Как мы видим, дети становятся добычей пугающе разнообразных и опасных хищников. Аналогия с хищником и добычей выглядит удачной, поскольку дети, подобно беззащитному молодняку животных в дикой природе, во многом являются идеальными жертвами.

И Даниэлла Литц, и Кристина Джессоп стали жертвами по той же причине, по которой жертвами становятся многие другие дети: они не контролировали свою среду. Дети не выбирают членов своих семей, нянь, соседей, друзей, родителей или педагогов в местной школе. Если кто-то из домашних подвергает их физическому насилию или сексуальным надругательствам, если они живут в опасном районе, если ходят в школу, где в ходу наркотики и оружие, если на детской площадке их ежедневно бьют хулиганы, то они не могут просто взять и переехать куда-то еще. А если все же сбегут, то будут подвергаться новым опасностям в новой враждебной среде.

Большинство детей из групп риска оказываются в ловушке. Малыши, с которыми дурно обращаются или которыми пренебрегают, и даже дети постарше могут не сознавать, что другие живут совсем иначе, а их жизнь не нормальна. Например, я занимался делом одного серийного насильника. Когда он был в раннем подростковом возрасте, отец почти каждый вечер таскал его за собой по барам, где находил себе проститутку, бил ее или осыпал угрозами, а затем занимался с ней сексом на виду у мальчика. Я не пытаюсь оправдывать этого преступника. Все мы несем ответственность за свои поступки, если только мы в своем уме. Но я утверждаю, что имея перед глазами подобный образец отношения к женщине, очень трудно выработать в себе уважительное отношение к другим людям.

Даже в самой безопасной и здоровой домашней среде дети могут оказываться под угрозой в силу специфики своего характера. Есть универсальные для всех детей качества, которые делают их идеальными жертвами. Они от природы любопытны, ими легко манипулировать, они поддаются влиянию, нуждаются в любви и внимании, и время от времени испытывают потребность перечить своим родителям.

Каждый родитель подтвердит, что дети от природы любопытны. Я помню, как сам и сердился, и восхищался тем, что мои дети постоянно куда-нибудь влезают, порой с риском для собственной безопасности. Пока подрастали две мои дочери и сын, я то и дело удивлялся их сообразительности и находчивости при поразительной нехватке осмотрительности.

Все мы видели, как едва научившийся ходить малыш решительно и бездумно топает в сторону проезжей части. Он считает улицу своей новой игрушкой, которую необходимо изучить, и не понимает, что упрек или шлепок, который сразу же получит за свой авантюризм – не более, чем попытка перепуганного родителя исправить внезапно возникшую опасную ситуацию.

Родители оказываются меж двух огней. Мы не хотели бы лишать детей любопытства, которое побуждает познавать окружающий мир и делает человека уникальным. Но грань поистине очень тонка. Увидев, как на секунду оставленный без присмотра малыш играет на бортике бассейна, мы так пугаемся возможной трагедии, что срываемся с места и больше не подпускаем ребенка туда одного. При этом голос рассудка говорит: «Минуточку, неужели ты хочешь, чтобы он всю жизнь боялся воды?»

Отчасти именно природное любопытство стоило жизни семилетней Меган Канка. Ранним июльским вечером 1994 года энергичной девочке надоело смотреть телевизор с сестрой, и она отправилась узнать, не хочет ли одна из ее подружек, живущих по соседству в пригороде Трентона, штат Нью-Джерси, поиграть в классики. Вскоре после этого сестра решила присоединиться к ним, но оказалось, что Меган так и не появилась у подруги. Почти двадцать четыре часа спустя тело девочки обнаружили в местном парке в пластиковом ящике из-под игрушек. Меган изнасиловали и задушили.

Как выяснилось, Меган стала жертвой своего окружения, хотя до ее похищения жители этого квартала и не думали считать его опасным. В районе, где жила семья Канка, всегда было тихо, если не считать шума от детских игр. Никто не знал, что трое мужчин, живущих через дорогу от Канка, отбывали сроки в Авенеле – специализированном исправительном учреждении для осужденных за преступления на сексуальной почве, где их стараются сделать менее опасными для общества после выхода на свободу. Никто не подозревал ничего подобного, пока одного из них, Джесси Тиммендекаса, не арестовали за убийство Меган. Он отбывал свой срок за домогательства к семилетней девочке. Меган он заманил к себе домой, пообещав показать щенка.

Преступление ужаснуло родных Меган и других жителей городка. Их ужас перерос в ярость, когда они узнали, что ее убийца и прежде совершал преступления на сексуальной почве. Результатом последовавшего гражданского возмущения местного населения стало принятие «закона Меган», согласно которому следует оповещать общественность о появлении в районе преступника, освобожденного досрочно. Федеральный уголовный закон 1994 года требовал от местных властей регистрировать лиц, отбывших наказание за преступления на сексуальной почве, и контролировать их перемещения, но не предусматривал обязанности сообщать об этом местным жителям. Принятый в мае 1996 года «закон Меган» сделал обязательным такое оповещение во всех штатах. В большинстве штатов подобные правовые нормы уже существовали, но требования значительно различались: согласно одним, сами жители должны были обращаться в полицию, по другим, полиция была обязана передать местным жителям, школам, приютам и молодежным лагерям имя, адрес и фото условно-досрочно освобожденного преступника.

Закон вызвал множество споров, и в целом ряде штатов его оспорили в судебном порядке. Кое-кто утверждал, что такое информирование нарушает тайну личной жизни и является повторным наказанием, лишающим преступника возможности начать жизнь с чистого листа. Кроме того, высказывались опасения относительно возможных действий родителей, узнавших, что по соседству поселился вышедший на свободу маньяк. Адвокаты преступников утверждали, что отбывшему срок человеку нужно дать шанс на исправление. В этой стране очень любят верить в искупление грехов.

Главной проблемой этой аргументации является то, что растлители по предпочтению никогда не утрачивают порочного влечения к детям.

Предположим, некое высшее руководство обращается ко мне и сообщает, что в целом со мной все нормально, за исключением неправильного и извращенного влечения к взрослым женщинам. Мне будет крайне трудно изменить это, что бы я ни предпринимал. Я – образованный представитель среднего класса, отец троих детей со связями в обществе и существенным вкладом в развитие уклада и социальной структуры. Однако я не смог бы изменить свою сексуальную ориентацию в соответствии с предписанием властей, даже рискуя оказаться персоной нон грата для законопослушного общества. Уверен, то же самое справедливо для всех, кто занимает то же социально-экономическое положение, что и я. Сколько бы вы ни убеждали их, что испытывать такое влечение неправильно, это не изменит ситуацию. Возможно, это заставит их уйти в подполье, но меняться они не будут.

Это же утверждение справедливо и для педофилов, тем более что многие из них не настолько заинтересованы в соблюдении уклада, как большинство из нас. Среди них немало уважаемых профессионалов и деловых людей, которые фактически держат в тайне эту сторону своей жизни. Но еще больше среди них отщепенцев, точно таких же, как убийцы и насильники. И исходя из научных знаний и практического опыта, нет никакого смысла пытаться склонить их к добровольному отказу от извращенного интереса к маленьким детям. Это все равно, что пытаться убедить меня отказаться от интереса к женщинам, а гея – от интереса к мужчинам.

Но если невозможно заставить педофила отказаться от его интереса, может быть, можно заставить его понять, что в его интересах сдерживаться, чтобы как минимум не угодить обратно в тюрьму? Попробовать можно, равно как и попробовать заставить сдерживаться серийных насильников. Но такая попытка вряд ли окажется успешной. Как говорит Питер Бэнкс: «Вы же не решаете ни с того, ни с сего, что сейчас пойдете и убьете ребенка. Растлители детей смотрят на вещи иначе, чем мы. То, что для нас безумие, для них – норма».

Его слова отражают чувства множества людей, работающих с пропажей и эксплуатацией детей и сталкивающихся с тем же, с чем и он сам: «Есть вещи, к которым нельзя относиться с терпимостью. Я считаю, что лишение ребенка невинности во многих отношениях хуже убийства».

Боюсь, что опыт тюремных интервью с насильниками-рецидивистами и сотрудничества с полицейскими в раскрытии их преступлений существенно ослабил мою веру в исправление преступников. Они садятся в тюрьму, образцово ведут себя в заключении и рассказывают своему психотерапевту, что теперь им действительно стало намного лучше. Но это по их словам. Они утверждают, что способны контролировать свои желания, но откуда нам знать, что произойдет после того, как они окажутся на свободе? Многие профессионалы в сфере психиатрии и правосудия, похоже, не понимают, что насилие ситуативно. Оно напрямую связано с окружающей средой и возможностями. Тот факт, что человек был примерным заключенным, мало соотносится с тем, что он будет делать, освободившись от строгого надзора и необходимости соблюдать жесткие тюремные правила.

Все пятнадцать лет срока, полученного за убийство мальчика и девочки, Артур Шоукросс был примерным заключенным. Но через несколько месяцев после освобождения неполноценность и ярость вновь возобладали над ним, и он начал убивать проституток в Рочестере. Осужденный за убийство Джек Генри Эбботт, прославившийся своей прекрасной книгой о тюремной жизни «Во чреве зверя», был таким хорошим заключенным, что его освободили досрочно. В отличие от подавляющего большинства ему подобных, у Эбботта были слава, репутация литератора и поддержка целого ряда влиятельных людей. Несмотря на это, через два месяца после освобождения он поругался с официантом в ресторане, не сумел сдержать ярость и убил молодого человека. Хотя дальнейшая судьба Эбботта мне неизвестна, я ничуть не удивлюсь, узнав, что он вновь стал примерным заключенным.

Я не могу не задаваться вопросом, готовы ли адвокаты растлителей малолетних или обвиняемых в других насильственных преступлениях позволить своим детям общаться с людьми, которых они только что избавили от смертного приговора. Неужели они согласны, чтобы их родные дети стали подопытными кроликами в неофициальном исследовании реабилитации какого-нибудь растлителя малолетних? Почему мы считаем, что, убедившись в своей способности манипулировать образованными, умными, зрелыми взрослыми людьми, добившись их доверия, преступник не воспользуется своим влиянием и навыками в отношении детей, особенно тех детей, к которым он испытывает острое сексуальное влечение?

Многие пострадавшие и их родственники говорили мне так: ладно, дайте отбывшим свои сроки преступникам возможность начать жизнь с чистого листа. Но только при условии, что их жертвы полностью оправятся физически и морально. Или оживут.

В городе, где жила Меган Канка, граждане начали процесс оздоровления с более однозначного шага. Местный клуб Ротари купил дом, в котором проживал убийца девочки, и снес его. На этом месте разбили «Парк Меган», где родители могут наблюдать за играми детей.

Наряду с законами, подобными «закону Меган», и отдельными инициативами вроде комнат в торговых центрах, где можно оставить ребенка под присмотром, общество продолжает изыскивать новые способы защиты детей. Зайдите в любой большой магазин детских товаров, и вы увидите среди игрушек, одежды и других предметов обихода множество средств контроля. Я видел рекламу отслеживающих устройств на батарейках, которые издают сигнал, когда родители нажимают кнопку на своем пульте. Правда, я знаю, что однажды такое устройство было обнаружено возле дома похищенного и убитого ребенка. Когда малыша схватили, приспособление просто сняли и выбросили.

Когда родились мои дети, я боялся взять их на руки – такими хрупкими они мне казались. По мере того как наши малыши подрастали, мы наполнялись все большей уверенностью, что не повредим им, и сходили с ума при мысли, что может случиться в наше отсутствие: мы вставляли заглушки во все электрические розетки, убирали подальше моющие средства и лекарства, купили велосипедные шлемы и пытались предусмотреть все до мелочей, лишь бы обеспечить детям безопасность. А затем мы узнавали про Меган Канка, Кэсси Хансен, Полли Клаас, Эмбер Хагерман, Шона Мура и множество других детей, и нам хотелось, чтобы дети все время находились у нас на глазах или же сидели взаперти в своих комнатах, пока им не стукнет двадцать, а то и больше.

Мы обязаны помнить, что подобно множеству других опасностей, угрожающих нашим детям, взрослые, способные причинить им вред, объективно существуют точно так же, как автомобильные аварии или детские болезни. Как родители, мы можем разобраться в опасностях, которые они представляют, а затем преобразить это знание (и свой страх) в практические меры защиты. Мы знаем, что эти хищники используют любые свои преимущества, чтобы повлиять на потенциальную жертву, и, если ребенок не подготовлен, перевес будет на их стороне – они больше, сильнее, к тому же, по словам родителей, взрослых надо слушаться. Расчетливый охотник за детьми не только воспользуется всем этим, но и устроит целый спектакль. Он может притвориться полицейским или священником, то есть тем, кому ребенка наверняка учили доверять. В некоторых случаях преступники играют на чувствах, подкупая ребенка вниманием, манипулируя, а потом угрожая и эмоционально изолируя его от взрослых, которые могли бы защитить и помочь. Иногда преступники просто поджидают в засаде, пока не представится возможность схватить ребенка без каких-либо осложнений.

Теперь – к хорошим новостям. В вашем непосредственном распоряжении уже есть средства и орудия, чтобы в большинстве случаев одержать верх над этими хищниками или по меньшей мере уравнять шансы. Не надо сходить с ума, давайте не забывать об одной важной вещи: совсем не обязательно, что вашего ребенка похитят, это всего лишь потенциальная возможность, которую вы можете предотвратить. Ваши отношения с детьми в сочетании с некоторыми сравнительно простыми навыками безопасности, которые вы им прививаете – лучшее, что можно сделать для их защиты.

В предыдущей главе мы рассказывали о растлителе малолетних, относящемся к типу соблазнителей, который в течение длительного времени обрушивает на ребенка поток любви и внимания. Питер Бэнкс и другие сотрудники НЦПЭД подчеркивают: самый большой подарок, который вы можете сделать своим детям, – это воспитать в них чувство собственного достоинства. Малыши, которым недостает эмоциональной поддержки дома, с большей вероятностью становятся мишенями растлителей. Преступники замечают уязвимых и беспомощных, как лев в африканской саванне высматривает самую слабую антилопу в стаде, пришедшем на водопой.

Такие преступники иногда выбирают семьи с единственным родителем, надеясь, что тот оценит помощь другого взрослого, готового уделить время детям. Родителям следует доверять своей интуиции. Если вам кажется, что кто-то прилагает слишком много усилий, чтобы добиться привязанности вашего ребенка, не отмахивайтесь от подозрений – по крайней мере составьте компанию ребенку во время встреч с этим взрослым.

Все семьи проходят периоды, когда близкие отдаляются друг от друга; дети и взрослые переживают эмоционально трудные времена. Но даже в период трудностей вам необходимо убедиться: где-то в глубине души ваши дети знают – вы их любите, несмотря ни на что. Они хотят слышать от вас: «Я люблю тебя», «У меня нет никого дороже тебя». Когда они поступают неправильно, мы не скупимся на критику и отрицательные эмоции в их адрес, но и в этот момент стоит позаботиться о том, чтобы сохранить равновесие с помощью каких-то положительных подкреплений.

Ваши дети должны верить: если что-то вызывает у них неловкость, они могут прийти и обо всем рассказать вам. Это нелегко, особенно если ребенок попал в затруднительное положение потому, что забыл об одном из ваших правил. К примеру, тринадцатилетнему мальчику, которому не следует смотреть фильмы для взрослых по кабельному телевидению, трудно признаться, что он отправился к старшему другу смотреть видео, и при этом произошло какое-то событие, вызывающее у него чувство неловкости. Общение с детьми имеет огромное значение. Если у них есть вопросы – а они наверняка возникают, – лучше, чтобы дети обратились с ними к вам. Например, у вашего ребенка сложилось впечатление, что секс – это запретная тема, и он боится заговорить с вами об этом. Но его любопытство никуда не денется. Он просто попытается получить информацию где-нибудь в другом месте. Растлители малолетних пользуются этим в своих интересах. Делясь информацией, они будут стараться завоевать доверие ребенка и вместе с тем сломить его сопротивление и заставить забыть о запретах. Если вам неловко обсуждать с ребенком репродуктивную систему человека или сексуальность, это не означает, что его обязательно изнасилует первый же попавшийся извращенец. Просто вы должны понимать, что по мере взросления ребенка основные точки приложения его любопытства естественным образом развиваются и меняются. Когда ребенок будет готов задать вопросы и получить информацию, вы должны предоставить ее. Это и будет вашей заботой о ребенке.

Если произошло что-то нехорошее, особенно важно, чтобы ребенок без опасений обратился к нам. Представьте, как трудно бывает детям сказать кому-нибудь о том, что их совратили, а затем подумайте, какую реакцию они могут получить в ответ. В каждом случае, когда ребенок-жертва желает заявить о своем обидчике, находится ряд людей, попросту отмахивающихся от его версии событий. Все мы видели статьи в газетах, к примеру, об известном учителе, которого обвиняют в растлении учеников. В них всегда приводятся высказывания людей, которые любят этого учителя, восхищаются им и иногда даже осуждают его жертву. Если давление станет слишком велико, подумайте, что произойдет, если ребенок возьмет свои слова обратно: ему больше никогда и ни в чем не поверят. Если ребенок не уверен, что вы поможете ему справиться с ситуацией и призвать преступника к ответу, заявление о домогательстве станет для него заведомо проигрышным поступком. Растлители знают об этом: одна из самых действенных угроз с их стороны – заявление, что ребенку никто не поверит.

В зависимости от возраста и сообразительности дети часто могут быть такими же свидетелями, как взрослые, а иногда и более надежными, поскольку они редко преследуют корыстные цели. Но во многих случаях они настолько смущены тем, что случилось, что не знают, как признаться. Как и при беседах со взрослыми жертвами насилия, необходимо обладать достаточным опытом и тактом, чтобы опрашивать жертву-ребенка и выяснять его точку зрения на произошедшее, не запугивая его и не оказывая чрезмерного давления.

Базовый посыл этой главы в том, что необходимо уделять максимум времени своим детям. Но на самом деле мы не можем находиться рядом с ними круглосуточно. Даже ребенок с самой лучшей эмоциональной поддержкой попросту может оказаться в неудачном месте в неудачное время. К сожалению, как в случае Даниэллы Литц, случается, что никто не в состоянии предотвратить беду. Но в других случаях дети, уверенные в себе и вооруженные навыками личной безопасности, которые привили им вы, могут свести к минимуму риск того, что обстоятельства окажутся на стороне преступника.

То же самое я привык повторять еще во времена, когда расследовал ограбления банков в региональном офисе ФБР в Детройте: мы не в состоянии запретить людям грабить банки. Но мы можем усложнить им задачу, и тогда вероятность нападения именно на ваш конкретный банк снизится. Этот же подход мы можем использовать и дома. Если у вас есть сигнализация, прочные замки, большая собака, охранная система по всему периметру участка или все это вместе, вор вряд ли выберет целью именно ваш дом: препятствий слишком много, риск неоправдан. Подобно этому, если мы хотим, чтобы наши дети стали для преступников сложными мишенями, надо создать как можно больше препятствий, риск преодоления которых будет слишком велик. И если все мы прибегнем к этой мере, тогда, возможно, число преступлений против детей начнет сокращаться.

НЦПЭД разработал рекомендации, которым должны следовать родители, чтобы уберечь своих детей от потенциально опасных и/или связанных с эксплуатацией ситуаций, а также специфические для каждого детского возраста «стратегии безопасности». Подчеркивается, что эти стратегии разработаны, чтобы помочь детям правильно реагировать на различные ситуации и принимать верные решения, касающиеся их безопасности, не боясь быть неверно понятыми. Авторы рекомендаций подчеркивают: при обучении детей чему-либо жизненно важно убедиться, что подготовленный нами материал соответствует возрастному уровню их восприятия. Если дать малышам слишком много правил сразу, они потеряют интерес к вашим словам и не запомнят ни одного. Если же чрезмерно упрощать информацию для детей постарше, у них возникнет такая же реакция.

НЦПЭД подчеркивает необходимость защищать детей, вселяя в них силы и уверенность, а не запугивая. Запугивание «чужими» не принесет никакой пользы. В сущности, помимо страха у детей возникнет ложное чувство безопасности в общении со знакомыми людьми.

Стратегии безопасности НЦПЭД полезны потому, что они сочетают навыки, которыми дети должны обладать в различном возрасте (к примеру, знать свой домашний номер телефона и адрес), с моделями поведения для каждого возраста. Совместно с детским фондом Адама Уолша центр создал программу под названием «Дети и компания: вместе за безопасность», в рамках которой разработан широкий спектр обучающих материалов, в том числе упражнения и игры для детей в детском саду. Родители могут разработать свои правила, но, если вы хотите получить больше информации или поговорить о введении подобного обучения в школе, где учится ваш ребенок, позвоните в НЦПЭД по телефону горячей линии.

Краткое изложение этой информации, подготовленное центром, вы найдете в конце главы.

Один из навыков, который помогает не допустить запугивания – «система дружбы», обучающая детей никуда не ходить в одиночку. Нам, взрослым, известно, что дети, оставшиеся в одиночестве, становятся более легкой добычей и подвержены большему риску. Незачем объяснять им, что детей, которые в одиночку ходят домой из школы, подстерегает нехороший дядя. Они должны просто научиться держаться поближе к товарищам. Детям легко запомнить, что они должны всегда быть вместе – с родителями, сестрами и братьями, друзьями, одноклассниками. По программе НЦПЭД малыши запоминают это с помощью песенки.

Еще одно правило, которому вы можете научить детей, чтобы свести к минимуму любые ситуационные возможности для преступников, – «сначала посоветуйся». Это правило занимает главное место в программе центра. Его смысл прост и не содержит угрозы для детей: главное – посоветоваться с родителями, если собираешься куда-то пойти или что-нибудь сделать.

Даже в самом юном возрасте дети способны понять: прежде чем что-то сделать, они должны спросить разрешения у родителей или няни. И если при этом вы каждый раз будете хвалить и поддерживать их, им будет приятно. Как говорит Питер Бэнкс: «Оружие номер один против растлителя малолетних – чувство собственного достоинства ребенка». Повторить это никогда не мешает. Кроме того, дети должны научиться принимать обдуманные решения. Охотники за детьми часто приводят малышей в замешательство, ставя их в положение, в котором они не готовы сделать верное суждение, а затем пользуются их растерянностью. К примеру, мы знаем, что взрослому не следует просить малыша помочь разгрузить покупки, но ребенок может не сразу заподозрить неладное.

Готовность помочь может стать уязвимостью. А если дети будут знать, что сначала надо посоветоваться с вами, вы поможете им сделать выбор и отметите, что хорошо, а что – нет. Можно поговорить с детьми о том, когда прикосновения бывают нормальными, а когда нет. Как и у взрослых, у детей существует внутренний сигнал тревоги, который срабатывает, если ситуация им не нравится, но им нужна помощь, чтобы разобраться в своих чувствах и понять, стоит ли доверять постороннему человеку. К примеру, они знают, что в объятиях бабушки нет ничего плохого, но инстинктивно испытывают негативные чувства при прикосновениях некоторых людей.

Можно подкрепить эти чувства, рассказывая детям о том, в каких прикосновениях нет ничего дурного. Как замечает Питер Бэнкс, нет ничего хорошего в том, что страх перед растлителями детей сделается преградой для всех объятий, прикосновений и других проявлений любви между взрослыми и детьми. Учителю, тренеру или другому взрослому нетрудно объяснить ребенку разницу между объятиями, похлопыванием по плечу или другими, вполне невинными прикосновениями, и совсем иными – как только ребенок поймет, что оба вида прикосновений существуют. Большинству детей прививают уважение к старшим, и это правильно, но они должны знать: случаются обстоятельства, когда у них есть право сказать старшему «нет». А если взрослый человек пытается прикасаться к детям так, что вызывает у них чувство неловкости, замешательства, гнева или «трогает там, где нельзя», в зависимости от возраста ребенка, самое время твердо заявить: «Нет!»

Я помню период между двумя и тремя годами, когда мне казалось, что мои дети способны на все отвечать только словом «нет». Но с возрастом многие становятся более робкими, и им будет полезно заново научиться говорить «нет». Можно устроить ролевую игру, описывая ситуации (не слишком страшные, но явно требующие отрицательного ответа) так, чтобы ребенок научился смотреть вам прямо в глаза и серьезно, громко, уверенно и внятно произносить «Нет!» или «Не делай этого!». На первый взгляд это мелочь, но, если потенциальный растлитель поймет, что ребенок готов оказать серьезное сопротивление, пусть даже просто словесное, он, скорее всего, откажется от своих намерений. Это все равно что держать дома миниатюрного пуделя: ясно, что такая собака недостаточно велика или сильна, чтобы справиться с грабителем, но ее лай заставит поискать другую, менее рискованную цель, где он вряд ли привлечет к себе внимание.

Надо, чтобы наши дети понимали: их тела принадлежат им и никто не имеет права дотрагиваться до них так, что при этом им будет неприятно. Убедитесь, что они знают, какие части тела называются «интимными», что им не следует «делиться» этими частями с другими людьми и что никто не должен просить их прикоснуться к интимным местам другого человека. Если вы воспользуетесь настоящими, анатомическими терминами («пенис» вместо «писюна», к примеру), дети поймут: эти части тела заслуживают уважения и не будут испытывать неловкости, говоря о них.

Бывают случаи, когда посторонним может потребоваться осмотреть интимные места детей – например, врачу на приеме или няне, когда необходимо выкупать ребенка, но для этого должна быть весомая причина. Если вашему ребенку предстоит врачебный осмотр, вы должны присутствовать на нем. Ради собственной безопасности и уверенности дети должны как можно раньше приобрести навыки соблюдения личной гигиены и отвечать за нее сами. И наконец, детям надо дать понять: если кто-то попытался прикоснуться к их интимным местам, сами дети в этом не виноваты. Кроме этого, они должны запомнить: если они сообщили о случившемся взрослому человеку и он ничем им не помог, то им надо обратиться к следующему, пока не найдется тот, кто поможет.

Важно понимать, что дети не всегда воспринимают случившееся как травму. Буквально все дети играют «в доктора» друг с другом, особенно в младшем возрасте. Это нормальный этап исследования самих себя и собственных тел, и объяснение, которое мы даем детям, когда «ловим» их за этим занятием, имеет огромное значение для их будущего развития и приспособленности к жизни. Но эта же игра в более взрослом возрасте или при наличии возрастного разрыва между участниками должна вызвать у вас серьезное беспокойство. Это уже не нормальное детское любопытство – это сексуальная эксплуатация.

Для всех учащихся начальных классов НЦПЭД разработал легко запоминающуюся фразу о том, как следует поступить в любой ситуации, вызывающей неловкость: «нет – уйти – рассказать». Это означает следующее: прежде всего надо ответить «НЕТ», затем УЙТИ и, наконец, РАССКАЗАТЬ о случившемся кому-то из родителей или другому взрослому, которому ребенок доверяет. Дети должны понять, что иногда, даже если кто-то просит сохранить тайну, надо все равно рассказать о ней кому-нибудь. В программе сделано различие между тайнами, которые интересно хранить и которые никому не причиняют вреда, и тайнами, о которых надо обязательно рассказать. Даже если ребенок пообещал хранить секрет, если этот секрет причиняет ему вред, он не сделает ничего плохого, если поведает о нем взрослому, которому доверяет. Действительно, иногда бывает трудно говорить о чем-то пугающем или вызывающем смущение, и даже если ребенок не выдаст тайну сразу, когда-нибудь он сделает это. В таких случаях лучше поздно, чем никогда.

Подобные упражнения можно провести даже с детьми младшего возраста, описывая ситуации и спрашивая, каким является секрет в данном случае – тем, о котором можно молчать, или тем, который надо раскрыть. К примеру, если папа сообщил вам, что купил маме подарок на день рождения, но попросил не говорить ей об этом, чтобы сделать сюрприз – это тайна, о которой следует молчать. А если няня сказала, что хочет поиграть в игру, когда и она, и ребенок разденутся и будут трогать интимные места друг друга, то такой секрет, разумеется, хранить не стоит! Попросите детей придумать примеры тех и других секретов, проверяя, поняли ли они суть задачи.

В основном все эти упражнения диктует здравый смысл, и НЦПЭД проделал огромную работу, чтобы облечь его в слова и фразы, которые легко запомнить и детям, и взрослым. Последнюю часть программы составляет обучение детей безопасным стратегиям в различной обстановке – например, в магазинах, в новом районе после переезда, когда они остаются одни дома – то есть в ситуациях, которые большинство родителей склонны упускать из виду.

Иной раз мы настолько увлекаемся, стараясь не подпускать наших детей к незнакомым людям, что забываем объяснить им, к каким людям можно обращаться за помощью, если нас нет рядом. Мои родители и родители всех моих друзей учили нас, что с чужими разговаривать нельзя. Но с практической точки зрения существуют незнакомые люди, к которым мы можем обратиться в случае затруднений. Представьте себе ситуацию: ваш пятилетний ребенок потерялся в большом магазине. Если вы учили его, что с незнакомыми людьми разговаривать нельзя, найти его будет непросто! Надо учить детей выбирать незнакомцев, которые помогут им в случае необходимости: например, человека в мундире, форменной одежде, с табличкой на груди, стоящего за прилавком (на табличке написано его имя); беременную мать, везущую в коляске второго ребенка; водителя автобуса; школьных охранников; старушек. При этом у ребенка не только возникнет безопасное окружение, но и чувство собственного достоинства и уверенности – потому что он будет знать, как себя вести в подобных случаях. Могу ли я поручиться, что беременная женщина или водитель автобуса никогда не причинят вред малышу? Конечно, нет, но шансы мизерны, и другого выбора у нас нет. Мы должны научить наших детей разбираться в людях и выбирать самых безопасных из них, если им необходима помощь.

Каждый из знакомых мне родителей (должен признаться, в том числе и я сам) когда-нибудь терял ребенка. Я не имею в виду похищение: возможно, вы отправились за покупками с тремя своими детьми, и один из них потерялся. Или же ваш ребенок попросил разрешения покататься на велосипеде по кварталу, а вместо этого заехал в соседний квартал, зашел к другу посмотреть телевизор и забыл о времени. Какими бы ни были причины, вероятно, по крайней мере один раз за свою жизнь вы как родитель не знали местонахождение своего ребенка – пусть даже на несколько минут. При этом все мы впадаем в панику, но если заранее внушить ребенку, как действовать, что говорить и к кому обращаться за помощью, получится не так сильно волноваться в первое время.

Если же ваш ребенок отсутствует в течение длительного времени, вы должны незамедлительно передать полиции один из последних снимков ребенка и описание его особых примет (этот снимок надо всегда иметь при себе). Под особыми приметами я имею в виду нынешний рост и вес ребенка. Постарайтесь поточнее описать цвет его глаз и волос, любимую куртку и кроссовки. Все это вместе с фотографией, на которой ребенок особенно похож на самого себя, поможет вам быстро разыскать ребенка в большинстве тех случаев, когда вам понадобится обратиться в полицию. Фотографии особенно важны при пропаже детей младшего возраста, внешность которых может разительно измениться всего за несколько недель. Представьте себе, как будет выглядеть малышка, едва научившаяся ходить, когда у нее отрастут и потемнеют волосы; вы начнете одевать ее уже в другую одежду и т. д.

Вам понадобятся снимки и описания старших детей и, кроме того, придется поговорить с ними заранее о том, как действовать в сложных ситуациях, чтобы они были готовы к ним. С младшими, которые проводят много времени дома в одиночестве обсудите, как отвечать на телефонные звонки и звонки в дверь. Наряду со списком имен и телефонов людей, которым дети могут позвонить в случае необходимости, также оставьте им список лиц, которым можно открывать дверь (а если позвонит человек, которого нет в этом списке, дети должны «сначала посоветоваться», позвонив вам или соседям, которым они доверяют). Отвечая на телефонные звонки, дети должны вести себя так, словно в доме есть кто-то из взрослых, даже если это неправда, – например, сделать вид, что зовут к телефону одного из родителей, а потом попросить перезвонить попозже.

Все описанные выше советы помогут вам развить уверенность у ребенка любого возраста. Если он будет знать, что никому не позволено прикасаться к его интимным частям тела, как сказать «нет» в затруднительной ситуации, как позвонить домой, как и к кому можно обратиться за помощью, то будет чувствовать себя увереннее и окажется гораздо менее уязвимой потенциальной жертвой. Кроме того, можно прибавить ему уверенности, попросив у него помощи при выборе няни.

Конечно, вам следует попросить у поступающей к вам на работу няни рекомендации, проверить их и понаблюдать, как она общается с ребенком, но потом обязательно поговорить с ним. Сотрудники НЦПЭД советуют спрашивать у детей, нравится ли им няня, доверяют ли они ей. После ухода няни спросите у детей, чем они занимались во время вашего отсутствия, как ребенок чувствовал себя без вас. Расспрашивайте об этом каждый раз, оставляя ребенка с посторонним человеком. Выбирая новую няню, просите не только рекомендации от прежних работодателей, но и от учителей, друзей, соседей, родственников или консультантов. Особенно внимательно отнеситесь к квалификации няни. Запишите ее имя, домашний адрес, номер телефона и номер водительского удостоверения, если оно у нее есть. Если вы нанимаете няню через агентство, выясните, проверяют ли они прошлое сотрудников, например наличие у них судимостей. Все, так мы пытаемся изменить расстановку сил в нашу пользу.

В наше время многие дети посещают детские сады или группы продленного дня. Если вы нашли такую группу для своего ребенка, загляните в нее днем (и, если можете, не раз). НЦПЭД рекомендует вам познакомиться со взрослыми, с которыми общается ваш ребенок, например с водителем автобуса или сторожем. Проверьте в полиции и социальной службе, не жаловался ли кто-нибудь из клиентов на работу этого центра. Убедитесь, что у центра есть лицензия и что он проверяет прошлое своих сотрудников. И наконец, если у вас найдется время, вызовитесь помочь группе в поездках или других мероприятиях, чтобы понаблюдать, как сотрудники центра общаются с детьми.

Возможно, у меня устаревшие взгляды, но я считаю, что не только родители несут ответственность за безопасность детей. Я не намерен умалять их роль или позволять им уклоняться от своих обязанностей, но, если они отдают воспитанию детей все силы, окружающие должны помогать им. Самому мне это не всегда удается, но, когда я был ребенком, если у меня возникали затруднения, мне незачем было сообщать о них маме по возвращении домой. Она уже обо всем знала. Беспроволочный телеграф из учителей, соседей, патрульных, заинтересованных взрослых срабатывал быстрее, чем я бежал или ехал на велосипеде. Думаю, у большинства сотрудников правоохранительных органов и, разумеется, у любого из нас, кому приходится бывать на местах преступлений и видеть жертв того же возраста, что и наши собственные дети, возникает желание вернуться в ту эру, когда люди были внимательнее друг к другу.

После своей гибели Китти Дженовезе стала чем-то вроде символа бдительности нашего общества – или ее отсутствия. Каждый ужасался, узнав, сколько соседей слышали ее крики, но не попытались вступиться за девушку. Впрочем, сегодня с подобными примерами мы сталкиваемся постоянно.

На самом деле с тех пор ситуация ухудшилась. Если мой отец видел в магазине плачущего ребенка, он, не задумываясь, подходил к нему и пытался помочь, даже брал ребенка за руку, чтобы утешить его. Сегодня люди сторонятся незнакомых детей, боясь, что их примут за похитителей или растлителей! Но разве трудно хотя бы последить за ребенком со стороны и сообщить о нем служащему магазина или охраннику? Если помнить, чем рискует малыш, разве можно пройти мимо – оправдывая себя тем, что вы не хотите показаться навязчивым и недоброжелательным? Разве вы хотите, чтобы и с вашим ребенком обошлись точно так же?

Питер Бэнкс, бывший полицейский и следователь, выражает эту мысль короче: «При вмешательстве с благими намерениями не может быть ошибок». Нынешнее общество характеризуется более высоким уровнем насилия: в спорах ножи и огнестрельное оружие пришли на смену кулакам. Когда мы слышим плач ребенка за дверью соседней квартиры или даже замечаем у ребенка и его матери подозрительные синяки, то догадываемся: в доме царит отнюдь не мирная атмосфера. Некоторые говорят, что вмешательство противно человеческой натуре. Это просто инстинкт самосохранения – вдруг мужчина, живущий в соседней квартире, обратит свой гнев на меня? Но человеческой натуре должно быть прежде всего присуще стремление защищать себе подобных – особенно тех, кто не в состоянии защититься самостоятельно.

Питер Бэнкс однажды рассказал историю, случившуюся еще в те времена, когда он работал в полиции округа Колумбия. Он случайно услышал, как однажды ночью дежурный, отвечая на звонок, раздраженно произнес в трубку: «Ну и зачем вы нам звоните? Что мы, по-вашему, должны сделать?» Бэнкс решил вмешаться и узнал, что звонила женщина, сообщая о подозрительном инциденте, произошедшем неделю назад. Однажды поздно ночью эта женщина услышала, как в соседней квартире плачет и громко стонет маленькая семилетняя девочка. Женщина встревожилась. Но девочка жила с бабушкой, соседка не хотела навлекать на них неприятности и потому не позвонила в полицию.

Но даже спустя несколько дней ее продолжала мучить совесть – что, если по соседству случилось что-то плохое, а она не сумела помочь ребенку? И женщина позвонила в полицию.

Полиция побывала в этой соседней квартире, но не обнаружила ничего подозрительного. Разговор, который услышал Бэнкс, был еще одним звонком той же женщины о похожем инциденте. Она знала, что полиция ничего не нашла, и все-таки беспокоилась за девочку. Бэнкс поначалу не поверил собственным ушам: неужели соседка встревожилась всерьез, а полиция пыталась охладить ее пыл? Он отправил полицейских провести расследование, и вскоре у него появились причины порадоваться своей настойчивости. Выяснилось, что девочка была нежеланным ребенком. Младенческие годы она провела в больнице, затем ее отправили в приют, а потом она стала жить с бабушкой с материнской стороны, которая плохо с ней обращалась. Девочку вернули в приют и, наконец, отдали под опеку бабушки со стороны отца – с ней девочка и жила в то время, как встревоженная соседка позвонила в полицию. Эта бабушка крутилась на двух работах, трудилась день и ночь, чтобы свести концы с концами.

В ту ночь, когда соседка услышала детский плач, бабушка вернулась с работы в полночь и обнаружила записку от учителя внучки, в которой говорилось, что девочка не приготовила домашнее задание. Совершенно измотанная, ничего не соображающая женщина избила внучку скакалкой. Когда офицер полиции осмотрел тело ребенка, обнаружились красные рубцы и лиловые синяки у нее на спине, ягодицах и ногах, указывающие, что избиение было не единственным.

Почему же полицейские во время первого расследования ничего не обнаружили? Прежде всего, вероятно, они не очень-то и старались. Во-вторых, как бы ни страшило девочку наказание, она могла предпочесть его другим вариантам. Этот ребенок так часто кочевал по чужим домам, что с трудом припоминал имена всех опекунов. И вот девочка наконец-то оказалась с родственницей, которая охотно приняла ее и потому не собиралась сообщать полиции ни о чем – иначе ее разлучили бы с бабушкой. Она хотела остаться тут, а женщина делала все возможное, чтобы девочка жила с ней. Разве она плохой человек? Из тех, которые наслаждаются, причиняя детям боль? Конечно, нет. Она работала по шестнадцать часов в сутки и наказывала девочку от усталости и раздражения. Она не знала других способов справиться с ситуацией. Благодаря вмешательству полиции с девочкой стали заниматься дополнительно, в школе у нее больше не возникало проблем, а бабушке оказали помощь, чтобы атмосфера в ее доме улучшилась, а между ней и внучкой сформировались более здоровые отношения. Вмешательство и совет поступили вовремя. Но этого никогда бы не произошло, если бы соседка не настояла на приезде полиции, хотя внешне ситуация выглядела вполне нормальной. Если бы не соседка, ребенок пополнил бы неблагополучную статистику и, несомненно, оказался бы неподготовленным к взрослой жизни.

Как говорит Питер Бэнкс, из этого случая следует извлечь один урок: не успокаивайтесь. Если какие-нибудь события настораживают вас, продолжайте сообщать о них в полицию – или звоните в другие организации, пока не убедитесь, что ребенку помогли. А если вы не уверены в правильности своих действий, вспомните о Валери Смелсер, которую истязала, а потом убила ее родная мать при содействии сожителя.

Или вспомните о другой девочке – настолько талантливой, что раскрыться ее дарованиям не помешало даже то, что мать ее была бездомной наркоманкой. История маленькой Элизы Искьердо – трагедия крайностей: с одной стороны у нее были любовь и забота ее отца, а с другой – жестокие издевательства матери и ее злобного мужа.

Элиза родилась в Нью-Йорке в феврале 1989 года. Социальные работники родильного отделения больницы сразу же сообщили в Службу охраны материнства и детства о появлении на свет ребенка с признаками наркозависимости. Девочку немедленно передали под опеку отца – повара из приюта для бездомных, где время от времени жила мать Элизы. Хотя Густаво Искьердо вовсе не планировал становиться отцом, новая роль пришлась ему по душе. Он чрезвычайно серьезно относился к своим обязанностям – записался на родительские курсы подготовки при Христианской ассоциации молодых людей, а когда Элизе исполнился год, отдал ее в детский сад Монтессори. Каждый день он причесывал дочь, отглаживал ее платьица и даже арендовал банкетный зал, чтобы отпраздновать ее крещение. Но Искьердо был болен раком, и вскоре ему стало трудно оплачивать учебу. Элиза была такой способной ученицей, что в дело вмешались педагоги. Они представили ее греческому принцу Михаилу, попечителю школы. Смышленая, жизнерадостная и миловидная девочка настолько очаровала его, что он пообещал оплатить обучение Элизы в бруклинской средней школе.

Но к этим радостным сторонам жизни Элизы вскоре добавились значительно более печальные. Ее мать, которая уже вышла замуж и обзавелась другими детьми от своего мужа, ремонтного рабочего Карлоса Лопеса, боролась за право видеться с дочерью и победила в этой борьбе. В 1990 году прикрепленные к Авильде Лопес социальные работники признали, что ей удалось изменить свою жизнь: она перестала употреблять наркотики и вышла замуж за надежного человека. Супругов Лопес обязали периодически сдавать анализы на наркотики. Еще через год Элизе разрешили посещать их без сопровождающих лиц.

После этого взрослые из окружения Элизы начали замечать тревожные сигналы. В школе девочка жаловалась, что мать бьет ее и запирает в чулане. Отец рассказывал соседу, что у Элизы начались ночные кошмары и энурез. Царапины и синяки в области вагины девочки заставили его заподозрить, что девочка подвергалась сексуальным посягательствам. Директор школы Монтессори рассказывала в интервью журналу «Таймс», что она известила о своих подозрениях Бруклинское бюро социальной помощи. Отец Элизы обратился в суд с иском о лишении ее матери права видеться с дочерью. В 1993 году Густаво Искьердо купил билеты на самолет на свою родную Кубу. Возможно, он хотел увезти дочь подальше от тех, кто, как он полагал, причинял ей вред. Но этим планам помешала его болезнь. В мае 1993 года Густаво умер. После его смерти мать Элизы подала прошение о постоянной опеке над девочкой и получила ее. Двоюродная сестра Искьердо вместе с учителями и руководством школы Монтессори, а также принцем Михаилом пытались оспаривать это решение, но у матери Элизы нашлись сильные союзники. Органы охраны детства выступили за предоставление опеки, сообщив, что уже год наблюдают за этой семьей. Адвокат Лопесов привел свидетельства сотрудников социальных служб, утверждавших, что Элиза будет рада жить вместе с матерью. Кроме того, Авильда Лопес заручилась поддержкой чиновников государственной программы поддержки малоимущих семей. Несмотря на то что у Авильды наблюдались рецидивы наркомании, она начала посещать курсы для родителей и, казалось, всеми силами стремилась исправиться.

Либо никто так и не удосужился вникнуть в это дело, либо супругам Лопес действительно удалось убедить всех в своем намерении создать примерную семью. Так или иначе, Элиза была вынуждена теперь жить в весьма сомнительной среде. Вдобавок к проблемам матери ее отчим Карлос Лопес был склонен к домашнему насилию. В начале 1992 года, через месяц после того, как Авильда Лопес родила второго ребенка, Карлос Лопес нанес жене семнадцать ударов карманным ножом. Судя по всему, он сделал это умышленно в присутствии Элизы, которая пришла к ним в гости. Мать Элизы провела три дня в больнице, а ее муж – два месяца в тюрьме.

Теперь, когда в доме было уже пятеро детей, все ресурсы, в том числе и терпение, были на пределе. Кто знает, о чем думала одинокая девочка, недавно потерявшая любимого отца? Страшно подумать, как ужасала ее перспектива жить со взрослыми, которые являлись к ней в ночных кошмарах. В сентябре 1994 года Элизу лишили последнего убежища: мать перевела ее из Монтессори в государственную школу. Вскоре оттуда сообщили заместителю директора Службы охраны детства, что Элиза часто появляется в школе с синяками и, по-видимому, с трудом ходит. Школьному начальству ответили, что этого недостаточно, чтобы дать жалобе ход. В конце концов неладное заподозрили даже союзники супругов Лопес из государственной программы поддержки малоимущих семей. Ее руководитель Барт О’Коннор связался с куратором Элизы из службы охраны детства, который оказался «слишком занят», чтобы разобраться, что происходит. Со временем О’Коннор тоже утратил связь с Лопесами. Они всячески избегали общения и с ним, и с прочими людьми, пытавшимися отнять у них ребенка.

22 ноября 1995 года, накануне Дня благодарения, Авильда в последний раз избила свою дочь – как оказалось, до смерти. «Нью-Йорк таймс» процитировал слова тети Элизы, которая в тот вечер говорила с Авильдой по телефону. Авильда Лопес рассказала сестре, что девочка не ест, не пьет, не поднимается в туалет и лежит в постели «как ненормальная». На следующий день Авильда обратилась за помощью к соседке, и та обнаружила, что девочка мертва. Но даже после этого поведение матери не изменилось: сначала она отказалась звонить в полицию, а потом бросилась на крышу дома, угрожая спрыгнуть вниз.

Один из сотрудников полицейского управления Нью-Йорка назвал смерть Элизы худшим примером издевательств над детьми, какие он когда-либо видел. Мать призналась, что била девочку головой о бетонную стену, заставляла есть собственные испражнения, мыла пол волосами дочери. Следователи сообщили, что на теле Элизы не оказалось места, на котором не нашлось бы царапины, синяка или других следов побоев. Ее неоднократно насиловали щеткой для волос или зубной щеткой. Соседи, многие из которых не раз обращались к властям, чтобы защитить ребенка, подтвердили, что мать Элизы вновь стала употреблять наркотики, однажды даже пыталась продать детский велосипед, чтобы раздобыть деньги на наркотики. Соседи говорили, что слышали, как девочка умоляла мать остановиться, но та была убеждена, что отец заколдовал Элизу, и порчу из нее нужно выбивать.

Документы Службы охраны детства считаются конфиденциальными, поэтому невозможно установить, сколько раз посторонние люди пытались спасти Элизу, и где именно система дала сбой. Тем не менее очень многое указывает на недоработки государственных служб. Расследование случаев жестокого обращения с детьми – неблагодарная, тяжелая и часто опасная работа. В то время как число сообщений о случаях дурного обращения с детьми растет – согласно достоверным сведениям, оно выросло на 25 % за пятилетний период с 1988 по 1993 год, – штат работников неуклонно сокращается из-за нехватки финансирования.

В настоящее время дети больше, чем когда-либо, нуждаются в нашей защите. Если вы заподозрили, что с ребенком жестоко обращаются, пренебрегают им, или ситуация становится опасной для его благополучия, сообщите об этом. И продолжайте бить тревогу, пока не найдете человека, готового помочь. Если когда-нибудь с вашим ребенком случится нечто подобное, а вы не сможете быть рядом, вас утешит осознание, что кто-нибудь другой вступится за него.

Если вы боитесь последствий, позвоните по одному из номеров для анонимных абонентов, желающих сообщить о случаях жестокого обращения с детьми. Так или иначе, мы должны давать противнику отпор.

В статье для журнала «Парад» принц Михаил с грустью заметил: в деле маленькой Элизы, какие бы опасения ни внушала ее мать, он и остальные понадеялись, что закон защитит девочку. Так и было бы, если бы властям сообщали о нарушении закона. В Интернете есть немало информации по этим вопросам, а также советы о том, как защитить детей; как уберечь ребенка от похищения членами семьи; как действовать в каждой сфере охраны детей от преступников – всю эту информацию можно получить в НЦПЭД. Также она доступна по адресу: http://www.missingkids.org/. Кроме того, можно связаться с этими организациями по телефону горячей линии.

Добрые люди из НЦПЭД не снимают фотографии со стен. Они продолжают распространять информацию всеми доступными способами. Они напоминают всем детям: если с вами что-то случится, вас будут искать хоть целую вечность.

Дети должны знать, как важны для вас их безопасность и счастье. Как бы просто это ни звучало, такие слова, как «я люблю тебя» или «я горжусь тобой», помогут уберечь их от множества зол – от растлителей малолетних до сверстников, предлагающих им наркотики или алкоголь. Уверенность и чувство собственного достоинства детей вместе с нашим вниманием и ответственностью подготовят их к достойному отпору.

С любезного разрешения НЦПЭД и детского фонда Адама Уолша мы перепечатываем здесь несколько ключевых рекомендаций по обеспечению безопасности детей. Мы все должны быть благодарны людям, которые потратили столько времени и сил на их разработку в попытке защитить наших детей.

Мои восемь правил безопасности

1. Прежде чем куда-либо пойти, я всегда СНАЧАЛА СОВЕТУЮСЬ с моими родителями или старшими. Я рассказываю, куда иду, как буду добираться, кто идет со мной и когда я вернусь.

2. Я СНАЧАЛА СОВЕТУЮСЬ с родителями, прежде чем сесть в чью-нибудь машину или уйти с кем-нибудь, даже если я знаком с этим человеком. Я СНАЧАЛА СОВЕТУЮСЬ, прежде чем принять деньги или подарки, о которых неизвестно моим родителям.

3. Безопаснее находиться среди людей, когда я куда-нибудь иду или играю вне дома. Я всегда пользуюсь «СИСТЕМОЙ ДРУЖБЫ».

4. Я говорю «НЕТ», если кто-нибудь пытается потрогать меня так, что я чувствую испуг, неловкость или смущение. Затем УХОЖУ и РАССКАЗЫВАЮ взрослым, которым я доверяю.

5. Я знаю: Я НЕ ВИНОВАТ, если кто-нибудь дотрагивается до меня так, как нельзя. Я не должен хранить секреты таких людей.

6. Я доверяю своему чутью и говорю о нем взрослым, если проблемы слишком серьезны, и я не в состоянии справиться с ними самостоятельно. Обо мне заботится много людей, они выслушают меня и поверят. Я не одинок.

7. Никогда не поздно попросить помощи. Я буду продолжать просить помощи, пока не получу ее.

8. Я – ОСОБЕННЫЙ ЧЕЛОВЕК и заслуживаю безопасности. Мои правила таковы:

– Сначала посоветуйся.

– Пользуйся «системой дружбы».

– Скажи «нет», а затем уйди и расскажи.

– Прислушайся к своим ощущениям, а потом поговори со взрослыми, которым доверяешь, о своих проблемах или переживаниях.

Что можно сделать для предотвращения похищения и эксплуатации детей

Всегда знать, где находятся дети. Знать их друзей и повседневные занятия.

Замечать перемены в поведении ребенка. Такие перемены – сигнал о том, что вам следует сесть и поговорить с ним о то, что его беспокоит.

С подозрением относиться к подросткам или взрослым, которые уделяют необычно много внимания вашим детям или делают им странные или дорогие подарки.

Научить детей доверять своему чутью, убедить, что они имеют право сказать «нет», если так подсказывает им внутренний голос.

Внимательно прислушиваться к опасениям детей и оказывать им поддержку во всех разговорах.

Объяснить детям, что никто не должен приближаться к ним или трогать их так, что им становится неловко. Если это произошло, дети должны немедленно сообщить вам.

Быть осторожными с нянями и другими взрослыми, которые присматривают за вашими детьми.

Выявление сексуальной эксплуатации

Сексуальную эксплуатацию не следует путать с физическими контактами, которые являются истинным проявлением привязанности. Дружеские и здоровые взаимоотношения могут существовать, если взрослые уважают ребенка и устанавливают разумные рамки для физических контактов.

Совращение малолетних часто бывает неоднократным преступлением. Многие дети становятся жертвами по нескольку раз. Сущность сексуальной эксплуатации такова, что ребенок часто бывает смущен, растерян и не желает рассказывать о случившемся родителям, учителям или кому-либо еще. Но он расскажет обо всем, если в вашем доме сложилась атмосфера доверия и поддержки, благодаря которой ребенок может высказываться, не боясь обвинений, стыда или наказания.

Родителям следует внимательно относиться к следующим свидетельствам сексуального насилия:

– изменениям в поведении, смене настроения, отчужденности, боязливости, частым слезам;

– ночным мочеиспусканиям, кошмарам, боязни ложиться в постель или другим нарушениям сна;

– неподобающей демонстрации сексуальной активности или необычному интересу к половым вопросам;

– внезапным вспышкам агрессии, непослушанию;

– инфантильному поведению;

– боязни определенных мест, людей или занятий, особенно боязни находиться наедине с определенными людьми. Детей не следует принуждать оказывать знаки внимания взрослому или подростку, если они этого не хотят. Желание избежать этого внимания может свидетельствовать о проблемах;

– боли, зуду, кровотечению, выделениям или потертостям в интимных местах.

Основные правила безопасности для детей

Как только ваши дети научатся говорить предложениями, следует начать процесс обучения тому, как защититься от совращения и эксплуатации. Детей нужно научить следующим правилам:

Если ты находишься в общественном месте и отстал от родителей, не броди и не разыскивай их. Подойди прямо к прилавку, кассе, офису охраны или службы поиска потерявшихся и сразу сообщи сотруднику, что ты потерял маму и папу, и что тебе нужно помочь найти их.

Нельзя садиться в машину или уходить куда-нибудь с любым человеком без разрешения родителей. Если кто-нибудь преследует тебя пешком или на машине, держись подальше от этого человека.

Не надо подходить к машинам и разговаривать с сидящими внутри людьми.

Взрослые, которым нужна помощь, должны просить ее не у детей, а у других взрослых.

Никто не должен спрашивать у тебя, как куда-нибудь проехать, просить помочь найти потерявшегося щенка или говорить, что твои родители попали в беду, и обещать отвести тебя к ним.

Если кто-нибудь пытается увести тебя, быстро отойди подальше и громко кричи «Этот человек уводит меня!» или «Это не мой папа (или мама)!».

Надо научиться пользоваться «системой дружбы» и никуда не уходить в одиночку.