Не буду врать, мое сердце замирает, когда в глазах оскорбленной Молли вспыхивает огонь.

– Я бы предпочла, чтобы вы не называли меня так, – резко говорит она, скрещивая руки на груди.

Не думал, что это возможно, но сегодня на ней наряд еще более нелепый, чем тот, в котором она была в офисе Гуди на прошлой неделе. Очень короткое и облегающее платье, огромные серьги и высокие фиолетовые сапоги.

Все еще не могу поверить, что это владелица ранчо Лаки. Сотни тысяч акров, стоящих сотни миллионов долларов.

Она.

Наряд Молли слишком открывает ноги и совсем не демонстрирует здравомыслие. Уж слишком открывает ноги.

Или, может быть, недостаточно.

Игнорируя эту мысль, я передаю Эллу обратно Сойеру.

– Я бы предпочел, чтобы вы сели в свою большую шикарную машину и вернулись в свой большой шикарный город.

– Кэш, – Пэтси бросает на меня предупреждающий взгляд. – Тебе лучше следить за манерами, ковбой, иначе ты не будешь желанным гостем на моей кухне.

На самом деле это теперь кухня Молли. Но в этом и проблема, не так ли? Потому что теперь, когда Молли здесь, чтобы заявить свои права, она на шаг ближе к продаже ранчо. Что означает, что я, вероятно, на шаг ближе к тому, чтобы оказаться на улице вместе с братьями.

Кто знает, захотят ли новые владельцы ранчо Лаки сохранить скотоводческое хозяйство? Скорее всего, они разделят ранчо на участки и продадут их по частям, пока не останется ничего, кроме дома и бассейна.

Что же нам тогда делать? Насколько мне известно, в округе никто не нанимает ковбоев – по крайней мере, не пятерых сразу. Я отказываюсь разрушать нашу семью. Но ковбойское дело – это все, что мы умеем. Если мы не сможем этим заниматься, не сможем оплачивать счета за ранчо Риверс…

Нам тоже придется его продать.

Несмотря на панику, бушующую у меня в животе, я умудряюсь проворчать:

– Да, мэм.

– Молли, извини, – продолжает Пэтси. – Кэшу иногда требуется время, чтобы привыкнуть к незнакомцам. Это его братья. Кэш – старший, а это Уайетт – следующий по старшинству. А это Сойер, с которым вы уже познакомились. И вот Райдер и Дюк, близнецы.

Молли моргает. Я представляю, как она считает нас.

– Пятеро братьев? Девочки так и не появились?

– Маму жаль, она больше всего хотела девочку, – Райдер качает головой. – Но если кто и мог справиться с нами, так это она.

– Ваша мама, она…

– Умерла, – Уайетт проводит рукой по лицу. – Двенадцать лет назад, в октябре. Она и наш отец погибли в автокатастрофе.

Молли снова моргает. Она поднимает глаза, и на мгновение наши взгляды встречаются, прежде чем она отворачивается.

– О боже, мне так жаль. Вам, наверное, было очень тяжело.

– Райдеру и мне было по четырнадцать, да, – говорит Дюк. – Тогда не казалось, что мы еще дети, но, оглядываясь назад…

– Не могу даже представить, как ужасно это было, – говорит Молли. – У меня нет слов.

Мое сердце сжимается. Я не знаю почему – я ненавижу эту женщину и ее фальшивое сочувствие, ненавижу, что горе все еще здесь, ненавижу свою беспомощность, и это пугает меня до смерти, – поэтому пытаюсь не подавать виду и сверлю Молли взглядом, пока не придумаю, что еще грубое ей сказать.

Когда она сверлит меня взглядом в ответ, я клянусь, она выглядит точно так же, как на одной из фотографий Гаррета. На фото она смотрит в камеру так, будто может убить наповал, а Гаррет сидит рядом в пыли, широко улыбаясь, явно пытаясь ее развеселить.

Гуди смотрит на меня, затем на Молли.

– Может, пообедаем? Думаю, вы все… проголодались. А потом мы втроем сядем и обсудим переходный период.

– Можно мне поговорить с кем-нибудь еще? – Молли не отрывает от меня взгляда. Она не боится – отдаю ей должное. – У меня такое чувство, что Кэш не сумеет мне помочь. Не думаю, что он сможет показать, как тут все устроено.

Я чувствую, как братья наблюдают за нами. Дюк даже улыбается.

Игнорируя их, я говорю:

– Помощь, которая тебе нужна, не та, которую я могу предложить, Молли.

– Вы можете называть меня мисс Лак, Кэш. И это неприятно, учитывая, что теперь я ваш босс, не так ли?

Уайетт потирает руки.

– Мне нравится, к чему все идет.

– Заткнись. – Я поворачиваюсь обратно к Молли: – Мисс Лак, со всем уважением…

– Господь, помилуй нас, сейчас начнется, – бормочет Джон Би.

– Я действительно думаю, что вам лучше вернуться в Даллас. Вы явно здесь не на своем месте…

– Хватит, – голос Пэтси разрезает напряжение в комнате, как теплый нож – масло. – Гуди права. Давайте поедим. Может, с полным желудком Кэш вспомнит, что его мама – упокой, Господи, ее душу – воспитала его лучше. Если нет, то… – Она хлопает деревянной ложкой по ладони.

– Только не ложкой, – шепчет Райдер.

Уайетт приподнимает бровь и смотрит на меня.

– Друг, не искушай ее. Я уже чувствовал на себе эту штуку, и поверь, это не тот опыт, который хочется повторить.

– Мама действительно била тебя ложкой? – Салли морщит нос.

Он ухмыляется.

– Только один раз, но я это заслужил.

– Он бегал по двору в чем мать родила, – говорит Пэтси. – Я была здесь, пила кофе, когда подняла глаза и увидела «полную луну», но не ту, что на небе, красивую. Единственный способ вернуть его в дом был – догнать. И как раз у меня в руке оказалась ложка.

Я смотрю на него.

– Господи, Уайетт.

– Ты удивлен? – с улыбкой спрашивает Салли.

– Эй, мне было двадцать два, и я был глупым. Пьяным в стельку. Но я могу повторить для тебя, если хочешь, – Уайетт тянется к пряжке ремня.

Комната взрывается:

– Нет!

– Ради бога, не надо.

– Кто-нибудь, принесите отбеливатель, чтобы глаза промыть.

Взгляд Салли искрится, когда она говорит:

– Соблазнительно, но я пас.

– Предложение всегда в силе, солнце, – говорит Уайетт. – Только скажи, и вся луна будет в твоем распоряжении.

– Спокойной ночи, луна, – напевает Элла.

Дюк улыбается.

– Милое прозвище, ребят.

– Нет, не милое, – ворчу я.

Я бросаю взгляд на Молли и вижу, что она наблюдает за нами, все еще скрестив руки, ее губы подрагивают.

Городская девчонка наслаждается, когда мы ведем себя как ковбои-идиоты, которыми она нас считает.

Я незаметно пинаю Уайетта по голени. Мне нужно, чтобы он вел себя прилично перед ней. И чтобы остыл насчет Салли.

Они дружат с детства, так что немного флирта я могу стерпеть. Но с тех пор, как она вернулась с практики, он не может отвести от нее взгляда. Я знаю этот блеск в его глазах. Он не дружеский – это точно.

Казанова может заполучить кого угодно в Хартсвилле. Наверное, уже заполучил. Неудивительно, что он упомянул Вегас; скорее всего, ищет новых девушек. Но ему лучше держать свои руки подальше от Салли. Если он хотя бы пальцем к ней прикоснется – наши отношения с ее родителями, Джоном Би и Пэтси, будут под угрозой. Мы потеряем их – потеряем очень важных союзников на ранчо. Более того, мы потеряем семью – настолько близки стали для нас эти трое.

С другой стороны, возможно, ранчо Лаки и так осталось недолго.

Так или иначе, я надеюсь, что Салли будет проводить больше времени с Беком Уоллесом и меньше – с моим братом.

Джон Би хлопает в ладоши.

– Ладно, ребята, налетайте. У нас сегодня настоящий деликатес. Пэтси приготовила свой знаменитый стейк в панировке с белым соусом. В картофельном салате есть яйца, Райдер, так что тебе лучше его не есть. Брауни по рецепту Салли. Нет, Кэш, ты не можешь съесть больше трех. Приступаем?

Я вытягиваю руку, удерживая братьев, и киваю Молли. Мой взгляд снова скользит по ее ногам. Они длинные. Безупречные. Ни веснушки, ни шрама.

– Дамы вперед.

Когда я поднимаю глаза, вижу, что она хмурится.

– Почему у меня такое чувство, что вы меня оскорбляете?

– И в мыслях не было, мисс Лак. Я просто вежлив. Так меня воспитала мама, – я киваю Пэтси, которая сверлит меня взглядом.

Мне предстоит расплата за это. Но оно того стоит, если Молли уедет. Кто-то пихает меня в плечо. Дюк, наверное.

– Извините моего брата. – Да, это Дюк. – Он не умеет вести себя с красивыми женщинами. Последняя девушка, с которой он был…

– Хватит! – Я сжимаю правую руку в кулак. Молюсь о терпении, чтобы справиться с братьями и не убить никого из них.

Салли берет Молли под руку и тянет ее к столу.

– Не обращай внимания. Иногда здесь бывает как в «Семи невестах для семи братьев»[26]. – Она бросает на меня взгляд через плечо. – Некоторые забывают, как не быть дикарями. Они исправятся, обещаю.

Я наблюдаю, как Молли берет тарелку, которую наполняет большой порцией стручковой фасоли, приготовленной Пэтси, и… ничем больше. Пропускает стейк, салат с картошкой. Даже брауни, на которые она смотрит с тоской, прежде чем отвернуться.

Если я просто ненавидел Молли Лак раньше, то теперь презираю. Она даже не попробует брауни? Почему, черт возьми? Ее инструктор по пилатесу угрожает исключением из клуба, если она съест шоколад? А как же стейк Пэтси? Как грубо не попробовать хотя бы один.

Я голоден, поэтому, как и все остальные, накладываю полную тарелку: два стейка в панировке, политые соусом, три брауни и много фасоли.

Гуди, будучи опытным адвокатом, берет контроль над разговором за столом. Она рассказывает Молли о том, что владелец ранчо должен знать: о персонале, сезонах, оборудовании, которым мы владеем, оборудовании, которое арендуем. Гуди обходит стол и просит каждого из нас описать, что мы делаем и какие задачи выполняем ежедневно.

Молли вежливо кивает, жуя фасоль. Она почти не говорит. Не задает вопросов. Пару раз я замечаю, как она поглядывает на меня, пока пьет воду из стакана. И пару раз я ловлю себя на мысли, как высоко задралось ее платье, когда она села. Что я увижу, если загляну под стол?

Черт, мне нужно потрахаться. Слишком давно, видимо, это было, если я фантазирую о ногах городской девчонки.

Но то, что они безупречны, означает, что она не привыкла к физическому труду. Или к тому, чтобы бывать на улице. Мы с братьями потрепаны, и ноги у нас колесом оттого, что большую часть времени проводим в седле.

Я ухмыляюсь – идея начинает обретать форму.

Бросив салфетку на стол рядом с пустой тарелкой, хлопаю руками по бедрам.

– Ну что, мисс Лак, раз вы здесь, чтобы увидеть свое ранчо, давайте приступать. Сойер, седлай еще одну лошадь.

Я сдерживаю смех, заметив проблеск паники в глазах Молли.

– Лошадь? Для меня?

– Кэш, – говорит Уайетт. – Просто возьми квадроцикл. Слишком жарко…

Я поднимаю руку.

– Квадроцикл не проедет туда, куда мы направляемся.

– Я не езжу верхом, – говорит Молли. – То есть я не ездила уже… очень давно.

– Тебе придется освежить навыки, если хочешь управлять этим ранчо.

Она смотрит на меня, раздувая ноздри. Настоящий огонь. Черт, от этого моя кожа начинает казаться на два размера меньше…

Я отбрасываю эту мысль. Нужно сосредоточиться на цели: прогнать эту выскочку с нашей территории, прежде чем она привяжется к этому месту. Потому что именно это и происходит, когда люди приезжают на ранчо Лаки.

Именно это, как признался Гаррет, случилось с ним в детстве, когда он объезжал с отцом родные земли.

– А как насчет моей машины? – спрашивает Молли. – У нее полный привод…

– Слишком большая, – я качаю головой. – Спроси кого угодно здесь. Хочешь узнать местность – нужно делать это верхом.

Молли смотрит на Гуди, которая морщится.

– Он прав. Но, может, экскурсию можно отложить? Нам нужно разобраться с бумагами…

– Нет времени. Либо мы едем сейчас, либо не едем вообще.

Я встаю и начинаю собирать посуду, придерживая ее одной рукой.

Удивительно, но Молли вскакивает и начинает делать то же самое, складывая в свою тарелку столовые приборы и стаканы.

– Это было восхитительно, Пэтси. Спасибо.

– Ты уверена, что наелась? – спрашивает Пэтси.

Я обхожу Молли и направляюсь к раковине.

– Здесь нет фудкорта, мисс Лак. Проголодаешься – тебе охрененно не повезло.

– О, правда? Значит, тут нет пекарен и крендельков? – Она наклоняет голову, прожигая меня взглядом. – Никогда бы не подумала. Я буду в порядке.

Дюк смеется.

– Вы заводная, да, мисс Лак?

– Я предпочитаю слово «темпераментная».

– Уверенная в себе, – добавляет Гуди.

Я включаю кран.

– Вы знаете, что мы делаем с норовистыми лошадьми здесь, на ранчо?

Молли ставит свою тарелку с грохотом рядом с раковиной. Опершись бедром о столешницу, она скрещивает руки.

– Я не лошадь.

– Мы их объезжаем.

Она улыбается мне сквозь зубы. Она так близко, что я чувствую ее духи, перебивающие свежий запах средства для мытья посуды.

– А знаете, что происходит с людьми, которые остаются без работы? Они разоряются.

Сойер хлопает в ладоши.

– Черт, она сообразительная.

– Я сказал тебе седлать лошадей.

Молли поджимает губы.

– Ты действительно собираешься это сделать?

– Да, я действительно выделяю время на то, чтобы показать тебе твое ранчо. Не благодари.

Я чувствую ее взгляд, пока наклоняюсь, чтобы загрузить посудомоечную машину.

– Хорошо. Я поеду. Но Гуди едет с нами. Какой бы план ты ни строил, чтобы избавиться от меня – например, если думаешь скормить медведю, – этого не произойдет.

Выпрямившись, я беру грязные столовые приборы, которые она протягивает, и улыбаюсь в ответ.

– У нас нет медведей на ранчо. Но есть рыси. И койоты. И гремучие змеи, достаточно большие, чтобы справиться с тобой и твоей лошадью.

– Это будет не первая змея, с которой я столкнулась здесь.

Ответ быстрый, как пощечина. Я вздрагиваю.

Салли улыбается.

– Она мне нравится.

Мне – нет. Но с небольшой удачей и большой помощью южной техасской жары – это будет моя первая и последняя поездка с городской девчонкой.