Наряду с детским современным фольклором существует, безусловно, и взрослый, изученный ненамного лучше и не уступающий детскому по количеству жутких историй. Не стоит забывать и о том, что многие страхи, отраженные в детском фольклоре, были не привиты взрослыми, а «подсмотрены» у них – например, уже упомянутый ужас советских детей перед иностранцами, каждый из которых мог оказаться шпионом.
Городской фольклор – явление далеко не новое. Прогресс приводил к урбанизации, города наполнялись людьми, а вместе с ними и легендами. Эти легенды порождал новый образ жизни, новая обстановка и стремительные, порой тревожные перемены, которые нужно было осмыслить и (как в случае с любой тревогой) придать им мистический, но понятный облик. Так происходило во все времена, что мы уже обсуждали в предыдущих главах, но, в отличие от древних, новые страхи появлялись стремительно и так же стремительно обрастали своей жуткой мифологией.
Некоторые сюжеты городских легенд основаны на мистике, а некоторые – на вполне реальных, пусть и преувеличенных, страхах. В первом случае потаенные уголки города обрастали призраками, заколдованными местами и другими мрачными тайнами, памятники наделялись магическими силами, а глухие переулки и отдаленные станции превращались в порталы и ловушки, из которых можно не вернуться никогда. Такие легенды, передаваемые из уст в уста, окружали и Медного всадника в Петербурге, и нью-йоркское метро, и дом с привидениями в Джидде, создавая мифы там, где их требовала встревоженная фантазия горожан.
Другие страшные легенды имеют под собой более реальную подоплеку или только кажутся реальными, потому что в них не участвуют потусторонние силы. Сюда входят истории про загадочные подпольные группировки, которые похищают детей или вырезают органы у людей, пока те без сознания, про загадочные болезни или излучения, которые намеренно вредят ничего не подозревающим горожанам.
Как правило, срок жизни таких легенд меньше, чем мистических: если последние тесно связаны с местами своего «обитания» и могут передаваться из поколения в поколение, то первые рождаются в момент обострения всеобщей тревоги. В 1960-х годах в СССР ходила легенда о черной «Волге», которая похищает людей и заставляет их бесследно исчезнуть, – явный отголосок сталинской эпохи, в некоторых изложениях обрастающий демоническими подробностями. В Штатах 1980-х годов в маленьких городах бытовали самые разные легенды о маньяках-похитителях, которые иногда возникали одновременно с появлением вполне реального серийного убийцы. Городская страшилка о зараженных иголках, воткнутых в кресла кинозала или в поручни метро, появилась в эпоху, когда общественность заговорила об эпидемии СПИДа, и с тех пор переживает все новые и новые перерождения – как и истории о конфетах с наркотиками, которые подсовывают детям злонамеренные незнакомцы.
И те и другие легенды чаще всего передаются как рассказ о личном опыте кого-то относительно близкого, что придает им достоверности, но не требует подтверждения. Зловещие призраки и страшные чужаки всегда подстерегают дальнего родственника или хорошего знакомого, но никогда – того, кто потрудился бы подтвердить историю. К тому же такие байки имеют ограниченный «ареал обитания»: они понятны и знакомы в основном тем, кто живет недалеко от места действия, и редко выходят за пределы города или даже района. Впрочем, последнее сильно изменилось с развитием интернета, где поделиться своей страшилкой может кто угодно и с кем угодно. Но к этой теме мы вернемся в следующей главе.