На следующее утро я пролистываю плейлисты кантри 90-х в Spotify, сидя на переднем сиденье своей машины, когда Кэш окликает меня сзади:

– Эй, Молли. Кажется, твоя мама приехала. – Он кряхтит, загружая мой самый большой чемодан в багажник. – Это она на белом «Мерседесе»?

Я тут же оборачиваюсь, чтобы посмотреть в окно. Да, это моя мама. Она паркуется на одном из мест у тротуара перед моим домом.

– Это она.

– Хочешь, я займусь этим? – Он встречается со мной взглядом в зеркале заднего вида.

– Все будет нормально. Надеюсь.

Мы с Кэшем стоим на противоположной стороне улицы, прямо у входа в здание. Он загружает багажник, пока я выбираю музыку для поездки. Кэш, будучи Кэшем, даже не дал мне прикоснуться к своим вещам, не то что загрузить их в багажник.

Иметь парня, который в постели – настоящий ковбой, а на улице – истинный джентльмен, – это сплошные плюсы.

Наблюдая, как мама выходит из машины, я чувствую, что у меня в животе все переворачивается. Вчера мы расстались на хорошей ноте. Я думаю, у нас был прогресс. По крайней мере, мама понимает, почему я приняла решение вернуться на ранчо сегодня.

И все же, когда я позвонила ей утром, чтобы сказать, что мы уезжаем после завтрака, я не ожидала, что она предложит встретиться.

Я точно не ожидала, что она правда приедет. Сейчас воскресное утро. Пока большинство людей из ее круга находятся в церкви или завтракают, мама обычно работает. Выходные – это золотое время для риелтора.

Но она здесь. И я не знаю, хорошо это или плохо.

Оглядываясь по сторонам, прежде чем перейти улицу, мама спешит к нам. Я замечаю белый бумажный пакет у нее под мышкой.

– Мам! Привет. – Я открываю дверь и выхожу. Поскольку еще рано, на улице пусто. – Рада, что ты заехала.

– Доброе утро, мисс Браун. – Кэш выпрямляется, поправляя джинсы. – Как вы сегодня?

– Зови меня Обри. И у меня все хорошо. А у тебя?

– Просто убеждаюсь, что у Молли есть все необходимое. – Он жестом указывает на полный багажник с улыбкой. – Оказывается, ей нужно чертовски много всего.

– Я уверена, ты уже понял, что моя дочь немного привередлива.

Я смеюсь.

– Это семейное.

– Признаю. – Мама улыбается.

Я смотрю на Кэша. Это хороший знак, да? Улыбка, настойчивость в том, чтобы он называл ее по имени? Вчера мама ничего не сказала по этому поводу.

– В общем… – Она окидывает нас взглядом, прежде чем протянуть мне пакет. – Я рада, что застала вас. Вот немного угощений, чтобы взять с собой на ранчо. Подумала, вам понадобится что-то перекусить в дороге.

Я беру пакет и только сейчас замечаю логотип Dean & DeLuca[65] сбоку.

– Мое любимое. Вау. Спасибо, мам. – Я тянусь для объятия.

Она прижимается ко мне.

– Просто пообещай, что будешь чаще отвечать на звонки. Мне нужно слышать тебя. Не каждый день, но чаще, чем раз в неделю.

Мои глаза начинает жечь. Я закрываю их и киваю:

– Обещаю.

– Я всю ночь думала о вас.

– Мам…

– Все в порядке, Молли. – Она все еще обнимает меня. – Я не буду спрашивать, когда ты вернешься в город…

– Да, – говорю я с улыбкой.

– Но я хочу быть частью этого. – Она наконец отпускает меня и смотрит на Кэша. – Частью вашей совместной жизни. Вам хорошо вместе, это очевидно. Ты счастлива. – Мама касается моей щеки. – Он делает тебя счастливой. Спасибо, Кэш, что так замечательно заботишься о моей дочери. Я никогда не видела ее такой сияющей.

Кадык Кэша дергается.

– Это многое значит. Спасибо. Я даю вам свое слово, я постараюсь сделать все возможное, чтобы Молли была счастлива.

– Я верю тебе, – отвечает мама.

Я моргаю, искренне удивленная.

– Подожди, ты доверяешь ковбою?

Губы мамы дергаются.

– Все люди разные. То же самое касается и ковбоев.

– Аминь, – говорит Кэш, касаясь пальцем полей шляпы.

Это невероятно красивый и чертовски сексуальный жест, от которого мы с мамой краснеем как дуры.

– Ну, берегите себя в дороге, – говорит мама.

Кэш поднимает тот же палец.

– Подождите, Обри. У меня для вас кое-что есть.

Он поворачивается, чтобы порыться на заднем сиденье, и через минуту появляется с пакетом из Walgreens[66] в руке.

Я улыбаюсь ему. Мы были там несколько часов прошлым вечером.

– Что это? – спрашивает мама, беря пакет у моего парня.

Кэш обнимает меня за талию.

– Копии фотографий Гаррета. Подумал, что вам они могут понадобиться.

Мама заглядывает в пакет и моргает. По тому, как она поднимает подбородок, я понимаю, что она пытается не заплакать.

Я даю волю слезам.

– Это была идея Кэша.

– Это… – мама сглатывает, все еще глядя вниз, – очень заботливо. Спасибо.

Кэш смеется.

– Конечно. Может, обнимемся напоследок?

Мама смеется.

– Да. Да, я была бы не против.

Так мы втроем обнимаемся несколько раз посреди улицы в воскресное утро.

Отстранившись, я смотрю на маму:

– Ты в порядке?

– Я в порядке. Правда. Я буду безумно скучать по тебе, но я справлюсь.

Теперь Кэш стоит рядом со мной, его рука лежит у меня на талии.

– Я знаю, что вы не большая поклонница Хартсвилла, Обри, но вы всегда желанный гость на ранчо. Мы были бы рады вас видеть.

Мама кивает, ее взгляд мечется между нами.

– Может быть, как-нибудь. Мне не терпится увидеть, что вы сделаете с этим местом.

Смешно, что она об этом упомянула. С тех пор, как Кэш удивил меня планами студии у реки, я постоянно думаю, что еще мы можем сделать на ранчо.

Особенно – как мы восстановим ранчо Риверс.

Кэш делает все возможное, чтобы мои мечты сбылись. Пора вернуть должок.

Сердце переполнено счастьем, когда мама обнимает меня напоследок.

Счастье становится безграничным, когда она обнимает и Кэша.

– Скоро увидимся. – Она улыбается. – И присылайте обновления по поводу студии. Она будет великолепной.

* * *

– Так у Кэша четыре брата.

Я улыбаюсь в ответ на провокационный вопрос Уилер. Мы возвращаемся от реки к Новому Дому на квадроцикле.

– Да.

– И они все высокие.

– Да.

– И у них голубые глаза.

– Ага.

– И они ковбои.

– Уилер, я только что возила тебя по скотоводческому ранчо моей семьи. Мы видели коров, лошадей, змей и даже белоголового орлана. Не говоря уже о реке Колорадо. Но все, о чем ты можешь говорить, – это ковбои?

Уилер моргает.

– Да, ковбои меня интересуют больше всего. Что в этом такого?

Я смеюсь.

– Ничего. Они интересуют и меня.

– Ну да. – Уилер ухмыляется, убирая пряди медных волос с лица. – Ты собираешься выйти замуж за одного из них.

– Я не собираюсь просить Кэша жениться на мне.

– Нет, ты просто покажешь ему брендинг, который мы сделали для вашего нового ранчо. Того, которым вы будете управлять вместе.

– Именно.

– Он подумает, что ты просишь его жениться на тебе, Молли. Друзья не объединяют ранчо.

Я пожимаю плечами, хотя сердце уже трепещет в груди. Я представлю свою идею Кэшу за ужином. Это одна из причин, по которой Уилер приехала из Далласа сегодня утром, две недели спустя после того, как я подписала документы у маминых адвокатов. Мне нужна моральная поддержка.

– Если он тоже хочет жениться, то отлично.

– О, перестань. Ты умираешь от желания родить от него детей.

Улыбаясь, я паркую квадроцикл у задней двери.

– Да, умираю.

Теперь, когда уже прошла большая часть октября, стало рано темнеть. Новый Дом сияет огнями, его окна светятся в сгущающихся сумерках. Я вижу, как Пэтси ходит по кухне. Доносится запах дыма, поднимающегося из трубы.

Дом.

Я наконец-то дома.

Мой пульс учащается, когда я вижу, как Кэш подходит к раковине. Он открывает кран и медленно намыливает руки. Его лицо спокойно, волосы влажные, зачесаны назад. Он принял душ.

Мне становится жарко. Через пару часов, а может, и раньше, мы окажемся наедине в хижине. И когда мы наедине в хижине, моя одежда долго на мне не остается. Я уже чувствую запах Кэша, представляю, как он стягивает с меня рубашку и забирается в постель, устраивается между моих ног, пока целует губы, шею. Грудь.

Желание, которое я испытываю к этому человеку, не сравнится ни с чем другим. Я никогда не перестану его чувствовать.

Если сегодня все пройдет хорошо, мне не придется.

Сделав глубокий вдох, я тянусь за ноутбуком, который спрятала под сиденьем, и смотрю на Уилер.

– Ты готова познакомиться с семьей?

Потому что теперь эти люди – часть моей семьи. Они знают мою историю – мои надежды – лучше, чем кто-либо, кроме мамы и Уилер.

– Я просто жду не дождусь. – Она потирает руки, глядя на дом. – Ковбои, я иду.

Как только я открываю дверь, нас встречает аромат чего-то вкусного, запекающегося в духовке, и какофония голосов. Кажется, все знают, что я собираюсь поставить на кон свое сердце и счастье, и поэтому заняли места за столом заранее.

Все пятеро братьев Риверс здесь. И Джон Би, и Салли. И, похоже, Гуди и Таллула тоже заглянули на ужин.

Конечно, заглянули.

Уилер хватает меня за руку, глядя на высоких ковбоев за столом.

– Думаю, мне здесь понравится, Молли.

– Молли! Привет! Это, должно быть, твоя подруга, о которой ты рассказывала. Добро пожаловать на ранчо, Уилер, – говорит Пэтси, обходя зону готовки с бутылкой белого вина в одной руке и бутылкой красного в другой. – Чего желаете?

– Высокого ковбоя, – отвечаю я с усмешкой.

Кэш неспешно подходит, вытирая руки кухонным полотенцем. Он тоже усмехается.

– Я здесь, дорогая.

– Мне тоже такого, пожалуйста, – говорит Уилер, не отрывая взгляда от стола.

Кэш смеется.

– Пойдем, познакомлю тебя с моими братьями. Я просил их вести себя прилично, но они меня не слушают, так что извините заранее.

Я решаю отложить свое объявление до конца ужина. Сидя между Дюком и Гуди, я наслаждаюсь восхитительной свиной вырезкой и пюре из сладкого картофеля, запиваю все это темным красным вином, пока мы болтаем обо всем и ни о чем.

Нога Кэша находит мою под столом. Его глаза сверкают озорством. Он постоянно ищет способы прикоснуться ко мне. Подразнить меня.

Мне это нравится.

Так же, как мне нравится собираться вместе каждый вечер за ужином. Делить трапезу с людьми, которых я обожаю, – самый прекрасный способ завершить день. В детстве мы с мамой обычно ужинали вместе в ресторане. Но в школе-интернате и затем в колледже я так и не нашла хорошую компанию для ужинов. У Уилер в колледже было много занятий во второй половине дня и ранним вечером, так что она тоже не часто была рядом.

Теперь я нашла свою компанию, и это, пожалуй, самое лучшее, что могло случиться.

Гуди мягко толкает меня локтем, нарезая свинину.

– Я так рада, что ты решила остаться на ранчо, Молли.

Я киваю, отпивая вино.

– Похоже, условие отца сработало, да?

Гуди поднимает бровь.

– Что ты имеешь в виду?

– Как думаешь, он сделал это нарочно? Привел меня обратно на ранчо, потому что знал, что я останусь?

Гуди задумывается на минуту, жуя, прежде чем ответить.

– Он помнил, как ты любила животных в детстве. Он рассказывал мне столько историй о том, как быстро ты научилась ездить верхом. Ему было грустно, что ты не продолжила.

– Он знал, что я никогда не вернусь по своей воле, – признаюсь я со стыдом. – Так что он заставил меня.

– Он это сделал, – говорит Гуди, вытирая рот салфеткой. – Я не всегда была согласна с Гарретом, но он был хорошим человеком с добрым сердцем. Все, что он делал, исходило из лучших побуждений. Он так любил эту землю, Молли. Думаю, он не хотел, чтобы ты упустила это.

Мое горло сжимается, когда я допиваю вино. Немного смелости никому не повредит, верно?

– Не буду скрывать, сначала я ненавидела его за то, что он заставил меня приехать сюда.

– А теперь? – Гуди бросает взгляд на Кэша, который оживленно беседует с Уилер.

Я улыбаюсь.

– Я больше не ненавижу его.

У меня всегда будут сложные чувства по отношению к отцу. Мне грустно, что я упустила так много. Я злюсь, что он позволил этому случиться. Да, я тоже была виновата, но он был взрослым.

Я злюсь на себя за то, что приняла предвзятость и предубеждения матери как свои собственные.

Но вся эта злость, вся грусть и сожаление, вся боль – все это делает сегодняшний вечер таким сладким. Теперь я могу ценить жизнь так, как никогда не могла до приезда на ранчо.

Я была так близка к тому, чтобы упустить все это, но не упустила. Я была так близка к тому, чтобы отказаться от завещания, отца и Кэша, но не сделала этого.

И вот я здесь, собираюсь предложить Кэшу объединить усилия. Надеюсь, отец был бы горд. Это огромный риск, но я усвоила, что именно такие риски нужно брать на себя, если хочешь создать что-то волшебное.

То, что у меня есть с Кэшем, – это волшебство.

Прокашлявшись, я встаю.

– Эй, ребята, можно ваше внимание на секунду?

Уайетт смотрит на меня, его губы складываются в понимающую улыбку.

– Мне нравится, как это звучит.

– Что случилось, милая? – спрашивает Кэш.

Он так бесстыдно называет меня милой при всех. Даже сейчас, спустя недели отношений, я не могу не улыбнуться.

Уилер поднимает кулак. Ты справишься.

Я достаю ноутбук из чехла. Открыв, держу его на согнутой руке.

– Я работала над кое-чем и хотела бы обсудить это с вами. Точнее, хотела бы услышать мнение Кэша, но остальные тоже могут высказаться, ведь это касается всех.

– Она создает секту, да? – спрашивает Райдер у Сойера. – Я всегда хотел попасть в такую.

Сойер кивает.

– Она была бы отличным лидером. Очень харизматичная.

– Тихо, ребята, – говорит Кэш.

Я все еще улыбаюсь, но теперь мне кажется, что я вот-вот расплачусь.

– Как бы я ни ценила комплименты, я не создаю секту. Пока что. Вместо этого я создаю новое ранчо. Будет ли это организация нового ранчо? Или объединение? Я, эм, не продумала формулировку.

Глаза Кэша сверкают.

– Не обязательно все так продумывать, Молли.

– Это просто должно быть от сердца, – выпаливаю я, затем поворачиваю ноутбук, чтобы Кэш увидел логотип с подковой, который я разработала. Концы подковы направлены вниз, слова «Ранчо Лаки Риверс» огибают ее верхнюю часть. – Ты помог составить планы для «Беллами Брукс». Я хочу помочь составить планы для ранчо Риверс. Восстановить его. Объединить с землями Лаки. В этом проекте ты уже не будешь моим управляющим. Мы будем партнерами. Равными. Мы объединим все, сведем наши ресурсы и превратим наше ранчо в то, о чем ты всегда мечтал.

В комнате воцаряется тишина. Голубые глаза Кэша расширяются. Он смотрит на экран и не может оторваться.

Мое сердце подступает к горлу. О боже. Может, я ошиблась. Это смело с моей стороны – предложить объединиться, когда Кэш никогда не выражал интереса к какому-либо партнерству. Я явно переступила черту. Господи, что я…

– Ранчо Лаки Риверс, – наконец произносит Кэш.

Я киваю. Меня бросает в пот, когда я наклоняюсь, чтобы посмотреть на экран.

– Я так и думала назвать. Но я не привязана к этому.

– Хорошо, – говорит Дюк. – Потому что подкова…

– Не надо, – перебивает его Кэш.

Я начинаю паниковать.

– Не надо что?

Гуди прокашливается.

– Кто-нибудь, скажите мне, пожалуйста, – умоляю я.

Уайетт смотрит на Кэша.

– Эта подкова, с концами, направленными вниз, может, эм, иногда быть символом неудачи. Как будто удача вытекает из нее.

– Ох. – Мое лицо горит, когда я снова смотрю на экран. – О боже, как глупо с моей стороны…

– Это идеально.

Голос Кэша полон решимости.

Он встает.

Он обходит стол.

– Вы не разбираетесь в подковной фигне, – говорит он. – Такая подкова может означать, что удача вытекает. Но она также может означать, что удача льется дождем на каждого, кто проходит под ней.

Сойер щелкает языком.

– Черт, это и правда имеет смысл.

– Это идеально, – повторяет Кэш. – Мой ответ – да, милая.

Затем он берет мое лицо в руки и страстно целует.

Комната взрывается криками и свистом. Я пытаюсь отстраниться, но Кэш держит меня крепко, даря долгий, глубокий поцелуй, который явно неуместен при других.

Кэшу, конечно, все равно. Он говорит:

– При одном условии.

– Назови.

Целует снова, с языком, поцелуй становится глубже. Прикусив мою нижнюю губу, Кэш отстраняется.

– Выходи за меня замуж.

Мое сердце замирает. Волна счастья наполняет меня, я будто бы растворяюсь в миллионе крошечных искр. Это все реально?

Как мне так повезло?

Я не могу поверить, что это происходит на самом деле. Я не только встретила любовь всей своей жизни. Теперь я выйду замуж за любимого человека.

Я улыбаюсь, слезы наворачиваются на глаза.

– Ты делаешь мне предложение, ковбой?

– Только потому, что ты сделала предложение мне, ковбойша.

– Черт возьми, да.

Он улыбается.

– Черт возьми, я тоже отвечу «да».

Ковбои стучат ботинками по полу. Салли свистит. Джон Би начинает плакать. А Кэш продолжает целовать меня.

– Еще кое-что, – говорит он, наконец отпуская, чтобы я могла отдышаться. – Мне нравится, как звучит «ранчо Лаки Ривер»[67]. Ты добавила букву к своему имени – «Лак» стало «Лаки», так давай уберем одну букву из моего. Сравняем счет. Раз уж мы равные и все такое.

Как я могу отказаться?

– Да, – шепчу я, поднимаясь на цыпочки, чтобы обнять его за шею. – Да. Да. Да, Кэш.

Мы целуемся. Затем люди начинают обнимать нас. Пэтси плачет. Уилер плачет.

Я плачу.

Но я знаю, что все будет хорошо, потому что я дома.

Я снова оказываюсь в объятиях Кэша, наши губы встречаются в еще одном страстном поцелуе.

– Найдите себе комнату, – говорит Уайетт с улыбкой.

Салли качает головой.

– Сначала тост с шампанским. А потом комната.

– Мне нравится, как это звучит, – говорю я, вытирая глаза.

Кэш улыбается.

– За вас, народ.