Я просыпаюсь с болью в теле и с запахом Кэша на коже.

Аромат его геля для душа повсюду. Пряча лицо в подушку, вдыхаю запах его стирального порошка.

Для такого развратного парня с грязной работой Кэш содержит свой дом в идеальной чистоте. Как будто недостаточно того, что он носит шляпы, заботлив и у него красивое, атлетичное, невероятно привлекательное тело, так он еще и живет как нормальный человек. У него есть настоящие интересы, и его дом выглядит обустроенным. Я была у Палмера несколько раз. Пусть его квартира находится в хорошем районе Далласа, она стерильна – от дорогой, но безликой мебели, которой никто не пользуется, до пустых полок в гостиной.

Дом Кэша уютный. Комфортный. В нем чувствуется жизнь.

Мне это нравится.

Окно напротив открыто. Еще рано, свет едва забрезжил. Дождь прекратился, и теперь в комнату задувает прохладный, свежий ветерок. Мое сердце замирает от мысли, что осень наконец наступила.

Каким-то образом мы с Кэшем все еще лежим в обнимку.

Каким-то образом я все еще возбуждена, несмотря на пару эпических оргазмов, которые он подарил мне прошлой ночью.

В иной ситуации я пережила бы приступ паники. Я стараюсь никогда не задерживаться у парня. При пробуждении может быть неловко, и никому не нравится «позорный утренний подъем». Обычно я предпочитаю переспать и уйти.

Но Кэш четко дал понять, что хочет, чтобы я осталась. И, да, тот факт, что он подрался из-за меня, заставляет поверить, что я…

Желанна. Обожаема. С Кэшем я в безопасности, как бы странно это ни звучало.

И все-таки, что я теряю, проведя ночь в хижине Кэша? Если станет неловко, боль будет временной. Я не собираюсь оставаться в Хартсвилле дольше, чем нужно. Точно не навсегда.

Но, слушая ровное дыхание Кэша позади, ощущая его теплое, крепкое тело, я вдруг понимаю, что хочу остаться.

О боже, я хочу остаться на ранчо?

Даже если бы я захотела, смогла бы? А как же мама? И «Беллами Брукс»? Уилер не сможет все время работать за двоих. Вся моя жизнь в Далласе.

Но внезапно у меня появилась жизнь и здесь. И как бы я ни любила город…

Я думаю, что влюбляюсь и в деревню.

С другой стороны, это может быть связано с потрясающим сексом и невероятно привлекательным мужчиной рядом со мной. Но только ли из-за этого мне так нравится жизнь на ранчо? Здесь всегда есть люди рядом. Люди, которым не все равно, которые думают о правильных вещах: семье, природе, друг о друге и о земле.

Мне нравится моя жизнь в Далласе. Но хотя это и большой город, и людей там много, я не чувствую такой связи с ними, как с Пэтси, Уайеттом или даже Эллой. В Далласе все куда-то спешат.

Здесь мы собираемся за столом три раза в день. Едим настоящую еду. Работаем руками, а не сидим целый день перед экраном. Жара невыносима, но видеть, как солнце встает над холмами, стоит усилий и пота. Связь с природой – то, ради чего хочется жить.

Я понимаю, что имела в виду Джен, когда сказала, что жизнь в маленьком городке более живая. Здесь есть настоящее чувство общности, семьи, которого мне, кажется, не хватает в Далласе.

Я скучаю по маме. Скучаю по шопингу и по своей постели.

Но буду ли я скучать и по этому? Сложно не прикипеть. Я сплю в постели мужчины, знающего, чего он хочет. Мужчины, который ставит людей, которых любит, превыше всего. Окна открыты, домашний завтрак вот-вот появится.

Пэтси наверняка наполнила холодильник едой, но мне нравится идея приготовить завтрак в постель для Кэша. Вчера мы легли поздно. И да, я думаю, что приготовить ему омлет – это самое меньшее, что я могу сделать. Он защищал мою честь, словно какой-то старомодный персонаж Клинта Иствуда из вестерна.

Может быть, если я приготовлю Кэшу завтрак, мне удастся убедить его провести со мной в постели все утро. Я точно хочу заняться сексом еще раз. И я уверена, что Кэшу не помешает выходной.

Он поворачивает голову на подушке так, что смотрит на меня. Я замираю, надеясь, что не разбудила его, но он продолжает дышать ровно и глубоко, его лицо безмятежно во сне.

Не могу поверить, что проснулась раньше его. И в то же время – почему нет?

Этот человек вымотан. Честно говоря, когда он в последний раз высыпался?

Рассматривая его в утреннем свете, я замечаю веснушки. Они усеивают его нос и щеки, а несколько темных разбросаны по шее.

Я сдерживаю желание провести пальцем по этим маленьким узорам.

Мой пульс учащается. Я не помню, когда в последний раз хотела задержаться в постели мужчины. И тем более – нежиться в ней. Но вот я здесь, и мне не терпится подарить Кэшу теплоту, которую я чувствую в груди.

Это так плохо?

Этот вопрос заставляет меня задуматься о папе. Он запретил себе проявлять слабость.

Должно быть, это то, о чем он больше всего сожалел.

В глубине души вспыхивает озарение. Догадка – как части пазла, складывающиеся вместе.

Папа не хотел, чтобы я испытывала нечто подобное. И человек, который помог мне раскрыться, который научил меня не избегать уязвимости, не кто иной, как Кэш Риверс.

Неужели папа специально свел нас вместе, зная, что мы будем полезны друг другу?

Нет, конечно. Это смешно.

Отбросив эту нелепую идею, я выскальзываю из кровати и иду в ванную. Включаю свет и чуть не вскрикиваю, увидев синяки на запястьях.

Вчера вечером Кэш связал меня своим ремнем. Было больно, но потрясающе.

Я чищу зубы щеткой, которую взяла с собой из Нового Дома. Вчера я забыла вынуть контактные линзы, и глаза немного жжет. Глупо, конечно, но как я могла не уснуть, когда Кэш обнимал меня, а дождь стучал по жестяной крыше?

Я крадусь обратно в спальню и достаю из комода чистую белую футболку.

Она пахнет Кэшем. Надеваю, а затем ищу свое белье. Я помню, что Кэш положил его в задний карман джинсов, но в полумраке не могу их найти. К счастью, его футболка закрывает мою попу, поэтому я на цыпочках выхожу из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Так как Кэш – реальный человек, то и у него в холодильнике, конечно же, есть реальная еда. Что довольно удивительно, учитывая, что Пэтси готовит ему всю неделю. Я нахожу яйца, сыр и банку соуса сальса, а также сливки и масло. Сначала я вожусь с кофейником, а затем нахожу сковородку и приступаю к приготовлению острых омлетов.

Я наблюдаю, как небо светлеет в окне над раковиной, наполняя хижину мягким янтарным светом. Кофейник булькает, наполняя комнату восхитительным ароматом. Я отпираю входную дверь и оставляю ее открытой, обнаружив перед ней сетку, позволяющую чудесному ветерку проникать в дом.

Растопив слишком много масла в старой чугунной сковороде, я задумываюсь, была ли я когда-нибудь счастливее, или это просто какое-то особое состояние после секса. Я устала, и между ног появляется легкая боль при каждом движении. Напоминание о том, как… тщательно Кэш все делал.

Я краснею, вспоминая, как он прикасался ко мне там после секса. То, что он сделал, было непристойным. И несколько странным.

И таким, черт возьми, горячим, что я сжимаю бедра, вспоминая об этом. Я никогда не была с кем-то, кто… застолбил бы меня так за собой, наверное. Все ковбои такие собственники? Или это только Кэш?

Или Кэш ведет себя так только со мной?

Внутри все переворачивается, подобно омлету, который я верчу на сковороде. Кэш творит хаос. Он превращает меня в другого человека. Или, может быть, я всегда была такой, просто не замечала под слоями обид и ложных историй, которые придумывала, чтобы скрыть боль.

Сквозь сетчатую дверь доносится щебет птиц. Я перекладываю первый омлет на тарелку, когда сзади раздается голос:

– Красивая футболка.

Обернувшись, я вижу Кэша, стоящего на пороге кухни, он держится за деревянную балку, протянувшуюся вдоль низкого потолка. На нем коричневые спортивные штаны Carhartt и ничего больше. Его щетина необычно густая, а волосы заправлены за уши.

С руками, поднятыми над головой, его торс кажется огромным.

И как я не заметила вчера, какая у него густая растительность на груди? И эта толстая, неприкрытая дорожка счастья – она как темная стрелка, направляющая мой взгляд туда, куда не следует.

Я вижу очертания его члена через штаны. Он не возбужден, но его сложно не заметить. Кэш опускает руки и неспешно идет через кухню.

Его глаза невероятно голубые в утреннем свете.

– П-привет, – запинаюсь я. – Спасибо. Спасибо тебе…

Он обнимает меня за талию и прижимается сзади. Я чуть не теряю сознание от удовольствия, когда он целует меня в шею и касается щетиной.

– Что готовишь? – Его акцент заметнее по утрам. А его голос – этот глубокий, сонный рокот – заставляет мои соски затвердеть.

– Яйца. А что еще?

Его губы поднимаются по моей шее. Между ног разливается жар.

– Тебе не обязательно было это делать.

– Я хотела. А также хотела принести завтрак тебе в постель.

Его рука теперь на моей ноге и скользит вверх.

– Я думал сделать кое-что другое в постели.

– Как ты можешь не быть голодным?

– Я изголодался. По тебе. – Он двигает бедрами, поддаваясь нарастающей эрекции. Это было быстро.

– Выключи конфорку.

– Но омлет…

– Его можно разогреть. – Он шипит, обнаружив, что на мне нет белья. – Черт, милая.

– Ты украл их, помнишь? Мои трусики?

Он смеется низким, мужественным смехом.

– Ты никогда не получишь их обратно.

Его пальцы скользят вниз. Я роняю лопатку, когда он раздвигает меня. Затем он проскальзывает одним из пальцев внутрь, легко двигаясь сквозь мою влагу.

Он стонет.

– Ты уже мокрая. Мне нужно с этим что-то сделать.

Я выключаю конфорку. Тихо стону, когда его рука соскальзывает под футболку, сжимает мою грудь и поглаживает сосок большим пальцем. Вожделение пронзает меня.

Он кружит пальцем вокруг клитора.

Мои ноги начинают дрожать.

– Тебе больно? – спрашивает Кэш, прижимаясь к моей шее.

Я киваю:

– Немного. Но не настолько, чтобы…

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он разворачивает меня и сажает на столешницу рядом с плитой. От этого несколько тарелок и столовых приборов падают на пол, но Кэшу, похоже, все равно.

Он стягивает с меня футболку и отбрасывает ее в сторону. Его взгляд темнеет, скользит по моему обнаженному телу, задерживаясь на груди. Кэш протягивает руку и берет мою ладонь. Хмурится, глядя на запястье.

– Ох, милая, мне так жаль. Больно? Черт, мне неловко за это…

– Со мной все в порядке. Мне понравилось.

Его глаза вспыхивают.

– Конечно.

– Честно, Кэш, со мной все хорошо.

В ответ он подносит одно запястье к губам и целует синяки. Делает то же самое с другим.

Когда он заканчивает, то делает шаг вперед, устраиваясь между моих ног. Затем наклоняет голову и прижимается ко мне.

Его поцелуй мягкий, но горячий. Это тот поцелуй, в который невозможно не погрузиться. Такой, от которого кружится голова и поет сердце, грустное напоминание о сладости жизни и о том, что я живу здесь и сейчас. В этой кухне, с этим мужчиной.

Я скольжу руками по его плечам, затем обнимаю его за шею и сжимаю бедрами, притягивая ближе. Он пахнет зубной пастой и чистым, свежим мылом. Всеохватывающий запах стирального порошка, наверное, от простыней.

Желание пульсирует под кожей, его ритм нарастает. Кэш выпрямляется и нежно гладит клитор большим пальцем. Я поддаюсь вожделению.

Я хочу его. Сейчас. Быть может, это последний раз, когда у меня есть возможность заняться утренним сексом с Кэшем, и я не собираюсь терять ни минуты.

Я скольжу руками по его телу, восхищаясь его мощными изгибами.

Он рычит, когда я ухватываюсь за пояс его штанов и стягиваю их. Член упирается мне в руку. Я обхватываю его так, как нравится Кэшу.

Он огромен и горяч, тяжел от наполняющего его желания. Я размазываю влагу по головке. Кэш снова рычит. Его большой палец движется быстрее по моему клитору, язык проникает мне в рот.

Ослепляющее, прекрасное чувство наполняет меня, напряжение заставляет задыхаться. Я зарываюсь рукой в волосы Кэша и зажмуриваюсь.

Я кончаю. Имя Кэша слетает с моих губ. Я стону, беспомощная перед этим натиском. Затем Кэш входит плавным, глубоким толчком. Все ощущения – давление, боль, облегчение, нежность – захлестывают меня с головой. Я цепляюсь за Кэша, мои ноги дрожат, и он прижимает меня к себе, удерживая. Он так близко, что я могу уткнуться ему в шею.

Его тепло, его сила – это утешение, в котором я даже не осознавала, что нуждаюсь.

– Я держу тебя, милая, – шепчет он мне в щеку. – С тобой все будет хорошо.

Кэш целует мой нос, подбородок. Мои губы и лоб.

Эмоции сжимают мне горло. Я никогда в жизни не чувствовала себя… настолько окруженной заботой.

Мой оргазм затихает, но Кэш толчками поддерживает его, сохраняя ровный, устойчивый ритм. Боль между ног исчезает, уступая место наслаждению.

Мы с Кэшем занимаемся любовью на кухонном столе, мы слишком нетерпеливые, чтобы добраться до кровати. Но почему-то секс получается медленным и нежным. Глубоким. Таким, каким и должен быть утренний секс.

С другой стороны, у меня не так много подобного опыта, я далеко не эксперт. Но это приятно.

Очень, очень приятно.

Кэш дергается, и я чувствую горячий поток внутри себя. Запах секса наполняет пространство между нами. Кэш впивается зубами мне в плечо, сдерживая стон.

Это больно, и я знаю, что останется след. Но это только возбуждает меня еще больше. Мне нравится, как Кэш не боится идти до конца. Его страсть так отличается от безликих ласк Палмера. У Кэша есть какая-то земная сила, – может быть, она приходит оттого, что он постоянно на природе и работает с животными, я не знаю, – но он чувствует себя уверенно, управляя своим телом – и моим тоже.

Секс может быть естественным, но в нем многое может быть неприятным. Но не для Кэша. Он наслаждается всем этим. Беспорядком, интенсивностью. Последствиями.

Ничто из этого его не пугает. Может быть, мне тоже не стоит этого бояться.

Наконец, когда Кэш может говорить, он целует меня в губы и произносит:

– Доброе утро, милая.

Я запрокидываю голову и смеюсь, смесь игривости и более глубоких чувств наполняет мою грудь.

– Доброе утро, ковбой. Можно я доделаю тебе завтрак?

Он отстраняется, чтобы посмотреть на меня.

– Тебе действительно нравится заботиться о людях, да?

– Научилась у лучших. – Я касаюсь пальцем его груди. – Так что дай мне позаботиться о тебе. Я знаю, что у тебя сегодня миллион дел, но я предлагаю остаться в постели со мной.

В уголках его глаз появляются морщинки, когда он вглядывается в мое лицо.

– У меня действительно миллион дел.

– Пусть я буду всеми этими делами.

Он смеется, низкий рокот в груди.

– Ты злодейка.

– Ты искушен.

– Черт, да, я искушен. – Он проводит большим пальцем по моим губам. – Это просто… будто новая территория для меня. Трудно отпустить.

У меня сжимается сердце от его искренности.

– Ранчо вполне справлялось, когда ты ушел пораньше, чтобы позаботиться обо мне. Сколько раз мне нужно доказывать, что я никогда не дам тебе упасть лицом в грязь? – Я поднимаю мизинец. – Ты сказал, что будешь заботиться обо мне. Обещаю, что я тоже буду заботиться о тебе.

Он смотрит на мой мизинец и моргает. На мгновение я боюсь, что перешла какую-то черту. Я слишком мила. Слишком уязвима.

Я прошу слишком многого.

Но затем Кэш сцепляет свой широкий мизинец с моим.

– Хорошо.

Простые слова, но они кажутся значимыми. Для такого ответственного и внимательного человека, как Кэш, это большой шаг – прогулять работу. Еще больший шаг – прогулять ее со мной.

От этой мысли у меня в груди зарождается горячее чувство.

– Что я скажу, когда люди спросят, где мы? – Он кладет руки мне на бедра и аккуратно выходит из меня. – Я знаю, что ты переживаешь, что они подумают.

Я смотрю, как он поправляет штаны, затем тянется за моей футболкой и надевает ее мне на голову.

– Я волнуюсь. Но, наверное, немного меньше, зная, что мы теперь вместе? Может, мы просто скажем, что работаем вдвоем, и на этом все. Например, занимаемся ранчо, логистикой. Планированием в целом.

Он смотрит на меня.

– Я и правда хотел бы об этом поговорить.

У меня сжимается живот. Я тоже хочу об этом поговорить. Но правда в том, что я не знаю, какие у меня планы на ранчо Лаки.

Когда я сюда приехала, то просто хотела получить свои деньги и убраться из Хартсвилла. Я планировала продать ранчо как можно скорее.

Но теперь эта идея не кажется мне хорошей. Совсем. А поэтому мне нужно… что, собственно? Если я захочу оставить ранчо себе, моя жизнь изменится полностью. Я могла бы жить в Далласе и оставить Кэша заботиться о земле. Но это тоже не кажется мне правильным.

Может быть, потому что я тоже хочу управлять ранчо. Не вместо Кэша, а рядом с ним. Мы действительно отличная команда.

Но эту команду можно легко разрушить сексом, которым мы только что занимались. Что, если между нами возникнет недопонимание? Что, если в итоге Кэш уйдет от меня?

Что, если он разобьет мне сердце?

– У нас есть время, – мягко говорит Кэш. – Весь день, если уж на то пошло.

Я фыркаю.

– Ты действительно хорош в этом.

– В чем?

– В чтении мыслей. – Я кладу руки ему на плечи.

Он помогает мне слезть со столешницы, все еще держа руки на моих бедрах.

– Я просто внимателен.

Липкая жидкость стекает по внутренней стороне ноги. Мой взгляд падает на синяки на запястьях. Укус на плече саднит.

Этот мужчина меня уничтожает. Он заявляет на меня права так, что я не могу не думать о нем. При каждом шаге. Каждом вздохе.

Меня охватывает желание заплакать. Не потому, что расстроена, а потому, что поглощена его пристальным вниманием.

Чувства, которые Кэш во мне вызывает, сильные и яркие, и это пугает. Я понимаю, что переступила какую-то черту, сошла с какого-то утеса, даже не осознавая этого.

И я знаю, что уже поздно отступать, потому что последнее, чего я хочу, – это принять разумное, безопасное решение – уйти.

Я поворачиваюсь обратно к плите и зажигаю конфорку. Мне не нужно спрашивать Кэша, хочет ли он сыр в омлет или острый соус на тарелке. Ему не нужно спрашивать меня, хочу ли я сливки и сахар в кофе.

Мы знаем друг друга.

Мне нравится знать каждую мелочь о Кэше.

Я улыбаюсь.

– Я люблю это.