Я дрожу, толкая дверь в туалет.

Кэш ударил Палмера, потому что тот меня расстроил.

Не только ударил Палмера. Он еще и как-то узнал, что Палмер задел мои чувства, когда флиртовал с теми симпатичными девушками в ковбойских шляпах. Да, я не хочу ничего серьезного с Палмером, но все равно было неприятно видеть, как он крутит хвостом, когда приехал ко мне.

Кэш обратил на меня внимание. На меня. В баре, полном красивых женщин, он смотрел на меня. И когда увидел что-то, что ему не понравилось…

Ну, он принял меры.

Я подхожу к раковине и смотрю в зеркало, прикладываю руку к лицу. Я вся красная, кожа горячая на ощупь.

С Палмером все в порядке? Мне стоит ему позвонить? Он вел себя как придурок. И он начал драку, хотя я уверена, что Кэш его спровоцировал.

Честно, я чувствую… облегчение от того, что Палмер ушел. Что это значит?

У меня подкашиваются ноги. Сердце бьется так сильно, его настойчивые удары затрудняют дыхание.

Черт возьми, Кэш за мной наблюдал. Ему не все равно, что я чувствую. С кем я. Что это значит?

У меня есть чувства к Кэшу. Это невозможно отрицать. Но, кажется, я только что получила неопровержимое доказательство, что он тоже что-то чувствует ко мне.

Кэш обращает на меня внимание так, как никто никогда не делал.

Глаза горят. Я закрываю их и борюсь с желанием заплакать.

Я резко оборачиваюсь на громкий стук. Кэш стоит в дверях, он выглядит так хорошо – и так зло, – что я теряю равновесие.

Я хватаюсь за край раковины, чтобы устоять.

– Ты не можешь… тебе нельзя здесь быть, – лепечу я.

Дверь захлопывается за ним. Его запах – эвкалипт, кожа, покрытая потом, – сводит с ума.

Мое сердце сжимается, когда Кэш начинает открывать каждую кабинку.

– Выйдите все. Сейчас же.

Последняя кабинка заперта. Из нее тут же выбегает девушка, подхватывает сумку и спрашивает, бросая на меня взгляд:

– Все нормально, Кэш?

– Не возражаешь, если мы останемся наедине, Люси?

– Конечно.

Когда Люси выходит, Кэш пересекает туалет и запирает дверь, ведущую в бар. Замок закрывается с таким решительным стуком, что я чувствую его всем своим существом.

Затем Кэш поворачивается ко мне. Волнение подобно удару в горло.

Кэш просто в ярости. Челюсти сжаты, ноздри раздуваются.

Голодный, едва сдерживаемый огонь в его глазах пожирает меня. Я держусь за раковину, как за спасительную соломинку, откидываюсь назад, когда Кэш подходит ближе.

Он преодолевает расстояние между нами в три больших, злых шага. Кэш огромен. Я на каблуках, но он возвышается надо мной. Воздух вибрирует от эмоций, когда Кэш останавливается в дюймах от меня. Слишком близко.

Недостаточно близко.

Он злится на меня? Почему?

Мое тело пульсирует от его близости, искры желания пробегают вверх и вниз по позвоночнику. Соски твердеют. Пульс учащенный.

– Его? – наконец говорит Кэш.

Я моргаю.

– Что?

– Палметто. Палмстон. Ты его хочешь?

– Мы не… я не… мы друзья, которые… подожди. Мои отношения с Палмером тебя не касаются, Кэш.

Его грудь вздымается на резком вдохе.

– Ответь мне.

– Мы друзья. – Мой голос дрожит. – И, да, мы иногда занимаемся сексом.

– Вы занимались сексом сегодня?

– Я не буду отвечать на этот вопрос.

Он наклоняется, его взгляд скользит к моим губам.

– Занимались?

– Мы не занимались, окей? – Я кладу руки на грудь Кэша и толкаю его. – Почему тебе это так важно?

Кэш хватает меня за запястье, делая шаг вперед, так что мои ладони снова оказываются на его груди. Твердость его хватки заставляет мой пульс учащаться.

– Он идиот. Ты можешь найти кого-то лучше. Гораздо лучше, Молли.

– Еще раз, с кем я…

– Это правда то, чего ты хочешь? – Он заглядывает мне в глаза. – Кто-то, кто понятия не имеет, какая ты, черт возьми, потрясающая?

Мое сердце вот-вот должно взорваться на миллион кусочков, потому что я чувствую его отчаянный стук повсюду: на губах, в запястьях, в животе.

Меня снова охватывает желание заплакать.

– Не надо, – шепчу я.

– Не надо чего? Говорить, что я был неправ? Что ты – все, чем я тебя раньше не считал? Великодушная, щедрая, чертовски умная и да, черт возьми, красивая? Чертовски сексуальная?

Взгляд Кэша скользит по моему лицу.

– Скажи мне уйти. Скажи, чтобы я отпустил тебя, и я уйду. Но ты должна сказать это, милая, или…

– Или что? – Меня бесит, что он назвал меня «милой» в этом внезапном приступе смелости. – Ты дашь мне то, чего не смог дать Палмер?

Его глаза сверкают.

– Ты такая стерва.

– Ага, а ты грубиян.

– Я грубиян. – Его взгляд умоляющий. – Скажи мне уйти.

Но я не говорю. Я смотрю на свои руки, которые все еще лежат на его груди. Он – стена теплых мышц. Я чувствую, как его сердце бьется под моими ладонями.

– Ты – центр вселенной для каждого, ты же знаешь, – говорю я. – Для всех на ранчо. Для всех в твоей семье. Все равняются на тебя, и ты никогда не подводишь.

Он глубоко вдыхает. Выдыхает.

– Они для меня – все.

Боже, как я до сих пор не сгорела? Потому что, честно, нет ничего сексуальнее мужчины, который заботится о тех, кого любит.

Он заботится обо мне.

– Ты здесь. – Я сглатываю. – Защищаешь меня. Помогаешь мне. Рассказываешь мне обо всем, что я упустила в отношениях с папой. Это – все для меня, Кэш. Ты хороший человек, и я…

В уголках его глаз появляются морщинки.

– Что, милая?

– Сначала я не могла тебя выносить, черт возьми. – Я фыркаю. – А теперь невыносимо сильно хочу.

Его глаза выглядят почти дикими.

– Попроси меня.

– О чем?

– Попроси меня дать тебе то, чего ты хочешь.

Я смотрю на него.

– Я не могу…

– Но ты можешь. – Он делает шаг вперед, прижимая бедра к моим. – Ты должна уже знать, что я не могу отказать тебе ни в чем, Молли. Ни в чем, черт возьми.

Я думала, что «падать в обморок от восторга» – это что-то из книг. Теперь я могу подтвердить, что это реальное явление, потому что это происходит со мной.

Ноги подкашиваются; единственное, что меня держит, – это тяжесть Кэша, опирающегося на раковину.

Читая меня, как – ха! – книгу, Кэш обнимает меня за талию. Пульсация между ног становится жарче. Мне это нравится. Нравится чувствовать его так близко. Настолько, что у меня закатываются глаза.

Я кусаю губу.

– Будь грубияном, – шепчу я. – Перестань быть хорошим парнем…

– Э-эй? – раздается стук в дверь. – Э-эй?! Мне надо в туалет…

– Иди на хрен, – кричит Кэш.

А затем он придерживает мое лицо рукой и наклоняется, чтобы поцеловать.

Кэш Риверс целует меня. Щетина царапает мою кожу, когда он прижимается губами к моим.

От такого поцелуя – настойчивого, горячего, жесткого – у меня дрожат пальцы на ногах. Желание, сдерживаемое неделями, наконец вырывается наружу. Я закрываю глаза и целую Кэша в ответ. Его губы мягкие, но жадные, его уверенные движения требуют подчинения.

И, о, я с радостью подчиняюсь. Целуя, он вырывает у меня стон. Я сжимаю его рубашку. Кэш касается большим пальцем нижней части моей груди, и молния желания пронзает меня, быстрая и мощная.

Он проводит языком по моим губам, заставляя их разомкнуться. Я приподнимаюсь на цыпочки и тянусь к его шее. Кэш стонет, когда я запускаю пальцы в волосы на его затылке и дергаю. Кусает мою нижнюю губу. Трется щетиной о мою щеку. У меня точно будет раздражение завтра, но мне все равно.

Голод, который я видела в его глазах, чувствуется и в поцелуе.

Мне это нравится.

Вспышки неонового света пробегают по закрытым векам. Пульс грохочет, все мое существо загорается…

Кэш прижимает меня крепче. Его большой палец скользит по изгибу груди и движется к соску. В то же время Кэш наклоняется и целует мою шею – боже, обожаю, когда целуют шею, – и я ахаю, выгибаясь ему навстречу.

Он издает низкий, порочный смешок, обдает горячим дыханием.

– Насколько грубым мне быть?

– Мы в туалете. – Я снова дергаю его за волосы. – В баре.

Он прикусывает мою губу.

– Никто не войдет.

– Все знают, что мы здесь. Все знают, чем мы занимаемся.

– Тогда нам лучше поторопиться.

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, он проводит руками по моим бедрам и грубо задирает юбку. Она сминается на талии, когда он поднимает меня и сажает на раковину. Фарфор отдает холодом.

Кэш раздвигает мои колени и становится между ними, прижимается пахом. Я покачиваю бедрами, пытаясь ощутить каждый дюйм его кожи. Он помогает, движется, запрокинув голову. Жилы на его мощной шее напрягаются.

А затем еще один поцелуй. Кэш пахнет свежо, в его дыхании чувствуется легкий аромат текилы. Его язык находит мой, и мы становимся спутанным клубком дыханий, тел.

Ощущать его между ног – это нечто.

– Сможешь вести себя тихо? – рычит он.

– А ты проверь.

Я просовываю руку ему под рубашку. Его живот прогибается, мышцы пресса напрягаются под моей ладонью.

Не могу удержаться и смеюсь.

– Что? – Теперь он покусывает мочку моего уха.

– Твое тело. – Я кусаю его за шею. – Оно до смешного сексуальное.

Кэш встречается со мной взглядом и проводит рукой по моему бедру.

– Могу сказать то же самое о твоем. Только я не смеюсь.

– Что ты собираешься делать вместо этого?

В ответ он поднимает руку и плюет на кончики пальцев.

Я вздрагиваю от звука. Это грубо, жест еще грубее.

Это также, возможно, самое сексуальное, что я когда-либо видела.

Он опускает руку мне между ног и прижимает подушечку большого пальца к нижнему белью.

Еще один мрачный смешок.

– Думаю, нам это и не понадобится, да, милая?

– Может, не… о.

Он зацепляет большим пальцем белье и отводит его в сторону. А затем использует пальцы, покрытые слюной, чтобы раздвинуть меня.

Его рука так горяча. Его поцелуй еще жарче, язык скользит мне в рот. Кэш ласкает меня между ног, и я хочу закричать, когда он осторожно просовывает палец, собирая влагу, и размазывает ее по клитору.

Мои бедра вздрагивают. Я уже так близка к оргазму.

– Кэш, – выдыхаю я. – О боже.

Он рычит.

– Черт. Ты вся мокрая. Для меня.

– Для тебя.

Я кусаю губу, чтобы не застонать, когда его пальцы уходят оттуда, где я хочу их больше всего. Но затем Кэш срывает с меня белье и, черт возьми, он спускается на колени.

– Какая красивая киска, – говорит он. – Идеальная. Черт возьми, идеальная, Молли. Черт, как же я ненавижу, что ты так долго скрывала ее от меня.

У меня нет времени сопротивляться. Я не хочу сопротивляться. Я просто сбиваю с него шляпу, хватаю за волосы и прижимаю к себе.

Теперь его черед смеяться. Звук вибрирует у меня между ног. Кэш сжимает мои бедра. Я чуть не кончаю, когда он захватывает клитор губами и сосет. Давление почти болезненно.

От его усов становится щекотно, но удивительно приятно.

Он целует мою щелочку. Глубокий, пылкий поцелуй языком и губами, который совершенно отличается от несерьезных усилий Палмера. Как будто Кэш действительно наслаждается этим.

Как будто он смакует момент, не торопится. Дыхание перехватывает. Он не спешит, потому что это наш первый и последний раз? Или потому что… ну, это же Кэш, да? Он всегда отдается тому, что ему небезразлично.

Он бросает все дела, чтобы быть здесь. Он не колеблется.

Ему все равно, что слышат или думают люди. Он просто дает то, чего я хочу, потому что это для него важнее всего.

Я закрываю глаза. Мысль кружится в голове.

Непросто пробиться сквозь грубость Кэша. Но если получится… черт, он из тех мужчин, в которых так легко влюбиться.

Черт возьми, он так здорово лижет киску.

Давление внутри становится невыносимым. Я покачиваю бедрами, ноги начинают дрожать.

– Ласкай себя, – рычит он, задирая мне рубашку, прежде чем стянуть лифчик. – Трогай свои сиськи.

Но он уже делает это – гладит сосок большим пальцем. Его подушечка шершавая, мозолистая, но прикосновение нежное. Контраст сводит с ума.

Я накрываю его руку своей. Оргазм – растущая громовая пульсация. Я кусаю губу, чтобы не закричать. Кэш лижет мою киску, глубокие движения вперед и назад, вперед и назад. Он кружит вокруг клитора, сосет его. Ласкает мою грудь все это время.

Сердце замирает. А затем взрывается бурной, пылкой волной, когда оргазм наконец накрывает меня. Чувство столь мощное, что я зарываюсь пальцами в густые волосы Кэша, ища облегчения.

Поддержки.

Сочувствия.

И я это получаю. Кэш просовывает палец внутрь меня – давление как раз то, что мне нужно. Я смотрю вниз, и мы встречаемся взглядами.

– Я должен почувствовать, как ты кончаешь, милая. – Его кадык дергается. – Ты так же сильно кончишь на моем члене?

Я могу только кивнуть.

– Говори мне правду. Потому что ты чертовски тугая, мокрая и горячая. Тебе понравится, если я трахну тебя прямо здесь?

Я снова киваю.

Кэш прижимается губами к моему клитору. А затем, оставив палец внутри, выпрямляется и целует меня в губы. Этот поцелуй нежный, сладкий. Кэш обнимает меня за талию, пока одна волна наслаждения сменяется другой.

– Вау, – говорю я, когда наконец могу дышать.

Он вытаскивает палец. Я вздрагиваю.

– Черт, неприятно?

– Нет. Да. Этот оргазм… он был таким хорошим, что даже больно. Кажется, в этом все дело.

– Что я могу сделать?

Я прижимаюсь щекой к его груди. Его сердце грохочет у меня в ухе.

У него стояк.

– Ты можешь сделать это еще раз, – говорю я, и яркая легкость наполняет мою грудь, когда Кэш смеется.

Громкий, раскатистый смех, который, я уверена, слышен во всем баре. Судя по всему, группа все еще не начала играть.

– С радостью. – Кэш наклоняется и гладит меня по подбородку, целует. – Теперь лучше?

– Гораздо. – Я тянусь и сжимаю его стояк ладонью. – Но ты…

– Я не такой тихий, как ты. Пошли. – Он одергивает мою юбку. – Я отвезу тебя домой, милая.

Кэш наклоняется и поднимает свою шляпу и мое белье. Я хочу отобрать, но он качает головой.

– Это теперь мое. – Он засовывает белье в задний карман, помогает мне слезть с раковины и сплетает наши пальцы.

– Как я выгляжу? – спрашиваю я.

Оценивающий взгляд.

– Как будто только что сильно кончила мне на лицо.

– О боже, Кэш…

– Пусть видят. – Он сжимает мою руку. – Кому какое дело? Никто не скажет ни слова, обещаю.

Мне не стоит ему верить. Но я верю.

Мне не стоит следовать за ним к двери. Но я это делаю.

Я следую за ним и все время сдерживаю улыбку.