Это тот осенний день, ради которого стоит жить.

Голубое небо, много солнца. Ветерок прохладный, но не холодный, освежает как нельзя лучше.

Высунув руку из окна с пассажирской стороны пикапа, Молли подпевает Rascal Flatts[68], играющим на стерео, и пританцовывает в такт. Ее волосы развеваются, обрамляя лицо медно-каштановым ореолом.

Заправляя прядь за ухо, она замечает мой взгляд и улыбается.

– Смотри на дорогу, ковбой.

– Легко сказать, когда ты рядом.

– Разве я не позаботилась о тебе сегодня утром? Дважды?

Мое тело вздрагивает от воспоминаний о Молли, лежащей на спине в моей постели, а затем стоящей на коленях в душе.

– Что я могу сказать? – Я убираю руку с ее бедра. – Я использую свои выходные по максимуму.

Ее губы дрожат, когда она придвигается ближе.

– Я могла бы поспать еще немного.

– Ты уже не спала.

Она зашевелилась в постели и зевнула в половине седьмого, так что я сделал то, что сделал бы любой мужчина, просыпающийся рядом с красивой женщиной. Поцеловал ее в шею и провел рукой между ее ног.

Она засмеялась. Я перекатился на нее, прижал ее колено к груди и вошел в нее. В комнате было тихо, только слышались стоны Молли.

Я люблю, что она просыпается уже мокрая. Всегда готовая. Всегда голодная.

– Да, – признается она с улыбкой и кладет руку мне на колено. – Но я могла бы легко заснуть снова.

– Как насчет того, чтобы вздремнуть позже?

– С удовольствием.

Ее глаза встречаются с моими. В них ясное, живое сияние. Она счастлива. Сияет от счастья.

Это то счастье, которое наполняет меня до краев. Я никогда не думал, что могу чувствовать так много, рисковать так много и не споткнуться. Не разочароваться и не расстроиться.

Но вот мы здесь, Молли и я, едем вместе на ранчо Риверс после великолепного утра, полного секса, еды и солнца, и чувство удовлетворения не покидает.

Вот я, наслаждаюсь предвкушением отдыха.

– Знаешь, Кэш, ты прошел такой долгий путь, – говорит Молли, читая мои мысли. – Помнишь, как мне пришлось умолять тебя взять выходной? А теперь ты берешь целых два и даже вздремнуть не против.

– Ты не умоляла меня.

Она закатывает глаза, но все равно улыбается.

– Продолжай убеждать себя в этом. Может, мне просто нужно было возненавидеть тебя немного, чтобы разжечь огонь под твоей задницей.

Я смеюсь.

– Господи, как же ты меня ненавидела.

– Уверена, что чувство было взаимным.

– Ты слишком красивая, чтобы тебя ненавидеть. Внутри и снаружи.

Теперь ее очередь смеяться.

– Рада, что ты усвоил урок.

Мы подъезжаем к ранчо Риверс. Мне не нужно объезжать ямы или выбоины. Когда мы с Молли подписали бумаги, официально создав ранчо Лаки Ривер, мы договорились, что первым делом приведем в порядок все дороги. Так бригады, ремонтирующие эту часть ранчо, не будут иметь проблем с доступом.

Мой пульс учащается, когда мы едем по земле моей семьи. Мне все еще приходится иногда щипать себя. Это реальность.

Мечты, которые я лелеял для этого места, – мы с Молли делаем их реальностью.

Я живо помню, как ехал по этой дороге после первой встречи с Молли в офисе Гуди в центре города. Тогда я был в отчаянии – на самом дне. Я не видел будущего ни для этой земли, ни для моей семьи.

Смешно, все может измениться так быстро.

Я паркуюсь перед старым амбаром. Молли хотела посмотреть на него после того, как я упомянул его как возможное место для будущего склада «Беллами Брукс».

Мы идем рука об руку к входу, воздух наполнен запахом недавно скошенной травы. Солнце приятно греет плечи и спину. Я открываю скрипучую дверь.

Бесстыдно разглядываю зад Молли, когда она заходит в амбар, – как же хорошо она выглядит в этих джинсах. Оглянувшись через плечо, Молли замечает мой взгляд.

Она засовывает руку в задний карман и ухмыляется.

– Ты животное.

– Ага. – Я закрываю дверь за собой с грохотом. – Стал им после встречи с тобой.

Молли встает на цыпочки, чтобы поцеловать меня, когда я подхожу к ней.

– Я не жалею об этом.

– Я тоже. – Я кладу руку в ее карман поверх ее руки. – Ну что, как тебе?

Моя девочка запрокидывает голову, осматривая амбар.

– Здесь много места.

– Сейчас это развалина, но опоры хорошие. Вам нужно больше места для хранения.

В уголках ее глаз появляются морщинки.

– Да, нужно.

Вторая коллекция «Беллами Брукс» еще не запущена, но бренд стал вирусным в социальных сетях благодаря отличной маркетинговой кампании Молли и Уилер. Они получили запросы от нескольких ретейлеров – один из них крупный техасский универмаг, – так что дела идут в гору.

– Я горжусь тобой, милая. – Я целую ее в губы.

– Спасибо, ковбой.

Я снимаю шляпу и надеваю ее на Молли.

– Спасибо тебе, ковбойша, что осталась со мной, даже когда я этого не заслуживал.

– Я слышала кое-что, – говорит Молли, поправляя поля. – О том, что нужно сделать, когда надеваешь шляпу ковбоя.

Я притягиваю ее ближе, дергая за джинсы.

– Да? И что же?

– Что-то вроде… – Она прикладывает палец к губам, делая вид, что задумалась. – Хм. Кажется, это звучит так: «Надела шляпу – седлай ковбоя».

Мой член напрягается.

– Смешно, я слышал то же самое.

– Прямо здесь? – Она смотрит на амбар.

Я ухмыляюсь.

– Прямо здесь.

– Нам нужно освятить эту часть ранчо.

Я расстегиваю ее джинсы.

– Это означает, что тебе нужно их снять.

Она кладет руку мне на грудь.

– Но нас могут застукать, – говорит Молли с притворной обеспокоенностью.

– Седлай быстро и жестко. Ты знаешь как.

Затем я стягиваю джинсы с Молли. Она хихикает, срывая с себя рубашку. Моя шляпа летит в сторону, но Молли ловит ее и снова надевает на голову.

Я смотрю на ближайший тюк сена – арендаторы, которые были здесь последний год, иногда сами косили траву – и конское покрывало. Возбуждение подгоняет.

– О да. Это будет весело.

Я накидываю покрывало на сено. Молли обнажена, если не считать моей шляпы, так что я хватаю ее и усаживаю на тюк.

– На колени. Вот так.

Она надувает губы.

– Повторение душа?

– Доверься мне, дорогая. – Я обхватываю рукой ее шею и наклоняюсь, чтобы поцеловать в губы. – Поверь, тебе понравится.

– Мне понравится больше, если ты будешь голым.

Молли поглядывает на меня из-под полей моей шляпы. Она выглядит чертовски великолепно: гордые плечи, полная грудь, бедра раздвинуты ровно настолько, чтобы я мог увидеть ее розовую киску. Моя кровь закипает.

Я стягиваю джинсы и рубашку, прежде чем понимаю, что делаю.

Опускаюсь на колени. Кладу руки на бедра Молли и раздвигаю их шире. Наклоняюсь и целую сначала один сосок, а потом другой. Руки Молли впиваются в мои волосы. Она выгибается под ласками.

– Как мне тебя оседлать? – Молли задыхается. – Когда мы вот так?

– Терпение, дорогая. Скоро увидишь.

Я не торопясь целую ее живот. Целую ее лобок. Целую ее клитор, быстро проводя по нему языком.

Бедра Молли дергаются вперед.

– Еще. Еще, пожалуйста.

– Слушаюсь, мэм.

Затем я поворачиваюсь. Сажусь на землю, прислонившись спиной к тюку сена. Запрокидываю голову так, чтобы киска Молли оказалась прямо надо мной, там, где я хочу. Потянувшись, я лижу ее. Грубое прикосновение языком заставляет Молли кричать мое имя.

– Нас точно услышат, – говорю я.

– Мне плевать. Еще.

Я смеюсь.

– Я сделаю свою часть, – я присасываюсь к ее клитору, – а ты свою. Оседлай мои усы, дорогая. Как следует.

И, черт возьми, она это делает. Я кладу руку ей на бедро и направляю. Молли начинает медленно, слегка кружа тазом, но когда я берусь за свой член и начинаю мастурбировать, ее движения становятся лихорадочными, настойчивыми, более резкими.

Я лижу ее киску и дрочу. Крики Молли становятся намного громче, думаю, их слышно в старом доме моей семьи. К счастью, наши арендаторы съехали на прошлой неделе, но всегда есть шанс, что кто-то окажется поблизости.

Но мне все равно.

– Пусть слышат тебя, ковбойша. – Я раздвигаю большим пальцем ее киску, чтобы коснуться клитора зубами. – Не сдерживайся.

Проникаю внутрь языком, лаская клитор. Молли выкрикивает мое имя, ее ноги дрожат, и я знаю, что она кончает. Я тоже кончаю, оргазм пронзает меня с силой ядерного взрыва. Мои бедра дергаются, сперма стекает по члену и покрывает руку.

– Это так горячо. – Молли задыхается. – Ты чертовски горяч, Кэш.

Когда прилив отступает и Молли опускается на меня, изможденная, я целую ее киску в последний раз.

– Только ты. Ты единственная, кому я разрешу носить эту шляпу.

Я не вижу ее лица, но знаю, что Молли улыбается, когда говорит:

– Да, сэр.

* * *

Мы не торопимся одеваться. Молли не снимает мою шляпу и отказывается отдавать ее, даже когда мы выходим на солнце немного погодя.

Мне хочется прокатиться, и мы делаем большой круг по этой части ранчо, обмениваясь вопросами и идеями.

Ранчо Лаки Ривер станет потрясающим местом.

Мы направляемся домой, в хижину, только когда у Молли начинает урчать в животе. Пора ужинать, я собираюсь приготовить свиные отбивные и пряную воду, которую полюбила Молли.

Это божественная поездка. Закат, прохладный воздух, Джордж Стрейт[69] на стерео.

Вот только когда мы проезжаем мимо конюшни, я вижу группу людей у загона.

Еще не темно, но мне приходится прищуриться, чтобы разглядеть, кто это. Мой желудок сжимается, когда я понимаю, что происходит.

Уайетт стоит с поднятыми руками, его шляпа сдвинута на затылок. Джон Би целится в него из винтовки – похоже, это беретта Уайетта.

Слышны крики. Вопли. Салли стоит рядом с Джоном Би, ее грудь вздымается.

– Что за черт? – Я ударяю по тормозам.

Молли напугана.

– Осторожнее, Кэш.

– Оставайся здесь. Я серьезно, Молли.

Она смотрит на меня, сглатывая, затем кивает.

– Крикни, если понадоблюсь.

Я оставляю двигатель пикапа заведенным, выпрыгиваю из кабины и пересекаю лужайку.

– Клянусь богом, Джон, все не так, как ты думаешь, – говорит Уайетт.

Джон Би прижимает винтовку к щеке.

– Ты лжешь, Уайетт.

– Папа, пожалуйста, перестань. Это нелепо. Опусти ружье. – Слова Салли полны эмоций. – Он прав…

– Что здесь происходит? – спрашиваю я.

Не отрывая взгляда от Уайетта, Джон Би отвечает:

– Этот сукин сын опорочил мою дочь, вот что.

Я смотрю на брата:

– Уайетт…

– Я могу все объяснить. – В его голосе слышится отчаяние.

Черт. Это все, что мне нужно знать.

Черт, черт, черт.