Между поздним вечером пятницы 13 марта 1987 года и утром субботы 14 марта тридцатилетняя Нэнси Ньюмен и две ее дочери, восьмилетняя Мелисса и трехлетняя Энджи, подверглись сексуальным надругательствам и были убиты в их квартире на Айди-стрит в Анкоридже, штат Аляска. Это было одно из самых зверских убийств на памяти сыщиков. Жуткое зрелище предстало перед глазами сестры погибшей Шерил и ее мужа Пола, которые зашли к Нэнси, встревожившись из-за ее отсутствия на работе. В квартире были также обнаружены признаки грабежа. Власти, озабоченные тем, что совершивший эту гнусность извращенец или серийный убийца разгуливает на свободе, немедленно сформировали опергруппу из представителей полиции города и штата.

В каждом случае, когда налицо возможность убийства на бытовой почве, в числе первых подозреваемых рассматривается супруг. Но оператор спецтехники нефтепроводов Джон Ньюмен, приехавший на Аляску вместе с семьей из родного штата Айдахо, за три месяца до этого получил производственную травму и с 3 января проходил лечение и реабилитацию в Сан-Франциско. Помимо чисто логистической невозможности его причастности, следствие очень скоро установило, что Ньюмены были образцовой семьей, в которой не было и намека на серьезные проблемы.

Даже если бы Джона не исключили из числа подозреваемых по этим очевидным причинам, ознакомившись с описанием убийства и фотографиями с места преступления, мы сразу поняли, что он не имеет к этому никакого отношения. Как это ни печально, но некоторые родители жестоко обращаются со своими детьми: насилуют, избивают, жгут, морят голодом, душат и даже режут, а бывает, и убивают. Но такого, что сотворили с детьми Ньюманов, не делают даже самые жестокие родители. Нам известны случаи, когда мужчина убивал свою жену, бывшую жену или экс-подругу с чрезмерной жестокостью – это понятно по множественным ножевым ранениям в области головы и шеи. Нам известны случаи, когда мужчина убивал всю свою семью. Но во всех подобных случаях убийцы действовали «чище», чем в данном. Что бы ни сделал мужчина со своей женой, каким бы ужасным мучениям не подверг ее перед смертью, мы не могли представить себе мотивы отца, по которым он грубо изнасиловал бы своих дочерей в извращенной форме, исполосовал бы их ножом и оставил тела на виду. Так попросту не бывает.

И полицейское управление Анкориджа, и полиция штата Аляска – первоклассные организации, достаточно уверенные в своих компетенциях и возможностях, чтобы попросить помощи в случае необходимости. По сложившейся в городской полиции Анкориджа практике, к каждой опергруппе по делу об убийстве прикрепляется заместитель окружного прокурора, с самого начала осуществляющий надзор за ходом следствия. Вновь сформированная опергруппа безотлагательно связалась с координатором профайлинга в отделе ФБР по Анкориджу спецагентом Доном Макмулленом, который дал краткое описание личности преступника, способного на подобное изуверство. Макмуллен – первоклассный сотрудник и один из лучших профайлеров в своем регионе. Примерно за три с половиной года до описываемых событий мы сотрудничали, когда он работал координатором по делу об убийствах, совершенных Робертом Хансеном. Этот хозяин хлебопекарного бизнеса в Анкоридже похищал проституток, увозил их из города на личном самолете, а затем развлекался охотой на них в дикой тайге. Предоставив полицейским свои первоначальные соображения по убийству Ньюменов, Макмуллен связался с Джадом Реем в Куантико.

К этому моменту Джад работал в отделе сопровождения расследований уже около двух с половиной лет и привносил в служебные обязанности профайлера свой уникальный жизненный и профессиональный опыт. Ветеран войны во Вьетнаме, он начал свою карьеру в правоохранительных органах полицейским в Джорджии, где быстро дослужился до детектива убойного отдела, а затем пришел к нам в ФБР. Мы с Джадом познакомились еще в 1978 году, когда он служил начальником смены полицейского управления Коламбуса, штат Джорджия, и занимался делом «Сил зла» о серийных убийствах в Форт-Беннинге. Затем мы некоторое время сотрудничали с ним в начале 1981 года, когда он был спецагентом отдела ФБР по Атланте, куда я приехал в связи с делом об убийствах детей. Тогда мы проработали вместе не слишком долго. Как я писал в своей книге «Охотник за разумом», двое нанятых женой Джада бандитов едва не прикончили его у него дома. Три недели он оправлялся от ран в больнице под круглосуточной охраной. Эмоциональное выздоровление заняло гораздо больше времени.

Несмотря на наши очевидные различия – я – крупный голубоглазый белый мужчина, а он – низкорослый жилистый чернокожий, – Джад стал для меня почти что братом. Он работал координатором профайлинга в Нью-Йорке, и как только у нас в отделе появилось несколько вакансий, я незамедлительно взял его и Джима Райта из вашингтонского отдела, который в свое время работал по делу Джона Хинкли.

Джад запросил у Макмуллена фотографии места преступления и все другие материалы по делу, собранные на тот момент. Несколько снимков немедленно переслали по факсу, а полный комплект прибыл в Куантико во вторник утром. Макмуллен сказал Джаду, что, исходя из вводных по психологическому портрету преступника, которые предоставил региональный отдел, полицейские считают, что у них уже есть подозреваемый. Разумеется, на этом этапе Джад и слышать не хотел ни о каких подозреваемых. Ему было нужно то, что он называет «привилегией беспристрастности».

Знакомясь с материалами дела в своем кабинете, Джад в первую очередь задался вопросом о том, кто из погибших больше всего пострадал от рук преступника.

Фотографии были жутким свидетельством того, что всех троих постигла страшная смерть. Нэнси Ньюмен и обе девочки были найдены обнаженными, если не считать ночных рубашек, задранных до уровня груди. Все они были изнасилованы вагинально и анально, после чего забиты насмерть многочисленными ударами ножа. Джаду не понадобилось много времени, чтобы заключить, что самые тяжелые увечья были нанесены младшей девочке, Энджи. Шею трехлетней малышки перерезали так глубоко, что голова была практически отрублена. На снимке крупным планом, приложенном к протоколу вскрытия были видны зияющие дыры в трахее и пищеводе и полностью перерезанные яремная вена и левая сонная артерия. Тело девочки было окровавлено, на пальчиках правой руки были заметны оборонительные повреждения. Что за изверг мог сотворить такое с трехлетним ребенком?

По фотографиям было понятно, что это крайне дезорганизованное преступление. Из анализа смывов крови жертв следовало, что преступник напал сначала на миссис Ньюмен, а затем на Мелиссу и Энджи. Кроме того, налицо были признаки ритуального поведения, не имевшего явного символического значения, но часто встречающегося у очень дезорганизованных преступников. В данном случае убийца вытер дочиста участок на окровавленном теле Энджи от вагинальной области до верхней части живота.

Хотя Нэнси Ньюмен работала официанткой в ночном клубе, ничто в ее виктимологии не указывало на принадлежность к группе риска. Все опрошенные полицией ее коллеги сообщили, что она была дружелюбна, но никогда не флиртовала и не кокетничала с мужчинами. Судя по всему, она была очень верной женой, не заводила знакомств с посетителями и не употребляла наркотики. В общем, не было никаких причин, по которым она и ее дочери могли бы стать жертвами такого варварского убийства.

Потенциально важное значении имел один след, оставленный на месте преступления. Убийца смывал с себя кровь у кухонной раковины. На тряпке для мытья посуды, которой он воспользовался (отпечатки пальцев не остаются на махровой ткани), полицейские криминалисты обнаружили вшей. Поскольку больше нигде в квартире вшей не было, их, очевидно, занес убийца. Помимо этого, Джад счел важным то, что преступнику понадобилось смыть с себя кровь перед уходом. Почему он рискнул задержаться и оставить дополнительные следы, вместо того чтобы помыться у себя дома? Возможно, у него не было своего жилья. Подобные типы часто оказываются бродягами. И если он знал эту территорию, как предполагал Джад, для него было вполне естественным вымыться на месте. А самое главное, что трата времени на смывание с себя следов крови перед уходом могло означать одно из двух: либо он жил не один и по возвращении должен был выглядеть нормально, либо опасался, что его заметят при выходе из здания. Последнее означало, что было уже светло, и, следовательно, преступление было совершено скорее ранним утром в субботу, чем поздним вечером в пятницу.

У этого дела был еще и неожиданный сверхъестественный аспект. В четверг перед днем убийства в полицию Анкориджа позвонила душевнобольная, которая рассказала о предстоящем ритуальном убийстве, во время которого будут пить кровь малолетних девочек и приносить в жертву их тела. Это пророчество вызвало общественный шок, особенно после того, как о нем сообщили в СМИ. Полицейским пришлось вернуться к разговору с этой женщиной и проработать различные аспекты ее рассказа, но ни Джад, ни члены опергруппы не усмотрели в нем какой-либо связи с реальными событиями. Это было всего лишь одним из тех зловещих совпадений, которые часто возникают в расследованиях убийств и способны на некоторое время сбить всех с толку.

После консультаций с отделом ФБР по Анкориджу полиция начала сплошной опрос населения, чтобы выявить человека, подходящего под описание типичного дезорганизованного преступника, уже совершавшего насильственные действия сексуального характера. Это должен был быть белый мужчина лет двадцати – двадцати пяти неряшливый, ведущий в основном ночной образ жизни, максимум со средним школьным образованием, безработный или перебивающийся случайными заработками чернорабочего. Был и ряд других критериев. Опрос населения действительно дал свои плоды – был установлен подозреваемый. Некий молодой человек недавно поселился по соседству с Ньюменами и не имел алиби на время убийства. Полицейским очень хотелось верить, что они нашли того, кого искали.

По мнению Джада, с этим человеком была всего одна проблема. «Я то и дело вспоминал про эту трехлетнюю малышку и терзался мыслью о том, что жертвы наверняка знали преступника». А установленный полицией подозреваемый не был знаком с Ньюменами.

«Чисто теоретически он действительно соответствует нашей модели, но это не тот, кто вам нужен», – уверенно заявил Джад на селекторном совещании с членами опергруппы. Ему напомнили, что во всех других отношениях, кроме знакомства с семьей, он идеально подходит под описание. Но Джад продолжал стоять на своем. Он сказал, что в данном конкретном случае знакомство с семьей является ключевым элементом психологического портрета, несопоставимым по значению с любыми другими вроде возраста, рода занятий или предпреступного и постпреступного поведения.

Джад разъяснил, что агрессивный допрос на раннем этапе расследования не является самым удачным выбором. Если он окажется безрезультатным, все откатится на исходную точку, полицейские утратят уверенность в себе и ресурс доверия, а реальный преступник с облегчением выдохнет.

– Я не мог заставить себя поверить, что незнакомец провел бы в этом доме так много времени и взял бы именно то, что было похищено. Риск проникнуть в квартиру для незнакомца был слишком велик, а после получения дополнительных данных криминалистических экспертиз я уже был практически уверен, что полицейские вышли не на того.

Жертвы были связаны веревкой из квартиры Ньюменов.

– Никто не станет делать этого, если нужно только убить человека, – сказал Джад. – Это говорит о потребности более продолжительного общения с жертвой, каких-то переговоров. Я не считал, что человек, которого полицейские считали главным подозреваемым, был настолько опытен, что захотел бы подольше пообщаться с жертвами. Для этого нужно быть коммуникабельнее, уметь контактировать и вести переговоры. Одно только это действие говорило мне об очень многом, а при сопоставлении с личностью человека, которого они собирались взять на допрос, оно просто кричало «нет, нет и нет».

Характер ранений не говорил в пользу сексуального садизма, но, безусловно, свидетельствовал о невероятной злобе, проявленной к каждой из жертв. Именно поэтому незнакомца следовало сразу сбросить со счетов. Посторонний человек не поступил бы таким образом. У него нет ни причин, ни мотивов.

К таким же выводам подталкивали и особенности похищенного из квартиры. Преступник забрал полуавтоматический 35-миллиметровый фотоаппарат и деньги из банки в кухонном шкафу, куда Нэнси откладывала полученные чаевые. Банка была не на виду, поэтому преступник либо наткнулся на нее, обыскивая помещение, либо знал про нее заранее. Учитывая, сколько времени он провел в квартире, он действительно мог устроить настоящий обыск. Однако в квартире почти не было беспорядка, который обычно устраивают дезорганизованные преступники, роясь в вещах. Получается, что человек устроил в квартире самую настоящую бойню, после чего методично обыскал ее, выбрал, чем поживиться, и аккуратно возвратил на место все, что ему не подошло. Так делают профессиональные взломщики, но не дезорганизованные насильники-убийцы.

В ходе двухчасового селекторного совещания кто-то из детективов спросил: «Так что же все-таки ты думаешь, Джад? Ведь этот парень подходит нам по всем статьям». Джад повторил, что нужно искать белого мужчину лет двадцати пяти, близко знакомого с Ньюменами. Когда же они его найдут, окажется, что он имел особый зуб на малышку Энджи, а за несколько дней до убийства испытал провоцирующий стресс, по всей вероятности в связи с работой или личной жизнью.

– Ну, тут есть такой племянник Нэнси, точнее, ее мужа, – сказал детектив.

– Племянник? – переспросил Джад.

– Ну да. Правда, на тот момент он был миль за пятьсот – шестьсот от Анкориджа и по моим сведениям вернулся в город лишь совсем недавно.

– Это он и есть! – сказал Джад.

– То есть?

– Разбирайтесь с этим типом. Нужно сосредоточиться на нем. Изучите его биографию, там наверняка не все гладко. Вы точно обнаружите что-то, что в итоге привело к этому убийству.

Его звали Кирби Энтони. В сентябре 1985 года этот двадцатитрехлетний молодой человек приехал из Туин-Фолс, штат Айдахо, и некоторое время проживал у Ньюменов.

Полиция провела расследование и установила, что Энтони и его подруга Дебби Хэк, приехавшая весте с ним из Айдахо, работали на рыболовном судне в Датч-Харбор, одном из множества заливов цепочки Алеутских островов. Примерно за две недели до убийства Дебби сошлась с капитаном этого судна, который уволил Кирби. Впоследствии Дебби рассказала следователям, что у Кирби тяжелый характер и он неоднократно бил ее. Кирби считал, что капитан увел его девушку, а потом выгнал с работы его самого, чтобы избавиться от соперника. В Анкоридж он вернулся злым и удрученным.

Джад предположил, что Энтони будет демонстрировать готовность сотрудничать с полицией, в основном, чтобы выяснить, насколько продвинулось расследование и что известно о нем самом. Если ему не будут предъявлены обвинения, то, как только шум утихнет, он под каким-нибудь благовидным предлогом уедет из города.

Анализ постпреступного поведения подкреплял подозрения. Хотя Кирби некоторое время жил у Джона и Нэнси (как и Дебби), он не пришел на похороны. Он всего лишь раз ненадолго встретился с Джоном, когда тот вернулся из Сан-Франциско, хотя тот был убит горем и нуждался в эмоциональной поддержке со стороны близких. Выяснилось также, что Кирби проживает в трех кварталах от Ньюменов в квартире на Игл-стрит, которую снимает вместе с неким Дэном Грантом.

После селекторного совещания с Джадом анкориджские полицейские взялись за Энтони всерьез. Его несколько раз допросили, но он ничего не сказал. Пока полиция занималась получением ордеров, ему показалось, что от него отстали, и он, в полном соответствии с прогнозом Джада, уехал из города. Ожидая, что он постарается перебраться в Канаду, полиция Аляски передала своим канадским коллегам ориентировку на Энтони, и те взяли его за вождение с недействительными правами.

После ареста Энтони полицейские провели обыск у него дома и обнаружили фотоаппарат Нэнси. Медосмотр арестованного показал наличие у него лобковых вшей.

Предыстория событий выглядела следующим образом. После отъезда главы семьи на лечение ситуация в доме Ньюменов быстро ухудшилась. По словам сестры Нэнси, Шерил Чепмен, Кирби начал вести себя странно. Он обижал детей. Не работал и общался с сомнительными типами, которых Нэнси не хотелось видеть возле дочерей.

Что же касается причин его появления в Анкоридже, то оказалось, что в Айдахо у него были серьезные проблемы. Он проходил главным подозреваемым по делу об изнасиловании двенадцатилетней девочки, едва не закончившемся убийством. Полиция не собрала доказательную базу на Энтони, поскольку в результате нападения девочка получила повреждение головного мозга и не могла опознать преступника. В разговоре с полицейскими из Анкориджа начальник местной полиции сказал, что абсолютно убежден: девочка погибла бы, не окажись поблизости людей.

Нэнси говорила своей сестре Шерил, что побаивается Кирби. По мнению Джада, были также все основания полагать, что он подступался к ней с непристойными предложениями. Испытывая неловкость и страх перед Кирби в отсутствии мужа, Нэнси выгнала его из дома. Тогда Кирби и отправился в Датч-Харбор вместе со своей подругой.

Потеряв и подругу, и работу, Кирби вернулся в Анкоридж, чувствуя себя отвергнутым и злясь на весь мир. Джад предположил, что он приходил к Нэнси и уговаривал принять его обратно, но она и слышать об этом не захотела.

Согласно наиболее вероятному сценарию, рано утром в субботу он отправляется к Ньюменам с мыслью либо переубедить Нэнси, либо отомстить ей за отказ. Он влезает в квартиру через то же окно, которым пользовался и раньше при поздних возвращениях, и проникает в комнату Энджи. Девочка продолжает спать, а он заявляется в спальню Нэнси и сталкивается с ней лицом к лицу. Возможно, поначалу он вел себя довольно дружелюбно, но почти наверняка появление Кирби в спальне в шесть часов утра смертельно перепугало Нэнси и лишь подтвердило ее худшие опасения. Поэтому она отнюдь не приняла его с распростертыми объятиями и наверняка велела убираться к чертовой матери и никогда не возвращаться.

Это, разумеется, лишний раз подтвердило уверенность Кирби в том, что весь мир против него и стало поводом для бешенства. Все возмущение, которое он так долго сдерживал в себе, наконец получило выход и цель. Да как она смеет отказывать ему в таком тоне! Теперь ему нет смысла подавлять свое физическое влечение к ней, которое до сих пор оставалось безответным.

На ночь с пятницы на субботу у Энтони было твердое алиби. Однако налицо были веские доказательства того, что убийства произошли между половиной седьмого и семью часами утра субботы. На это указывало не только то, что преступник перед уходом помылся, но и кофейные чашки в спальне. Когда поступили результаты вскрытия и лабораторных исследований, стало известно, что на момент смерти мочевой пузырь Нэнси был пуст. Все свидетельствовало о том, что ее убили не среди ночи, как впоследствии утверждали адвокаты. А алиби на субботнее утро у Энтони не было.

Опергруппа выписала ордера на арест по трем эпизодам убийства, одному эпизоду особо тяжкого изнасилования и одному эпизоду похищения человека. Красноречивой подробностью стала реакция Энтони на информацию о выдвигаемых против него обвинениях. Вместо возмущения или изумления, которых можно ожидать от невиновного человека в подобных обстоятельствах, производивший арест полицейский услышал от Энтони: «Что это за похищение такое?» Очевидно, это оказалось непонятным, поскольку с его точки зрения как раз этого он не совершал. Тем не менее в ряде штатов, в том числе в Аляске, одной из составляющих похищения считается установление контроля над людьми и их насильственное перемещение, пусть даже из одного угла комнаты в другой.

Исходя из реконструкции событий криминалистами, оказалось возможно установить не только очередность нанесения смертельных повреждений, но и составить ясное представление о том, что происходило на месте преступления.

Все изнасилования и убийства отличались крайней жестокостью. Исходя из количества времени, которое преступник провел с Нэнси перед тем, как добраться до двух девочек, Джад предположил, что при всей очевидности факта изнасилования женщина могла проявить определенную сговорчивость. «Ладно, делай что хочешь, только не трогай девочек», – так он представил ее возможные слова.

– Но, к несчастью, решившись на столь тяжкий проступок, как изнасилование, преступник вроде этого ни за что не удержится от того, чтобы избавиться от всех потенциальных свидетелей, – продолжил Джад. – Незнакомец вряд ли пойдет на это, потому что его не знают и не опознают. И незнакомец не стал бы искать в доме подручные средства контроля. Думаю, ему очень хотелось унизить эту женщину. Именно поэтому он связал ее. Похоже, он что-то делал с ней прямо на глазах у дочек.

Он поднял восьмилетнюю Мелиссу с постели и протащил по коридору. Это было понятно по положению ее трупа и по следам ее крови в спальне матери. При этом она тоже была связана.

На фотографиях с места преступления окровавленное тело малышки Энджи лежит на полу ее комнаты посреди разбросанных игрушек и книг. Шерил Чепмен рассказывала, что Кирби, которого иногда просили присматривать за девочками, считал Энджи «тиранкой» и злился, когда она капризничала как свойственно трехлетнему ребенку.

Возможно, что ритуальное вытирание вагинальной области и животика Энджи свидетельствовало о малой толике раскаяния в зверском убийстве двоюродной сестры. Впрочем, Джад в это не верил. «У него было время, чтобы привести себя в порядок. У него было время, чтобы поискать деньги, фотоаппарат и все прочее, что он прихватил. И уж точно у него было время на то, чтобы сделать что-то с местом преступления, например накрыть чем-то девочку, если у него была хоть капля раскаяния. Ничего подобного я не увидел. Это было именно хладнокровное зверское убийство».

То, что мы видели на теле ребенка, могло быть просто безуспешной попыткой начать уборку. Осознав масштаб задачи, убийца бросил это дело. Возможно также, что это имело для него какое-то значение, о котором мы никогда не узнаем. С собой у Энтони было только орудие убийства – острый нож, который, по всей вероятности, он обычно носил с собой.

По фотографиям Джад понял, что убийца был вне себя от ярости. Но что еще важнее – при возникновении другого стресс-фактора подобной значимости он будет убивать снова. Убийство маленького ребенка – невообразимо подлое деяние, и очевидно, что, насилуя и изувечивая девочку, Энтони вымещал на ней свою озлобленность на всех остальных людей.

– Не получается набить морду боссу, не выходит проучить свою бывшую, поквитаться со своей мамашей тоже нельзя, но можно отыграться на ребенке, который не может дать отпор, – сказал Джад. – Кирби хотел до глубины души потрясти того, кто обнаружит трупы, зная, что, скорее всего, это будет сестра Нэнси. Вероятно, мысленно он сотни раз убивал этих людей, учитывая все стрессы на работе и дома. Даже если бы он не убил именно этих людей и в этой ситуации, его превращение в убийцу было только вопросом времени. У таких как он фантазия об убийстве всегда присутствует на общем фоне.

Окружной прокурор Стив Бренчфлауэр назначил на это дело Уильяма X. Инголдсона. Интересы Энтони представляли двое государственных защитников, Джон Салеми и Грег Ховард. Едва приступив к подготовке процесса, Бренчфлауэр поинтересовался, выступал ли кто-либо из сотрудников нашего отдела сопровождения расследований в качестве эксперта в судебном заседании во время представления ключевых доказательств (а не в прениях сторон). Ответом было «нет», поскольку профайлинг и поведенческий анализ считались новыми и экспериментальными областями, и многие в правоохранительных органах (не говоря уже о ФБР) просто не понимали, что это такое.

Джад спросил меня, были ли подобные прецеденты. Я также ответил, что прежде нам никогда не разрешали выступать в качестве экспертов в судебном заседании. Мы связывались с юрисконсультом Академии, который исследовал этот вопрос и не нашел ни единого случая, когда нам позволили бы дать показания в области криминалистки, которой мы занимались с начала 1970-х годов.

Джад позвонил Бренчфлауэру и сказал, что хотя юристы ФБР не возражают против дачи нами показаний, он должен предупредить, что никогда прежде мы этого не делали. Бренчфлауэр ответил: «Что ж, думаю, раз вы работали в полиции и несколько лет занимались убийствами, вас признают надлежащим свидетелем. По крайней мере, попробуем это сделать».

Тщательно изучив законы штата Аляска, он сумел получить для Джада предварительную квалификацию свидетеля-эксперта, и к началу суда над Кирби Энтони Джад вылетел на Аляску. Судья проявил большую осторожность в представлении сотрудника ФБР. Он постановил, что Джад не может давать показания о профайлинге как таковом, но может свидетельствовать об особенностях постпреступного поведения. Это стало очень серьезной проблемой для адвокатов, утверждавших, что их подзащитный не вел себя характерным для виновного лица образом. Со своей стороны Джад был готов утверждать прямо обратное, поскольку до этого уже точно спрогнозировал все его шаги.

Свидетельские показания Джада в суде над Энтони были первым случаем, когда представитель нашего отдела выступил в качестве эксперта и под присягой рассказал о том, чем мы занимались. Таким образом, был создан судебный прецедент, открывший путь для всех нас.

Еще до начала процесса Джад начал консультировать Инголдсона по стратегии сторон обвинения. «В части моих показаний я рекомендовал ограничиться исключительно тем, что касалось предполагаемой стратегии защиты. По нашему мнению, она состояла в том, чтобы вызвать кучу людей, которые скажут, как вел себя этот тип и что все это означало».

Поэтому на первоначальном опросе свидетеля Инголдсон спрашивал Джада о его квалификации, о количестве расследованных им дел, с какими моделями поведения часто встречался, и все в таком духе. Но на перекрестном опросе защита начала отклоняться от темы постпреступного поведения, что позволило Джаду отвечать в гораздо более широком контексте, чем он собирался изначально. Джад понял, что защита решила не делать ставку на свидетелей, возможно, осознав, что комментарии Джада могут подтолкнуть присяжных к очень негативной интерпретации поведения подсудимого.

В большинстве дел, по которым мы консультируем, основной расчет делается на то, что подсудимого удастся заставить отказаться от своего конституционного права не свидетельствовать против самого себя, дать показания в суде и раскрыть перед присяжными свою истинную сущность. С каждым днем Энтони выглядел все увереннее и оптимистичнее, как будто сидел на вершине мира, а не на процессе по делу об убийстве. Порой он руководил своей защитой, давая указания адвокатам. Он даже объявил себя созащитником.

Именно такого настроя и поведения ожидал Джад. Если подсудимый настолько дерзок и самоуверен и считает, что принесет себе больше пользы, чем вреда, он будет настаивать на том, чтобы дать показания в суде.

Сторона обвинения была уверена во всех составляющих своей доказательной базы, поскольку криминалисты проделали основательную работу. У них были совпадающие образцы крови и спермы Энтони и вши в придачу. Но не надо забывать, что суд состоялся еще до первого использования ДНК в качестве судебной улики. Это произошло примерно год спустя в другом деле с участием Джада – странной истории, подробности которой я расскажу в следующей главе. Поэтому для увеличения шансов на признание Энтони виновным Инголдсон с Джадом хотели поймать подсудимого на нестыковках в его собственных показаниях.

При обыске по месту жительства Энтони полиция обнаружила фотоаппарат Нэнси. Он заявил, что Нэнси подарила ему этот фотоаппарат. Мы сочли эту версию явным обманом, поскольку в фотоаппарате все еще была пленка, на которую Ньюмены снимали празднование прошлого Рождества. Вытащив Энтони на свидетельскую трибуну, обвинители в два счета разоблачили бы его. Прочитав протоколы допросов подсудимого в полиции, Джад убедился, что Энтони очень нравился этот фотоаппарат, но он понятия не имел, как им пользоваться, и, следовательно, не получал его от Нэнси в подарок.

– Мне очень хотелось дать ему в руки этот фотоаппарат и продемонстрировать суду, что он не умеет с ним обращаться. Ведь на допросах он так много говорил о том, что разбирается в этой камере, обожает фотографировать и что Нэнси знала об этом. Полиция Анкориджа отлично допросила этого типа. У них реально все получилось.

От своего знакомого из СМИ Джад узнал, что чернокожие заключенные тюрьмы, в которой содержали Энтони, угрожали ему избиением. Потом я выяснил подробности. По вечерам, когда его привозили из суда, они кричали ему: «Детоубийца!», а он отвечал этническими оскорблениями. Ну, я и подумал – хм, а это может пригодиться. Этот парень не любит чернокожих и плохо реагирует на них. Я решил, что надо привести в суд его бывшую и посадить ее в зал. Наверное, это его взбесит.

Дебби Хэк значилась в списке потенциальных свидетелей обвинения на случай, если защитники постараются оспорить характерные особенности постпреступного поведения, поэтому пригласить ее не составило труда. Для начала Джад сел в зале рядом с Дебби.

– Все было совершенно безобидно. Мы просто сидели рядом друг с другом. Но мой план состоял в том, чтобы привлечь его внимание. А когда это получилось, я принялся наклоняться к ней и шепотом рассказывать про суд и спрашивать, что она думает о подсудимом. С каждым разом я придвигался все ближе и ближе. Затем я положил руку на спинку скамьи, делая вид, будто приобнял женщину. И хотя я этого не делал, было заметно, что Энтони крайне возмущен. Он стал что-то нашептывать своему главному адвокату, и я догадывался, о чем он говорит. Адвокат встал и попросил объявить перерыв.

Энтони и его адвокаты вышли из зала. Когда они вернулись через десять минут, на подходе к скамье подсудимых один из адвокатов шепнул Инголдсону: «Не могу отговорить его от дачи показаний».

Нельзя сказать точно, то ли он хотел произвести впечатление на бывшую подружку, то ли просто сказать: «Я умнее тебя, черный из ФБР» или, как обычно поступают такого рода самонадеянные подсудимые, решил, что «сам спасет свою задницу». Но он понимал, что доказательства обвинения более чем убедительны, стороне защиты практически нечего этому противопоставить, и, возможно, решил, что терять нечего. Представители прессы были потрясены тем, что он действительно пошел на это.

Джад позвонил мне в Куантико и попросил помочь разработать стратегию нападения для Инголдсона. Как и в процессе по делу Уэйна Уильямса из Атланты, я предложил обвинителю начать медленно и монотонно, позволяя Энтони поверить в свою победу. Нужно постепенно подбираться все ближе и ближе к подсудимому, а затем вторгнуться в его личное пространство, буквально залезть в душу и обратиться к нестыковкам в его показаниях. Главное – застать его врасплох.

Как я уже упоминал, я всегда стараюсь держать наготове какой-либо физический объект или символ, связанный с убийством, который можно дать подсудимому и заставить его потрогать, подержать в руках или посмотреть на него. Для невиновного человека это не будет иметь особого значения, зато у преступника вызовет недвусмысленную эмоциональную реакцию. В деле об убийстве Мэри Фрэнсис Стоунер это был камень, которым Даррел Девьер размозжил ей голову. В суде над Тьеном По Су – окровавленные трусики Делианы Хенг. И когда Джад рассказал мне о фотоаппарате, я решил, что это идеальный предмет, с помощью которого мы сумеем укрепить присяжных в мнении о том, что Энтони лгал.

Инголдсон так и сделал. Он начал неторопливо и постепенно перешел непосредственно к убийству. Внезапно он прекратил допрос и заговорил о фотоаппарате. Он спросил у Энтони, как долго тот пользовался этой камерой, и напомнил о его показаниях на допросах в полиции. Инголдсон описал фотоаппарат присяжным, затем взял его и положил на трибуну прямо перед Энтони. «А если я попрошу вас объяснить мне кое-что? Что такое диафрагма?» – спросил он.

Джад вспоминал: «Энтони долго разглядывал фотоаппарат, после чего ответил: “Про диафрагму ничего не знаю. Я просто снимаю, и все”. – “Ладно, и какие же снимки у вас получаются? Хорошие? Плохие? Какие?” – “Вроде как неплохие”. Было заметно, что он поплыл, ведь присяжным стало совершенно очевидно, что этот человек совершенно не разбирается в фотоаппаратах. Ему не могли подарить этот фотоаппарат, поскольку он не знал, как им пользоваться, значит, он был похищен во время убийства. Он выдал себя с потрохами».

Суд продолжался восемь недель. После заключительных прений в пятницу присяжные удалились на совещание, затем последовал перерыв на выходные, и в понедельник утром они продолжили обсуждение. Примерно через четыре часа они огласили свой вердикт – виновен по всем пунктам обвинения.

Энтони приговорили к 487 годам тюремного заключения. На данный момент все его апелляции были отклонены. В этих апелляциях, в частности, оспаривалась приемлемость показаний сотрудника ФБР относительно преступного поведения. Ни один из судов не согласился с этой точкой зрения, и, скорее всего, так будет и впредь, поскольку наши свидетельские показания в судах стали значительно более распространенным явлением.

Незадолго до окончания процесса Джад отправился в турпоход вместе с Джоном Ньюменом. Они пробрались в самую глушь к девственно-чистому горному озеру, куда редко ступает нога человека. Двое мужчин провели там выходные.

– Мы немного поговорили о его семейной жизни, как он жил раньше и как ему живется теперь. Видя его отрешенный взгляд, я понимал, что никогда не смогу забыть его и то, что он пережил. Ему обязательно нужно было знать, что именно произошло. Он пытался вытянуть из меня все страшные подробности последних минут жизни его близких. Я не мог рассказать ему всего, это было бы слишком мучительно. Но я хорошо понимал его желание. Даже с учетом того, что случилось в моей жизни, я не могу представить себе, каково это – вот так потерять жену и двоих дочерей.

Джад был охвачен теми же сильными чувствами, что и я в деле об убийстве Сюзанны Коллинз. «Меня потрясло, что близким погибших приходится жить с сознанием этого каждый божий день. С тех пор со мной такое бывало еще несколько раз».

После суда Джад старался поддерживать связь с Джоном Ньюменом и Шерил Чепмен и чтобы всеми силами оказывать им эмоциональную поддержку. Это обычное явление для нашего отдела, один из тех факторов, которые делают нашу работу одновременно трудной и благодарной.

Приговор Кирби Энтони доставил Джаду особое удовлетворение. Бывший коп и детектив убойного отдела, он привык иметь дело с фактами и неопровержимыми уликами, а теперь ему нужно было делать предположения, выносить заключения и мысленно ставить себя на место своих оппонентов.

– Когда я пришел в этот отдел, у меня были определенные сомнения насчет того, что можно обложиться кучей фото и прочих материалов и на их основе составить представление о том, что произошло. Но со временем я осознал, что сотрудники этого отдела делают такого рода вещи не только благодаря знанию профайлинга. На самом деле для этого нужен целый свод познаний в самых разных областях – судебной психологии, судебной медицине, культурной антропологии, социальной психологии, мотивационной психологии. Когда все это правильно выстроено и используется в разрезе следственных действий, происходит своего рода синхронизация. Это не панацея для расследований убийств, но я не знаю, как можно эффективно работать по таким делам без этих знаний. Ведь все это сказывается на аналитическом процессе, в результате которого ты выходишь и говоришь: «Послушайте, я достаточно уверен в том, что вы занимаетесь не тем парнем, и более чем уверен в том, что вам нужно энергично заняться парнем, о котором я вам сейчас рассказываю». Как я и сделал в данном случае.

Нелегко точно сформулировать, что позволяет стать успешным профайлером или аналитиком розыскной работы. Одним из важнейших навыков является способность мысленно воссоздавать то, что происходило между двумя главными героями драмы: жертвой и агрессором. В свое время Джад был детективом убойного отдела, а работа детектива состоит в том, чтобы собрать как можно больше единиц информации и представить их в виде логичного и связного повествования о преступлении. Именно по этой причине хорошие детективы всегда бывают превосходными рассказчиками. Но ни я, ни Джад не в состоянии определить, насколько его выдающиеся способности связаны с богатым опытом работы в полиции, а насколько – с врожденным талантом и чутьем, природной смекалкой и с пережитым в качестве жертвы.

В период работы Джада по делу Кирби Энтони со дня покушения на его жизнь минуло уже шесть лет.

– Тем не менее каждый раз, когда я рассматриваю картину преступления, у меня не получается полностью отключиться от воспоминаний о моем собственном случае. Иногда бывает труднее, иногда – легче. Наверное, проще, когда это резаные раны, а особенно трудно – когда это стрельба с ранениями вроде моих. Полагаю, в такого рода случаях я сосредотачиваюсь еще сильнее, – говорит он. – Просто когда ты сам был жертвой, это совсем другое дело, это сказывается. Побывав при смерти, я, кажется, глубже понимаю виктимологию конкретного преступления. Я привношу в это свой собственный опыт. Странным образом, глядя на жертву, я практически переношусь на место преступления и живо представляю себе, каково ей было. Рассматривая фотографию, я мысленно возвращаюсь к секундам и минутам, которые пережил… а ей это не удалось. Это помогает мне представить, что было и чего не было, что могло происходить, какие возможны варианты. И это всецело связано с тем, что я, так сказать, побывал в ее шкуре, но в тот вечер сумел выбраться из мрака.

Пару лет назад Джад ушел из отдела сопровождения расследований и сейчас возглавляет отдел международной подготовки и содействия там же, в Куантико. Он вышел на свет в буквальном смысле: теперь в его кабинете на втором этаже есть окно. Прежде подобное было невозможно, поскольку лабиринты служебных помещений нашего отдела располагались на глубине шестидесяти футов под землей. Но несмотря на то что сейчас Джад занимается более «нормальными» вещами, он относится к своим прежним занятиям все с тем же огромным энтузиазмом.

– Бюро следует гораздо активнее вовлекаться в это. Я абсолютно убежден, что все ответы уже есть. Вспоминая о горах документации по нераскрытым делам во всем мире и особенно в нашей стране, я считаю, что они могут быть раскрыты, если обратить внимание на общие черты картин преступлений. Задача ФБР – в очередной раз взять на себя лидерство и вывести этот процесс на новый качественный уровень. Наверное, мы только приступили к пониманию профайлинга, анализа места преступления и всего прочего, – уверен Джад. – Я считаю, что если всерьез заняться наукой, продолжить исследования в тюрьмах, наращивать штатную численность и не жалеть времени для решения острейшей проблемы насильственных преступлений, то можно сделать гигантский шаг вперед. По-моему, Бюро обязано сыграть в этом выдающуюся роль.