймса Расселла Одома и Джеймса Клейтона Лоусона-младшего, которые познакомились в калифорнийской психиатрической больнице Атаскадеро в Калифорнии, где отбывали сроки за изнасилования.

Клей Лоусон коротал время, рассказывая Расселлу Одому о пытках, которым будет подвергать попавшихся ему женщин после выхода на свободу. Возможное партнерство его не интересовало, в отличие от Одома, который после освобождения в 1974 году разыскал Лоусона в Южной Каролине. Через несколько дней они похитили, изнасиловали и, жестоко изувечив, убили молодую женщину, работавшую в супермаркете «Севен-Элевен». Убийцы оставили труп жертвы на видном месте, а через несколько дней их арестовали. Перепуганный покорный Одом признался, что изнасиловал женщину, но всячески отрицал свою причастность к убийству. Его признали виновным в изнасиловании, незаконном владении оружием и соучастии в убийстве. Властный Лоусон, жевавший мел в зале суда во время процесса, упорно отрицал свою причастность к изнасилованию, повторяя: «Я хотел только прибить ее». Его обвинили в совершении убийства при отягчающих обстоятельствах и казнили на электрическом стуле в тюрьме штата Южная Каролина в 1976 году.

Еще более порочным было партнерство Лоуренса Биттейкера и Роя Норриса. Подобно Одому и Лоусону, они познакомились за решеткой, в калифорнийской мужской тюрьме в Сент-Луис-Обиспо. Там выяснилось, что оба обожают физически издеваться над женщинами и принуждать их к извращенному сексу. Освободившись по УДО в 1979 году, они отправились в Лос-Анджелес. Преступный замысел Биттейкера и Норриса состоял в том, чтобы похитить, изнасиловать, подвергнуть пыткам и убить по одной девочке-подростку каждого возраста: от тринадцати до девятнадцати лет. Им удалось осуществить свои ужасающие планы в отношении пяти девочек, а шестая после изнасилования сбежала и обратилась в полицию. В этой паре ведомым был Норрис. Чтобы избежать смертной казни, на допросе он признался в содеянном и сдал с потрохами своего ведущего партнера. Он также привел полицейских к местам захоронения тел. В одном из скелетов остался нож для колки льда. А далекий от раскаяния Биттейкер, один из гнуснейших людей, с которыми мне приходилось сталкиваться, стал своего рода знаменитостью камеры смертников. Когда другие заключенные просили у него автограф, он расписывался «Клещи Биттейкер» – в честь одного из своих излюбленных орудий для пыток.

В то же время нельзя сказать, что преступники такого типа не способны на проявления сильных эмоций. Нам со спецагентом Мэри Эллен О’Тул представилась возможность побеседовать с Биттейкером в тюрьме Сан-Квентин. Мы сочли существенным, что за несколько часов беседы Биттейкер ни разу не взглянул в глаза Мэри Эллен. Он просто не мог смотреть на нее. А когда мы заговорили о его преступлениях, Биттейкер разрыдался. Великий и ужасный Лоуренс Биттейкер заливался слезами скорби. Но скорбел он не по жертвами, а по своей окончательно загубленной жизни.

Примерно таким же Греггу Мак-Крэри представлялся лидер пары убийц Кристен Френч. Судя по описаниям свидетелей, ему было от двадцати пяти до тридцати с небольшим. Наверняка это был хищник в человеческом обличье, прирожденный манипулятор вроде Лоуренса Биттейкера или Клея Лоусона. В отличие от предполагаемого убийцы Элисон Пэррот, он не испытывал чувства вины и раскаяния за то, что причинил страдания жертве, ее родным или обществу. Каждое следующее убийство только усиливало его стремление причинять боль и проливать кровь.

Эта доминантность должна была распространяться и на его личную жизнь. Многие сексуальные садисты состоят в браке или длительных отношениях с женщинами. Если это верно и в случае данного преступника, то он, скорее всего, избивал свою партнершу и подвергал ее сексуальным надругательствам. Его приводили в ярость даже сущие мелочи вроде вопросов о том, куда он идет или где был.

Вероятно, в его прошлом были правонарушения на сексуальной почве вроде непристойных обнажений, вуайеризма или приставаний на улице. Постепенно это привело его к сексуальным посягательствам, и, возможно, его даже за это арестовывали. Об этом должна была знать жена, подруга или сообщник. Грегг считал, что разыскиваемый преступник занимается ручным трудом, например, починкой электроинструментов или металлоремонтом и работает в домашней мастерской. Наконец, первоначальным триггером его смертоносной ярости должен был стать некий стресс-фактор. Возможно, жена выгнала его из дома, либо он потерял работу или потерпел серьезную неудачу, а может все это вместе и одновременно.

Поиски бежевого «Камаро» и отработка всех наводок не привели к заметным успехам в расследовании. Опергруппа не могла допустить превращения дела в «висяк», и было принято решение обратиться к помощи общественности, что мы и советовали сделать с самого начала.

Вечером 21 июля 1992 года канадский телеканал CHCH-TV из Гамильтона, провинция Онтарио, показал эксклюзивный выпуск, транслировавшийся на всю страну. В передаче под названием «Похищение Кристен Френч» выступили руководитель опергруппы «Зеленая лента» Винс Беван, профайлер полицейского управления Онтарио сержант Кейт Кавана и Чак Вагнер, а также Грегг Мак-Крэри в прямом включении из Куантико.

Цель передачи «Похищение Кристен Френч» состояла в том, чтобы наконец-то обнародовать основные подробности дела и ознакомить общественность с полицейскими рапортами, показаниями очевидцев и данных о предполагаемом передвижении «Камаро» на разных этапах преступления. Расчет был на то, что кто-нибудь из зрителей обратит внимание на нечто, до сих пор ускользавшее от внимания следствия. Полиция впервые публично заявила о том, что свидетели видели в машине предполагаемых похитителей – двоих мужчин. Специально обученные волонтеры принимали звонки по многоканальному телефону во время передачи и в течение недели после нее. Напомнив о найденной на месте преступления карте, Беван и ведущий Дэн Маклин в самом начал передачи обратились к зрителям с вопросом, не видел ли кто-нибудь в указанном районе подозрительного мужчину, который спрашивал дорогу или просил помощи. Одной из главных задач было выяснить местонахождение машины, чтобы установить ее владельца.

Когда во второй половине передачи наступил черед Грегга Мак-Крэри, он затронул основные моменты психологического портрета преступника. Он объяснил, что поведенческие признаки указывают на мужчину в возрасте от двадцати пяти до тридцати с небольшим, имеющего существенный опыт совершения преступлений на сексуальной почве, а состриженные красивые волосы Кристен свидетельствуют о его потребности унижать женщин и издеваться над ними, чтобы компенсировать собственную личностную и сексуальную неполноценность. Далее Грегг обрисовал типичные взаимоотношения между ведущим и ведомым сообщниками в преступлении на сексуальной почве. Он рассказал о характерных особенностях поведения преступника и объяснил, что после похищения Кристен оно должно было заметно измениться. По сути, весь уклад его жизни должен был разрушиться, начиная с 16-го и как минимум по 30 апреля, когда был найден труп девочки. В нашем понимании Кристен оставалась в живых вплоть до этого дня, следовательно преступник не только удерживал девочку в плену и неоднократно насиловал в угоду своим фантазиям, но еще и был озабочен необходимостью кормить, обслуживать и контролировать ее. Это не обязательно означало, что все это время он отсутствовал на работе, если вообще имел постоянное место, но такое нарушение обычного жизненного уклада не могло не привести к серьезному стрессу и заметным для окружающих изменениям в поведении. Скорее всего, он пристально следил за ходом расследования и его освещением в прессе и часто заводил разговоры на тему успехов следствия или отсутствия таковых. Если он находился в постоянных отношениях с женщиной, то они должны были стать напряженнее, чем обычно; возможно, у него участились и усилились вспышки гнева, и он стал еще грубее обходиться с партнершей.

Главная цель психологического портрета – дать наблюдательному человеку шанс распознать модель поведения и помочь нам в установлении личности преступника. Увеличивая доступный общественности объем информации, мы даем возможность людям из ближайшего окружения преступника самим сделаться профайлерами.

Практически все серийные убийцы на сексуальной почве, особенно относящиеся к типу организованных, пристально следят за сообщениями о расследовании в СМИ. Проводя обыски, мы не удивляемся, обнаружив среди вещей преступника газетные вырезки и видеозаписи выпусков новостей. Вот почему мы полагали, что убийца или убийцы Кристен смотрят эту широко разрекламированную телепередачу. В какой-то момент Дэн Маклин спросил у Грегга, как должен чувствовать себя в этот момент убийца.

– Он в стрессе. И не из-за чувства вины или раскаяния. Это реальный страх, что его вычислят и арестуют, – ответил Грегг, и продолжил, обратившись к убийце Кристен Френч. – Если ты смотришь эту передачу, даже не сомневайся – за тобой придут. Это лишь вопрос времени.

Если кто-нибудь узнает преступника по поведению, описанному им и сержантом Кавана, и даст наводку, то арест неминуем в самое ближайшее время. Может, позже, но это произойдет обязательно, и о спокойной жизни преступнику стоит забыть, – подчеркнул Грегг. Далее он сказал, что с усугублением стресса преступника будет нарастать опасность для его знакомых и родственников. Его злость будет расти, и он будет постепенно утрачивать способность контролировать свои страхи и настроение. Самая серьезная опасность угрожает двоим людям, предположительно осведомленным о его преступлениях: его покорному подручному и жене или подруге. В отличие от убийцы, они с трудом справляются с чувством вины от соучастия в убийстве ни в чем не повинного человека. Грегг и полицейские призвали этих двоих явиться с повинной, пока не поздно и следующей жертвой не стал кто-то из них.

– Если вы слышите нас, пожалуйста, позвоните – ради вашего же блага! – резюмировал Винс Беван.

В прошлом такие проактивные методы давали неплохие результаты. Вот один из примеров. Стенографистка Донна Линн Веттер, работавшая в одном из региональных офисов ФБР на юго-западе страны, была изнасилована и зверски убита преступником, ворвавшимся в ее квартиру на первом этаже. Бывший директор Бюро счел необходимым послать четкий и однозначный сигнал – убийство сотрудника ФБР не сойдет с рук никому. На личном самолете директора на место немедленно вылетели двое из наших самых лучших и опытных агентов – Рой Хейзелвуд из отдела поведенческого анализа и Джим Райт из отдела сопровождения расследований.

Изучив место преступления и предварительные результаты экспертиз, Рой и Джим сошлись во мнении, что это было неудачным изнасилованием: убийство явно не входило в изначальные планы преступника. Кроме того, у агентов сложилось достаточно неплохое представление о поведенческом облике преступника – его прошлом, образовании, близости места жительства к квартире жертвы, затаенной злобе и личностной ущербности.

Агенты полагали, что он должен был признаться в преступлении кому-то из ближайшего окружения: либо коллеге, либо женщине, с которой состоит в абьюзивных, но зависимых отношениях. Теперь, по мнению агентов, этот человек тоже в опасности. За краткое время, проведенное в городе, они дали несколько интервью представителям местных СМИ, сообщив большинство деталей составленного ими психологического портрета (хотя и не все) и призвав доверенных друзей преступника связаться с полицией, пока они не стали его следующими жертвами.

Спустя пару недель в полицию позвонил подельник убийцы по вооруженному ограблению. Подозреваемый был арестован, отпечаток его ладони совпал с найденным на месте убийства, и ему предъявили обвинения. Оказалось, что психологический портрет был на редкость точен практически во всех значимых деталях. Двадцатидвухлетний убийца жил у сестры и находился на ее иждивении. На момент убийства он состоял под надзором полиции в связи с изнасилованием. Его судили, признали виновным и приговорили к смертной казни. Пару лет назад приговор был приведен в исполнение.

Схожих результатов мы ждали и от этой телепередачи, транслировавшейся на всю Канаду.

Убийца Кристен Френч действительно смотрел передачу и записывал ее. Его звали Пол Кеннет Бернардо, и, глядя на экран, он самонадеянно ликовал, потому что психологический портрет показался ему неверным. Хотя ему было двадцать восемь лет, но ручным трудом он не занимался и не работал в металлоремонте. Этот весьма разумный молодой человек учился в колледже на бухгалтера и работал ассистентом в аудиторской фирме Price Waterhouse, пока не провалил квалификационный экзамен. Последние несколько лет он зарабатывал на жизнь контрабандой: ввозил в Канаду партии американских сигарет и сбывал их преимущественно байкерским группировкам.

Бежевого «Шевроле-Камаро» у него тоже не было. Он ездил на золотистом купе «Ниссан-240SХ» цвета шампанского, которым и воспользовался для похищения девочки на парковке у церкви. Каждый свидетель преступления видит его по-разному, и поэтому я никогда не принимаю на веру показания очевидцев. Более того, покорного подельника у Бернардо тоже не имелось. Похищать Кристен Френч, в частности, затаскивать ее в машину, ему помогала красивая двадцатидвухлетняя блондинка Карла Линн Хомолка, на которой он был женат уже почти целый год. Именно к Карле Пол привез Лесли Махаффи в ту ночь, когда она не смогла попасть в запертый родительский дом. Пол выслеживал Лесли, дождался, пока она присядет на веранде, и заговорил с ней. Лесли объяснила, в чем дело, попросила сигарету и села к нему в машину поболтать. Угрожая ножом, Пол завязал ей глаза и повез к себе домой.

Полиция искала несуществующего сообщника и несуществующую машину.

– Им меня никогда не поймать! – воскликнул Бернардо.

Они с Карлой сидели перед телевизором. Обещание Мак-Крэри относительно того, что рано или поздно за ним придут, выглядело просто смехотворным.

Пол Бернардо явно не заметил, что во многих отношениях Кавана и Мак-Крэри попали в точку. Он не зарабатывал себе на жизнь ручным трудом, но у него в подвале была мастерская, которой он воспользовался для расчленения тела Лесли Махаффи и бетонирования его фрагментов. Он постоянно издевался над своей молодой женой и унижал ее, избивал и принуждал к садистскими практикам. Он мог запереть ее в погребе арендованного дома или заставить спать на полу рядом с супружеской постелью. Чтобы справиться со слабой эрекцией и рецидивами импотенции Бернардо требовал, чтобы Карла и все его предыдущие подруги и жертвы называли его «королем» и «повелителем», пока он совершал с ними ритуальные акты удушения и насилия или как-то иначе демонстрировал свою абсолютную власть над ними.

К тому же Бернардо был уже опытным преступником, издавшим себе недобрую славу. Хотя полиция этого не знала, он был печально известным «насильником из Скарборо».

«Насильник из Скарборо» терроризировал северовосточный пригород Торонто с мая 1987-го по май 1990 года. Обычно поздним вечером он настигал женщину, вышедшую из автобуса, валил ее с ног и насиловал. При этом он подвергал жертву психологической пытке – обещал убить ее, обзывал шлюхой, потаскухой, сукой и еще хуже. Грегг Мак-Крэри побывал тогда в Торонто, и совместными усилиями мы разработали психологический портрет этого насильника. Получившееся описание практически полностью соответствовало человеку, который злорадствовал, сидя перед телевизором в тот вечер.

Никто из официальных лиц никогда не связывал «насильника из Скарборо» с «убийцей школьниц», поскольку МО существенно отличался. Насильник подстерегал жертв на автобусных остановках, нападал на них сзади, но не убивал. Убийца похищал своих жертв средь бела дня или с крыльца собственного дома. Полиция не учла, что между первыми изнасилованиями в Скарборо и убийством Лесли Махаффи прошло несколько лет. Работая по насильнику, мы прогнозировали, что его ярость будет нарастать, и что он будет учиться на собственном опыте.

Несмотря на то что Пол Бернардо не имел судимостей и приводов, полиция проявила к нему интерес. 29 мая 1990 года газета «Торонто Сан» опубликовала словесный портрет «насильника из Скарборо», сделанный по показаниям его последней жертвы, единственной, кому удалось как следует рассмотреть преступника. Портрет невероятно походил на Пола Бернардо, и некоторые из его друзей шутили, что он и есть тот самый насильник. Правда один из них отнесся к этому сходству более серьезно и обратился в полицию с наводкой. Полицейские нанесли Бернардо визит, но он был мил, приветлив и общителен. К тому же согласился сдать пробы крови, волос и слюны.

Официально с него так и не сняли подозрения, но дальше этого дело не пошло. Анализ ДНК – трудоемкий и длительный процесс, а возможности полицейской лаборатории были настолько ограничены, что понадобились бы годы для обработки проб каждой версии или наводки. Пол Бернардо не состоял на учете в полиции и не относился к числу первоочередных подозреваемых. Поэтому его пробы так и не обработали. В противном случае Лесли Махаффи и Кристен Френч остались бы в живых.

Еще одну жертву опергруппа даже не рассматривала, поскольку никто не догадывался, что она ей стала. Это была младшая сестра Карлы, Тэмми Хомолка.

Как и ее сестра, пятнадцатилетняя Тэмми Линн Хомолка была белокурой красавицей. И рано утром в сочельник 1990 года Тэмми скончалась в больнице Сент-Катаринса. Ее доставили туда после того, как она потеряла сознание в доме своих родителей при загадочных обстоятельствах. По словам Пола и Карлы, находившимися там же, они уснули перед телевизором и проснулись от хрипов Тэмми, быстро сменившихся острой дыхательной недостаточностью. Они и вызвали скорую помощь. Полиция объявила, что произошел несчастный случай.

На самом же деле Тэмми стала объектом сексуальной одержимости жениха ее сестры. Пол заставил Карлу помочь ему и дать Тэмми содержащее наркотики лекарство, чтобы она потеряла сознание и он мог заняться с ней сексом. Оставаясь под воздействием этого лекарства, Тэмми захлебнулась собственной рвотой. В июне следующего года Пол и Карла сочетались браком. Пышная церемония и банкет состоялись в тот же день, когда в озере Гибсон были обнаружены фрагменты тела Лесли Махаффи.

В связи с этим возникают очевидные вопросы. Как, ради всего святого, могла неглупая молодая женщина выйти замуж за человека, повинного в изнасиловании и гибели сестры? Что заставляло ее мириться с побоями и физическими и психологическими унижениями? Почему она вместе с ним занималась похищениями, изнасилованиями и убийствами невинных юных девушек?

Как бы ни хотелось дать простые ответы на эти вопросы, таковых не существует, хоть мы и потратили годы на изучение феномена сексуальных садистов и их послушных жертв. Но мы знаем, что происходит зачастую. Под руководством Роя Хейзелвуда мы выявили пять последовательных этапов в сексуальных садистских взаимоотношениях, которые слишком часто начинаются как относительно нормальные.

На первом этапе сексуальный садист выбирает наивную, несамостоятельную или беззащитную женщину. Она может чувствовать себя беззащитной еще и потому, что состоит в абьюзивных отношениях и видит в этом новом мужчине свое спасение от них.

На втором садист очаровывает женщину добротой, подарками, эмоциональной или финансовой поддержкой, физической защитой – в общем, всем, в чем она нуждается. Она видит в нем любящего и заботливого человека и влюбляется в него. Пол Бернардо был обаятелен, симпатичен и мил в общении. Все женщины были просто без ума от него.

Достигнув этой цели, на третьем этапе садист начинает всячески вовлекать женщину в сексуальные практики, которые она может считать непривычными, ненормальными и извращенными. Поначалу это происходит от случая к случаю, но постепенно превращается привычную составляющую отношений. Следствием становятся как сломленная воля женщины, так и разрушение системы ценностей и норм, в которой она воспитывалась. Это, в свою очередь, помогает изолировать ее от родственников и любых людей, с которыми ей хотелось бы общаться, поскольку она не захочет обсуждать такие сексуальные практики.

На четвертом этапе садист завершает изоляцию, препятствуя любому ее общению с родственниками или друзьями. Во всех своих поступках, любых повседневных делах она должна искать одобрения только у него. Садисту необходимо стать центром ее вселенной, исключив все остальное. Он может отобрать у женщины кредитные карточки, контролировать расходы и выдавать наличные под счет, требовать, чтобы она возвращалась домой в определенное время и строго наказывать ее за опоздания. Фактически все, что воспринимается им как непослушание или проявление недостаточной лояльности, влечет за собой наказание.

На пятом этапе, когда женщина отрезана от всех остальных, садист становится ее единственной опорой. Она старается оправдывать его любовь и внимание и не вызывать гнева и возмущения, которые на самом деле всецело обусловлены его настроениями и прихотями и практически никак не связаны с ней. Все, что делает садист, все, что он ей говорит, преследует единственную цель: подтверждать ее новое самовосприятие как плохой, ничтожной, глупой и неумелой женщины, которая заслуживает только гнева и наказаний, которым теперь регулярно подвергается. Мы обнаружили буквально сотни открыток, писем и записок, в которых Карла извинялась перед Полом за свои ошибки и обещала исправиться.

Пять выделенных Роем этапов во многом оказались очень точным описанием особенностей жизни Карлы Хомолка после знакомства с Полом Бернардо. Впоследствии выяснилось, что во время своего заточения умная и находчивая Кристен Френч пыталась убедить Карлу помочь ей и бежать вместе. Но к тому времени женщина была уже настолько забитой, одинокой и одержимой унынием, что не думала ни о чем, кроме гнева Пола и сурового наказания, которое ждет ее в случае разоблачения. Страх пересиливал отвращение Карлы при виде насилия и издевательств над невинной девочкой, хотя она прекрасно понимала, что за ними последует убийство.

Хотя некоторые родственники и друзья знали, что Пол иногда поколачивает Карлу, никто даже не представлял себе, насколько абьюзивными были эти отношения. Карла всегда находила объяснение ссадинам и синякам от побоев – то упала, то попала в аварию, то на нее напало животное в ветеринарной клинике, где она работала. Перед свадьбой, когда Карла примеряла подвенечное платье, двое подруг заметили кровоподтеки на ее теле, но промолчали.

Пол неизменно давал понять Карле, что однажды убьет ее. Во время своих садистских ролевых игр он даже придушивал ее тем же шнурком, которым удавил двух девочек. Он заставлял Карлу молчать, угрожая, что расскажет ее родителям правду о Тэмми. Думать об этом Карле было невыносимо.

Подавляющее большинство сексуальных садистов – самовлюбленные нарциссы, и Пол Бернардо не был исключением. Он модно одевался, мнил себя предпринимателем и обвинял в своих проблемах других. Он полагал, что всю жизнь будет идти выбранным путем, подчеркивая свое полное превосходство и контроль над некогда веселой и жизнерадостной женой частыми связями с другими женщинами и авантюрами с похищением девочек-подростков. Он даже мечтал создать целую колонию сексуальных рабынь. Прежде чем перейти к изнасилованиям, он долго практиковал подглядывание за раздевающимися девочками через окна домов, порой снимая происходящее на видео. Насколько известно, никто не обратил на это внимания и не заявил в полицию. Правда, есть обоснованные сомнения в том, что к такому заявлению отнеслись бы серьезно.

В конечном итоге Пола Бернардо погубило именно то, что мы и предполагали. Вряд ли Карла помнила о словах Грегга Мак-Крэри, но с полицией через посредников связалась именно она. Сама девушка уже не могла игнорировать реальность, а признаки жестокого обращения становились все более очевидными для ее родителей и друзей. Но все же Карла решилась на это далеко не сразу.

Адвокат начал переговоры о смягчении наказания в обмен на показания Карлы против мужа. В течение нескольких недель она проходила психиатрическое обследование в стационаре. Итоговая сделка со следствием, одобренная родителями Лесли Махаффи и Кристен Френч, предусматривала двенадцать лет тюрьмы. Пола Бернардо арестовали 17 февраля 1993 года. Что и следовало ожидать от сексуального садиста, он оказался еще и эгоистичным трусом. Попав в тюрьму, он, как выразился Грегг Мак-Крэри, «сменил пластинку»: жаловался властям, заявлял, что боится, что заключенные рассчитаются с ним его же монетой, и просил изолировать его ради сохранения его жизни.

Последовавший закрытый судебный процесс стал в Канаде «процессом века». Там он привлекал примерно столько же внимания, сколько рассматривавшееся примерно в тот же период дело О. Дж. Симпсона.

В своих показаниях Карла раскрыла всю историю своих отношений с Полом, включая такие ужасающие подробности, как видеозаписи, которые Пол делал, не только издеваясь над ней самой, но и насилуя и пытая девочек-подростков. Карла рассказала, что Пол заставил Кристен смотреть запись изнасилования Лесли, чтобы подчинить ее себе и сделать податливее. Именно Карле пришлось по приказу Пола остричь длинные черные волосы Кристен. Карла сообщила, что Пол пристально следил за расследованиями дел «насильника из Скарборо» и позднее – «убийцы школьниц». В полном соответствии с психологическим портретом, созданным Греггом, Бернардо выслушивал все показания совершенно безучастно, не проявляя ни малейших угрызений совести. Он сожалел лишь о том, что попался, а предала его жена, личная сексуальная рабыня. Пол признался в изнасилованиях, но заявил, что на самом деле обеих девочек убила Карла.

1 сентября 1995 года после однодневного совещания присяжные признали Бернардо виновным по всем девяти пунктам. Два наиболее серьезных эпизода – тяжкие убийства Лесли Махаффи и Кристен Френч – автоматически повлекли за собой пожизненное заключение без возможности подачи ходатайства об условно-досрочном освобождении в течение по меньшей мере двадцати пяти лет.

Дело Пола Бернардо показательно с точки зрения множества утраченных возможностей. Так, можно было еще на ранних этапах распознать признаки человека, склонного к сексуальному садизму. Была возможность установить личность «насильника из Скарборо» по ДНК, не дав ему тем самым перейти к убийствам. У жены были все возможности бросить мужа-изверга и не стать преступницей самой. Ее родители и друзья могли обратить внимание на очевидное. Карла могла сбежать вместе с Кристен. Но, что самое главное, двух чудесных девушек лишили возможности повзрослеть, полюбить, обзавестись детьми и воплотить в жизнь свои прекрасные мечты.

Учатся ли профайлеры на собственных ошибках? Да, безусловно, мы делаем соответствующие выводы. Возможны ли аналогичные ошибки в будущем? Да, возможны. Исходя из собранного материала и показаний очевидцев, мы до сих пор искали бы двух мужчин – подельников, ведущего и ведомого. Но, полагаю, теперь мы как минимум будем иметь в виду, что сообщницей в омерзительном преступлении может стать и покорная женщина.

Выше я рассказывал, что полиция Торонто привлекала нас к расследованию изнасилований в Скарборо, и мы с Греггом Мак-Крэри лично консультировали некоторых ее сотрудников. Среди предлагавшихся нами проактивных подходов был план «закрепления мишени», который, в частности, применяют в случаях серийных ограблений банков. Он заставляет преступника нанести следующий удар именно там, где его уже ждут полицейские. Возможно, эта тактика сработала бы и в данном случае, но ее так и не применили. Я упоминаю об этом не потому, что хочу переложить ответственность. Я всего лишь думаю, что, если бы все мы были внимательнее к тому, что не укладывается в обычные рамки и выглядит странно, некоторых трагедий удалось бы избежать. Для этого, в частности, нужно хорошо понимать, что ты ищешь и кто на самом деле твой противник. В 1950-х годах, когда нравы были попроще, а Джон Эдгар Гувер выступал не только в образе неизменно сурового непримиримого борца с преступностью, но еще и строгого любящего отца всей американской молодежи, ФБР предостерегало детей о грозящих им опасностях с помощью плаката. На нем был изображен мужчина, который выходит из-за дерева и предлагает пакетик конфет наивному доверчивому ребенку. Смысл очевиден – остерегайтесь брать конфетки у незнакомцев. Авторы этой идеи руководствовались похвальными побуждениями, а опасности 1950-х годов имели более четкие очертания, чем в наши дни. Опыт показывает, что нам надо беспокоиться далеко не только по поводу конфеток от незнакомцев.

Это со всей очевидностью продемонстрировало третье канадское дело, в расследовании которого я принимал участие. Подобно делам Пэррот, Махаффи и Френч, речь шла об изнасиловании и убийстве невинного ребенка. Однако обстоятельства и уроки, вынесенные из этого преступления, оказались совершенно иными.

В январе 1985 года, когда я приезжал в Торонто консультировать сторону обвинения по делу Тьен По Су, ко мне обратились детективы Джон Шепард и Бернард Фицпатрик из следственного отдела Даремской региональной полиции. Они попросили меня съездить вместе с ними на место, где недавно был обнаружен труп, и высказать свои соображения. Я провел целый день в суде, смертельно устал и хотел как можно быстрее добраться до отеля, выпить и рухнуть спать. Детективы уже направили это дело спецагенту Оливеру Зинку, тогдашнему координатору по профайлингу регионального офиса Бюро в Буффало, и я полагал, что в конечном итоге им займутся мои коллеги в Куантико. Но, узнав подробности, понял, что просто не смогу остаться в стороне.

3 октября 1984 года в городке Куинсвилл к северу от Торонто девятилетнюю Кристину Марион Джессоп видели последний раз, когда она покупала жевательную резинку по дороге домой из школы. Масштабные многодневные поиски, развернутые полицией и добровольцами, не дали никаких результатов.

Спокойный городок был охвачен страхом. Предполагали, что кто-то похитил девочку, проезжая через город. Мэр и другие официальные лица постоянно призывали родителей напоминать детям о том, что следует остерегаться незнакомых людей, не принимать от них ни подарки, ни конфеты. Исчезновение Кристины вызвало ужас. Рождественские праздники выдались в Куинсвилле невеселыми.

А в самый канун Нового года фермер из соседнего Сандерленда и две его дочери разыскивали хозяев бродячей собаки и натолкнулись в поле на почти полностью скелетированный человеческий труп, лежащий в позе лягушки, раздетый ниже пояса, не считая белых носков с синей каемкой. Остальная одежда была беспорядочно разбросана вокруг. В холщовой сумке, лежавшей в сухой траве, они обнаружили пластиковую блок-флейту с наклеенным на мундштук кусочком малярного скотча. Точно такую же Кристине выдали на уроке музыки в день исчезновения. Судебно-медицинская экспертиза подтвердила, что это были останки Кристины. Ее несколько раз ударили ножом, а пятна крови и спермы на ее трусиках свидетельствовали о сексуальном надругательстве. Кристина была ровесницей моей старшей дочери Эрики.

По пути к месту обнаружения трупа два детектива ознакомили меня с некоторыми подробностями дела. В тот день в доме Джессопов было пусто. Мать девочки Джанет и ее четырнадцатилетний сводный брат Кеннет были у дантиста, а потом поехали в тюрьму на свидание с главой семьи Робертом, который отбывал срок за должностное преступление.

Было известно, что в день похищения Кристине выдали флейту, и ее учительница подтвердила, что девочка пришла от этого в восторг. Свидетели видели, как девочка покупала жевательную резинку, а служащий куинсвилльского универмага припомнил, что видел неподалеку подозрительный черный автомобиль, в котором, как считали горожане, и находился похитивший Кристину незнакомец. Я подумал, что этот факт вряд ли имеет отношение к делу. Девочку похитили не с улицы. Мы знали, что она добралась до дома – ее велосипед стоял в гараже. А сам дом находился в семидесяти пяти ярдах от дороги, и, на мой взгляд, незнакомец не рисковал бы, подъезжая прямо к нему, не имея представления о том, есть дома кто-то еще или нет[7]. Люди искренне хотели помочь следствию и вспоминали все, что казалось им значимым. Это важно, и мы поощряем такую помощь. Но при этом нужно уметь сортировать информацию и отделять реальные зацепки от малозначительных подробностей.

Мы заехали к родителям Кристины, которые подробно рассказали мне, какой была их дочь. Позднее тем же вечером, после осмотра места обнаружения трупа я сказал детективам, сидя на заднем сиденье их неприметной машины:

– Это не дело рук чужака. Убийца живет здесь, в этом городе. На самом деле он знал Кристину и жил в нескольких минутах ходьбы от ее дома.

Полицейские переглянулись, а потом внимательно посмотрели на меня.

– А вы не могли бы прямо сейчас изложить это в письменном виде? – спросил один из них.

– Сейчас уже час ночи. Я просто с ног валюсь.

Но, похоже, им это было действительно важно. Так что я попросил у них диктофон и велел везти меня обратно в отель. В номере я улегся на кровать, обложился со всех сторон листами заключения патологоанатома и принялся надиктовывать свои соображения.

Возможно, из-за дикой усталости, но вскоре я поймал себя на том, что впадаю в транс. Такое со мной бывает. Я представлял себе это преступление как наяву.

Опираясь на свои познания в виктимологии, я понимал, что Кристина была умным, пытливым и полным энтузиазма ребенком. Наверное, она вернулась из школы в полном восторге от своей новой флейты, но дома не оказалось никого, с кем можно было бы поделиться этой радостью. Тогда она решила поискать в округе кого-то еще, с кем можно поговорить, кто сможет по достоинству оценить ее успехи в музыке. Этот кто-то наверняка и стал ее убийцей.

Преступник увез девочку на машине. Либо он поехал окольным маршрутом, либо рискнул засветиться и проехал через город. Он точно знал, куда направляется, и прекрасно ориентировался, иначе никак не попал бы на это поле в сельской глуши.

Дальнейшее, по моему мнению, в чем-то напоминало трагедию, произошедшую с Элисон Пэррот. В какой-то момент Кристина поняла, что они едут вовсе не туда, куда преступник обещал ее отвезти – возможно, повидаться с отцом. Она перепугалась, и тогда мужчина вытащил нож, чтобы приструнить ее. Но он не сумел справиться даже с этой невысокой худенькой девятилетней девочкой, что лишний раз подчеркивает тот факт, что преступник не был профессиональным убийцей. Все произошло спонтанно, девочка сама предоставила такую возможность. Кристина была очень общительным и дружелюбным ребенком. Возможно, преступник неправильно истолковал ее открытость и энтузиазм, решив, что она примет его сексуальные приставания. Это было частью его фантазий, в которых присутствовала либо именно Кристина, либо другие девочки предподросткового и подросткового возраста. Среди сексуально незрелых преступников это не редкость. Возможно, он начал щупать ее или принуждать к оральному сексу. Он хорошо знал родителей Кристины и, когда девочка начала кричать и плакать, понял – она обо всем расскажет матери. Значит, придется убить ее. Ножевые удары по всему телу свидетельствовали о том, что справиться с жертвой оказалось нелегко. Она пыталась вырваться, невзирая на свои раны. По заключению судмедэкспертизы, ударом ножа было сломано одно из ребер девочки.

Этому индивиду должно быть двадцать – двадцать пять лет, хотя в данном случае определить возраст достаточно трудно. Учитывая фантазии и то, что он с трудом справился с девочкой, преступник мог быть человеком постарше с замедленным эмоциональным развитием. По моему мнению, полиция уже беседовала с ним.

Широкий разброс ножевых ранений служил дополнительным подтверждением того, что девочка пыталась бороться. Это также свидетельствовало о неопытности преступника. По всей вероятности, это убийство было у него первым, хотя я полагал, что в прошлом его могли привлекать к ответственности за какие-то нарушения общественного порядка вроде вуайеризма или мелких поджогов. Более опытный преступник старшего возраста, скорее всего, удушил бы жертву или ударил тупым оружием, что было бы гораздо менее хлопотно, чем многократные удары ножом. Тело обнаружили на значительном расстоянии от места похищения, и это указывало на то, что преступник старался максимально отдалиться от местности, где его хорошо знают. Кроме того, состояние трупа, его поза и тот факт, что его никак не замаскировали, свидетельствовали о сравнительно дезорганизованном преступнике. Исходя из этого, он должен выглядеть несколько неухоженным, и, по всей вероятности, вести ночной образ жизни, предпочитая спать днем. Его работа, если она у него есть, не подразумевает особых умственных усилий. Он не слишком следит за состоянием своей машины с большим пробегом.

Я подумал, что в этот период жизни преступник, скорее всего, испытывает сильный стресс. Тип и детали преступления не позволяли предположить, женат ли он или состоит в отношениях с женщиной, поэтому его стресс должен был быть обусловлен причиной иного рода. Возможно, у него возникли проблемы на работе или его внезапно уволили. Может, он проживает у родителей или у старшего родственника и подвергся какому-то давлению с их стороны. Но в чем бы ни заключалась причина, она была так или иначе связана с более общей проблемой с его самооценкой. Возможно, у преступника есть физические изъяны, нарушения речи, плохой цвет лица или еще какие-нибудь недостатки, которые, как ему кажется, ставят его в невыгодное положение перед ровесницами. Я подумал, что он из числа тех, кто охотно играет с соседскими детьми и предпочитает общаться с людьми моложе себя.

Во время борьбы с жертвой преступник испачкался в крови, поэтому сразу после убийства должен был вернуться домой, чтобы помыться и почиститься, возможно, даже уничтожить одежду, которая на нем была. Любой очевидец такого постпреступного поведения понял бы, что что-то не так. Были бы заметны и перемены в обычном поведении – повышенная нервозность, зажатость, проблемы со сном, злоупотребление алкоголем или курение. Если он жил в том же районе, его наверняка опросили в полиции. Чтобы отвести от себя подозрения, он должен был проявить себя крайне услужливым и готовым помочь, а также всячески пытаться включиться в процесс, чтобы следить за ходом следствия. Этот человек не замышлял убийство, поэтому не имел продуманного плана ухода от ответственности. Он не уедет из этих мест, даже если посчитает, что находится под подозрением, ведь это могут воспринять как дополнительное доказательство его вины. Кто-то из окружающих мог обратить внимание на его потребность вернуться к месту обнаружения тела, и он наверняка придумал для этого уважительную причину. Я также обрисовал ряд проактивных методов, полезных для изобличения преступника. Наутро я передал детективам запись, и они сразу же приступили к ее расшифровке.

Вскоре я узнал причину такого горячего интереса Шепарда и Фицпатрика. Один из опрошенных в ходе следствия практически полностью соответствовал моему психологическому портрету. Мужчину звали Гай Пол Морин, ему было под тридцать, и он проживал в доме своих родителей, расположенном по соседству с домом Джессопов. Он увлекался музыкой, играл на кларнете в местном любительском оркестре, и Кристина хорошо знала его. Имелись и серьезные вещественные доказательства в виде следов крови, соскобов краски со стен его дома и волокон одежды Кристины.

В апреле 1985 года Морина арестовали и предъявили ему обвинения, но получить от него признание в ходе допросов не удалось. Полагаю, местные жители неоднозначно отнеслись к этому аресту. В их представлении Кристину мог убить только чужой человек, а никак не тот, кто ее знал. При этом Гай Морин совсем не походил на чудовище, способное на что-либо подобное. Как, впрочем, и Пол Бернардо.

Через некоторое время полиция отправила в тюрьму сотрудника под прикрытием, которого подсадили к Морину под видом сокамерника. В Канаде такие приемы считаются законными. На первом суде этот сотрудник показал, что высказывания Морина убедительно свидетельствовали о его виновности, которую тот категорически отрицал.

Дальнейшие события приняли неловкий и печальный оборот. Родители Кристины развелись, родители Морина разорились, а его отец серьезно заболел.

На первом суде, который проходил в начале 1986 года в Лондоне, провинция Онтарио, Морин не признал себя виновным. При этом в разгар слушаний его адвокат заявил присяжным, что в случае их решения о виновности сторона защиты будет настаивать на признании Морина невменяемым. Присяжные оправдали Морина за недостаточностью улик.

Государственный обвинитель обжаловал это решение, что само по себе было необычно, и в июне 1987 года апелляционный суд провинции Онтарио отменил вердикт и вынес решение о пересмотре дела. На следующий год Верховный суд Канады оставил в силе решение апелляционной инстанции.

В конце 1991 года начался второй шестимесячный процесс, результатом которого стал обвинительный вердикт, вынесенный присяжными после восьмидневного совещания. Морина отправили в тюрьму.

Однако в 1995 году анализ ДНК, который было невозможно провести в середине 1980-х – начале 1990-х, показал, что ДНК Морина из пробы крови не совпадает с ДНК в сперме, обнаруженной на белье Кристины. Морина освободили и оправдали. А дело Кристины Джессоп вновь перешло в категорию нераскрытых.

Как служащим правоохранительных органов и родителям, нам неприятно видеть такие путаные и неоднозначные результаты. Считаю ли я по-прежнему, что Гай Пол Морин виновен в убийстве Кристины Джессоп? Это решать суду, а не мне[8]. Никто из сотрудников нашего отдела не претендует на способность назвать имя конкретного преступника. Все, что мы можем – на основании предоставленной информации описать тип его личности и возможное предпреступное и постпреступное поведение. Этим мы пытаемся помочь следствию сузить круг подозреваемых. Я по-прежнему твердо убежден, что Кристину убил человек, который жил в том же районе, хорошо ее знал, увлекался музыкой, был эмоционально незрелым, нелюдимым, одиноким, имел проблемы с самовосприятием и предпочитал общаться с людьми моложе себя.

Кроме того, я считаю, что по прошествии столь долгого времени сохранность вещественных доказательств могла пострадать. При этом я с самого начала испытывал серьезные сомнения в возможности получить безошибочные результаты экспертизы, поскольку и тело, и одежда жертвы были обнаружены на месте преступления в крайне плохом состоянии.

Вдобавок к этому еще после первого суда всплыл целый ряд постыдных и крайне удручающих подробностей, в том числе то, что старший брат Кристины Кеннет и некоторые из его друзей совершали с девочкой развратные действия, начиная с ее четырехлетнего возраста. Пусть это покажется шокирующим, но я не уверен в том, откуда именно взялись пятна спермы на ее белье. Возможно, анализ ДНК стал в этом деле источником серьезных заблуждений, что время от времени случается.

Версий может быть сколько угодно, но, боюсь, дело об убийстве Кристины Джессоп может стать одним из прискорбных случаев, в которых восстановить истину и справедливость не удается.

Насильственные преступления против детей, бесспорно, худшее из всего, чем мне доводилось заниматься в моей профессиональной деятельности. Увиденные однажды места преступлений и их фотографии остаются с тобой навсегда. После того, что я увидел своими глазами и узнал на собственном опыте, моим первым порывом было приковать моих маленьких детишек к себе или жене наручниками и ни на минуту не выпускать их из виду.

Наша задача состоит в поиске золотой середины между ограждающим контролем и предоставлением детям возможностей для самостоятельного развития и взросления. Когда Эрика впервые взяла нашу машину и поехала на свидание, я превратился в сплошной комок нервов. Один из моих ближайших друзей по отделу, на редкость добродушный человек с прекрасным чувством юмора, устраивал чуть ли не допросы приятелям дочери, прежде чем отпустить ее с ними. Просто всем нам пришлось повидать слишком многое.

Полагаю, лучшее, что мы можем сделать как родители, это оставаться начеку, быть информированными и добросовестно учить своих детей, не запугивая и не заставляя бояться каждой тени. Мы должны служить образцом безупречного поведения и порядочности, чтобы дети знали, что к нам всегда можно обратиться с чем угодно. И, признаюсь, это отнюдь не простая задача.