Мое сердце замирает, а затем будто бы и вовсе останавливается.

Я открываю глаза и вижу, что Молли смотрит на меня. На ее ресницах блестят слезы, взгляд мечется.

Она ищет что-то. Что именно, я не знаю.

Но в глубине души я понимаю, что не могу дать ей этого. Уверенности? Может, она хочет, чтобы я принял решение за нее – остаться или уехать? Конечно, я буду умолять ее остаться. Черт, я немного расстроен, что тесты на сиденье показали отрицательный результат.

Я хочу, чтобы Молли осталась. Хочу видеть ее в своей постели. В своей жизни.

Хочу, чтобы она родила мне ребенка.

Но это не мое решение. Мольбы только все усложнят.

Грудь сжимается. Она уезжает. Или думает об этом. Я знал, что это не может длиться вечно. Знал, что этот момент наступит.

И все же я не был готов к тому, как чертовски ужасно это окажется.

Я чувствую себя опустошенным. Остается только странный металлический отзвук, который бьет в грудь.

Молли уезжает.

– Это был тот звонок. – Молли резко вдыхает. – Мамины адвокаты пытались обойти условие с тех пор, как зачитали завещание. Они нашли судью, который его отменил.

– Как? – спрашиваю я, хотя это глупый вопрос. Я просто не знаю, что сказать.

Молли пожимает плечами.

– Понятия не имею. Но мамина юридическая команда знает свое дело, так что…

Я хотел бы разозлиться. Злость проще. Чище.

А грусть – нет.

– Значит, тебе нужно вернуться. – Я с трудом улыбаюсь.

– Подписать бумаги, да.

– Но ты едешь надолго.

Ее глаза продолжают искать мои.

– Я хочу вернуться в Даллас. Мама, друзья… дела у «Беллами Брукс» наконец налаживаются.

– И ты так много работала со всем этим. – Я сглатываю. – Ты построила жизнь, которой можно гордиться в Далласе.

– Я горжусь ею. – Она моргает, и по ее щеке скатывается слеза. – Но я также горжусь жизнью, которую строю здесь. Я хочу уехать, но не навсегда. На самом деле я очень хочу остаться.

Мои руки находят ее бедра. Я сжимаю их и закрываю глаза.

– Тогда останься, милая.

– Но как мы это осуществим? Меня бесит мысль о том, что я никогда не буду полностью присутствовать ни там ни там. Ранчо – это волшебное место, и оно заслуживает полного внимания и преданности. Нечестно относиться к этому спустя рукава. Это будет неправильно. – Она вытирает слезу. – Но, боже, я влюблена в это место и не хочу оставлять все позади.

Она говорит о ранчо.

Она также говорит обо мне. О нас. Об искре между нами, которая неожиданно вспыхнула ярким пламенем.

Я провожу большим пальцем по пуговицам на ее рубашке. Теперь она одевается как настоящая ковбойша. Джинсы, рубашка Ariat, рабочие ботинки.

Я прочищаю горло. Мой голос все еще хриплый от эмоций, когда я говорю:

– Я хочу, чтобы ты знала: я был бы рад, если бы ты осталась на ранчо. Очень рад. Но я также понимаю, почему тебе нужно уехать.

– Я счастлива здесь. – Она берет мое лицо в руки. – Счастливее, чем была очень долгое время. Но я также счастлива, когда я с мамой и друзьями. Я одержима сапогами, которые делаю. – Ее губы касаются моих. – Но я еще больше одержима тобой. Ты бы не подумал…

– Переехать в Даллас? – Я открываю глаза. – Ты сама сказала. Люди на этом ранчо – это все для меня. Моя семья здесь. Моя работа здесь. Я не городской парень.

Молли фыркает.

– Это одно из многих качеств, которые я в тебе люблю.

– Тогда не пытайся изменить меня.

Ее глаза вспыхивают болью.

– Прости, – говорю я. – Это прозвучало глупо. Я знаю, что ты никогда не попытаешься меня изменить.

– Не попытаюсь.

– Знаю. Прости.

Она делает глубокий вдох.

– Спасибо, что извинился. Спасибо.

– Я хочу сказать, что мы оба заслуживаем того, чтобы наши мечты осуществились. Твои мечты в Далласе, а мои – здесь. В Хартсвилле. Ранчо Риверс – это моя мечта. Сделать из него то место, которым оно всегда должно было быть. Я хочу этого больше всего на свете. Или хотел. Теперь я хочу тебя.

Она кладет руку мне на сердце.

– Но ты также хочешь быть рядом с семьей. Жить так, чтобы близкие гордились собой. Видеть, как братья создают свои семьи.

Черт, это пытка. Я едва могу дышать от давления в горле.

– Да.

Ее глаза снова наполняются слезами, когда она кивает:

– Я понимаю.

– Но я не хочу тебя отпускать. – Я сжимаю ее бедра крепче. – Даже просто чтобы поехать подписать эти бумаги. Я не могу вынести мысли, что ты будешь спать где-то в другом месте. Я боюсь…

Она смотрит на меня.

– Чего ты боишься?

Я смотрю вниз.

– Что ты не вернешься ко мне.

– Я вернусь, Кэш. – Она поднимает мой подбородок большим пальцем. – Но если ты так волнуешься, тогда поезжай со мной.

– В Даллас?

– Да. – Я вижу, как она обдумывает это, выпрямляясь. – Это всего на день или два. И я тоже не хочу спать без тебя. Хотя, похоже, у меня вот-вот начнутся месячные.

Я зацепляю большим пальцем петлю на ее ремне.

– Ты думаешь, это меня остановит?

– Почему-то я знала, что нет.

Меня поражает, что месяц назад я бы без колебаний отказался от приглашения Молли. Я ненавидел ее, во-первых. И никак не мог уехать даже на час, не то что на целые выходные. Мои братья, Элла, ковбои – все они нуждались во мне, и я не собирался их подводить.

Но теперь я приму приглашение. Я подведу себя, если не приму его. Мои братья доказали, что могут справиться без меня. И я не собираюсь упускать шанс быть с девушкой, которая перевернула мой мир с ног на голову самым лучшим образом.

Я устал упускать хорошие моменты.

– Конечно, поеду с тобой. – Я дергаю за петлю. – Но что потом? Я знаю, мы думаем на десять шагов вперед…

– Но мы должны, – тихо отвечает она, читая мои мысли. – Это правильно.

Это правильно, потому что мы оба глубоко увязли. Мы хотим, чтобы отношения работали в долгосрочной перспективе.

Это признание важнее, чем любые другие, которые мы сделали сегодня вечером.

Я не планировал влюбляться в Молли. Мы все думаем, что контролируем чувства, но я понял за последний месяц, что это совсем не так.

Я не хотел влюбляться, но влюбился. Зная, что Молли из совершенно другого мира.

И теперь сражен наповал. Я бы никогда не открылся, если бы мог этого избежать.

Но теперь мне нужно найти способ удержать Молли в своей жизни, не жертвуя всем остальным, что мы любим.

Нам нужно это решить. Я начну с того, что последую совету Джона Би. Буду веселиться с ней. Заставлять ее смеяться. Заботиться о ней.

И надеяться на лучшее.

Гаррет, если ты слышишь, помоги мне.

Молли закусывает губу, глядя на меня.

– Я не знаю, что будет дальше, Кэш. Думаю, нам нужно решать проблемы по мере их поступления? Теперь мы знаем, как быстро все может измениться. – Она смеется. – Может быть… я имею в виду, кто знает, что может произойти? Я просто хочу быть с тобой как можно дольше.

Я обхватываю ее талию и придерживаю ладонью затылок. Молли мягкая, нежная, на нее находит пелена блаженства, когда я провожу большим пальцем по ее шее.

– Я твой, милая.

Я стараюсь доказать это ей снова и снова в этот вечер.

* * *

Пот стекает мне в глаза, когда я оглядываю результаты своей работы.

Мне потребовались давние навыки игры в тетрис, но, думаю, я справился.

Молли провела последние два дня, решая, что ей нужно взять с собой в Даллас, и сузила список до трех чемоданов, сумки для ноутбука, коробки для шляпы и того, что она называет «уикендером». Теперь все это аккуратно уложено в багажник ее «Рендж Ровера».

– Вы едете в Даллас всего на две ночи, верно? – спрашивает Уайетт, появляясь рядом со мной с бумажным пакетом в руках.

Я вытираю лоб рукавом.

– Поверить трудно, но да.

– Почему мы удивляемся, что у Молли много вещей, я не знаю. – Уайетт протягивает пакет: – Пэтси приготовила вам перекус. Печенье с шоколадной крошкой, ее фирменный сыр с перцем чили и крекеры.

Я усмехаюсь, хотя мое сердце сжимается.

– Конечно, она приготовила нам перекус. Я позвоню ей, чтобы поблагодарить.

– Ты знаешь Пэтси. Она не хочет, чтобы ее люди голодали.

Мой брат наблюдает, как я кладу пакет на приборную панель. Как бы смешно ни выглядел этот автомобиль, я с нетерпением жду возможности прокатиться на нем. В нем есть кондиционер и спутниковое радио с несколькими кантри-каналами.

И, да, мысль о том, что Молли сидит рядом, вытянув длинные ноги, тоже неплоха.

Между мной и Уайеттом повисает неловкая пауза, пока я закрываю дверь и вытираю руки. Я ввел его в курс дела с Молли. Он знает, что мы больше чем друзья. Знает, что ей больше не нужно оставаться на ранчо, чтобы получить наследство.

Но я упомянул, что я чертовски разбит. Я могу потерять ее после этих выходных. Думаю, Уайетт догадывается, и поэтому сейчас стоит здесь, провожая нас.

– Так что, это первый раз, когда ты покидаешь Хартсвилл за… как много времени?

Я смотрю на входную дверь Нового Дома. Молли внутри, заканчивает макияж.

– Я уезжал много раз. Родео в Хьюстоне один раз. И охота на уток рядом с Остином.

– Это было пятнадцать лет назад.

– И что? Все равно считается.

Еще одна пауза.

А потом Уайетт говорит:

– Она та самая, да?

Я не собираюсь отрицать это. Просто засовываю руки в карманы и смотрю на входную дверь.

Это все, что ему нужно.

– Не забудь, мамино кольцо все еще в сейфе, – продолжает он. – Если захочешь отдать его Молли.

Что бы подумала Молли о мамином маленьком бриллианте на незаметном золотом кольце? Рассмеялась бы она? Или полюбила бы его?

– Кольцо на пальце не решит наших проблем.

Я смотрю на «Ровер». Может, завести его и включить кондиционер, чтобы Молли не было жарко? На улице тепло.

– У Молли целая компания в Далласе. И она близка с мамой.

Уайетт медленно кивает:

– Верно. А у тебя двести пятьдесят тысяч акров земли в распоряжении. Достаточно места для ее компании и любой семьи, которую вы создадите.

Я бросаю на него взгляд.

– Обри точно не вернется на ранчо.

– Я просто говорю. – Он поднимает руки. – Тебе не нужно нервничать из-за встречи с ее семьей, ты же знаешь.

– Я не нервничаю.

Он просто смеется.

– На этот раз ты будешь как рыба, выброшенная на сушу. И, судя по тому, что говорил Гаррет, Обри не будет в восторге от ковбоя. Тем более от того, кто встречается с ее дочерью.

– Я не буду надевать шляпу. – Я улыбаюсь ему.

Он улыбается в ответ.

– Но ты возьмешь ее с собой. И на тебе все еще Wranglers. И загар фермера. И усы выдают тебя с головой.

– Молли нравятся. – Я провожу большим и указательным пальцами по усам. – Они останутся, что бы там ни думала ее мама.

– Видишь? Ты очарователен, когда хочешь. Ты хорошо обращаешься с Молли. Знаешь, чего хочешь. Знаешь, кто ты. Ты работаешь усерднее, чем кто-либо, кого я знаю. Если Обри не впечатлится… – Уайетт присвистывает. – Кому какое дело?

– Молли не все равно. – Мое сердце бьется чаще, когда я вижу, как открывается входная дверь. – А значит, и мне не все равно.

Лицо Молли озаряется улыбкой, когда она видит меня и Уайетта. Она смотрится потрясающе в длинном платье в клетку, которое развевается вокруг ее ног. На ней украшения, каблуки и огромные солнцезащитные очки.

Она бы выглядела как типичная избалованная наследница, если бы не фермерский загар. Не могу не улыбнуться, глядя на темные линии на ее груди и руках.

Она городская девчонка. Но еще она стала ковбойшей. Я не могу позволить ей оставить эту часть себя позади. Но и не могу попросить ее отказаться от жизни в Далласе.

– Просто помни, – шепчет Уайетт, махнув рукой Молли, – где есть желание, там будут и чертовы возможности.

Я поворачиваюсь, пораженный тем, как легко он читает мои мысли. Часть меня раздражена, что они так прозрачны. Другая часть рада, что мой брат так хорошо меня знает.

Я вложил душу, чтобы удержать нашу семью вместе. Приятно осознавать, что мои старания не пропали даром. Я знаю так много людей, которые отдалились от своих семей. Гаррет. Молли. Это редкость, что мы с братьями не только работаем вместе, но и нравимся друг другу.

Именно поэтому я не могу оторваться от этого места. Но если я буду уезжать чаще – скажем, сопровождать Молли в Даллас пару раз в месяц, – мои братья меня прикроют. Они никуда не денутся.

Мне нужно показать Молли – и ее маме тоже, – что я готов идти на компромиссы. Мы не пожертвуем своими мечтами ради того, чтобы быть вместе. Мы все заслуживаем счастливой концовки.

Я не получу свою, если в ней не будет Молли.